Жанр: Детектив
Выстрел в орлиной гриве
Сергей Александрович ВЫСОЦКИЙ
ВЫСТРЕЛ В ОРЛИНОЙ ГРИВЕ
Повесть
================================================================
Копии текстов и иллюстраций для некоммерческого использования!!!
OCR & SpellCheck: Vager (vagertxt@inbox.ru), 08.10.2003
================================================================
ОГЛАВЛЕНИЕ:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
================================================================
В сборник произведений известного московского прозаика,
мастера детективного жанра Сергея Александровича Высоцкого вошли
полюбившиеся читателю повести
Выстрел в Орельей Гриве
,
Крутой
поворот
,
Среда обитания
и роман
Анонимный заказчик
.
Герои произведений — работники уголовного розыска. События
носят острый приключенческий характер. Но это не самоцель. Автор
затрагивает серьезные нравственные и социальные проблемы,
пытается ответить на вопрос: почему человек становится
преступником.
================================================================
Утром к подполковнику Корнилову зашел старший инспектор уголовного
розыска капитан Белянчиков. Сел молча и пробарабанил пальцами по облезлой
коже кресла какую-то затейливую, ему одному известную мелодию. Корнилов
мельком взглянул на капитана и понял, что у него есть новости. Игорь
Васильевич уже давно научился безошибочно определять состояние своего
ближайшего помощника: Белянчикова всегда глаза выдавали. Пристальный,
иногда до неприятности пристальный его взгляд становился в таких случаях
чуточку рассеянным.
— Сиди, сиди, — пробормотал Игорь Васильевич, — может быть, что и
высидишь. Только не повышение по службе... — и уткнулся в свои бумаги.
— Вы, товарищ подполковник, всё доклады пишете? — не выдержал наконец
Белянчиков. — И опять небось о профилактической работе среди подрастающего
поколения? А настоящих преступников за вас будут ловить учителя
географии? — Он сделал паузу. — Таких, например, как Санпан...
Корнилов резко вскинул голову:
— Что Санпан? Задержан?
— Задержан? — пожал плечами Белянчиков. — Да разве это возможно,
когда уголовный розыск профилактикой занимается?
— Да что ты заладил: профилактика, профилактика! — вспылил
Корнилов. — Всю душу вымотал. Что про Санпана известно?
Санпан — Александр Панкратьевич Полевой, опасный вор, — два года тому
назад при попытке ограбить квартиру убил старика. В квартире нашли
отпечатки его пальцев да финку с наборной ручкой. Ее потом опознали два
Санпановых
приятеля
по прежним делам. Но самого Полевого задержать не
удалось. Всесоюзный розыск объявили, а не нашли.
Белянчиков привстал с кресла и, облокотившись на стол, быстро сказал:
— Только что звонил Белозеров из Луги. Санпан живет на Мшинской.
— Взяли?
— Нет. Его опознал по расклеенной на вокзалах фотографии рабочий
лесхоза. Сегодня рано утром этот рабочий приезжал в Лугу, приходил в
отдел...
Корнилов встал из-за стола, сгреб все бумаги и, открыв сейф, небрежно
свалил их в кучу. Достал пистолет.
— Сам поедешь? — спросил Белянчиков, хотя ему и так все было ясно.
— Ты готов? — Игорь Васильевич подошел к столу и стал набирать номер
телефона. — Углев за баранкой?
Белянчиков кивнул.
Углев был лучшим водителем управления.
— Михаил Иванович, Корнилов докладывает, — сказал Игорь Васильевич в
трубку. — Александр Полевой под Лугой объявился... Нет, нет, никаких ЧП.
Его рабочий лесхоза опознал. Разреши мне выехать. Я его проворонил, мне
его и задерживать... Что?.. К черту!
Корнилов нажал на рычаг и снова набрал номер.
— Мама, к ужину не жди. Буду, наверное, поздно.
Он надел пальто, сунул в карманы по пачке сигарет.
— Ты, Юра, за недооценку профилактической работы с подростками,
наверное, еще один выговор получишь, — пообещал Игорь Васильевич
Белянчикову. — Но то, что Углев с нами поедет, — это хорошо. Душевный ты
человек!..
Когда машина отъехала от управления и Углев, молодой широкоплечий
парень с флегматичным лицом, перестал ворчать на то, что опять как на
пожар, а дорога скользкая и шипованной резины не допросишься, Корнилов
сказал:
— Юрий Евгеньевич, давай подробности!
