Жанр: Драма
Улица отчаяния
...ение
бьющей из трещины воды. Трудолюбивый вентилятор продолжал скрести по столу,
прорезая повисшую в клубе тишину неровным, спотыкающимся ритмом, как бухой
перкуссионист, невпопад долбящий щетками по малому барабану.
Управляющий пытался испепелить нас взглядом. Окончательно очнувшийся Макканн
снял руку с моего плеча. До смерти перепуганный официант закрыл своей грудью
пожарный выход. Пятеро вышибал придвинулись к нам поближе. Их шестой соратник
встал и тут же зашелся мучительным кашлем. Глаза управляющего метнулись к нему и
снова уставились на нас. Неожиданно оказалось, что я то ли обмочился, то ли
попал в струю аквариумной воды, во всяком случае штанины мои насквозь промокли и
неприятно липли к ногам. Макканн быстро нагнулся и подхватил с полу пивную
бутылку.
- Ничего, Джим, - хрипло шепнул он, - мы дорого продадим свою жизнь!
- О господи, - простонал чей-то голос. Скорее всего - мой.
- Вы, - сказал управляющий, тыча в нас с Макканном сигарой (зачем? чтобы мы не
подумали, что он обращается к своим вышибалам?), - еще очень об этом пожалеете.
Его голос дрожал и срывался.
Я подумал: а если мы скажем, что уже пожалели, они нас отпустят?
Вышибалы дружно шагнули вперед. Макканн гортанно рыкнул и, не поворачиваясь, не
сводя с противников глаз, отмахнул руку с бутылкой далеко назад. Бутылка
разбилась о стекло аквариума. Шипение вытекающей воды ничуть не изменилось.
Я отчаянно напрягал уши, надеясь уловить приближающийся вой полицейских сирен,
но слышал лишь все то же шипение да звуки, похожие на ритмичный скрежет иглы по
последней дорожке доигравшей пластинки, если вертушка без автостопа.
Макканн угрожающе взмахнул "розочкой", вышибалы снисходительно усмехнулись. Трое
с топорищами изготовили свое оружие. Управляющий отвернулся. Руки Макканна
заметно дрожали.
- Подождите! - заорал я и сунул руку во внутренний карман.
Вышибалы оцепенели.
Ковыряясь в кармане (это заняло секунду или две), я неожиданно осознал, в чем
тут дело: они испугались, что у меня может быть пистолет.
Блефануть? Для этого нужно как минимум показать им пистолет, а где я его возьму?
За такими размышлениями я и нашел наконец то, что искал.
Кредитные карточки.
Я гордо продемонстрировал их управляющему, однако тот качнул головой и снова
отвернулся. Вышибалы - после секундного испуга на их лицах появилась откровенная
ненависть - двинулись вперед.
- Нет! - заорал я. - Глядите! Это платиновая карточка "Амекс"! Я могу
расплатиться!
Вышибалы неуверенно притормозили, управляющий оглянулся, а затем шагнул ко мне.
- Чево? - спросил он и тут же поправился: - Что?
Я судорожно сглотнул и замахал перед его носом твердыми пластиковыми
прямоугольниками.
- Платиновая! Честное слово! И еще "Дайнерс клаб", они подтвердят, вы только им
позвоните! Спросите, и они скажут! Пожалуйста! Мы ни в чем не виноваты, честно,
но я все равно заплачу! За все заплачу! Вам только позвонить надо! Две минуты, и
если они не скажут, что я могу заплатить, тогда ладно, спускайте на нас своих
ребят, но только сперва проверьте, позвоните !
Управляющий слушал меня крайне скептически.
- Да вы хоть соображаете, сколько все это стоит? - поморщился он, обводя рукой
свой разгромленный клуб.
- Да могу я заплатить, могу! Богом клянусь!
Теперь, когда обстановка чуть разрядилась, я старался орать не слишком уж
отчаянно. Макканн вроде и не замечал моей беседы с управляющим, он пытался
переглядеть троих вышибал зараз и для убедительности время от времени взрыкивал.
- А ты видел это окно, ну, стенку бассейна? - Управляющий указал подбородком на
расшибленное Макканном стекло; я не стал оборачиваться, но согласно мотнул
головой. - Это окошко, оно одно тянет на двадцать косых.
