Жанр: Документальная
За тайнами Плутона
...х юных читателей.
<Дорогой дедушка Обручев, шлю вам большой привет, прямо громадный.
Я читал ваши книги <Плутония> и <Земля Санникова>, они мне очень
понравились. Прочтя <Плутонию>, я заинтересовался доисторическими
временами. Меня интересует быт людей, которые тогда жили, животные, какие
тогда были, как произошла Земля, какое первое существо было на земле,
какие ящеры были хищными, какие травоядными, что есть внутри земли и
почему в шахте чем ниже, тем жарче. Вот и все, что меня интересует.
Пожалуйста, ответ пришлите, и можно ли мне с вами будет переписываться?
С пионерским приветом.
Ученик 4-го класса 4-й транспортной школы Бучера Женя.
8/V-37 год>.
<Владимир Афанасьевич!
Мы прочитали роман <Земля Санникова>, а вскоре после этого в
<Ленинских искрах> появилась статья об этой же земле. Наш класс разделился
на две группы. Одни стоят за то, что Земля Санникова существует, а другие
за то, что она не существует. Мы решили устроить диспут, на котором
попробуем научно доказать существование Земли Санникова. Мы просим Вас
прислать нам несколько Ваших мнений и доказательств о существовании этой
загадочной земли. Мы их зачитаем на диспуте от Вашего имени. Мы просим Вас
ответить на один вопрос: мог ли в доледниковый период со дна северного
моря подняться вулкан, имеющий кратер большой глубины? Вулкан временно
прекратил свое действие, а ледник, шедший на север, не мог подняться до
краев гор, окаймляющих кратер, и, разделившись, обошел его с двух сторон.
Правильны ли мои предположения? Напишите, пожалуйста, ответ. Диспут
назначен на 19 число этого месяца.
Заранее Вам благодарные ученики - В. Якобсон, Иванисенко. 7-й кл., 4
ФЗО>.
<Москва. Академия наук. Члену академии В. А. Обручеву.
Многоуважаемый Владимир Афанасьевич!
Позвольте выразить Вам мое восхищение и глубокую благодарность за
труд, в результате которого появилась на свет замечательная книга <Земля
Санникова>. Скажу без преувеличения: о н а н е о ц е н и м а...
Выходной, 18.VIII.36, и два предыдущих вечера читал без отрыва. Я и
до этого интересовался литературой о Севере, но - скажу откровенно - Ваш
труд, насколько я могу судить, наиболее сильно действует на волю читателя,
пробуждая в ней громадный интерес к исследованию таинственной Земли
Санникова, а вместе с ней - всего Севера.
Книга окрыляет молодого читателя энтузиазмом... к исследованию
Арктики. И как окрыляет! Сразу готов сесть на машину и полететь в страну
льдов, где упорствуют морозы, норд-осты и туманы.
Сегодня - День авиации. На маленьком учебном самолетике У-2 я получил
первое <воздушное крещение>. Обещаю Вам, дорогой Владимир Афанасьевич,
приложить все силы, энергию, весь комсомольский задор к изучению
авиационной техники, чтобы уметь летать выше всех, дальше всех и быстрее
всех...
Задача не из легких. Мы видим все трудности. Но Советская власть и
наша родная Коммунистическая партия создают нашей молодежи все условия,
используя которые мы сможем и должны достигнуть осуществления зародившихся
в молодости замыслов...
Ваша книга разжигает интересы читателя и обогащает его ценными
сведениями.
Заканчивая это, хочется крикнуть: <Север будет освоен и изучен! На
Земле Санникова мы все-таки побываем!>
Извините, многоуважаемый Владимир Афанасьевич, за беспокойство. Желаю
Вам много, много лет плодотворной работы и жизни. А главное - здоровья!
От всей души благодарный Вам читатель <Земли Санникова> - Афанасий
Ефременко.
P. S. Не можете ли посоветовать еще что-нибудь прочесть на эту тему.
Днепрострой, соцгород, Дом инженеров алюмин. завода, комн. • 52>.
Каждое новое переиздание <Плутонии> или <Земли Санникова>,
каждая новая книга вызывали новый поток писем.
Особенно растрогало Обручева письмо из Ташкента, полученное в
апреле 1949 года:
<Глубокоуважаемый Владимир Афанасьевич!
Примите глубокое мое к Вам уважение и прежде всего простите за
беспокойство.