— Да какие подробности, Игорь Васильевич? — удивился Белянчиков. — Я
тебе почти все уже доложил.
Корнилов нетерпеливо дернул головой.
— Живет Санпан в пятнадцати километрах от станции. Деревня домов
пять. Владычино, что ли...
— Память сдавать стала?
— Владычкино. Живет у какой-то женщины. Я не стал Белозерова подробно
расспрашивать, — сказал Белянчиков. — Тут время дорого.
— Да, конечно, — согласился Корнилов. — А морочить мне голову у тебя
время нашлось. Не вспугнут они там Полевого?
— Нет, это исключено. Белозеров будет ждать нас на Мшинской с тремя
сотрудниками...
Заметив недоуменный взгляд подполковника, Белянчиков пояснил:
— На станции-то надо будет своих оставить? На всякий случай.
— Эх, не ушел бы! — вздохнул Игорь Васильевич, посмотрев в окно. На
улице мела метель.
— В Луге тоже снег, — сказал Белянчиков. — А из Владычкина уйти
только к станции можно. К Мшинской. Там, Белозеров говорит, как тайга.
Леса.
Они помолчали. Потом Белянчиков спросил:
— Ты не замерзнешь в своем драпе? Ехать-то часа три, не меньше.
Сам он щеголял в новенькой дубленке.
...До Мшинской они доехали за два часа. Свернули с шоссе. Машина шла,
натужно гудя, по заснеженной пустынной Вокзальной улице, и Белянчиков
вглядывался в номера домов, разыскивал тридцать седьмой — в этом доме жил
участковый. Там и должен был ожидать их Белозеров. Дома в поселке были
большие, многие — свежерубленые, еще не отделанные вагонкой. Корнилов
подивился маленьким, подслеповатым окошкам.
В таких домиках да окна бы
большие, чтоб свет да простор
, — подумал он.
Дом участкового инспектора был старый, потемневший, какой-то уж
совсем неприютный. Перед ним ни деревьев, ни кустов, ни даже палисадника.
Временный жилец товарищ участковый, — решил Корнилов, вылезая из
машины. — Небось в сторону города смотрит
. Ноги у него одеревенели от
холода и неподвижности и плохо слушались, все время съезжали с узкой
тропинки в сугроб.
— Где же они машину поставили? — удивился Белянчиков, оглядываясь
вокруг.
— Да, может, он и не приехал еще, твой Белозеров, — сказал Корнилов.
В управлении всем было известно, что Белянчиков с Белозеровым вместе
учились в университете и были большими друзьями.
— Наш Белозеров, — нажимая на
наш
, ответил Белянчиков, — не мог не
приехать, товарищ подполковник. А машину, наверное, где-нибудь в гараже
поставили. Чтоб не маячила тут...
В доме их заметили. Со скрипом открылась дверь, и на покосившемся
крыльце появился в клубах морозного пара Белозеров — широкоплечий,
краснолицый, с озабоченным лицом. Корнилов знал его несколько лет и привык
всегда видеть с доброй улыбкой.
Уж не сбежал ли Санпан?
— подумал он.
— Здравия желаю, товарищ подполковник! — Белозеров молодцевато
подтянул начинающий уже расти живот.
— Здравствуйте, Белозеров! Что тут у вас случилось? — спросил Игорь
Васильевич, пожимая ему руку.
— ЧП, товарищ подполковник. — Он раскрыл двери в дом, пропустил
Корнилова и Белянчикова в сени. В сенях пахло кислой капустой, хлебом. У
дверей в комнату стоял молодой парень в лейтенантской форме.
— Участковый Рыскалов! — громко, волнуясь, отрапортовал он.
Корнилов кивнул ему и прошел в комнату к большому дощатому, чисто
выскобленному столу. Отодвинул стул, сел на него и, сняв шапку, поискал
глазами, куда бы ее положить. Комната была просторная, оклеенная
простенькими, в голубой цветочек, обоями. Кроме стола в углу стоял большой
комод, божница над ним, старая ножная зингеровская машина под кружевной
накидкой. На нее Игорь Васильевич и положил свою шапку. Белянчиков сел
рядом, распахнув дубленку. Белозеров остановился перед Корниловым, а
участковый так и остался в дверях.
— Ну что, капитан, — сказал Корнилов скучным голосом, — докладывай,
какое у тебя ЧП.