- Да пусть хоть на тридцать! - проорал я и глупо, истерически хохотнул. - А за
все вместе пусть пятьдесят, хватит вам пятидесяти?
Управляющий явно выбирал - то ли плюнуть мне в рожу, то ли просто покачать
головой и уйти, оставив нас этим гориллам на растерзание, но я шагнул вперед,
осторожно, чтобы вышибалы не поняли меня превратно, вытянул руку и
продемонстрировал ему свои сокровища. Управляющий присмотрелся, скептически
покачал головой, выхватил карточки из моих пальцев и направился куда-то за
стойку, в служебные помещения. "Чтоб они стояли и не шевелились", - бросил он на
ходу. Вышибалы чуть расслабились, теперь они не делали никаких угрожающих
движений, а просто стояли, внимательно на нас поглядывая. Я неожиданно понял,
что чувствует умирающий зверь, окруженный ждущими своего часа стервятниками.
- Да чего там тянуть, - прошептал Макканн уголком рта, - давай уж сразу со всем
и покончим.
Краем глаза заметив, что пролетарский герой чуть качнулся вперед, я судорожно
взвизгнул и схватил его за плечо; вышибалы снова насторожились.
- Господи, Макканн, - взмолился я, - да не делай ты пока ничего! Подожди
минутку, пожалуйста!
Макканн покачал головой и хищно взрыкнул, но и только. Из двери за стойкой бара
доносился голос управляющего.
Время ползло с черепашьей медлительностью. Все так же шипела вода,
четырехдольный ритм искалеченного вентилятора вытягивал секунды, как кишки из
вспоротого брюха. Ковер под нашими ногами все более походил на болото. Вышибалы
беспокойно переминались с ноги на ногу.
И наконец из двери за стойкой показалась плюгавая фигурка с сигарой.
Мое сердце колотилось в такт павшему вентилятору, сотрясая меня с головы до ног;
думаю, его грохот можно было услышать даже на улице. За эти немногие минуты
управляющий весь побледнел и как-то сник; в одной его руке были мои карточки, в
другой - амексовский ваучер.
По мне прокатилась волна облегчения, острого, как оргазм.
- Мистер Уэйр? - сказал управляющий и откашлялся; я кивнул. - Не могли бы вы и
ваш... друг пройти со мной?
У меня едва не подкосились ноги. Мне хотелось разрыдаться. Макканн недоуменно
переводил глаза с управляющего на меня и обратно. Один из вышибал повернулся к
управляющему. Коротышка с сигарой пожал плечами и кивнул в мою сторону.
- Вот этот, который здесь, парень, он может купить весь этот долбаный клуб. -
Его голос звучал устало, почти скорбно. - По любой из своих карточек.
Макканн уронил розочку и уставился на меня. У него отпала челюсть.
- Так как мы там договаривались? Пятьдесят тысяч?
Управляющий раздумчиво закусил сигару, а затем торжественно изрек:
- Плюс НДС.
Я хотел было побазарить, но не стал. Вышибала, получивший столом в яйца, успел
уже оклематься; он стоял рядом со мной и смотрел, как я заполняю на стойке
ваучер, внимательно перепроверяя все цифры. Господи, да мне в жизни не
приходилось вписывать в эти бумажки такую сумму.
- Просто поразительно, - сказал вышибала, промокая салфеткой небольшую ссадину
на лбу. - У меня же есть все ваши альбомы, вы можете такое представить?
- Неужели? - пробормотал я, перечитывая ваучер.
- Точно. И я ходил на все ваши концерты в "Аполло", и на тот в "Барроулэндз",
помните? - Я кивнул. - И на те два в "Ашер-Холле", это в семьдесят девятом,
верно?
- Мне кажется, в восьмидесятом.
- Точно, - радостно кивнул верзила. - Здорово вы, ребята, работали, я всегда так
думал. А вы сами так и вообще, ведь это вы писали все песни, верно?
- Часть их, - сказал я, подписываясь под ваучером на пятьдесят семь с половиной
косых, и скосился направо. Макканн сидел у стойки, одна из официанток заботливо
заклеивала его башку пластырем. Он смотрел на меня с каким-то не совсем понятным
выражением.
