Жанр: Словарь
Новейший философский словарь
... Мюнхен); "Сны
земли" (1984, Париж); "Открытость бездне. Этюды о Достоевском" (1989, Нью-Йорк),
статьи в журнале "Синтаксис". Автор работ по истории русской культуры 19-20 вв.,
культуры Востока, философии истории и религии. Основные работы, вышедшие в
России: "Открытость бездне. Встречи с Достоевским" (1990), "Лекции по философии
истории" (1993), "Собирание себя" (1993), "Великие религии мира." (1995, с Миркиной
З.А.), "Выход из транса" (1995) и др. Рассматривая уровни бытия -
рационального (особи) и бессознательного (рода), - П. ставит вопрос о
возможности сохранения целого вне фиксированных традиций и зримых знаков.
Необходимый разговор, в котором может быть найдено единство, - это разговор о
иерархии. Подлинная свобода - это свобода иерархически высшего, свобода
бесконечного, "необусловленного" внутри нас, это Божья воля, ставшая внутренней
волей. Нет разрыва верха и низа в культуре, но лишь ступени иерархии,
отображающиеся в структуре личности. Возрастание сложности, по П., опрокидывает
классическую эстетику, сложность не уравновешена поиском самотождественности,
нравственной и эстетической простоты, безусловных норм в текучей жизни. Общий
план истории, ранее измерявшийся вечностью, заменен прогрессом - развитием,
которое не гарантирует добра и угрожает целому. Восстановлением чувства целого
были мировые религии. Все великие религии вдохновлены единым импульсом и
внутренне равноценны, обособленное существование различных культур проблематично
в едином информационном пространстве. Отсюда следует не требование унификации
языка культур, а обращение к диалогу. Диалог реален в мире отношений, необходимо
личных, необходимо перекликающихся друг с другом, складывающихся в хоровод
структурой, в которой явленные, положительные образы вращаются вокруг незримого
центра. Целостность хоровода - образ незримого единства, когда "все во мне и я
во всем" и на миг нет разницы между уровнями духовности; иерархия потом
рождается заново изнутри и становится неопровержимым личным опытом. Прошлому
принадлежит конкретная форма примитивного диалога внутри культур, диалог между
культурами начинается с формирования субэкумен (аналог "культурных кругов"
Шпенглера, "цивилизаций" Тойнби, "коалиций культур" Леви-Стросса, но с
акцентированием преемственности). Субэкумена - завершенная попытка
наднациональной культуры, устойчивой коалиции культур, выработавшей
самостоятельную философию или мировую религию (средиземноморской, индийской и
китайской). Каждая субэкумена рассматривается П. как социальный организм со
своими особенностями социальной стратификации, иерархии статусов и символической
реальности. Теория субэкумен сосредотачивается на процессе накопления знания,
передаваемого от цивилизации к цивилизации, и на процессах культурного обучения.
Время, которое называют "посленовым" (postmodern), оказалось временем общего
кризиса субэкумен. Процесс синтеза культурных начал продолжается в стыковых
культурах (Восток, Африка, Россия), различающихся по преобладанию стабильности и
динамизма.
Д.М. Булынко, С.А. Радионова
ПОНИМАНИЕ - процедура постижения или порождения смысла. П. не вписывается в
субъект-объектную познавательную схему, так как не познание порождает
потребность в П., а, наоборот, потребность в П. ведет к познанию. Категориальный
статус П. придал Шлейермахер, понимавший его как процедуры обнаружения смысла
текста в процессе его интерпретации, реконструирующей изначальный его замысл.
Таким образом П. у него - это способ экспликации того, что уже изначально
предзадано, заложено в тексте. Тем самым были сформулированы основы классической
концепции П. как средства преодоления культурной и временной дистанции.