— Такая история, товарищ подполковник: в полутора километрах от
Владычкина, — он на секунду замялся, — это где Санпан живет...
— Ну, ну... — заторопил его Корнилов.
— ...На тропке, что со станции ведет, сегодня утром владычкинские
бабы убитого нашли, — продолжал Белозеров. — Утром, еще в потемках, к
поезду шли и наткнулись. Лыжник. Уже и снегом подзамело.
За спиной у Корнилова кто-то кашлянул.
Кого это я тут не приметил
еще?
— подумал он, оборачиваясь.
Рядом с окном, утонув в глубоком кресле, сидела старуха в черном
платке и вязала, не обращая на них никакого внимания.
Что это я старуху
не заметил? — подосадовал Корнилов. — Сыщиком называюсь!
Перехватив взгляд подполковника, Белозеров сказал:
— Это хозяйка, товарищ подполковник. У нее участковый комнату
снимает. Он ведь у нас совсем новый. Третий месяц как заступил... А
старуха глухая, вы на нее внимания не обращайте.
— Порядочки! — проворчал Корнилов и посмотрел на участкового. Тот
густо покраснел и даже голову наклонил, как провинившийся школьник.
Ни на какой город он, оказывается, не смотрит, — решил Корнилов. —
Новичок. Еще успеет обзавестись собственным домом
.
— Садитесь, лейтенант. И вы, Александр Григорьевич, чего стоите?
— Лейтенант там побывал. На месте происшествия, — доложил Белозеров,
усаживаясь на стул. Стул заскрипел под его грузным телом.
— Пусть он и рассказывает.
— Давай, Рыскалов, — кивнул Белозеров участковому, — доложи все, что
видел!
— Следователя из прокуратуры вызвали? — перебил Корнилов.
— Он уже там. С двумя нашими сотрудниками, — ответил Белозеров. И
добавил озабоченно: — Да и нам бы надо ехать. До Пехенца на
газике
, а
там пешком доберемся...
Газик
сейчас вернуться должен.
Сбиваясь и все время краснея, начал рассказывать лейтенант. Корнилов
сразу уловил, что участковый не такой уж беспомощный, каким показался с
первого взгляда. У него были, судя по рассказу, внимательный взгляд и
цепкая память.
...Сегодня утром две женщины шли из Владычкина к поезду и наткнулись
на занесенного снегом мужчину. Подумали сначала, что замерз какой-то
пьянчуга. Расстегнули на груди куртку и увидели пропитанный кровью свитер.
Во Владычкино возвращаться женщины не стали, пошли в Пехенец. А там уже с
почты разыскали по телефону участкового. Лейтенант позвонил в райотдел, а
сам успел съездить к убитому, оставил дежурить около трупа дружинников.
Корнилов слушал внимательно, не перебивая, только один раз
нетерпеливо спросил:
— Ну, а Санпан-то, Санпан?
— Товарищ Корнилов, Санпан сейчас во Владычкине. Пьет. Мы установили
наблюдение.
— Наблюдение — дело хорошее, — с сомнением сказал Корнилов. — Да
только два года назад мы даже дом окружили — мыши не проскочить, а Санпан
ушел.
— Он пьет, товарищ подполковник, — вставил Белозеров, с каким-то
особым значением нажимая на слово
пьет
.
— С кем пьет-то?
— Один.
— Ну ладно, — махнул рукой Корнилов. — Рассказывайте дальше... Что
удалось установить? Чем убит?
— Рана огнестрельная.
Ну вот, одно к одному! — забеспокоился Корнилов. — У Санпана должен
быть пистолет
.
— Никаких документов у убитого не нашли, — продолжал участковый. — В
нейлоновой куртке железнодорожный билет Ленинград — Мшинская, несколько
автобусных и трамвайных билетов, сто тридцать рублей денег. А в небольшом
вещмешке бутылка армянского коньяка, две банки шпрот, коробка конфет.
— Странная поклажа, — сказал Корнилов. — В глухую деревню с бутылкой
коньяка не всякий гость поедет...
— Да, он не местный, товарищ подполковник. Интеллигентный человек...
— Это вы по коньяку определили? — с ехидцей поинтересовался все время
молчавший Белянчиков.
Лейтенант стушевался:
— Нет, не только в коньяке дело... Лицо у него... Ну да не берусь
объяснить. Может быть, мне так показалось.
В это время на улице просигналила машина. Белозеров встрепенулся:
— Наш
газик
. Может, поедем, товарищ подполковник?