- Да нет, - настаивал вышибала, - это вы их все сочиняли, верно? А все
остальные, их имена были там так, для понта, верно?
- Ну, в общем-то, - промямлил я, не вдаваясь в уточнения.
- Ой, подождите секунду, я сейчас, - вскинулся вышибала и куда-то убежал; судя
по лицу и голосу, его озарила некая блестящая идея. Управляющий изучал мой
ваучер едва ли не внимательнее, чем я его заполнял. Люди из "Амекса" дали ему
название и адрес адвокатской конторы, куда они пересылают все мои финансовые
документы, я повторил эти данные наизусть, однако коротышка все еще в чем-то
сомневался!
Вышибала вернулся с пластинкой. Нашей. В некотором роде. Это были "Золотники",
жутко окрещенное собрание номеров, выкинутых при окончательном составлении
альбомов, да не совсем удачных версий некоторых синглов, выпущенное "Эй-ар-си"
уже после распада группы. Хреновая, доложу вам, пластинка; если на ней и было
что-то пристойное, так только сверхбыстрый припанкованный вариант "Хайратого
любовника из Ливерпуля", мы записали его во время парижских гастролей, в пьяном
состоянии и сугубо для хохмы. Я сразу же во всеуслышание заявил, что не имею ко
всему этому безобразию ни малейшего отношения, и до сих пор цапаюсь с Риком
Тамбером (особенно насчет названия, "Золотники", это ж надо такое придумать).
- Мистер Уэйрд, вы подпишете мне ее, ладно? - Вышибала светился чистым
мальчишеским энтузиазмом.
- Конечно, - вздохнул я.
Макканн набрался наглости заказать себе на посошок; теперь он шумно хлебал пиво
и метал в мою сторону мрачные взгляды. Вся моя недавняя эйфория, радость, что
меня не превратят в тихо поскуливающий мешок дробленых костей, куда-то
испарилась. Дружелюбный вышибала сравнил мою физиономию с давним портретом на
конверте и радостно улыбнулся.
- Ну да, конечно же, это вы. Потрясающе! Вы тут у нас проездом, да?
- Да. - Я поднялся с табуретки и вернул управляющему его авторучку; он поместил
ее в один внутренний карман с аккуратно сложенным ваучером.
- Да. - Вышибала стал вдруг дико серьезным. - Мистер Уэйрд, знаете, я ведь очень
сочувствовал. Узнать, что...
- Да, понимаю. - (Нехорошо обрывать человека на полуслове, но слушать такое было
просто невыносимо. ) - Но я не люблю об этом говорить... вы уж извините.
Я пожал плечами и опустил очи долу; он похлопал меня по плечу:
- Ничего, мистер Уэйрд, я все понимаю.
Голос вышибалы звучал совершенно искренне. "Господи, - подумал я. - Шесть лет,
прошло уже целых шесть лет, а люди продолжают обсуждать, словно все это
случилось на прошлой неделе".
Я одарил своего былого поклонника бледным подобием улыбки, подошел к Макканну:
- Ну, как ты там? Пойдем?
Макканн кивнул и допил пиво. Мы еще раз принесли свои извинения, пожали
вышибалам руки (никто из них не получил серьезных повреждений, зато каждый из
них получил по пять сотен) и направились к выходу.
С неба валилась какая-то мокрая мерзость; за всю дорогу до Уэст-Найл-стрит, где
я поймал такси, ни один из нас не проронил ни слова.
- А ты что, действительно тот, что они говорят? - спросил Макканн, стоя перед
услужливо распахнутой мною дверцей. Его маленькие серые глаза сверлили меня в
упор. На его лице темнели остатки подсохшей крови.
- Да. - Я посмотрел на темную, блестящую мостовую, а затем снова ему в глаза. -
Да, тот самый.
Макканн кивнул, повернулся и побрел прочь.
Я стоял, держась за холодную ручку распахнутой дверцы, и смотрел на медленно
удаляющуюся спину. Порывистый ветер бросал в яркие прямоугольники витрин мокрую,
взвихренную крупу. Над черным зеркалом мостовой плыли огоньки фар и стопсигналов,
под уличными фонарями широкими воронками завивался выхваченный
оранжевым светом снег.
