Жанр: Драма
Обитатели холмов
...рестоносцев и сгоняет леммингов в море.
После восхода луны прошло не меньше часа, но до полуночи оставалось еще
довольно много времени, когда Пятик с Орехом снова выбрались из норы под кустами
куманики и поскакали тихонько по дну канавы. С ними бежал еще один кролик, приятель
Пятика, Хлао, или Плошка. ("Хлао" означает всякое углубление, где может скапливаться
влага, - например, чашечку в листьях одуванчика или чертополоха.) Плошка тоже был
маленький, невероятно робкий, и большую часть своего последнего вечера в городке Орех
с Пятиком потратили, уговаривая его отправиться с ними в поход. Плошка согласился
довольно неохотно. Он страшно боялся опасностей, поджидавших их за пределами
городка, но потом решил, что главное - это держаться поближе к Ореху и точно
выполнять все его команды, а там будь что будет.
Не успели они выбраться из канавы, как Орех услышал наверху какое-то движение.
Он быстро выглянул.
- Кто здесь? - сказал он. - Одуванчик?
- Нет, это я, Дубок, - сказал кролик, глядя на них сверху вниз, и спрыгнул, тяжело
опустившись на лапы. - Ты не помнишь меня, Орех? В прошлом году мы с тобой жили
до первой пороши в одной норе. Одуванчик сказал, будто вы сегодня уходите. Если это
правда, возьмите и меня.
Орех сразу вспомнил Дубка, медлительного тугодума, пять дней с которым,
проведенные под землей во время снежных заносов, показались ужасно тоскливыми. "Но,
- подумал он, - нечего крутить носом да выбирать. Даже если Шишаку и удастся
уговорить парочку гвардейцев, все равно большинство придет не из Ауслы. Согласятся
только "задворники", которым терять нечего". Орех перебирал в памяти знакомые лица, и
тут появился Одуванчик.
- По-моему, чем скорее мы двинемся, тем лучше, - сказал он. - Не очень мне все
это нравится. Я только успел уговорить Дубка и собирался подойти еще кое к кому, как
увидел, что за мной по тропинке бежит Ленок. "Ну-ка, говори, что тебе тут надо", -
сказал он, а когда я объяснил, что просто пытаюсь выяснить, не хочет ли кто пойти с
нами, он, по-моему, не поверил. Он хотел точно знать, не пытаюсь ли я устроить какойнибудь
заговор против Треараха, а мой ответ только рассердил и насторожил его. По
правде говоря, я так испугался, что уговорил одного Дубка, и все.
- Я тебя не виню, - сказал Орех. - Даже странно, обычно он сначала собьет с ног,
а потом приступает к расспросам. И все-таки подождем немного. Вот-вот подойдет
Черничка.
Время шло. Кролики, каждый свернувшись клубочком, сидели молча, а лунные тени
ползли по траве к северу. Наконец, когда Орех уже побежал было вниз к жилищу
Чернички, он увидел, как тот появился из норы, а за ним еще трое. Одного, которого звали
Плющом, Орех хорошо знал. И обрадовался - это был крепкий, выносливый кролик, и
все думали, что, как только он наберет вес, его сразу же примут в Ауслу."Вот уж кому,
видно, не терпится, - подумал Орех, - старшие потрепали, а он и обиделся. Впрочем, с
ним да с Шишаком по крайней мере не страшно ввязаться в любую драку".
Двоих его спутников Орех не знал, и даже когда Черничка назвал обоих по имени -
Алтейка и Желудь, - это ему ничего не сказало. Появлению их он и не удивился -
обыкновенные "задворники", тощие полугодки, по недоверчивому и напряженному
взгляду которых сразу ясно - кто-кто, а они пока знакомы только с тонким концом розги.
Новички с любопытством смотрели на Пятика. По рассказам Чернички они решили, будто
малыш только и делает, что в поэтическом вдохновении предсказывает судьбу. А на вид
он оказался и поспокойней, и понормальней других. Он один был уверен в походе.
Время шло медленно. Черничка выбрался наверх в заросли папоротника, потом
вернулся к краю канавы, нервно подрагивая, готовый бежать от собственной тени. Орех с
Пятиком остались в канаве и лениво пощипывали темную траву. Наконец Орех услышал
то, чего дожидался, - от леса в их сторону бежал кролик или, может быть, двое.