На днях мне посчастливилось приобрести Вашу книгу <По горам и
пустыням Средней Азии>. В описании путешествий по Пограничной Джунгарии
1905, 1906 и 1909 гг. упоминается о Вашем проводнике Гайсе Мусине
Мухарямове и его сыне Абдубекире.
Простите меня за чисто человеческую слабость, но вторую часть Вашей
книги я читал с таким большим чувством и волнением, что по окончании
чтения я уже не мог не написать Вам об этом. Дело в том, что я уже, можно
сказать, малышом слушал как увлекательную сказку о Ваших путешествиях.
Мать моя (дочь Вашего проводника Гайсы), бывало, целыми, вечерами
рассказывала, как мой дед водил по <нашим> горам и степям русского
профессора и его сыновей, тоже ученых. Разные мелкие и большие эпизоды
живут в памяти моей матери до сего дня!
И вот я, внук Гайсы, осмелился и решил выразить Вам от имени наших
<старших> благодарность... за что? Да хотя бы за то: с такой Вы теплотой
упоминаете (и неоднократно) о простых людях.
Нахожу уместным сообщить, что мой дед, выдав замуж свою среднюю дочь
(то есть мою мать) за учителя татарской школы, в 1911 году уехал с своим
большим семейством из г. Чугучака и поселился недалеко от Усть-Нарымского
на р. Иртыше. Умер в 1924 г. А старший сын его Абдубекир (мой дядя),
по-видимому, до сих пор живет там.
Не сочтите, пожалуйста, за нескромность - я очень бы просил Вас,
Владимир Афанасьевич, если это можно, прислать мне одну фотографию
(копию), где сняты мой дед Гайса или Абдубекир, так как у нас нет.
С сердечной признательностью к Вам, хочется хранить, как семейную
реликвию.
На этом кончаю. Простите за беспокойство.
Желаю Вам еще долгих лет здоровья и плодотворной работы!
С искренним преклонением Ф. Хабибуллин>.
Три полевых сезона, проведенных с Обручевым, стали буквально
поворотным пунктом в жизни Гайсы Мусина.
Уже позже сын его писал: <Отец часто вспоминал, каким он был
религиозным фанатиком и темным, отсталым человеком до участия его в
работе экспедиции В. А. Обручева. После окончания экспедиции мой отец
всех своих детей - мальчиков и девочек - отдал учиться в русскую
школу в городе Чугучаке. Раньше мы учились у догматиков-мулл, где
учили читать коран и другие священные книги и совершать намаз, то
есть мусульманскую молитву во славу ислама и Магомета. Сам отец все
реже и реже стал посещать мечеть, бывать у муллы. В нашем доме
появились выписанные отцом газеты и журналы, читать которые раньше он
нам запрещал. Эти резкие перемены в сознании отца привели его к ссоре
с духовными отцами, которые, как известно, стремились, как все
<святые отцы мира>, держать свою паству, так сказать, в <страхе
божьем>...
Этот разрыв с религией, с духовными отцами и стал причиной
переезда семьи в Россию. После революции Гайса Мусин вступил в
партию, стал председателем колхоза, боролся с кулачеством, не раз был
награжден за самоотверженный труд. Все дети его стали образованными
людьми...
Во многих судьбах Владимир Афанасьевич Обручев, без
преувеличения, сыграл поворотную роль.
Вы помните дневник Евы Самойловны: <Теплое и внимательное
отношение к человеку у В. А. проглядывает на каждом шагу. Он
совершенно не может оставить без ответа ни одну просьбу>.
Молодой человек потерял один глаз, второй - повредил при
каком-то химическом опыте. Его приняли на историко-филологический
факультет Иркутского университета, а он всю жизнь мечтал о геологии.
Обручев обращается в Иркутск, к своему бывшему аспиранту Евгению
Владимировичу Павловскому:
<...он так хочет быть геологом, чуть ли не с детства, и написал мне
длинное письмо... Я посылаю его к Вам, он покажет мое письмо; если его
глаз все-таки может работать, хотя бы с микроскопом, то нельзя ли
перечислить его, жаждущего геологии, опять на геологический. Пусть глазной
врач проверит его зрение>.
А вот другое письмо - Владимир Афанасьевич пишет совершенно
незнакомому ему студенту-медику:
<Я случайно узнал, что Вы находитесь в туберкулезном санатории и
очень удручены своим болезненным состоянием. Мне кажется, нет оснований
терять бодрость.