- Эй, Джимми [53 - Тот самый случай употребления имени Джимми в обобщенном
смысле], - окликнул меня водитель, - едешь ты там или нет? Холодно.
Я взглянул на него, смутное белое пятно в темноте кабины.
- Да.
Я сел в машину и хлопнул дверцей.
Глава 10
Ведь и захочешь что-нибудь отдать, так не получится. Чтобы доказать это,
Психанутый Дейви попробовал как-то отдать свой "роллс-ройс".
Дело было накануне Трехтрубного тура (о чем я, собственно, тогда не знал). Мы
только что свернули с шоссе и пробирались теперь тенистыми проселками к особняку
Дейви, располагавшемуся в окрестностях Мейдстона. На дворе стояло жаркое лето...
ну да, восьмидесятого. На следующей неделе мы улетали в Штаты, чтобы провести
первый этап нашего мирового турне. Все последнее время мы с Дейви просидели в
лондонском Ист-Энде, а конкретнее - в Степни, в арендованном нами складе, где
устрашающая армия рабочих и техников накладывала последние мазки на сценическое
оборудование, придуманное и изготовленное специально для этого турне, в том
числе и на Великую Противоточную Дымовую Завесу.
Предыдущим вечером мы провели заключительное испытание этой хрени, и все
работало на большой: и сама Завеса, и освещение, и лазеры, и магниевые заряды, и
дымовые шашки - в общем, все. Еще мы приобрели новую акустическую систему,
настолько громкую, что даже Уэс приутих. Я всем тогда рассказывал, что нашу
старую купила одна абердинская компания для своей каменоломни; они направляют ее
на гранитный утес и гоняют SexPistols на максимальной громкости: и дешевле
динамита, и эффективнее.
Если вы видели тот наш комплект в работе, "Завесу" и все прочее, мне нет нужды
объяснять вам, как это было здорово, а если не видели, значит, и не увидите. Все
это хозяйство демонтировали и никогда больше не использовали после одной жаркой,
душной ночи, случившейся в Майами месяцем позже.
- Ну, и что бы ты хотел сделать?
Задавая этот вопрос, Дейви скептически покачал головой. Затем он закурил и
воткнул зажигалку в ее гнездо на приборной панели. Машина мчалась с
головокружительной скоростью; кой черт, да в сравнении с ним Джасмин казалась
спокойным, дисциплинированным водителем. Я благодарил небеса, что Дейви выбрал
для поездки в Лондон "роллер" - машину и не такую быструю, и не такую хрупкую,
как "малость проржавевшая" "дайтона", которую он подарил себе на последнее
Рождество.
Дейви начал коллекционировать автомобили. "Роллс" не был лимузином его мечты, он
страстно хотел заполучить "ЗИЛ" ("Ну, знаешь, такая здоровенная черная
хреновина, в которых ездят на прогулку эти ребята из Политбюро"), но как-то все
не удавалось.
Я до предела затянул пояс безопасности, усердно себе вговаривая, что прочность и
конструктивная надежность "роллера" позволяют расплющиться в лепешку с
максимальными удобствами.
- Я в смысле, - повернулся ко мне Дейви, - что вот есть у нас кой-какие деньги,
чертова уйма по сравнению с тем, на что мы когда-то надеялись, верно?
- Верно, - кивнул я в светлой надежде, что мое быстрое согласие позволит Дейви
снова взяться за руль двумя руками.
- Но это сущая ерунда, я в смысле, что тут и сравнивать нельзя с тем, что есть у
таких людей, как... ну, Гетти, или султан Брунея, или... ну да, саудовцы,
королевская семья. У нашего королевского семейства и то больше, а эти, компании,
так у них вообще. "Ай-би-эм", "Ай-ти-ти", "Эксон"... я в смысле, что в сравнении с
ихними деньгами наши так, сдача, ты согласен? - Он оглянулся на меня.
Я кивнул с максимально возможной скоростью. Мне не нравится, когда водитель
смотрит на меня, а не на дорогу.
- А страны? - продолжал Дейви. - Ты посмотри, сколько тратят Штаты или те же
русские на оружие, миллиарды ведь, да?