Через несколько минут Шишак уже спрыгнул в канаву. Следом за ним -
здоровенный проворный парень, которому только-только исполнился год. Его хорошо
знал весь городок, так как шерсть у него была абсолютно серая с почти белыми пятнами,
на которых теперь, когда он, молча почесываясь, уселся, заиграл лунный свет. Это был
Серебряный, племянник Треараха, месяц уже как служивший в Аусле.
Орех невольно почувствовал облегчение оттого, что Шишак привел одного
Серебряного - спокойного, прямодушного, не освоившегося еще среди ветеранов. В тот
раз, когда Шишак заговорил о приятелях из Ауслы, Орех занервничал. Подстерегающие
кроликов за пределами городка опасности существовали пока лишь в воображении, и
почти не верилось, что настанет час, когда понадобятся хорошие бойцы. Но если Пятик
прав и на городок надвигается неминуемая беда, тогда, конечно, надо радоваться
каждому, кто решится уйти. "Хотя с другой стороны. - думал Орех, - незачем лезть из
шкуры вон, чтобы связаться с кроликом, который будет вести себя как Ленок. Когданибудь
мы найдем себе новое место, - думал Орех, - и я хочу, чтобы там ни Пятику, ни
Плошке никто не садился на шею и не вертел ими как хотел, по крайней мере, до тех пор,
пока они не научатся удирать от элилей, чтобы у них была возможность хотя бы уйти. Но
хочет ли этого Шишак?"
- Ты ведь знаешь Серебряного, не так ли? - прервал вопросом его размышления
Шишак. - Похоже, устроила молодежь ему в Аусле сладкую жизнь - дразнят за цвет
шкуры и все уши, знаешь ли, прожужжали, надоели! - будто бы он получил разрешение
служить в гвардии только из-за Треараха. Сначала я, правда, хотел поговорить не только с
ним, но потом решил, что другим и здесь неплохо. - Он посмотрел на Ореха: - Слушай,
а ведь нас тут не слишком много. Может, лучше плюнуть на всю эту затею?
Серебряный тоже хотел что-то сказать, но в густой поросли наверху послышался
топот, и из лесу к краю канавы подбежали еще три кролика. Двигались они уверенно и
открыто, ничего не боясь и не прячась, - совсем не то, что собравшиеся в канаве.
Впереди бежал самый рослый, а двое других следовали за ним, как в строю. Сразу угадав,
что у пришельцев на уме что-то совсем не то, Орех вздрогнул и напряженно выпрямился.
Пятик зашептал на ухо: "Ох, Орех, они пришли, чтобы..." - но тотчас замолк. Шишак
развернулся, задвигал носом и глаз не сводил с подошедших. Все трое направились прямо
к нему.
- Тлайли? - сказал главный.
- Ты прекрасно знаешь, кто я, - откликнулся Шишак, - да и я тебя знаю, Падуб.
Что тебе нужно?
- Ты арестован.
- Арестован? Как это? За что?
- За попытку раскола и подстрекательство к мятежу. Ты, Серебряный, тоже
арестован - сегодня вечером ты не сообщил Ленку о беглецах и самовольно покинул
пост. Оба - за мной.
Тут Шишак кинулся на капитана, царапаясь и пинаясь. Падуб не остался в долгу.
Оба его спутника подступили ближе, примериваясь, когда лучше вступить в драку, чтобы
свалить Шишака. Неожиданно сверху, с края канавы, вниз головой в свалку ринулся
Алтейка, с лету ударом задних лап опрокинул одного гвардейца и тотчас сцепился с
другим. Через секунду за ним прыгнул Одуванчик и приземлился точно на кролика,
которого сбил Алтейка. Оба гвардейца выкарабкались из канавы, минутку поозирались и
припустили назад к лесу. Падуб пытался освободиться от Шишака, отпихиваясь всеми
четырьмя лапами и рыча, как рычит каждый кролик, когда рассержен.* [Если не веришь,
что кролики могут рычать, дай проголодавшемуся зверьку лист капусты, а потом отними.
(Прим. натуралиста)] Он собирался что-то сказать, но тут перед ним встал Орех.