— Поедем. — Корнилов встал. Взял со швейной машины шапку. — Только
поедем во Владычкино. Санпана брать. Подробности обсудим в машине. А потом
на место происшествия...
— В лесу ждут, — нерешительно сказал капитан.
— И Санпан ждет? — раздражаясь, спросил Корнилов. — Вы что, думаете,
нас по головке погладят, если он опять уйдет? Да еще что-нибудь натворит?
Белянчиков нахлобучил Белозерову шапку и подтолкнул к дверям. Они
молча вышли, провожаемые любопытным взглядом поднявшей голову от своего
вязанья старухи. Молча сели в
газик
. И только после того как Белозеров
коротко бросил шоферу:
Во Владычкино
, Корнилов спросил:
— А чего это убитый по лесу шел? Дорога-то на Владычкино есть?
— Есть, товарищ подполковник, — ответил участковый. — Но она кругаля
дает, а по тропке ближе, прямее.
— Значит, лыжник места знал?
— Наверное, знал, — согласился участковый, — или спросил у кого на
станции. Тропинка глухая. По ней из чужих редко кто ходит. Зимой снегом
сильно заносит. Летом топко. Да и побаиваются...
— Забоишься тут у вас... Следы какие-нибудь обнаружили у трупа?
— За ночь снега намело — следов не разобрать, но показалось мне, что
потоптались около трупа. Потоптались. Это точно.
— Ты, Юрий Евгеньевич, вместе с лейтенантом возьми потом на себя
станцию, — повернулся Корнилов к Белянчикову. — Вас как величать-то,
лейтенант?
— Василь Василич.
— Вы, Василий Васильевич, с капитаном Белянчиковым поедете на
станцию. Выясните, с какого поезда сошел этот лыжник. Установите людей,
приехавших тем же поездом... Народу ведь в будни, наверное, немного из
Ленинграда приезжает... Впрочем, капитан у нас дока по этой части. С ним
не пропадете... — Корнилов подмигнул Белянчикову.
Лейтенант слушал внимательно, все время кивал.
— Ты, Юрий Евгеньевич, позвони в Ленинград. Может, есть там что
новое. Пусть обратят внимание на случаи с применением огнестрельного
оружия. Передай все данные об автобусных билетах. Бугаеву передай, пусть
выяснит, что за маршруты, примерное время... — Он помолчал, рассеянно
глядя в примороженное оконце.
Мелькали занесенные снегом, будто увязшие в сугробах елочки. Дорога
то ныряла в лес, то выскакивала на поле. Низкие хмурые облака висели
неподвижно, словно примерзли к вершинам елей.
Сейчас бы остановить
газик
, — вздохнул Корнилов, — стать на лыжи да махнуть по этим полям и
перелескам...
— Василий Васильевич, лыжник, значит, во Владычкино шел? Или там еще
деревни есть? — спросил он, не отрываясь от окна.
— Там, товарищ подполковник, деревень больше нет. Болота на много
километров тянутся. Среди болот Вялье озеро. Местные иногда рыбалят, да
редко. Так что эта тропка только во Владычкино. Ну еще к леснику Зотову, —
сказал он с некоторым сомнением. — Да, пожалуй, к егерю. Я еще с ним не
познакомился. И фамилию не запомню никак.
— Значит, или во Владычкино, или к леснику, или к егерю? И точка?
Участковый кивнул.
— В деревне сколько дворов?
— Шесть всего.
— В какой же из шести шел лыжник? Придется взяться и за эти дома.
После того как Санпана в Лугу отправим, — сказал Корнилов и подумал:
На
место происшествия мне самому непременно надо съездить. Посмотреть, не
упустили ли чего...
Минут десять они ехали молча.
Наконец участковый сказал тихо:
— До деревни километр остался... Не боле.
— Притормозите, водитель, — попросил Корнилов, дотронувшись до плеча
шофера.
Газик
остановился. Рядом с дорогой шумел темный, припорошенный
снегом еловый лес. Слышались заливистый собачий лай и далекое тарахтенье
трактора.
— Лес трелюют, — прошептал участковый.
— Проверьте оружие. — Корнилов внимательно посмотрел, как его
спутники вынимали пистолеты. — Вы, Василий Васильевич, расскажите, в каком
доме Полевой живет.
— Первая изба, как в деревню въедем. С правой стороны... Да там
всего-то три избы по праву руку. В избе напротив наш сотрудник дежурит.