- Ну да, конечно. - Впереди появился знак, ограничивающий скорость в городской
черте тридцатью милями в час; я смотрел на него со сдержанной надеждой. - Но это
не значит, что мы совсем уж ничего не можем сделать.
- Ну и что бы ты предложил? - Дейви чуть притормозил, теперь на спидометре было
только пятьдесят пять. - Я в смысле, что вот мы подарили Пейсли эту студию.
Лучшее, пожалуй, что мы могли сделать, ну а еще, что еще?
Мелькнул знак, снимающий ограничение, и "роллер" снова стал разгоняться. Я не
первый уже раз задался вопросом, кой черт я поехал с Дейви? Он, видите ли,
захотел показать мне свой новый самолет.
Господи, да что же это я такое делаю? Держись подальше от этого самолета, сказал
я себе. Мало тебе, что ли, той прогулки вдоль Коринфского канала на самолетике
без опознавательных знаков? А что он теперь придумает? Пролетит по Дартфордскому
туннелю? И близко не подходи к его самолету.
А еще мне никак не удавалось разрешить вопрос: если зажмуриться, будет не так
страшно или, наоборот, еще страшнее?
- Не знаю, - сказал я (вполне нормальным голосом. Как мне это удавалось? Сам
удивляюсь). - Ну, может... отдать все лейбористской партии, или что-нибудь вроде.
Дейви уставился на меня, как на сумасшедшего (ну и правильно, будь я нормальным
- сидел бы дома). Я отвел глаза и углубился в созерцание поразительно узкой
дороги, мчавшейся нам навстречу, - в надежде подать ему хороший пример.
- Да мы же делаем взносы, - сказал он. - Мы же все теперь долбаные члены. Ты
что, забыл, как мы играли в "Женевскую дипломатию" на фанты, ты нас всех сделал
и заставил вступить?
Я все прекрасно помнил. Я постоянно давал деньги лейбористской партии и даже
коммунистической партии, хотя вступить в нее так и не решился (когда получаешь
американскую визу, они обязательно спрашивают, а не состоял ли ты часом?).
- Ну да, - сказал я, - но я насчет отдать им много, типа... ну, не знаю. Девяносто
процентов, оставить себе только необходимое...
- ДЕВЯНОСТО ПРОЦЕНТОВ? - возопил Дейви. - Ты что, совсем сдурел?
- Ну, не знаю, эта цифра п-просто п-п-пришла мне...
- Нет, Дэн, ты точно сошел с ума, я в смысле, на хрена ж нам горбатиться, если
все потом дяде отдать? В смысле, ну да, платят нам прилично, кто ж этого не
понимает. Конечно же, нам платят больше, чем санитарке, или врачу, или уж там
кому, и конечно же, это тоже вроде как малость бред, но ведь мы и вправду
работаем, время тратим, вкалываем как проклятые... да и сколько эта лафа будет
продолжаться? Ты же знаешь, как оно в нашем деле, мы держимся на гребне уже
несколько лет, но это же не норма, многим ли такое удается? Хрен там многим,
раз-два и обчелся. - Для того чтобы изобразить особо экспрессивный, в
итальянском стиле, жест, Дейви снял с баранки обе руки, я зажмурился. - Мы,
"роллинги", "цеппелины"... ну, пожалуй, Тауншенд и компания... но сколько, потвоему,
это продлится? - Я осторожно приоткрыл глаза; руки Дейви, обе, снова
лежали на баранке. - Никто ничего не гарантирует, все может случиться. Может
быть, через месяц мы уже станем отработанным хламом. Не через месяц, так через
год. Без новых поступлений... а то, что будет понемногу капать, все уйдет на
накладные расходы да в казну какой-то там страны, где мы, считается, живем.
Дейви пожал плечами и смолк. За поворотом показалась очередная деревушка, и он
снова притормозил. Ого, на этот раз до пятидесяти. Мимо мелькали припаркованные
машины, стайки школьников, спешивших домой после уроков.
- Да брось ты, - сказал я. - Даже если мы никогда ничего больше не заработаем,
ни один из нас не станет н-нищим. Продадим дом-другой, ну, ты расстанешься с
самолетом, а так...