- Уходи, - сказал Орех спокойно и твердо, - или мы убьем тебя.
- Ты понимаешь, что это значит? - ответил Падуб. - Я - капитан Ауслы. Знаешь
ты это или нет?
- Уходи, - повторил Орех, - или тебя убьют.
- Это тебя убьют, - отрезал Падуб. Не говоря больше ни слова, он вспрыгнул на
край канавы и исчез в лесу.
У Одуванчика кровоточило плечо. Пару минут он зализывал рану, а потом
повернулся к Ореху.
- Орех, ты же знаешь, они скоро вернутся, - сказал он. - Они придут вместе с
Ауслой, и тогда мы влипли.
- Надо немедленно уходить, - подтвердил и Пятик.
- Да, самое время, - откликнулся Орех. - Пошли вниз, к ручью. А потом по
берегу, легче будет держаться вместе.
- Если вы послушаетесь моего совета... - начал Шишак.
- Если мы задержимся здесь хоть немного, мне уже ничьи советы не понадобятся,
- отвечал Орех.
Пристроившись впереди Пятика, Орех выбрался из канавы и повел свой отряд вниз
по склону. И меньше чем через минуту маленькая компания исчезла из виду.
5.
В ЛЕСУ
Молодым кроликам... если они хотят
выжить, приходится все время двигаться. На воле
дикие кролики иногда пробегают целые мили... в
поисках подходящего места.
Р. М. Локкли. "Жизнь кролика"
Луна уже клонилась к западу, когда беглецы добрались до края поля и вошли в лес.
По полю они пробежали не меньше полмили, то отставая, то нагоняя друг друга, стараясь
не теряться и все время держась ручья. И хотя Орех понимал, что отошли они от городка
дальше любого гвардейца, он пока не чувствовал себя в безопасности; и когда Орех - не
в первый уже раз - услышал шум погони, он заметил в той стороне, куда поворачивал
ручей, темную массу деревьев.
Кролики не любят густых лесов, где земля сырая, где мало травы и солнца, а в
подлеске таится угроза. Но Орех леса не испугался. "Зато, - подумал он, - Падуб
дважды подумает, прежде чем продолжить преследование в таком месте. А бежать вдоль
ручья, может, даже и безопасней, чем носиться по полю взад-вперед, рискуя попасться,
или, в конце концов, выйти назад к городку". Он решил входить в лес, не советуясь с
Шишаком и надеясь, что остальные ему поверят.
"Если по дороге с нами ничего не случится, если ручей выведет нас из леса, -
подумал Орех, - тогда мы уж точно избавимся от Ауслы, и можно будет поискать
местечко для отдыха. Мы-то более-менее в порядке, а вот Пятик и Плошка едва живы".
Стоило им только войти в лес, как он наполнился звуками. Пахло мхом и сырыми
листьями, отовсюду до слуха доносился шепот и плеск воды. В глубине леса была
широкая заводь, ручей вливался в нее маленьким водопадом, и шум его отдавался эхом
среди густых крон, словно в пещере. Над головой шелестели в ветвях сонные птицы,
ночной ветерок теребил листву, везде валялись сломанные мертвые ветки. Вдалеке
раздавались непонятные и зловещие звуки, - казалось, там кто-то ходит.
Кролики боятся всего незнакомого. И, повстречавшись с неведомым, они пугаются и
удирают. Наши приятели тоже перепугались чуть не до потери сознания. Но вот куда
удрать в незнакомом лесу, если даже не знаешь, что означают все эти звуки?
Компания сбилась в кучку. Идти вперед стало труднее. Вскоре беглецы потеряли
ручей и заспешили вперед по лунным полянкам, то и дело замирая в кустах, вслушиваясь
и вглядываясь в темноту. Луна опустилась еще ниже, и косые лучи, пробиваясь между
деревьями, показались им яркими и желтыми, как никогда.
Сидя под падубом на высокой куче опавших листьев, Орех смотрел на узкую
тропинку - по обе стороны тропинки темнел папоротник и молодые побеги иван-чая.
