Жанр: Документальная
За тайнами Плутона
...ернозема, в желтой подпочве серые и черные,
круглые или неправильные пятна разной величины. Это ископаемые кротовины
или норы животных, заполнившиеся материалом сверху; в них попадаются кости
этих животных или остатки их пищи. На глыбах некоторых горных пород,
особенно известняков, на берегу моря, выше его современного уровня,
нередко попадаются в большом количестве какие-то странные глубокие ямки.
Это отверстия, высверленные двустворчатыми моллюсками, которые сидели в
этих ямках в то время, когда уровень воды был выше и покрывал их. В ямках
даже попадаются самые створки. Они доказывают, что берег поднялся или что
море отступило, что дно его опустилось.
Все эти следы представляют собой документы, по которым можно судить о
далеком прошлом нашей Земли. Они подобны тем рукописям, которые хранятся в
архивах и по которым историк судит о минувших событиях жизни данного
государства. Историк изучает не только содержание рукописи, но также
шрифт, изображение отдельных букв, которое менялось со временем; он
изучает цвет и качество бумаги, цвет чернил или туши, которыми рукопись
написана. Более древние документы писались не на бумаге, а на пергаменте,
изготовленном из кожи, на папирусе, изготовленном из растения лотос.
Еще более древние документы писались не чернилами или тушью, а
вырезались на деревянных дощечках или выдавливались на глиняных табличках,
которые потом обжигались. А еще более древние, тех времен, когда человек
не изобрел еще знаков для изображения слов своей речи, но уже научился
рисовать животных, на которых охотился или с которыми боролся за свою
жизнь, представляют рисунки, сделанные красной или черной краской на
стенах пещер, на гладкой поверхности утесов или выдолбленные на них
резцом. (<Рисунок мамонта, сделанный первобытным человеком>.) Все эти
документы необходимы историку, археологу и антропологу для выяснения
истории человека...
Историю Земли также изучают по документам, по тем следам, которые мы
указали, и по еще более многочисленным, которые оставляют все
геологические процессы, выполняя свою работу по созданию и преобразованию
лика Земли. Совокупность этих следов представляет огромный геологический
архив, который геолог должен научиться разбирать и толковать, как историк
разбирает и толкует рукописи государственного архива.
Геолог идет шаг за шагом по этим следам, внимательно изучая их,
сравнивая друг с другом, комбинируя свои наблюдения, чтобы в результате
прийти к определенным выводам. Геолог, в сущности, - это следопыт...
<Занимательная геология> состоит из тринадцати глав: <О чем
шепчет ручеек, текущий по оврагу>, <Чему можно научиться на берегу
моря>, <Как работает вода под землей>, <Как создаются и разрушаются
горы>, <Почему то здесь, то там трясется Земля>... Ее можно считать
самоучителем молодого геолога. Задача - увлечь читателя - выполняется
безукоризненно, и для многих юношей и девушек <Занимательная
геология> стала путевкой в жизнь.
Ничуть не умаляя достоинств научно-фантастических романов
Обручева, можно и нужно сказать, что и в них автор выступает в первую
очередь как популяризатор. Собственно говоря, <Плутония> именно так и
была задумана. Сам Владимир Афанасьевич рассказывает в воспоминаниях:
<Я перечитал роман Жюля Верна <Путешествие к центру Земли>,
прочитанный еще в детские годы, и заметил в нем теперь большие
геологические несообразности, дающие читателям ошибочные сведения. В
романе герои спускаются к центру Земли по жерлу одного из вулканов
Исландии, представляющему тоннель в несколько километров глубины, удобный
для спуска. Такие жерла в природе неизвестны. Жерла вулканов заполнены
лавой, туфами, брекчиями уже на небольшом расстоянии от устья. Недоумение
читателя вызывают также огромные пещеры в недрах Земли, освещенные
странным светом, потом какие-то существа таинственного облика и многое
другое. Совершенно неправдоподобен обратный подъем героев к поверхности -
опять по жерлу вулкана, но уже где-то в Средиземном море, сначала на плоту
вверх по потоку кипящей воды, а в конце даже по жидкой лаве, во время
извержения этого вулкана... Мне захотелось написать более правдоподобный с
геологической точки зрения фантастический роман и познакомить читателя с
животными и растениями, обстановкой жизни на Земле в минувшие эпохи...>
Еще в начале XIX века многие ученые были всерьез убеждены, что
наша Земля - пустотелый шар, внутри которого движутся то ли одна, то
ли две небольшие планеты. Внутренность Земли, по их просвещенному
мнению, должна быть заполнена самосветящимся вследствие давления
воздухом, а значит, и обитаема. Было вычислено, что вход в земную
внутренность должен находиться в районе 82+ северной широты, были
рассчитаны даже орбиты внутренних планет, а один предприимчивый
американец в апреле 1818 года опубликовал в газетах план экспедиции:
<Мне нужно сто смелых спутников, чтобы выступить из Сибири в конце
лета с северными оленями на санях по льду Северного моря. Я обещаю,
что мы найдем теплые и богатые земли, изобилующие полезными
растениями и животными, а может быть, и людьми, как только минуем 82+
северной широты. В следующую весну мы вернемся>.