- Вот именно, - кивнул Дейви. - Так почему же не попользоваться всем этим
сейчас, пока есть возможность?
- Мы можем оттягиваться по полной и тратить при этом хрен знает во сколько раз
меньше.
- Да, и можем потерять на этом это самое хрен знает что, которое ставит лохов на
уши... а пластинки на вертушки, потому что будем знать, что девяносто процентов
того, что мы делаем, это не для нас, а для дяди.
Сделав это поразительно разумное - и абсолютно неожиданное - замечание, Дейви
снова нажал на газ.
- Но ведь есть такие, кто так делает, - сказал я. - Они играют потому, что им
это нравится, и им не нужны все эти деньги, которые им платят. Они отдают их
обществу.
- То они. А то мы. Ведь я, Дэнни, я - мальчик из среднего класса, мне такое как
серпом, я же спать спокойно не буду. А ты делай как хочешь, никто тебе не
мешает. Только не слишком удивляйся, если никто не скажет тебе спасибо. Отдать
деньги совсем не так просто, как ты думаешь.
- Хмм, - промычал я скептически.
- Не веришь? - ухмыльнулся Дейви. - О'кей, вот будет следующая деревня, и мы
попробуем что-нибудь отдать.
- Дейви, - начал я, - не устраивай здесь...
- Да нет, я вполне серьезно. Мы попробуем расстаться с частью наших денег. И
посмотрим, кто их возьмет.
- Но я же говорил совсем про другое, а не о таком вот...
- Что так, что так, принцип один и тот же. - На пригорке показалась крошечная
деревушка, и Дейви снова притормозил. - Ну вот, попробуем здесь. - Скорость
"роллера" упала ниже сорока, впервые после Лондона. - Сделаем так, - ухмыльнулся
Дейви. - Я попробую отдать эту машину, она для меня больше чем деньги. А стоит
тысяч тридцать как минимум. Вот я и попробую от нее избавиться.
- Дейви, - вздохнул я, - кончай придуривать.
- Нет, нет. - Он выдохнул облачко серого дыма и притушил сигарету. - Я
настаиваю.
Одним словом, мы остановились в этой деревушке, вышли на дорогу - послушать, как
я тогда протестовал, вы бы подумали, что это моя машина, - и Дейви тут же
направился к мужчине, подстригавшему живую изгородь перед маленьким, аккуратным
домом.
- Извините, пожалуйста! - весело начал он, покачивая ключами с буквами "RR" на
брелоке.
- Да? - выпрямился мужчина; лет пятидесяти, седоватый, в очках с толстыми
линзами, он казался очень мирным и беззащитным.
- Вам нравится такая машина? - спросил Дейви, указывая на стоявший у обочины
"роллс-ройс". Мужчина удивленно вскинул брови, а затем улыбнулся.
- Да, - сказал он, глядя на "роллер". - Да, она очень красивая.
- А вы хотели бы такую? - напирал Дейви.
- О, пожалуй, что да, только она мне не по...
- Она ваша, - сказал Дейви, протягивая мужчине ключи.
Тот взглянул на них, покачал головой, рассмеялся, но ничего не ответил. Не
нашел, что ответить.
- Берите, - сказал Дейви, - я ведь вполне серьезно, я действительно хочу ее
отдать. Берите ключи, а оформим все чуть попозже. Берите! - Он положил ключи на
ладонь и буквально сунул их мужчине под нос; тот слегка отступил, неуверенно
улыбнулся, взглянул на меня, на машину, обвел глазами дорогу и ближайшие дома, в
том числе и собственный.
Я стоял, положив локти на не успевший еще остыть капот машины, солнце клонилось
уже к закату; в теплом, как парное молоко, воздухе висела легкая дымка, ленивый,
еле способный пошевелить листья ветер приносил горьковатый запах дыма. Тявкнула
и тут же смолкла собака, где-то за холмами загудел поезд. Балфур все еще
старался всучить мужчине ключи, но тот только улыбался, качал головой и озирался
по сторонам. Я не мог взять в толк, и чего же это он высматривает? Жену свою,
или еще кого, или просто опасается, как бы эту дурацкую сцену не увидели соседи?
Все оказалось и не так, и не так.