Легкий ветерок теребил папоротник, на тропинке было совсем-совсем пусто, только под
дубом лежала россыпь старых прошлогодних желудей. А что дальше, за темными
ветками? Что там дальше, за поворотом? Что случится с кроликом, если все же он выйдет
из своего укрытия под деревом и пробежит но тропинке? Орех повернулся к Одуванчику,
который сидел у него за спиной.
- Подожди лучше здесь, - сказал он. - Я, когда добегу до поворота, топну ногой.
А ты, если со мной что-нибудь случится, уведешь остальных. Не дожидаясь ответа, Орех
выбежал на открытую темную тропинку. И через несколько секунд уже сидел возле дуба.
Он немного подождал, осмотрелся и поскакал к повороту. Там, в меркнущих лучах
лунного света, тропинка была такой же пустынной и плавно спускалась в глубокую тень
небольшой рощицы. Орех топнул, и через несколько секунд Одуванчик уже был в
папоротниках с ним рядом. Несмотря на страх и напряжение, Орех подумал, что
Одуванчик неплохо бегает: все это расстояние он проскочил единым духом.
- Отлично получилось, - шепнул Одуванчик. - Хочешь взять все на себя, как
Эль-Ахрайрах*? [Ударение в этом слове такое же, как во фразе "Будет всегда".]
Орех метнул в его сторону быстрый признательный взгляд. Теплая похвала
Одуванчика приободрила его. Имя Элиль-Храйр-Раха - Принца-у-Которого-ТысячаНедругов
- значит для кроликов то же, что для англичан имя Робина Гуда или Джона
Генри - для американских негров. Дядюшка Римус был, должно быть, немало наслышан
о подвигах ушастого героя, ибо кое-что описал в своих сказках про Братца Кролика. Судя
же но тому, что даже сам Одиссей повторил несколько проделок Эль-Ахрайраха, можно
судить и о древности этих преданий, и об остроумии Принца, который всегда умел найти
выход и обвести врага вокруг пальца. Рассказывают, как однажды, чтобы вернуться
домой, ему пришлось переплыть реку, в которой жила огромная, вечно голодная щука.
Тогда Эль-Ахрайрах вычесал столько своей шерсти, что ее хватило облепить глиняную
болванку, которую Принц и столкнул в воду. Щука тотчас накинулась на чучело, куснула
и с отвращением выплюнула. Скоро его прибило к берегу, а Эль-Ахрайрах вытащил,
подождал немного и снова бросил в воду. Через час щуке надоело вытаскивать зубы из
глины, и Эль-Ахрайрах, проделав свой фокус в пятый раз, сам, наконец, прыгнул в воду,
переплыл реку и вернулся домой цел и невредим. Кое-кто из нынешних кроликов верит
даже в то, что Принц повелевает погодой, потому что ветер, роса и туман помогали им
удирать от врагов.
- Орех, надо сделать привал, - сказал Шишак, пробираясь меж скорчившихся,
запыхавшихся кроликов. - Знаю, место плохое, но Пятик и этот полумерок, которого ты
привел, - они выбились из сил. Если не отдохнуть, они не смогут идти.
Все и в самом деле устали. Кролики обычно всю жизнь живут на одном месте и за
раз пробегают не больше сотни ярдов. Несмотря на то, что они месяцами могут есть и
спать на голой земле, эти зверьки предпочитают не отходить далеко от норы или какогонибудь
другого убежища. Природа дала им два способа передвижения: либо плавный
скачок - так вечерами они прогуливаются возле своих нор; либо молниеносный бросок в
укрытие - это хоть пару раз в жизни доводилось видеть почти всем. Трудно представить
себе кроликов, которые скачут ровным галопом: они просто не приспособлены к
подобному бегу. Правда, молодым нередко приходится переселяться на новое место, и
тогда они пробегают сразу по нескольку миль, но к таким переходам они готовятся. В эту
ночь Орех и его приятели оказались в незнакомом месте впервые в жизни. Они держались
- или старались держаться - поближе друг к другу и все равно временами едва не
терялись. Они пытались приноровиться к ровному бегу, а получалось ни то ни се, что-то
среднее между бегом и прыгом - наука давалась не сразу. К тому же в лесу их ни на
минуту не отпускал страх. Беглецы едва не впадали в "торн" - этим словом они
называют такое состояние, когда перепуганный, измученный зверек, парализованный
усталостью или страхом, способен только таращить стекленеющие глаза; именно так,
замерев, смотрит кролик на приближающегося врага - хорька или человека, который вотвот
лишит беднягу жизни. Плошка, с опущенными ушами, сидел под папоротником и
дрожал. Странно, неловко он держал на весу одну лапу и вылизывал со страдальческим
видом. Пятик выглядел чуть получше. Он устал, но еще храбрился. Орех подумал, что
пока они не отдохнут, пока не наберутся сил, чтобы в случае необходимости удрать от
элиля, лучше сидеть здесь и на открытое место не выходить. Но тогда, остановившись,
друзья, голодные и холодные, сразу же вспомнят обо всех своих злоключениях,
перепугаются и, очень может быть, разбегутся или даже вернутся обратно. Тут ему в
голову пришла идея.