Виндельбанд и Риккерт предложили неокантианскую версию П., трактуя его как суть
идиографического метода познания, схватывающего индивидуальные особенности
исторических фактов и противопоставленного номоте-тическому методу, обобщающему
(генерализующему) и устанавливающему законы, суть которого составляет
объяснение, противоположенное баденской школой. П. возможно через установление в
науках о культуре "отношения к ценности", в котором и проявляется мера
индивидуального разнообразия. Благодаря неокантианству, П. надолго оказалось
связанным с оценочным познанием и актами оценивания, но прежде всего им было
заложено ставшее теперь традиционным истолкование П. как эвристической
познавательной процедуры, дающей приращение знания, а не только
"восстанавливающей" изначальное. Так была задана совершенно самостоятельная тема
гносеологии, эпистемологии и методологии - тема противопоставления или
согласования "понимающих" и "объясняющих" схем в научном знании и познании.
Основная ее тенденция - универсализация процедур П., которые из исторического
гуманитарного знания (усилиями Дильтея, М. Вебера, Шютца и др.) были перенесены
в знание социальное, а затем стали рассматриваться как основа, рамка познания.
Дорефлексивное схватывание смыслов начинает трактоваться как основа любой
аналитической операции. За П. признается функция продуцирования знания, но оно
трактуется, в целом как знание, нуждающееся в дополнительных процедурах,
позволяющих перевести его в статус знания научного. П. при этом во многом
понимается как
интерпретация: объяснение на одном уровне знания подготавливает почву для
переинтерпретации фактов на более высоком уровне, переинтерпретация фактов дает
новый импульс объяснению, но сама переинтерпретация есть лишь возможность. Тем
самым П. становится возможным толковать как объяснение в понятиях необходимых
условий ("как возможно?"), построенное по схеме практического вывода (Г.Х. фон
Вригт). Несколько иной поворот трактовки П. задало признание имманентного
присутствия в феномене эпистемологического феноменов социокультурного и
личностного (постпозитивизм, социология знания). Объяснение в подобных моделях
чаще всего трактуется как логическая рационализация уже понятых (размещенных в
когнитивной модели) реальных соотношений, для которых необходимо отыскание
закона, устанавливающего всеобщее в них. В самой уже существующей когнитивной
модели признается при этом наличие "образной компоненты". В целом это линия
втягивания П. в сферу рацио и ее радикализация связана с признанием возможности
разных типов рациональности. Данный ракурс темы П. активно разрабатывается в
различных версиях "понимающей" науки (прежде всего, психологии и социологии).
Исходной здесь явилась версия описательной психологии Дильтея, сформировавшего
методологическую установку на П. жизни из нее самой, т.е. ее временности и
историчности, и трактовавшего П. как непосредственное постижение некоторой
душевно-духовно целостности, т.е. как интуитивное проникновение одной жизни в
другую. М. Вебер в версии понимающей социологии снял "психологизм" концепции
Дильтея и выдвинул идею формальной рациональности, основанной на принципе
максимизации эффективности деятельности в разных сферах социальной жизни,
культурно и ментально закрепляемой. Соответственно задача социологии
формулируется им как анализ смысловых элементов социокультурной жизни,
"задающих" возможные меры рационализации. Любое социальное действие содержит, по
М. Веберу, конституирующий его смысл, соотносимый со смыслами действий других
людей. Реализуемая совокупность таких соотношений образует "смысловую связь
поведения", которая является объектом понимающего исследования. Эта базовая
посылка М. Вебера была универсализирована в феноменологической социологии как
предпосылка любых социальных взаимодействий, а также социальных структур и
институтов, возникающих на их основе, т.е. П. стало трактоваться как предоснова
любых возможных мыслительных процессов и процедур. Отсюда возможно движение или
к признанию социологии знания единственно возможной социологией (с ее
"экспансированием" как за рамку дисциплинарности, так и за рамку науки в целом),
или разработка диалогических кон-цеций социального взаимодействия и "онтологии
поступка" (предполагающих и диалоговую, а не только интерпретационную версию
П.), что ведет к герменевтизации дисциплины. Вывод проблематики П. за пределы
его истолкования как метода или процедур П. был осуществлен Хайдеггером и
закреплен в концепции герменевтики Гадамера, Хайдеггер трактовал П. как
специфическое отношение к действительности, в котором человек выступает
толкующим себя бытием (т.е. "понимающим бытием"), что означает онтологиза-цию П.
Он ввел понятие "предпонимание", выражающее развертывание П. как онтологического
определения человеческого бытия, задающее непреодолимый горизонт познания. П.