Не нужно, впрочем, иронизировать - в пустотелость Земли верили и
Франклин, и Лихтенберг, и Галлей (открытая им комета недавно
привлекла всеобщее внимание) и многие другие достойные ученые. Дело в
том, что внутренние планеты хоть как-то объясняли непонятные явления
земного магнетизма, а самосветящийся воздух, выходящий через дырку в
Земле, объяснял происхождение полярных сияний. Кстати сказать, и до
настоящего времени наши представления о внутреннем строении земного
шара достаточно противоречивы, хотя в пустотелую Землю, конечно,
давно уже никто не верит.
Обручев использует забытую гипотезу только для того, чтобы
поместить внутрь Земли свою вымышленную страну - Плутония. Сюжет
романа предельно прост. Русская экспедиция на судне <Полярная звезда>
действительно обнаруживает в Арктике <остров с отверстием>, и
участники экспедиции, преодолев ледяной хребет, сами того не ведая,
начинают спуск в недра Земли, а точнее, незаметно переходят на
внутреннюю сторону пустотелой земной оболочки. Здесь, оказывается,
сохранились в полном блеске фауна и флора древних геологических эпох,
и фантастическое путешествие в страну Плутония становится
<научно-популярным> путешествием в историю Земли.
По страницам романа бродят мамонты и саблезубые тигры,
белуджитерии и трицератопсы, игуанодоны и стегозавры. Портреты
животных выписаны с учетом последних достижений палеонтологии, почти
документальны.
Вот, например, трицератопс:
<Животное только на первый взгляд напоминало носорога, так как
обладало маленьким рогом на переносице. Пара же больших рогов,
возвышавшихся на лбу и направленных вперед, придавала ему сходство с
некоторыми быками; во всем же остальном оно отличалось и от носорогов, и
от быков. Голова по сравнению с туловищем была непропорционально велика,
достигая чуть ли не двух метров в длину; задняя часть черепа расширялась в
плоский и широкий гребень, который можно было принять за огромные
растопыренные уши, но в действительности это было только украшение или
защита верхней половины шеи, покрытое мелкой чешуей, а по наружному краю -
острыми зубцами. Этот воротник, несомненно, увеличивал вес и без того
огромной головы и мешал поднимать ее вверх.
Передние ноги были значительно короче задних, так что животное
двигалось, высоко подняв свой крестец. Когда голова и ноги этого животного
скрывались в высокой траве, оно напоминало целый холм, достигавший почти
пяти метров в вышину. Массивное туловище его было покрыто панцирем из
круглых пластинок, более крупных на спине и боках, мелких на крестце,
ногах и брюхе. Туловище оканчивалось не длинным, но толстым хвостом,
который служил опорой для задней части тела. От конца морды,
представляющего острый клюв, до начала хвоста животное имело около восьми
метров>*.
_______________
* Как отметил рецензент - палеонтолог Ольга Павловна Обручева, -
Владимир Афанасьевич несколько преувеличил размеры трицератопсов. По
современным данным их рост достигал 3 метров, а длина - 5 метров.
А вот отнюдь не фантастический пейзаж юрского периода:
<Река окончательно превратилась в озеро с множеством островов,
течения почти не было заметно, и все время приходилось работать веслами.