...При длительной болезни большое значение имеет <воля к жизни>,
желание побороть недуг и продолжать жить хотя бы для того, чтобы приносить
пользу, помогая другим в трудных случаях или стараясь во что бы то ни
стало добиться осуществления задач, намеченных самому себе...
...Внушайте сами себе - я должен выздороветь, у меня есть близкие
люди, которым я могу помогать в жизненных затруднениях, а в близком
будущем мне, как врачу, придется интересоваться здоровьем других людей,
помогать его восстановлению>...
Многим людям Обручев помогал и материально - иногда в течение
десятков лет.
Временами остро нуждалась, например, М. К. У. - вдова бывшего
профессора Томского технологического института. Сын ее -
врач-полярник - был несправедливо осужден, а когда удалось добиться
его освобождения, - застрелился. Дочь тяжело больна - туберкулез
кишечника, за ней нужен постоянный уход, и М. К. У. из-за этого не
может устроиться на постоянную работу.
Обручев то хлопочет о пенсии для М. К. У., то о санаторной
путевке для ее дочери, то сам посылает деньги или продукты.
Доставку посылки обычно брала на себя Ева Самойловна. Посидит,
выпьет с М. К. У. чашечку чая, передаст неизменную записочку
Владимира Афанасьевича: <...если Вам понадобится помощь, всегда
можете обратиться ко мне>.
Ежемесячно посылались деньги Галине Дмитриевне Мушкетовой,
внучке Учителя. Отец ее, Дмитрий Иванович Мушкетов, возглавлявший в
30-х годах Геологический комитет, трагически погиб, и дочь осталась
без всяких средств существования. Помощь Владимира Афанасьевича
позволила ей получить образование, но дело не только в деньгах -
разве измеришь моральную цену поддержки в то трудное время.
Десяткам (если не сотням) своих корреспондентов Обручев посылал
оттиски, книги, причем не только свои и не только по геологии.
Учительнице, например, - книжечку по педагогике: <...она может Вам
пригодиться>. Со многими дружеская переписка продолжалась годами.
Академика Обручева знала буквально вся страна, к нему обращались
за помощью знакомые и незнакомые. Нередко просили и денег. Кто по
нужде - нелегко жилось в послевоенные годы, кто в расчете поживиться.
Как тут разобраться, кому действительно нужна помощь?
В апреле 1950 года Владимир Афанасьевич обратился по такому
щекотливому делу к давней своей корреспондентке А. И. Груздевой,
которая жила в Иванове:
<Многоуважаемая Альбина Ивановна!
Недавно я получил Ваше письмо от 12/IV с списком моих трудов, которые
имеются в библиотеке Вашего факультета (А. И. Груздева училась в это время
на географическом факультете Ивановского пединститута. - А. Ш.). Я пополню
его вскоре несколькими оттисками рецензий последнего времени. А сегодня
пишу Вам по следующему делу: в г. Иваново по ул. 12 декабря, 58, кв. 126 в
общежитии проживает студентка Ивановского текстильного института 4-го
курса Елена Федоровна Бондаренко. Я только что получил от нее письмо о
том, что ее обокрали в общежитии и что у нее нет средств поехать на лето к
своим родным в Красноярский край в Сибири. Будьте любезны сходить по
указанному адресу и узнать, действительно ли там проживает такая студентка
и, если она действительно нуждается, то сколько ей нужно послать денег на
дорогу домой. Пользуюсь Вашим присутствием в г. Иваново для такого
неприятного поручения потому, что следствием присуждения Сталинских премий
нередко являются письма с просьбой о помощи, посылаемые лауреату людьми,
которые никакой помощи не заслуживают, а пользуются возможностью получить
деньги от доверчивых людей, которые сами, конечно, не могут проверить,
правда ли то, что им пишут в письме. А бумага, как известно, все терпит, и
ловкий человек может придумать все, что угодно. Я уже получил около 25
писем из разных мест... и по мере возможности проверяю, заслуживают ли
авторы помощи, которую просят.
В ожидании любезного ответа.
С приветом - В. Обручев.
По получении ответа от Вас я вышлю деньги т. Бондаренко, если она
этого заслуживает>.
Три недели спустя Владимир Афанасьевич вновь писал в Иваново:
<Многоуважаемая Альбина Ивановна!