- Вы ведь из этой программы, да? - Мужчина напряженно хохотнул, приставил руку
ко лбу козырьком и снова взглянул на дорогу, сперва в одну сторону, потом в
другую. - Ведь да, - улыбнулся он Балфуру, - из нее? Из этой... как она там
называется? Верно?
Дейви взглянул на меня. Я пожал плечами.
- Вы очень быстро догадались, сэр. - Дейви натянуто улыбнулся, вынул бумажник и
протянул мужчине двадцатку. - Спасибо за ваше участие в программе.
Когда мы отъезжали, я снова взглянул на мужчину. Маленький, с растерянным лицом,
он изучал двадцатку на просвет, в левой его руке были садовые ножницы.
Сияющий, как солдатская пуговица, Дейви лихо свернул с общественной дороги на
щебеночный, обсаженный высокими тополями проезд; мелькнул новенький, бетон и
стекло, ангар, за которым угадывалась взлетная полоса, еще немного - и покажется
роскошный особняк.
- Ничья, - сказал я. - Ты все-таки заставил его взять деньги, двадцатку. Да и в
любом случае это дурацкий пример. Абсолютно не относящийся к делу.
- Хрень это все, Дэнни, - ухмыльнулся Балфур. - Он отказался от тридцати косых.
И даже сумей я всучить ему машину, думаешь, он перестал бы сомневаться и
подозревать? В смысле, даже после того, как я переписал бы "роллер" на его имя.
А если бы он в конце концов поверил в свое счастье, знаешь, что бы он думал обо
мне? Знаешь, что думал бы он о парне, проявившем такую щедрость и великодушие?
Он бы подумал: "Ну, видали вы таких идиотов?" - вот что он подумал бы, это уж я
точно знаю.
Меня так и подмывало спросить, а если этот мужик с секатором ни за что бы ему не
поверил, с какой такой стати должен верить я, но мы чесали со скоростью
восемьдесят по узкой щебеночной дорожке, и Дейви заметно напрягся перед
намечавшимся впереди поворотом, так что я вместо всяких разговоров просто
зажмурился, вцепился обеими руками в сиденье и приготовился к резкому броску,
крену и леденящему душу визгу покрышек.
Ощущение, что я... нет, еще не старый, но события несутся со все нарастающей
скоростью, скорее всего, я просто перестал чувствовать себя молодым.
Той весной Дейви и Кристина отправились по окончании нашего европейского турне
на Наксос [54 - Наксос - греческий остров из группы Киклад (юг Эгейского моря)],
через неделю к ним присоединились и мы с Инес. Вилла, принадлежавшая
организатору этого самого турне, стояла на одном из безлюднейших участков
побережья, в ней имелись и джакузи, и все прочие роскошества, и, самое главное,
не было телефона.
В комплект роскошеств входила и быстроходная яхта, но дипломированный пилот этим
не удовлетворился, он давно уже говорил, что для хорошей экскурсии по греческим
островам нужно располагать либо яхтой и парой лет свободного времени, либо
удобной базой где-нибудь на Кикладах и гидропланом.
И вот теперь мечта Дейви сбылась. Он арендовал шестиместный гидроплан и через
день катал нас на какой-нибудь новый остров. Я-то считал, что можно бы и
помедленнее, что мы приехали туда специально, чтобы отдохнуть от жестких
графиков и суматохи, а ночевать каждый день на новом месте, этого нам и на
гастролях хватало, но Дейви придерживался иного мнения.
Мы посетили Крит, Родос, Тасос и даже Лефкас, расположенный в двух часах лета от
Наксоса по другую сторону материковой Греции. Как мне кажется, Дейви повез нас
туда, исключительно чтобы пролететь над Коринфским каналом (и под, конечно же,
мостами: "Идиот сумасшедший! Так вот зачем ты закрасил сегодня регистрационный
номер!" - "Не боись, краска эмульсионная, смоется мигом").
Но были там события и поинтереснее. Как-то раз я начал пить с самого утра,
быстро напился и уснул, а когда проснулся, рядом никого не было. На кухонном
столе лежала записка: "Улетели в Пирей за парным (коровьим) молоком. Ве
...Закладка в соц.сетях