Над водой и лесом реяли цветные стрекозы и огромные рогатые жуки,
достигавшие тридцати сантиметров в длину; пролетали бабочки, каждое крыло
которой могло покрыть руку человека. По временам появлялись странные
мелкие и крупные птицы синевато-сероватого цвета, немного напоминавшие
цаплю, только с более короткими ногами, длинным хвостом и коротким клювом,
в котором можно было различить мелкие зубы.
Одну птицу удалось подстрелить на лету, и Каштанов демонстрировал
своим спутникам это странное пернатое, представлявшее переходную форму
между ящерами и птицами. Оно имело размеры журавля и было покрыто
сине-серыми перьями; его длинный хвост состоял не только из перьев, как у
птиц, но также и из многочисленных позвонков, то есть имел строение хвоста
пресмыкающихся, а перья росли по обеим сторонам этого хвоста. На крыльях
имелось по три длинных пальца с такими же когтями, как и на ногах, так что
эта птица могла лазать по деревьям и по скалам, хватаясь за них и
передними конечностями. Рассмотрение животного привело Каштанова к выводу,
что оно принадлежало к роду архиоптериксов, но отличалось от экземпляров,
найденных в верхнеюрских отложениях Европы, значительно большей величиной.
К концу дня берег сделался совсем низменным и на значительных
протяжениях представлял болото, заросшее хвощами и папоротниками, над
которыми кое-где возвышались группы странных деревьев, приспособленных к
существованию в воде. Эти заросли давали приют различным жалящим
насекомым, которые с яростью нападали на путешественников при каждой
попытке последних причалить к зеленой стене ради коллекционирования, а
затем некоторое время преследовали их по воде. Комары длиной в двадцать
пять миллиметров, мухи величиной со шмеля, оводы и слепни крупнее четырех
сантиметров состязались в этих крылатых атаках на людей, которые вынуждены
были позорно отступать и начали уже тревожиться при мысли о близком
ночлеге среди полчищ этих мучителей>.
Согласитесь - и пейзажи, и доисторические чудовища выписаны с
блеском. А вот герои романа не запоминаются, их образы лишь
схематично намечены.
Правы были критики, упрекавшие автора в том, что он <ярче
воссоздает образы вымерших чудовищ, чем людей>, что он <всю яркость
своего пера... израсходовал на плезиозавров и ихтиозавров, не оставив
ничего на долю человека>.
И все-таки упреки критиков несправедливы. Главная задача
Обручева - заинтересовать читателя увлекательным рассказом о прошлом
Земли, и он с этой задачей справляется прекрасно. Приключения героев
(пусть и схематичных), которые то и дело вступают в схватки с
доисторическими монстрами, неослабно приковывают читателя к страницам
книги.
<Плутония> пользовалась и пользуется поистине необыкновенным
успехом, она была переведена более чем на два десятка языков и
многократно переиздавалась на русском.
В пятидесятых годах в Издательстве географической литературы
появился чей-то красноречивый шарж: бесконечная череда мамонтов
шествует... к сейфам издательства. Мамонты, как уже догадался
читатель, нагружены мешками с монетами! За шесть лет <Плутония>
переиздавалась в Географгизе пять раз и неизменно мгновенно
раскупалась!
В 1939 году Владимир Афанасьевич писал в журнале <Детская
литература>: <Хороший научно-фантастический роман должен
удовлетворять следующим условиям. Он должен быть построен настолько
увлекательно по фабуле и изложению, чтобы читатель не мог от него
оторваться, стремясь поскорее узнать, как развернутся дальше события,
что сделают герои... Роман должен быть правдоподобным. Читатель
должен получить впечатление, что все изложенное в романе если и не
происходило в действительности, то могло бы произойти. Все, что
отзывается чудесным, сверхъестественным, вредит изложению. Читатель
сразу почувствует фальшь, и если не скажет <враки> и не бросит книгу,
то будет читать уже с предубеждением>.
Наверное, можно поспорить с этим мнением Обручева - ведь мы
зачастую с удовольствием читаем фантастику, ничуть не веря в
реальность происходящих событий. Вспомните хотя бы <Понедельник
начинается в субботу> братьев Стругацких.
Но нельзя не отметить, что <Плутония> действительно и
увлекательна и правдоподобна.