Я получил Ваш ответ с справкой относительно студентки Бондаренко и
очень благодарю за нее. Но мне не совсем понятна Ваша оценка обращения
Бондаренко за помощью ко мне как нетактичного. Ее обокрали, и она потеряла
возможность уехать на лето на родину, отдохнуть и повидать своих близких.
Получение мною Сталинской премии внушило ей мысль обратиться ко мне за
помощью не в виде подарка, а в виде ссуды для оплаты расходов по
путешествию. И я бы охотно помог ей таким образом. Но так как я ее лично
не знаю, а получение премии вызывает у некоторых людей надежду на
возможность поживиться и в расчете на доверчивость человека, получившего
крупную сумму, выпросить себе денег, например, на наряды, на покупку
чего-нибудь нужного или даже лишнего. Я получил целый ряд писем с
подобными просьбами. Например, одни просят послать им денег на покупку
баяна, другие на радиоприемник, третьи даже на постройку избы, на лечение,
на поездку на курорт. И приходится просить у них подтверждения
необходимости помощи в виде справки от домоуправления или больницы. В
случае Бондаренко я воспользовался тем, что она живет в том же городе, что
и Вы, и просил Вас навести справку, тем более что она студентка, как и Вы.
Может быть, ей следовало обратиться в комсомольскую организацию за ссудой
по случаю своего несчастия, а не ко мне? Есть ли у комсомольских
организаций такая возможность помочь пострадавшим, выручить их из беды? Я
о х о т н о помогу Бондаренко в виде ссуды, которую она мне, конечно,
вернет со временем. Помня свою молодость, когда я получал государственную
стипендию, которая не обеспечивала всех потребностей жизни (я, например,
обедал через день, а один день довольствовался вместо обеда бутылкой
снятого молока), я издавна помогаю учащейся молодежи, если узнаю о ее
нуждах.
Выпускные экзамены уже начались. Желаю Вам полного успеха в них.
С сердечным приветом - В. Обручев>.
И, наконец, третье письмо - отрывок из него:
<...Вы любезно дали мне отзыв о ней и строго высказались, что она не
заслуживает помощи, так как комсомолке это не прилично, не соответствует
ее званию. И все-таки я ей послал небольшую сумму на оплату дороги; мне
было жаль, что она три года уже не могла посетить своих родных, не имея на
это средств...>
Бывало, конечно, что люди беззастенчиво пользовались добротой
Обручева.
Некий И. М. - назовем его так - написал Владимиру Афанасьевичу
первое письмо еще пионером. Потом - второе, третье, десятое... Потом,
став студентом, попросил денег на покупку приемника. Вслед за этим на
лечение, на поездку в Карловы Вары. А после кончины Владимира
Афанасьевича пришел просить денег у родственников и очень обиделся,
получив отказ:
- Владимир Афанасьевич всегда давал...
В детстве И. М. писал - я знаю, что стану известным, что стану
великим... А после кончины немало сделавшего для него человека продал
в архив его письма. Не отдал, а продал по сходной цене. Так они и
хранятся в архиве, эти проданные письма: <Дорогой И....>
К счастью, это только исключение. Наверное, чаще все-таки уроки
доброты не проходят бесследно. И три года спустя Владимир Афанасьевич
с удовлетворением писал:
<Студентка из Иванова, которой я помог съездить на лето в
Сибирь, писала мне и хотела вернуть деньги. В ответ я просил ее
послать их одной нуждающейся на Кавказе...>
В 1950 году В. А. Обручеву была вторично присуждена Сталинская
премия 1-й степени - на этот раз за труд <История геологического
исследования Сибири> в пяти томах. В 1953 году он был награжден
орденом Ленина за выслугу лет, а затем еще одним орденом Ленина -
пятым по счету - <за выдающиеся заслуги и в связи с 90-летием>.
Торжественное заседание проходило в Москве, в Институте
геологических наук. Выступали академик Д. И. Щербаков, академик Д. В.
Наливкин, ученики. А на дачу в Мозжинку (под Звенигородом), где все
последние годы жил Обручев, приехали президент Академии наук академик
Александр Николаевич Несмеянов и главный ученый секретарь Президиума
академик Александр Васильевич Топчиев.
Владимир Афанасьевич редко уже выезжал в Москву - замучили
бронхиты, воспаления легких, которые возникали при малейшей простуде.