- Хорошо, отдохнем, - сказал он. - Полезли-ка в папоротник. И давай,
Одуванчик, расскажи что-нибудь. Я знаю, ты на это мастер. Смотри, как Плошке не
терпится послушать.
Одуванчик взглянул на Плошку и понял причину такой просьбы. Подавив
собственный страх перед пустынным лесом, где на голой земле не растет трава, страх
перед совами, прилетающими на рассвете, которые слышат так хорошо, страх перед
странным и мерзким запахом лесных животных, которые где-то совсем-совсем рядом,
Одуванчик начал рассказ.
6.
РАССКАЗ В ТОМ, КАК ФРИТ БЛАГОСЛОВИЛ ЭЛЬ-АХРАЙРАХА
Меня в обмане он винит -
Но нет за мной вины!
Пускай полюбит он во мне
Ту, что древней луны!
У. Б. Йейтс. "Девушка и старуха"*
[Пер. С. Степанова]
- Давным-давно сотворил Фрит землю. Сотворил он еще и звезды, и земля наша
тоже звезда. А чтобы сотворить их, он разбросал помет, потому и растут теперь на земле
такие большие деревья да такая густая трава. Сотворил Фрит ручьи и заставил их течь. И
они текли за ним, пока он шел по небу, а когда спустился, кинулись искать его вниз. Фрит
создал зверей и птиц, и сначала все были похожи друг на друга. Ласточка дружила с
пустельгой - они вместе летали и вместе клевали зерна и мух. Лиса и кролик тоже были
друзьями и вместе ели траву. У них было вдоволь травы и вдоволь мух, потому что мир
лежал новый, и Фрит сиял над ним, яркий и теплый, целые дни напролет.
В те времена Эль-Ахрайрах жил среди прочих животных и было у него много жен. У
него было так много жен, что не рассказать, а у жен - так много детей, что сам ЭльАхрайрах
не знал им счета, и все они ели траву, одуванчики, клевер, салат, а ЭльАхрайрах
был им отец.
Тут Шишак одобрительно фыркнул.
- Через некоторое время, - продолжал Одуванчик, - травы стало меньше, и
кролики разбрелись по свету, поедая все, что захотят.
Тогда Фрит сказал Эль-Ахрайраху: "Принц Кролик, если ты не сумеешь сладить со
своим пародом, я сам найду способ его обуздать. Помни мои слова". Но Эль-Ахрайрах не
послушал слов Фрита и сказал: "Мой народ самый сильный на свете, потому что ест
больше всех и плодится быстрее всех. А это значит, что он любит Творца своего, Фрита,
больше других животных и больше других благодарен ему за свет и за тепло. Пойми же, о
Господин, ты сам должен дорожить моим народом, так что не мешай ему наслаждаться
своей замечательной жизнью".
Фрит мог бы в ту же секунду уничтожить Эль-Ахрайраха, но он нужен был на земле
для забавы, для подвигов и для проказ. Так что Фрит решил не наказывать Принца, а
сыграть над ним шутку. Он велел всем птицам и всем животным собраться вместе и
пообещал приготовить подарок каждому, так чтобы каждый с тех пор стал непохож на
других. И все твари живые пришли к тому месту, куда велел Фрит. Но все пришли в
разное время, а Фрит заранее знал, что так оно и будет. И когда пришел дрозд, Фрит
подарил ему чудесную песню, а когда пришел бык, он дал быку рога и силу, чтобы тот
никого не боялся. А потом по очереди пришли лиса, горностай и ласка. И каждому из них
дал он хитрость, жестокость и жажду охоты и приказал убивать детей Эль-Ахрайраха и
кормиться ими. Так что когда ушли лиса, ласка и горностай от Фрита, в них уже
поселился голод и желание съесть кролика.