Правдоподобна настолько, что до самой своей кончины Владимир
Афанасьевич получал десятки и сотни писем, в которых читатели
спрашивали о судьбе коллекций, собранных в Плутонии, и настойчиво
просились в состав новой экспедиции в подземный мир.
Из чего складывается столь убедительное правдоподобие
фантастического романа?
Кажется, ответ должен быть таким - фантастические герои Обручева
живут и действуют в совершенно реальном мире.
<В полдень 2 января 1914 года профессор Каштанов подкатил на
автомобиле к гостинице <Метрополь> и постучал в дверь номера 133,
указанного ему швейцаром>.
Все точно, конкретно, узнаваемо.
Реальны и конкретны все географические названия. (За исключением
<Земли Фритьофа Нансена> и самой <Плутонии>.) Реальны и конкретны
ссылки на ученых. Обручев то и дело упоминает о реальных находках
ископаемых животных. Собственно говоря, благодаря палеонтологическим
находкам участники экспедиции и <узнают> обитателей Плутонии.
Все это в совокупности и создает удивительную атмосферу
правдоподобия <Плутонии>.
В следующем романе - <Земля Санникова, или Последние онкилоны> -
фантастика, можно сказать, уж и вовсе неотделима от правды. Сам
Обручев твердо верил в существование таинственной земли и опубликовал
на эту тему несколько страстных научно-популярных статей.
Одну из них, написанную в 1935 году, мы хотим предложить в
сокращенном виде вниманию читателя. В ней - реальные факты,
положенные в основу романа, а кроме того, она дает возможность
познакомиться с Обручевым как историкогеографом.
ЗЕМЛЯ САННИКОВА НЕРЕШЕННАЯ ПРОБЛЕМА АРКТИКИ
Открытие экспедицией на ледоколе <Садко> неизвестного довольно
большого острова в восточной части Карского моря в промежутке между Землей
Франца-Иосифа и Северной Землей под 81+ с. ш. и 78+ в. д.* заставляет нас
напомнить о другом острове или, может быть, целом архипелаге в Ледовитом
океане, который 125 лет тому назад люди видели издалека, но не могли
добраться до него, так как не имели ни ледоколов, ни самолетов -
современных могучих средств разведки и сообщения в ледяных просторах
Арктики.
_______________
* Остров Ушакова.
Эта виденная только издали, но никем не посещенная земля находится к
северу от Новосибирских островов, примерно в 150 - 200 км, и даже имеет
название <Земля Санникова> по имени промышленника, впервые заметившего ее
на горизонте. Но географы не верят в ее существование, и на современных
картах Арктики мы ее не найдем.
На первой карте Новосибирских островов, составленной в 1811 г.
путешественником Геденштромом, обследовавшим острова вместе с Санниковым,
к северу от них в Ледовитом океане показаны две земли с надписью <Земля,
виденная Санниковым>. Одна нанесена к северу от о. Фаддеева и о. Новая
Сибирь, другая - к северо-западу от о. Котельного. Геденштром при
вторичном посещении о. Новая Сибирь в 1810 г. видел 16 марта с Каменного
мыса высотой до 20 м на северо-востоке синеву, совершенно подобную видимой
иногда над отдаленной землей. Санников, приехавший к нему на следующий
день, подтвердил, что это земля, которую он уже видел раньше. Геденштром
направился к ней по льду на северо-восток и после трудной дороги смог уже
различить в зрительную трубу белый яр, изрытый, как казалось, множеством
ручьев. Но большая полынья преградила ему дальнейший путь.
В начале апреля Санников опять посетил о. Новую Сибирь и с северного
берега видел на севере землю с высокими горами. Направившись к ней, он
проехал не более 25 км и снова был задержан полыньей, простиравшейся во
все стороны. Земля была уже ясно видна, и Санников считал, что до нее
осталось не более 20 км.
Эта земля, которую видели Геденштром и Санников и пытались пробраться
к ней, представляет восточную из двух земель, показанных на карте
Геденштрома. Западную же землю Санников видел в 1810 г. с северной
оконечности о. Котельного. <На северо-запад, в примерном расстоянии 70
верст, видны высокие каменные горы>, - пишет Геденштром в описании своего
путешествия.