— Кто с Полевым в доме живет? — спросил Белянчиков.
— Женка его, Главдя Сестеркина, и сынишка годовалый...
— Вы сами-то из местных, лейтенант? — спросил Корнилов. Он уже
несколько раз слышал, как лужане вместо Клавдии произносили Главдя.
— Так точно, товарищ подполковник. Из Стругов Красных. В армии
служил, а потом школа милиции.
— Санпан, значит, зазнобу себе здесь нашел. А сын его?
— Его, товарищ подполковник. Только они ведь незарегистрированными
живут.
Корнилов усмехнулся:
— Ну еще бы! У Санпана небось и паспорта нет.
Королева
его дома
сейчас?
Участковый кивнул.
— Сколько там выходов?
— Два. Один через терраску, другой во двор. Там ворота открыть можно.
Да ведь нынче в снегу утопнешь...
— Белянчиков, ты берешь на себя ворота. Вы, Александр Григорьевич,
под окнами станете. И оперативник с вами, когда подойдет. А мы с Василь
Василичем в дом нагрянем. Правда, лейтенант? — Корнилов обернулся к
участковому, положил ему руку на плечо. — Он ведь здешних мест хозяин. Ему
положено.
Участковый расплылся в улыбке. Чувствовалось, что ему лестно идти с
подполковником.
— Не вспугнем мы Санпана? — засомневался Белозеров. — Подъедем прямо
к дому, переполоху наделаем.
— А мы без переполоху, — отрубил Корнилов. — Подъезжаем на скорости.
Мы с участковым садимся ближе к дверцам — и быстро в дом... Если верить
местной милиции, Полевой в загуле, гостей не ожидает. Но учтите, этот волк
и во хмелю стреляет без промаха. — И, взглянув на участкового, на его
сосредоточенное, отрешенное лицо, добавил: — Пальбы не открывать. В доме
ребенок.
Крыльцо избы покосилось, доски подгнили. Казалось, топни покрепче — и
развалится.
Как в доме участкового
, — почему-то пришла Корнилову мысль,
но он тут же забыл об этом и, нажимая на ручку, успев шепнуть участковому,
чтобы тот оставался в дверях, подумал:
Ну вот, гражданин Полевой, и
пришло время нам свидеться
.
В комнате за столом сидела женщина. Каштановые густые волосы ее были
распущены по плечам. Женщина повернула голову на легкий скрип двери, и
Корнилов увидел, что лицо у нее горестное, заплаканное. Ни удивления, ни
испуга при виде постороннего. Игорь Васильевич окинул быстрым взглядом
большую неопрятную комнату, и сердце у него екнуло. Комната была пустой.
— Гражданин Полевой здесь проживает? — спросил он, не спуская взгляда
с грязноватой пестренькой занавески на дверном проеме. По рассказу
лейтенанта, там была кухня.
Женщина непонимающе посмотрела на него, пожала плечами.
— Где хозяин? — переспросил Корнилов. — Муж ваш где?
— Муж-то? Бона разлегся, — зло сказала женщина, кивнув куда-то за
стол. Лицо ее стало замкнутым, отчужденным.
Корнилов сделал шаг и тут только заметил, что за столом, у стенки,
прямо на полу постелен матрас. На грязном одеяле, в одежде, в сапогах
лежал человек. По черным как смоль волосам догадался, что это Санпан.
Не вынимая руки из кармана, Корнилов подошел к нему и тихо сказал:
— Гражданин Полевой, здравствуй!
Спящий не отзывался. Тогда он нагнулся и быстро сунул руку под
подушку. Там было пусто.
— Полевой! — взял Корнилов его за плечо. — Полевой! Проснись! Гости
пришли.
Мужчина с трудом повернулся на спину и открыл глаза.
Если бы пятнадцать минут назад Корнилову сказали, что он увидит
Санпана беспомощным, с дрожащими руками и бессмысленным выражением глаз,
он бы ни за что этому не поверил. Жестокий, смелый до отчаянности ворюга,
сколько доставил он неприятных минут уголовному розыску! И в довершение
всего убийство старика и побег с
малины
, когда, казалось, ловушка уже
захлопнулась.
— Полевой, узнаешь меня? — спросил подполковник, брезгливо
рассматривая небритое, опухшее лицо Санпана.
В ответ раздалось какое-то нечленораздельное бормотанье. Корнилов
подозвал участкового, все еще стоявшего в дверях в напряженной позе:
— Обыщи, будь другом!