как предпонимание изначально и предполагает мышление и поведение - через
"предмнения", "предвидения" и "предвосхищения", делая возможным производное
("вторичное") П. как методы и процедуры познания. Онтологический статус
понимания был закреплен герменевтикой, в котором П. - центральное понятие.
Герменевтика отделяет П. как поиск смысла в качестве собственного предмета и П.
как процедуры приписывания значений, настаивая на изначальной "герме-невтичности
человеческого" существования, имманентности ему "понимательности" (что
предшествует любым процедурам приписывания значений. При этом акцент смещается с
самих смыслов на языковые практики-дискурсы как предмет непосредственного
анализа. Эти различные направления и версии П. в истории европейской философской
и социальной мысли пытаются синтезировать современная эпистемология и
методология прежде всего через разработку проблематики разных типов
рациональности. В предельной рамке П. начинает трактоваться как умение
действовать соответственно социокультурному контексту, т.е. оно выражает
отношение субъекта, владеющего нормами данной культуры, к произведенному в рамке
этой культуры тексту (в расширительном его толковании). Процесс П. наделяется
деятельностно-коммуникатив-ной природой. Задание способов действования и
коммуници-рования - это и есть запуск механизмов формирования П. В такой
трактовке именно П. создает смыслы, т.е. последние не понимаются, а
продуцируются в процессах П. в конкретных деятельностно-коммуникативных
ситуациях. Понимается не смысл или текст, а коммуникативно-деятельностная
ситуация, в которой находится понимающий человек. В этом отношении смысл как
ситуативно создаваемый и отличается от включаемых в ситуацию в качестве готовых
значений. Мы всегда понимаем не сделанное, а сделанным. Порождаемые смыслы
схватываются в процедурах рефлексии. Рефлексия не только проясняет смыслы, но и
обнаруживает смысловые лакуны, запуская тем самым новые акты смыслопродуцирующей
деятельности и коммуникации. Достигнутый уровень П. накладывает, в свою
очередь, онтологические и интерпретационные ограничения на объекты
деятельностного оперирования, но оставляет открытыми диалогово-коммуни-кативные
практики, позволяющие выходить за пределы онтологических представлений и
утвердившихся интерпретацио-ных схем, перемещая системы значений в новые
контексты и провоцируя столкновения разных контекстов (онтологий, языков), а тем
самым запуская и новые интерпретации. Непонимание при этом может быть
истолковано как проявление психологической и (или) теоретической замкнутости
мышления, приверженного следованию догматизированным усвоенным схемам, что
выражается в неспособности осмысливать новые ситуации коммуницирования и
действования. (В этом отношении следует заметить, что одну из первых технологий
преодоления психологической замкнутости вне проблематики П. предложил
психоанализ. Аналогичную роль играли исследования парадоксов и аномалий в
научном знании). Следовательно, условие П. - разблокировка процессов мышления в
коммуникативно-деятельностных и рефлексивных практиках. Тем самым П.
предполагает прежде всего онтологическое (а не гносеологическое) самоопределение
субъекта, будучи проблемой практического отношения и практического разума.
Именно сращенность человека с бытием и придает П. свойство естественно
складывающегося события. (См. также: Герменевтика, Интерпретация, Историцизм,
Экзегетика).
В.Л. Абушенко
ПОНИМАЮЩАЯ СОЦИОЛОГИЯ - в узком смысле - социологическая концепция М.
Вебера, предположившего и сам термин "П.С"; в широком смысле - одно из основных
направлений социологии, связанное с ориентацией на преодоление ее
натуралистических установок и позитивистской методологии, заложившее в конце 19
- начале 20 в. основы последующих неклассических ее версий: феноменологической
социологии, этнометодологии, когнитивной социологии и т.д., вплоть до ее
постмодернистского проекта (3. Бауман, В. Вельш и др.), а также таких
неклассических направлений в социологическом анализе, как социология культуры
(культур-со-циология) и социология знания. П.С. можно рассматривать и как одну
из первых редакций гуманистической альтернативы в социальном знании в целом.