А Эль-Ахрайрах все это время плясал, играл да хвастался, что получит от Фрита
самый лучший подарок. Наконец и он решил предстать перед Творцом. Но по дороге
успел остановиться и отдохнуть на мягком песчаном холме. А пока он отдыхал, над
холмом пролетал черный Стриж, и Стриж крикнул ему: "Знай! Знай! Знай!" (и с тех пор,
как вам известно, все стрижи только это слово и знают). А Эль-Ахрайрах окликнул
Стрижа и спросил: "Что я должен знать?" - "А то, - ответил Стриж, - что не хотел бы
я оказаться на твоем месте, Эль-Ахрайрах. Потому что Фрит дал лисе и ласке жестокое
сердце и острые зубы, потому что он подарил кошкам бесшумные лапы и такие глаза,
которые видят ночью, и все они уходили от Фрита, мечтая убить и съесть любого, кто
родился в кроличьей шкурке". И Стриж исчез за холмом. В ту же минуту Эль-Ахрайрах
услышал голос Фрита: "Где ты, Эль-Ахрайрах? Все уже разобрали подарки и ушли, не
пришел только Эль-Ахрайрах".
Тогда Эль-Ахрайрах понял, насколько Фрит умнее его, и испугался. Бедняга решил,
что следом за Фритом идут ласка с лисой, сел на склоне холма и принялся рыть землю. Он
рыл нору быстро-быстро, но успел вырыть совсем немного, когда на холме появился Фрит
- он шел один. Фрит увидел лишь задние ноги кролика и песок, вылетавший дождем из
норы. Увидав эту картину, Фрит крикнул: "Друг мой, не встречал ли ты Эль-Ахрайраха, я
ищу его, чтобы сделан, ему подарок?" - "Нет, - ответил, не показываясь, Эль-Ахрайрах,
- я его не встречал. Он сейчас далеко, ему некогда бегать туда-сюда". Тогда Фрит сказал:
"Тогда выйди ты, и я благословлю вместо него тебя". - "Не могу, - сказал ЭльАхрайрах,
- я занят. Сюда идут ласка с лисой. Если тебе все равно, кого благословлять,
благослови мои задние ноги - они все равно торчат".
Кролики слушали эту сказку и раньше по вечерам: и зимними, когда по всем
переходам тянет холодным сквозняком, а в рытвинах на тропинках у нор лежит ледяная
изморозь; и летними, в траве под пахнущим сладкой гнилью цветком бузины. Но
Одуванчик рассказывал так хорошо, что даже Плошка, забыв про усталость и страх,
принялся размышлять о несокрушимости Кроличьего Племени. Каждый представлял себя
Эль-Ахрайрахом, который посмел нахально обманывать Фрита и все же остался цел.
- Тогда, - рассказывал Одуванчик, - увидев изобретательность Эль-Ахрайраха,
увидев, что, даже думая, будто за ним идут ласка с лисой, он не перестает проказничать,
Фрит почувствовал удивительную нежность. И сказал: "Хорошо, я благословлю твои
задние ноги, раз уж они торчат. Быть вам, задние ноги, сильными, быстрыми, резвыми, и
не раз вы спасете жизнь своему хозяину. Да будет так!". И пока он говорил, хвост ЭльАхрайраха
засиял белизной, вспыхнул, как звездочка в небе, а задние ноги вытянулись,
исполнились силы и затопали по холму так, что жуки попадали с травинок. Эль-Ахрайрах
выбрался из норы и понесся быстрее ветра. А Фрит крикнул ему вслед: "Помни, ЭльАхрайрах,
я не позволю твоему народу овладеть миром. Весь мир стал тебе недругом, а ты
- Принцем-у-Которого-Тысяча-Недругов, и стоит любому из них поймать тебя - ты
погиб. Но сначала еще пусть поймают - ты умеешь теперь рыть норы, чутко слушать и
быстро бегать, - теперь ты Принц-Резвые-Ножки! Будь ловким, сметливым - и не
исчезнет твой род вовеки". И хотя Эль-Ахрайрах понял, что Фрит не шутит, они все равно
остались друзьями. И потом каждый вечер, когда Фрит, окончив дневные труды, ложился,
легко и спокойно, на красное облако, он смотрел, как Эль-Ахрайрах, и его дети, и дети его
детей выходят из нор поиграть и полакомиться травкой, потому что остался им другом и
пообещал, что род их никогда не исчезнет.