В это время за занавеской заплакал ребенок. Жалобно, с надрывом.
Женщина медленно, нехотя встала и пошла к занавеске, но Корнилов осторожно
придержал ее за руку. Зашел первым. Здесь и впрямь была маленькая кухня.
Такая же неопрятная и грязная, как и вся изба. Только было теплей...
Корнилов вышел на улицу, вдохнул полной грудью свежего морозного
воздуха.
— Игорь Васильевич, ну что? Нету? — тревожно крикнул из огорода
Белянчиков. Он стоял там у поленницы дров, чуть не по пояс утонув в снегу.
— Ты что там, Юрий Евгеньевич, делаешь? — притворно удивился
подполковник. — Или потерял чего? — И засмеялся. — Поди в дом, полюбуйся
на Санпана. За ним из вытрезвителя надо было присылать, а не уголовный
розыск... Есть, оказывается, средство посильнее нас с тобой!
Но когда участковый и Белозеров с трудом вывели из дома мычащего
бессвязно Санпана, Корнилов, словно вспомнив что-то, крикнул:
— Белозеров, ты на всякий случай наручники-то ему надень!
Санпана усадили на заднее сиденье между Белозеровым и подошедшим из
соседнего дома оперативником.
— Участковый пусть останется со мной, — сказал Корнилов. — А ты,
Юра, — обратился он к Белянчикову, — поезжай в Лугу, свяжись с
управлением. Действуй, как договорились.
Машина отъехала, поднимая легкую снежную пыль. Ее тут же подхватил
ветер, понес вдоль стоящих у дороги сиротливых, промерзших тополей.
Начиналась вечерняя поземка.
— Ну что смотришь, лейтенант? — улыбнулся Корнилов, в упор
разглядывая притихшего участкового. — Водка и не таких губила! Эх, да если
бы только таких... — Он поднял воротник пальто, — мороз начинал-таки
пробирать. — Только вот что, давай на пять минут зайдем к вашей Главде.
Сестеркина сидела все так же у стола, кормила ребенка грудью. На их
приход она не обратила никакого внимания. Не спросила ничего, не
предложила сесть.
Корнилов сел напротив, спросил тихо:
— Клава, как отчество ваше?
Она посмотрела на него равнодушно. Сказала:
— Тихоновна.
— Клавдия Тихоновна, вы нас извините за это вторжение, но квартирант
ваш... — Он хотел сказать
сожитель
, но просто не смог выговорить это
слово. — Квартирант ваш — опасный преступник.
— Надо было вам пораньше за ним приехать, — со злостью сказала
Сестеркина. — Мои вещи хоть остались бы целы. Все распродал, алкаш...
— Клавдия Тихоновна, вам придется еще поговорить со следователем.
Может быть, сегодня, может быть, завтра. Так вы никуда из деревни не
отлучайтесь. Кроме работы, конечно... Никуда за пределы не выезжайте.
— Пускай другие за пределы выезжают, — равнодушно сказала женщина.
— А у меня только два вопроса к вам. Оружие у Полевого вы видели? Где
оно?
— Это Сашка-то — Полевой? — На лице Сестеркиной впервые мелькнуло
удивление. — А мне он Ивановым сказался... — Она помолчала немного, словно
осознавая услышанное, потом сказала: — Финка вон на кухне лежит. На столе.
Корнилов кивнул участковому. Тот встал, прошел за занавеску и тут же
вернулся с большим, изящно сделанным ножом с наборной ручкой. На тонком
потемневшем лезвии был слой хлебной мякоти — так бывает, когда хлеб плохо
пропечен.
— Ну а пистолета у него вы не видели? — с мягкой настойчивостью
продолжал выспрашивать Корнилов.
— И пистолет был, да сплыл. Кузнецу из Пехенца за бутыль самогона
отдал. Левашов, что ли, его фамилия, — со злорадным смешком ответила
Клавдия.
— Оформите протокол на изъятие оружия, лейтенант, — тихо сказал
Корнилов.
Участковый поспешно полез в карман за бумагой и авторучкой.
— И еще один вопрос, Клавдия Тихоновна: в последние дни он никого в
гости не ждал?
— Ждал. Все уши прожужжал:
Вот кореш приедет, тугрики привезет.
Одену тебя, Клавдия!
Как же, одел!.. — сорвалась было она на
...Закладка в соц.сетях