<Начавшаяся после дня моего 90-летия... нагрузка меня всякими
просьбами, присылками статей на отзыв, на помещение в журнале довели
меня до полного переутомления, и я уже полтора месяца назад получил
предложение врача прекратить умственную работу, а недавно, в конце
дня, занятого с утра до вечера писанием, правая рука начала так
дрожать, что я вынужден был прервать работу и три дня лежал в
кровати. Как видите, я опять пишу, но вынужден теперь соблюдать
большую осторожность и сильно сократить умственную работу вообще и
письменную в особенности>.
Однако Владимир Афанасьевич по-прежнему оставался директором
Института мерзлотоведения АН СССР и по-прежнему стремился быть в
курсе всех дел института.
Вспоминает Андрей Маркович Чекотилло, который долгие годы был
заместителем директора и сотрудником Института мерзлотоведения:
<По своей натуре и долголетней привычке В. А. Обручев не мог
оставаться без работы, без неустанного труда, который ограничивался
только физической возможностью, состоянием здоровья (...). Необходимо
подчеркнуть, что В. А. Обручев работал без чьей-либо помощи, у него
не было ни секретаря, ни референта, и только его жена Ева Самойловна
кое в чем помогала ему, но в очень ограниченных размерах. Много
времени приходилось тратить на отзывы по диссертациям и разные
заключения, вплоть до заключения по макету Детской энциклопедии
(...). Но больше всего беспокоило Владимира Афанасьевича положение
его детища - Института мерзлотоведения, носившего его имя и
директором которого он был до последних дней жизни. По состоянию
здоровья В. А. Обручев вынужден был переехать из Москвы на постоянное
жительство на даче в академическом поселке Мозжинка... Там он
принимал приезжавших по разным делам своих заместителей по Институту
мерзлотоведения, ученого секретаря и других сотрудников института.
Владимир Афанасьевич тяготился своей обязанностью быть директором
института, не имея физической возможности уделять ему столько времени
и внимания, сколько было нужно. Он не раз говорил мне начиная с 1946
года: <Ну какой я директор, если не могу бывать в институте даже на
заседаниях Ученого совета?> Но его не освобождали от этой должности,
и он с присущей ему добросовестностью старался выполнять свои
обязанности директора института как можно лучше, насколько ему
позволяло состояние здоровья...>
Из писем Владимира Афанасьевича
16.09.53 г.
<...я работаю одним правым глазом, левый уже с 1948 г. видит только
свет в окне, а правый уже два года поддерживается ежедневным впрыскиванием
утром и вечером йодистого калия, но последние недели все-таки так
ухудшился, что газетную печать я могу читать только, добавляя лупу к
очкам>.
25.06.54 г.
<...соблюдая осторожность... я могу еще существовать и работать, но
уже не так, как прежде, когда я ни воскресного и никакого другого отдыха
не соблюдал. Но больше мешает моей работе слабость зрения; я работаю
только правым глазом, который начал также сдавать, и, вероятно, вскоре
понадобится операция... исход которой предсказать нельзя. Как видите из
этого письма, я могу еще писать кое-как, но без операции протяну недолго>.
10.10.55 г.
<...я давно уже вижу только одним правым глазом... и уже с весны я не
могу разбирать им печатный шрифт. Необходима операция, но врачи при
осмотре глаза находят, что сейчас еще нельзя, он все видит (пишу еще
свободно), и операцию отложили до весны>.
Работать в полную силу Владимир Афанасьевич уже не мог. Но на
письма отвечал, как всегда, аккуратно. Особенно радовала его
переписка с клубами юных геологов, юных географов, юных
путешественников.
Долгие годы Обручев добивался, чтобы геологию преподавали в
школах. <Геологию, - писал он, - часто называют наукой о <мертвой
природе> в отличие от наук о живой природе, таких, как зоология и
ботаника. Но, в сущности, эта природа вовсе не <мертва, а живет
своеобразной жизнью под воздействием воздуха и воды, солнечных лучей
и мороза. И внимательный наблюдатель может уловить и проследить эту
жизнь, подметить ее течение и результаты. Не меньше, если не больше,
чем зоология и ботаника, геология учит человека сознательно
относиться к явлениям и формам окружающей природы и понимать их...
Вот почему знакомство с основами геологии так необходимо>.