7.
ЛЕНДРИ И РЕКА
Что же касается мужества нравственного,
мужества, которое одно и остается, если беда
застигла тебя врасплох, - он говорил, что
встречал его крайне редко.
Наполеон Бонапарт* [Пер Э. Линецкой]
Не успел Одуванчик закончить рассказ, как Желудь, который сидел с наветренной
стороны, неожиданно вскинул голову, навострил уши, и ноздри его затрепетали.
Странный, противный запах усилился, и через несколько мгновений беглецы совсем
рядом услышали тяжелую поступь. Неожиданно листья папоротника на другой стороне
тропинки разошлись, и оттуда высунулась вытянутая, похожая на собачью голова с чернобелыми
полосками - морда опущена, зубы скалятся, нос почти касается земли. Потом
приятели разглядели крупные мощные ноги, грязное черное туловище. Глаза уставились
прямо на них, злые и умные. Голова медленно повернулась - сначала в одну сторону,
потом в другую, - зверь оглядел всю сумеречную лесную тропинку и снова уставился на
них свирепыми, страшными глазками. Челюсти разомкнулись, и кролики увидали зубы,
сверкавшие белизной, и белые же полоски на морде. Несколько долгих мгновений все
неподвижно смотрели на это чудовище. Потом Шишак, стоявший к нему ближе других,
повернулся и двинулся прочь.
- Это лендри, - шепнул он на ходу. - Может быть опасен, может - нет, но я бы с
ним лучше не связывался. Пошли отсюда.
Они побежали напрямик через папоротники и очень скоро увидели еще одну
параллельную тропку. Шишак свернул туда и помчался вперед. Его нагнал Одуванчик, и
оба они тотчас исчезли из виду за илексовыми деревьями. Орех и вся остальная компания
бежали что было мочи; последним, хромая, ковылял Плошка - страх гнал его вперед, и
он почти не замечал боли в лапе.
Орех добежал до деревьев на повороте и помчался дальше. Вдруг он с ходу
остановился и присел. Прямо перед ним, на небольшом обрыве, уже сидели Шишак и
Одуванчик и, вытянув шеи, глядели вниз, а там перед ними шумел "поток". На самом деле
этот "поток" был маленькой речкой Энборн, шириной футов двенадцать - пятнадцать, а
глубиной, в это время года после весенних дождей, фута два-три, но нашим друзьям она
показалась такой огромной, такой широкой, какой они не могли и представить. Луна уже
почти скрылась за горизонтом, стало еще темнее, но слабо поблескивавшую воду было все
равно видно, кроликам удалось разглядеть редкий орешник и куст ольхи на другом
берегу. Где-то там, на ветках, раза три-четыре крикнула ржанка и замолчала.
Один за другим кролики выбегали на берег и садились, молча уставясь на воду. От
воды потянуло прохладой, стало холодно.
- Вот так сюрприз! - наконец произнес Шишак. - Ты этого ожидал, когда
потащил нас в лес, а, Орех?
Орех устало подумал, что от Шишака, кроме неприятностей, ждать нечего. Он,
конечно, не трус, но, похоже, прилично ведет себя, только если ясно видит дорогу и точно
знает, что делать. Для него неизвестность хуже элиля, и тогда он злится. Вчера Шишак,
слушая Пятика, рассердился на Треараха и ушел из Ауслы. Потом заколебался, не зная,
стоит ли бросать обжитое место, но Капитан Падуб, появившись в самый ответственный
момент, решил все его сомнения. Теперь же, увидев реку, Шишак опять растерялся, и если
Ореху не удастся поднять в нем боевой дух, неприятностей не миновать. Орех вспомнил
Треараха, его лукавую лесть.
- Без тебя
...Закладка в соц.сетях