Становление понимающей теоретико-методологической парадигмы в социогумани-тарном
знании связано прежде всего с именами Дильтея и М. Вебера, а также Зиммеля и
отчасти (что признается далеко не всеми историками социологии) Дж. Г. Мида. В
качестве отдаленных истоков П.С. рассматриваются идеи исторического анализа Вико
(понимаемо лишь то, что совершено) и концепция герменевтики Шлейермахера. В
качестве непосредственных источников П.С. выступают философия жизни и
неокантианство (прежде всего в лице Баденской школы). При этом, если в
истоицизме Дильтея доминируют идеи философии жизни, то у М. Вебера -
неокантианства, а Зим-мель в разные периоды жизни акцентировал как собственную
версию философии жизни, так и свой же проект формальной социологии, увязывая их
с проблематикой понимания. Качественный поворот в судьбах "понимающей парадигмы"
связан с именем Шюца, социологически переориентировавшего феноменологию позднего
Гуссерля, а позднее с включением в фокус социологического анализа проблем языка,
предзаданным "лингвистическим поворотом" позднего Витгенштейна и становлением
современного герменевтического анализа. В российской философской и социогуманитарной
мысли близкий к П.С. проект был предложен (с иных теоретикометодологических
позиций) Франком. Примечательно, что "понимающей" альтернативе
Дильтея была противопоставлена версия описательной психологии (аналогично Франк
исходил из попытки доказательства невозможности социологии как науки), однако
реализована была П.С. впервые именно в социологии (проект Франка не получил
социологического воплощения). В то же время для П.С. (как изначально, так и в
последующих вариантах) был характерен постоянный интерес к метатеоретическому
уровню анализа и постоянные экскурсы в область собственно философского знания.
Так, объединяющей исходной теоретико-методологической посылкой для "понимающих"
социологов является утверждение принципиально разных онтологий природного и
социального миров и установка на исследование способов и (или) методов (опять же
особых, отличных от общенаучных) конституирования индивидами социума в ходе их
непосредственного взаимодействия и (или) в их духовном бытии. С этой посылкой
тесно связана другая, ставящая под принципиальное сомнение возможность (и
необходимость) реализации в социальной жизни объект-субъектной познавательной
схемы как через акцентирование "определяемо-сти" ("простраиваемости") объекта
субъектом, так и через вскрытие процессуальной природы социальной реальности
параллельно с утверждением личностной и исторической природы социальных
субъектов. При этом конституирующим началом может выступать или накопленное
ПОНЯТИЕ - форма мысли, обобщенно отражающая предметы и явления посредством
фиксации их существенных свойств. Первые П. относились к чувственно
воспринимаемым предметам и имели наглядно-образный характер. С умножением
потребностей человека и усложнением видов его деятельности появились более
отвлеченные П., непосредственно не связанные с чувственным отражением, но,
вместе с тем, являющиеся более близкими к реальности в смысле отражения ее
сущности. Таковы, например, П. молекулы, атома, электрона. Они образовались не
только через сравнение наглядных образов, но и путем применения логических
приемов: анализа, синтеза, абстрагирования, индукции, дедукции, аналогии,
идеализации и т.д. Каждое П. характеризуется со стороны его содержания и объема.
ПОППЕР (Popper) Карл Раймунд (1902-1994) - британский философ, логик и
социолог. До 1937 работал в Вене, с 1946 до середины 70-х - профессор Лондонской
школы экономики и политических наук. Автор и представитель школы "критического
рационализма" - попытки конструктивного теоретического преодоления логического
позитивизма. Основные сочинения: "Логика научного исследования" (1935),
"Открытое общество и его враги" (1945), "Нищета истори-цизма" (1945),
"Предположения и опровержения" (1963), "Объективное знание. Эволюционный подход"
(1972), "Автобиография (Поиску нет конца) "(1974), "Ответ моим критикам" (1974),
"Личность и ее мозг" (в соавторстве с Дж. Экклсом, 1977), "Реализм и цель науки"
(1983) и др. Главной целью философии видел изучение роста научного знания, в
особенности - научной космологии. Последняя являет собой проблему познания мира,
включая нас самих (и наше знание) как частей этого мира. По мнению П., не
существует особого метода философии - есть метод любой рациональной дискуссии с
четкой постановкой вопросов и критическим анализом предлагаемых решений.