В 1821 и 1822 гг. лейтенант Анжу, участвовавший в известной
экспедиции Врангеля и производивший съемку Новосибирских островов, дважды
пытался проехать по льду к землям, показанным на карте Геденштрома, но
также неудачно из-за открытого моря, преградившего ему путь, и пришел к
выводу, что до этих земель можно добраться только на лодках. Но начальство
признало этот проект слишком рискованным, интерес к этим недостижимым
землям упал, о них забыли, и они даже надолго исчезли с географических
карт. Укоренилось мнение, что никаких земель в указанных Санниковым
направлениях нет и что он и Геденштром ошиблись, приняв отдаленные очень
высокие ледяные торосы за каменные горы.
Но в 1881 г. американская экспедиция капитана Де-Лонга на судне
<Жаннетта>, дрейфовавшем во льдах и позже раздавленном ими, открыла на
месте восточной из земель, показанных на карте Геденштрома, острова
Генриетту, Жаннетту и Беннетта, что побудило А. В. Григорьева, секретаря
Географического общества, поднять вопрос о существовании и второй -
западной - земли, за которой он оставил имя Санникова. Григорьев, указывая
открытия Де-Лонга, отметил, что острова эти находятся гораздо дальше от
Новой Сибири, чем полагал Санников, именно о. Генриетта отстоит на 260
верст, а о. Беннетта не на 45 в., а на 130 в. Естественные сомнения, можно
ли видеть землю на таком расстоянии, Григорьев устранил ссылкой на
Врангеля, согласно которому на Ледовитом океане в ясный весенний день,
особенно в апреле, видны очень отдаленные предметы. Так, с устья р.
Индигирки часто видны Деревянные горы на о. Новая Сибирь вышиной всего 30
- 60 м по измерению Анжу, хотя расстояние до них не менее 312 км.
Низменный Быковский мыс на правом устье Лены часто ясно виден с мыса
Борхая (Буор-Хая), влево от р. Яны, на расстоянии 115 км. Поэтому Санников
мог видеть о. Беннетта (он достигает 450 м высоты, то есть гораздо выше
Деревянных гор) за 130 км; он же и Геденштром могли видеть даже о.
Генриетту за 260 км, так как, согласно Де-Лонгу, это высокий скалистый
остров, на котором много ледников, которые Геденштром и усмотрел в
подзорную трубу.
Приводя эти данные, Григорьев говорит, что не может быть сомнения в
существовании Земли, виденной Санниковым в 1810 г. на северо-запад от о.
Котельного, но только расстояние до нее в 70 км, наверно, преуменьшено,
судя по ошибкам в оценках расстояния до о. Беннетта.
Но имеются ли какие-нибудь другие данные в пользу существования Земли
Санникова, кроме показания этого промышленника, которое можно оспаривать,
несмотря на то, что показания о землях на северо-востоке подтверждены
открытиями Де-Лонга?
Такие данные имеются. Во-первых, исследователь Новосибирских островов
геолог Толль также видел 13 августа 1886 г., на 76 лет позже Санникова, с
устья ручья Могур на северной оконечности о. Котельного вдали резкие
контуры четырех плоскоконических гор, к которым с востока примыкало низкое
предгорье. Эти горы находились по компасу на СВ 14 - 18+...
Во-вторых, Врангель, собирая у жителей берегов Ледовитого океана
разные сведения о крае, узнал, что летнее обилие перелетных птиц на
северном берегу прерывается в двух местах побережья, во-первых, от р.