Одно время геология действительно появилась в школьных
программах, но потом ее все-таки отменили. Владимир Афанасьевич
продолжал настойчиво <бороться за геологию>, продолжал публиковать
страстные статьи: <Геология в средней школе>, <В защиту забытого
предмета>, <Значение геологии в школе и жизни>, <Школьникам надо
знать геологию>, <Краеведческий музей может быть создан в каждой
школе>...
Обручева радовали письма школьников, он стремился помочь
каждому, кто хотел узнать побольше о жизни Земли, о своей Родине.
Рассказывает директор Яснополянского детского дома Дориан
Михайлович Романов:
<В 1953 году знаменитому ученому и путешественнику академику
Владимиру Афанасьевичу Обручеву исполнилось 90 лет. Географический
кружок, незадолго перед тем созданный в Яснополянском детдоме • 2,
решил послать поздравление юбиляру. Владимир Афанасьевич не только
ответил кружковцам, но и прислал посылку с научно-популярными книгами
по геологии. <Что мне хочется посоветовать вам? - писал ученый. -
Создавайте свой краеведческий музей. Даже в одной небольшой комнате
можно собрать коллекции, дневники, записи наблюдений, образчики
местного искусства. Недавно мне рассказали о юных краеведах города
Кяхты Бурят-Монгольской АССР. Каждое лето отправляются они
путешествовать по родному краю. Ребята собирают образцы горных пород
и минералов, ведут наблюдения за животными, собирают ботанические
коллекции, изучают историю Забайкалья. Свои находки и наблюдения они
передают музею, оказывая большую помощь сотрудникам музея в их
научной работе. Итак, мне остается лишь пожелать вам счастливого пути
и богатых находок>.
Книги, присланные Владимиром Афанасьевичем - <Плутония>, <Земля
Санникова>, <В дебрях Центральной Азии> и другие, - кружковцы читали
нарасхват. На занятиях кружка мы прочитали вслух <Занимательную
геологию> В. А. Обручева, <Занимательную минералогию> и <Рассказы о
самоцветах> А. Е. Ферсмана и... увлеклись геологией. Ребята говорили
и мечтали только о камнях...>
С клубом юных геологов Ленинградского Дворца пионеров, которым
руководил Владимир Федорович Барабанов, Владимир Афанасьевич
переписывался много лет.
14 мая 1950 года:
<Дорогие молодые товарищи!
Недавно я получил ваше приглашение на отчетный вечер сектора геологии
вашего Общества и пригласительные билеты. Большое спасибо за приглашение!
К сожалению, я приехать на ваш вечер не мог, так как по состоянию здоровья
(...) выезжать даже в Москву могу очень редко и только летом! Приходится
большую часть времени проводить в комнате за работой или за чтением.
Скоро начнется лето, и юные геологи отправятся на экскурсии в разные
места нашей обширной Родины. Для участников экскурсий нужно некоторое
снаряжение. Имеется ли таковое у вас в достаточном количестве? Я мог бы
помочь вам в приобретении его, послав некоторую сумму кому-нибудь из
распорядителей или казначею вашего общества. Напишите мне его имя и
отчество и точный адрес, чтобы я мог вскоре выслать деньги.
С сердечным приветом и пожеланиями успеха на весенних испытаниях! В.
Обручев>.
29.05.50 г.
<Многоуважаемый Владимир Федорович!
Получил Ваше письмо от 25/V по вопросу об организации летней
экскурсии юных геологов и могу помочь этому хорошему предприятию, послав
1000 р. на приобретение анероида, минералогических луп, полевых дневников
и рюкзаков...
Меня очень тронуло намерение юных геологов поднести мне коллекцию
самоцветов и камней, отшлифованных ими. Но у меня нет никаких коллекций,
все, что было когда-то, попало в музеи, где коллекции доступны всем.
Поэтому лучше будет, если юные геологи увезут эту коллекцию в Крым и
подарят ее Дому пионеров в <Артеке> на Южном берегу, который после
германского нашествия восстанавливается и будет очень рад получить такую
коллекцию...>
Чуть позже Обручев шлет почтовый перевод:
<Многоуважаемый Владимир Федорович! Перевожу 1000 рублей на
экскурсию юных геологов под Вашим руководством, на покупку
инструментов и рюкзаков... С приветом В. Обручев>.
Владимир Афанасьевич переписывался с де
...Закладка в соц.сетях