Предложил принцип фальсификации (принципиальной опровержимости любого
утверждения) в противовес принципу верификации. Утверждал органическое единство
теоретического и эмпирического уровней организации знания, а также
гипотетический характер и подверженность ошибкам (принцип "фал-либилизма") любой
науки. Отделение научного знания от ненаучного, науки от "метафизики" (или
проблему "демаркации") обозначал как существенно значимую в противовес
ориентациям на разработку критериев значения. Рост научного знания (в рамках
которого особое внимание должно было уделяться, по П., проблемам и их решению)
П. трактовал как частный случай общих процессов общественных изменений. История
научного познания - это история смелых предположений и их перманентных
опровержений. Глобальное же миропредставление П. (принципиально не
онтологического характера) выступало в облике теории трех миров: мира физических
явлений; мира субъективных (ментальных и психических) состояний сознания; мира
объективного содержания мышления и предметов человеческого сознания вне
познающего субъекта (подтвердившиеся и не-подтвердившиеся гипотезы, научные
теории, материализовавшиеся проекты и непрочитанные никем книги и т.д.). "Мир" у
П. - скорее метафора для обозначения существования разнокачественных уровней
реальности. "Третий" мир нигде не локализован и относительно автономен, ибо
любая теория или идея - первооснова для любых немыслимых для ее авторов
следствий (самый первый числовой ряд содержал в себе и геометрию Евклида, и всю
воспоследовавшую математику). Этот мир и воздействует на сознание людей,
цивилизация есть результат реализации идеальных объектов. Мир первый и мир
третий взаимодействуют в процессе интеракции только через второй мир. Человек
обретает свою самость (самость - "пилот тела-корабля") в процессе развития.
Единственное орудие, на которое человек, по П., генетически запрограммирован, -
это язык. Эволюция самости и эволюция языка тесно переплетаются. Общественным
идеалом П. выступало "открытое общество", власть разума, справедливость,
свобода, равенство и предотвращение международных преступлений. По мнению П.,
"закрытые общества" (тоталитарные государства) характеризуются верой в
существование магических табу в отличие от "открытого общества", в рамках
которого "люди (в значительной степени) научились критически относиться к табу и
основывать свои решения на совместном обсуждении и возможностях собственного
интеллекта". П. подчеркивал, что только лишь учета общественного мнения
недостаточно для конституирования общества в "открытое": общественное мнение, по
П. нередко ошибочно, необучаемо и подвержено манипулированию. Согласно П., любые
доктрины "общественной избранности" возникают
как специфическая реакция на тот или иной вид угнетения: доктрина
избранности еврейского народа возникает в эпоху "вавилонского пленения",
доктрина господствующей арийской расы Ж. Гобино выступила ответом аристократаэмигранта
на идею об изгнании французской революцией "агрессивных тевтонцев",
пророчества Маркса о победе пролетариата появились в период наиболее жестокой
эксплуатации рабочего класса в середине 19 в. С точки зрения П., тезис Маркса о
том, что классовое сознание рабочих (основанное на единстве и солидарности)
может быть аккумулировано и сохранено после окончания классовой борьбы и с
необходимостью должно и способно пережить породившие его условия и силы, не
согласуется как с диалектикой самого Маркса, так и с его теорией о том, что
классовое сознание рабочих является отражением тяжелых общественных условий их
существования. То, что человек являлся рабочим, не есть гарантия того, что он
всегда будет помнить о солидарности угнетенных и не будет стремиться к
эксплуатации своих коллег. Пророчества и предсказания Маркса о необходимости и
неизбежности пришествия социализма явились, по П., результатом "мышления,
основанного на субъективных желаниях, веры в мистический коллективизм и
иррациональной реакции на ход развития цивилизации". Глобальные теории
общественного развития вкупе с социальными пророчествами могут результироваться
только катастрофой. Недопустимо формулировать утопичную социальную цель и затем
подыскивать рациональные средства для ее достижения. (П. таким образом
формулировал запрет на процедуры социальной инженерии коммунистического толка,
не трактуя при этом даже "открытое общество" как некий проект, а лишь как
своеобычное общественное должное). С точки зрения П., "единой истории
человечества нет, а есть лишь бесконечное множество историй, связанных с разными
аспектами человеческой жизни, и среди них - история политической власти. Ее
обычно возводят в ранг мировой истории, но... это оскорбительно для любой
серьезной концепции развития человечества... история политической власти есть не
что иное, как история международных преступлений и массовых убийств (включая,
правда, некоторые попытки их пресечения)". П. принципиально отвергал
"историцизм" "лжепророков Гегеля, Маркса и других оракулов". Историцизм у П. -
концепция, согласно которой "область наук об обществе совпадает с областью
применения исторического, или эволюционистского, метода и, в особенности,
исторического пророчества". История, по П., не имеет смысла. Только люди в
состоянии придать ей цель и смысл. П. доказывал, что "мы несем полную
ответственность даже за те образцы, которые выбираем для подражания".