Хромы до р. Омолон, во-вторых, в 50 км западнее мыса Якан и до мыса
Рыркарпий; в этих местах лов всегда незначителен, но зато виден пролет
птиц куда-то на север через океан. Позже путешественник Майдель подтвердил
это. Можно думать, что с восточного участка Якан-Рыркарпий птицы летят на
о. Врангеля, а с западного - Хрома-Омолон - на Новосибирские острова. Но
о. Врангеля на большей части площади занят высокими скалистыми горами, на
которых гуси и утки не гнездятся, так что места для их летовки остается
мало, а на Новосибирских островах, как показали наблюдения промышленников,
ежегодно посещающих эти острова для сбора мамонтовой кости и для охоты,
летует очень немного птиц, несмотря на величину островов, тогда как
большая часть продолжает полет на север. Остров Беннетта, расположенный к
северу от о. Новая Сибирь, еще меньше, отчасти покрыт ледниками и также не
может служить летовкой для многочисленных птиц. На нем, по наблюдениям
Толля, летуют только два вида гаг, один вид куликов, снегирь и 5 видов
чаек, а гусей и уток нет; между тем последние составляют главную массу
перелетных птиц севера. Как мы увидим далее, пролет птиц через Ледовитый
океан севернее Новосибирских островов и о. Беннетта подтвержден и
позднейшими путешественниками, и это чрезвычайно важное и бесспорное
доказательство существования какой-то достаточно обширной земли среди
льдов океана, освобождающейся летом от снега и удобной для гнездования и
прокорма, так как на льдинах птицы не гнездятся, а предполагать, что с юга
Азии перелетные птицы летят через Сибирь и Ледовитый океан, через всю
Арктику, покрытую движущимися льдами, через Северный полюс, в Гренландию
на летовку - совершенно невозможно (...).
Возможно, что на эту Землю, никогда не видевшую истребителя-человека,
уходят на летовку и четвероногие. Анжу сообщал, что 17 марта он заметил,
что с мыса Бережных на косе о. Фаддея следы 20 диких северных оленей пошли
по льду на СЗ 20+, то есть в сторону Земли Санникова; он проследил их
почти на 10 миль.
Итак, мы имеем достаточно данных, чтобы предполагать, что в Ледовитом
океане к северу от о. Котельного и о. Беннетта, среди льдов, расположен
большой остров или целый архипелаг примерно между 78+ и 80+ с. ш., 140+ и
150+ в. д.; что на нем находятся довольно высокие плоскоконические горы и
что эта Земля представляет для перелетных птиц более привлекательную
летовку, чем Новосибирские и о. Беннетта, несмотря на свое более северное
положение. Толль предполагал, судя по нахождению базальта в виде покрова
на всем о. Беннетта и подобных же вулканических пород на Шпицбергене и
Земле Франца-Иосифа, что и Земля Санникова состоит из базальта. Это вполне
возможно, и, может быть, присутствие молодых вулканических пород в виде
остатков сравнительно недавно действовавшего вулкана и горячих источников
в качестве последних отзвуков вулканической деятельности объяснят более
полное освобождение этой Земли от снега и удобство ее для летовки птиц
(...).
Открытие Земли Санникова едва ли будет иметь большое экономическое
значение; ее богатства в виде песцов, белых медведей, тюленей, моржей и
перелетной птицы, вероятно, ограниченны; об ископаемых богатствах ничего
предсказать, конечно, нельзя. Но научное значение этого открытия
достаточно велико. Сектор Арктики к северу от Новосибирских островов -
наименее, вернее, совершенно неизученный, и нахождение земли в его
пределах выяснило бы многое в отношении течений, состояния и движения
льдов, геологии континентальной платформы, фауны и флоры Арктики.
Может быть, Земля Санникова даст также разъяснение одной
этнографической загадки, именно исчезновения народа онкилонов. Несколько
веков тому назад они населяли весь Чукотский полуостров, но затем были
вытеснены чукчами к берегу Ледовитого океана. По телосложению, одежде,
языку и образу жизни они сильно отличались от чукчей, и ближайшими их
родственниками являются алеуты о. Кадьяк. Норденшельд во время своего
плаванья на корабле <Вега> вдоль берегов Сибири находил в районе мысов
Рыркарпий, Шелагского и Якан в изобилии брошенные жилища онкилонов -
своеобразные землянки, до половины углубленные в почву, и с кровлей из
китовых ребер, присыпанных землей. При раскопках находили орудия из камня
и кости - топоры, ножи, наконечники копий и стрел, скребки, нередко даже с
костяными или деревянными рукоятками, к которым топоры и наконечники были
привязаны ремешками, сохранившимися в течение веков благодаря мерзлоте
почвы. Онкилоны не знали употребления металлов и были людьми каменного
века.
По рассказам чукчей, собранным Врангелем, причиной ухода онкилонов с
берега Ледовитого океана была кровавая распря на почве родовой мести между
их вождем Крэхой (Крохаем) и предводителем оленных чукчей. Спасаясь от
последнего, Крэхой с немно
...Закладка в соц.сетях