"Историцизм допускает, что мы можем пожинать то, что мы не сеяли, убеждает нас в
том, что все будет и должно быть хорошо, если мы пойдем в ногу с историей... Он
пытается переложить нашу ответственность на историю... Историцизм рождается из
крайнего разочарования в рациональности и ответственности наших действий...
Историцизм есть попытка подменить надежду и веру человека, которые порождены
моральным энтузиазмом и презрением к успеху, некоей уверенностью, основанной
на... "человеческой природе" или на историческом предопределении... Если мы
думаем, что история прогрессирует или что мы вынуждены прогрессировать, то мы
совершаем такую же ошибку, как и те, кто верит, что история имеет смысл, который
может быть в ней открыт, а не придан ей. Ведь прогрессировать - значит двигаться
к некоей цели, которая существует для нас, как для человеческих существ. Для
"истории" это невозможно. Прогрессировать можем только мы, человеческие
индивидуумы... защищая и усиливая те демократические институты, от которых
зависит свобода... и прогресс... Мы должны стать творцами своей судьбы...
Отбросив идею о том, что история политической власти нас рассудит, и избавившись
от беспокойства по поводу того, оправдает нас история или нет, мы, возможно,
достигнем успеха в установлении контроля над властью. Именно таким образом мы...
сможем оправдать историю". Мы, по мнению П., "не можем сотворить небеса на
земле", надо отказаться от поиска чудодейственной формулы, которая превратит
наше развращенное человеческое общество в идеальное "золотое" сообщество. За
такими взглядами и надеждами стоит древняя как мир вера в возможность изгнания
дьявола из нашего мира через разрушение государства (анархизм) либо путем
ликвидации существующей экономической системы (Маркс). Значимые социальные
успехи вполне достижимы, но цель политики в том, чтобы выбирать наименьшее зло
из всех мыслимых.
А.А. Грицанов
ПОРЯДОК СОЦИАЛЬНЫЙ - см. СОЦИАЛЬНЫЙ ПОРЯДОК
ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО - понятие социальной философии и социологии,
используемое в рамках ци-вилизационного подхода к историческому процессу и
фиксирующее современную стадию цивилизационного развития. Термин введен Беллом;
исходно - как имя собственной технократической утопии ("Приход П.О. Авантюра в
социальном предсказании", 1973), затем - как понятие для обозначения реальной
стадии цивилизационного процесса. Белл интерпретирует содержание данного термина
в контексте развития стадиальной типологии социальной эволюции. Испытав влияние
концепций индустриального общества, дифференцировавшей историю на традиционное и
индустриальное общества, Белл продлевает означенный вектор, определяя П.О. как
стадию исторического процесса, сменяющую собой стадию индустриализма. История,
по Беллу, реализует себя как трехфазный процесс последовательной смены типов цивилизационной
организации. Традиционное общество в этой системе отсчета
предстает как основанное на сельском хозяйстве и характеризующееся
консервативной социальной структурой, авторитарными формами культуры и
синкретичным стилем мышления. Его смена индустриализмом как особой формой
цивилизационной организации предполагает не только индустриализацию как
трансфор
...Поділитися у соцмережах
