Жанр: Детектив
Я, хмелевская и труп
...оинтересовалась я.
- Лучше не спрашивай! - закатил глаза Чепо. - Ахоно, правоверный мусульманин, у
них в Африке женщина знает свое место и особо не возникает, а тут ему пришлось учиться в
"Лумумбе". Бедняга завалил социологию, и преподавательница, семидесятилетняя карга, к
тому же страшная, как семь смертных грехов, пригласила его на переэкзаменовку к себе домой.
- И что? - нетерпеливо спросила я, поскольку эквадорец отвлекся, пытаясь определить,
не повреждены ли хелицеры пауков.
- Преподавательница попросила подождать, а потом вышла к нему в чем мать родила, -
пожал плечами Эусебио. - Ахоно упал в обморок, преподавательница, не спрашивая,
поставила ему тройку, но с тех пор он смотреть не может на женщин. Даже с мужчинами у него
и то не всегда получается. А теперь ему надо возвращаться домой. Там придется жениться,
завести кучу детей. Вот Ахоно и пришел ко мне, все шло отлично, а тут вдруг появилась ты и
все испортила.
- Ничего, у мусульман и так чересчур высокая рождаемость, - бездушно подвела я
итог. - Я приехала, потому что мне срочно нужно с тобой поговорить. Мы можем где-нибудь
уединиться?
- Ладно, - без особой охоты согласился Чепо. - Можем выйти в сад. Как раз прогуляю
пауков. Только погоди минутку, я скажу Ахоно, чтобы он постарался расслабиться и отдохнуть,
пока меня не будет, а заодно и оденусь...
Мы дошли до беседки-вигвама и присели на скамейку. Эусебио поставил банку с пауками
на бортик беседки так, чтобы на нее падали солнечные лучи, и вопросительно взглянул на меня.
- Я хочу знать, какое отношение ты имеешь к смерти Росарио Чавеса Хуареса, -
посмотрев ему прямо в глаза, сказала я.
- Я? К смерти? - удивленно переспросил эквадорец. - А с чего ты взяла, что он умер?
Пару часов назад я разговаривал с ним по телефону, и он был жив. Правда, злой был, как
черт, но живехонек.
- А почему он был злой? - поинтересовалась я.
- Да так, пустяки, - махнул рукой Эусе-био. - Мы тут устроили маленький розыгрыш.
- "Мы" - это ты и Аделин Бобчик? - спросила я.
- А ты откуда знаешь? - метнул на меня косой взгляд Эусебио.
- Мне Бобчик рассказал, - объяснила я. - Только ему не все было известно. Теперь
мне хотелось бы услышать подробности.
- Да я и так расскажу, - пожал плечами эквадорец. - То'лько нечего выдумывать, что
он умер. От того, что я ему дал, Чайо никак не мог умереть.
- Я тебя очень внимательно слушаю, - сказала я.
История, которую рассказал мне Моралес, сводилась примерно к следующему.
Бобчик действительно следил за Аделой в клубе "Кайпиринья", так что то, что я видела,
ни в коей мере не было галлюцинацией. Похоже, до него дошли слухи о том, что Адела
чересчур склонна к похождениям на стороне, и, притворившись, что он едет в командировку,
Дима принялся следить за своей ветреной подругой.
Так он оказался в клубе "Кайпиринья" и, пожираемый ревностью, следил из-за занавески
за тем, как Адела вовсю флиртовала с Росарио. Там его и заприметил эквадорец.
Эусебио лично не знал Бобчика, но знакомые уже успели издали показать ему Диму на
дискотеке, объяснив, что этот сверхбогатый "новый русский" в данный момент является
последней пассией Аделы. Заинтересованный в расширении своей клиентуры, Эусебио
подошел к Бобчику, представился, объяснил, что он близко знаком с Аделой, а потом начал
рассказывать о магии вуду, о лечении импотенции и о прочих услугах, которые он, Эусебио
Моралес, готов оказать за соответствующую плату.
Бобчика заинтересовало это предложение.
- А ты можешь сделать так, чтобы этот индейский карлик раз и навсегда оставил в покое
мою невесту? - спросил Бобчик, указав на Росарио.
- О чем речь! Конечно, могу! - не задумываясь, ответил маг.
Бобчик вручил эквадорцу пятьсот долларов, и они расстались.
Тут Эусебио задумался. Желание столь солидного клиента, как сын фармацевтического
магната, следовало непременно выполнить, поскольку в таком случае можно было
рассчитывать, что вслед за этим последуют новые, щедро оплачиваемые заказы. Однако будучи
по натуре человеком практичным, Эусебио не собирался полагаться в столь тонком вопросе
исключительно на магию. Нужно было придумать нечто, что навсегда отбило бы у Росарио
желание приближаться к Аделе. И тут Морале-са осенило!
Несколько дней тому назад один студент с Ямайки, чей дядя активно практиковал вуду,
привез ему специальную смесь для оживления мертвецов и превращения их в зомби. На самом
деле оживление мертвецов было хорошо отработанным трюком жрецов вуду, но на не
искушенных в подобных делах зрителей этот трюк всегда производил должное впечатление.
Хитрость состояла в том, что будущего зомби заставляли принять порошок, после чего он на
несколько часов впадал в состояние каталепсии и казался мертвым. Затем новоиспеченного
мертвеца хоронили, в нужный момент жрец вуду раскапывал могилу и с соответствующими
случаю торжественными ритуалами "оживлял" мертвеца, дополнительно гипнотизируя его, что
создавало эффект "зомбирования".
Смесь, привезенная студентом с Ямайки, была как раз тем самым порошком, который
вводил человека в каталептическое состояние. Прежде чем начать публичные сеансы
"оживления" мертвецов, эквадорец решил опробовать смесь на Росарио.
После того как Адела, поссорившись с индейцем в клубе, уехала, Эусебио подошел к
пылающему от ярости кавалеру и удачно навел его на мысль воспользоваться магией, чтобы
намертво приворожить к себе строптивую красотку, а затем с презрением бросить ее и
отомстить, отказываясь отвечать на ее неутолимую страсть.
Сделав щедрый жест, Моралес даже предложил Чавесу провести магический сеанс
бесплатно и пригласил его на следующую ночь в "Каса де брухос".
Когда мы с Аделой появились в доме гайан-ского дипломата Васи, эквадорец решил, что
боги окончательно покровительствуют ему. Росарио приехал поздней ночью, когда церемония
поклонения кубинской святой деве Каридад дель Кобре завершилась. Адела в то время уже
уехала с Бобчиком в Пестяки, я лежала в постели, читая "Фаллос Кетцалькоатля", а незапертый
"Мерседес" Аделы с ключами в замке зажигания спокойно стоял в саду гайанского дипломата.
Прежде чем начать церемонию приворота моей подруги, Эусебио предложил Росарио
кружечку холодного пива с заранее растворенной в нем гаитянской смесью. Что может быть
лучше холодного пива в знойную летнюю ночь! Росарио залпом выпил отравленный напиток и,
к удовольствию Моралеса, через десять минут по внешнему виду ничем не отличался от трупа.
По расчетам эквадорца, Чавес должен был пробыть в состоянии каталепсии от двенадцати до
двадцати часов.
Эусебио, довольный успехом эксперимента, почувствовал в себе вдохновение художника.
Обладая тонкой натурой ценителя искусств, в свободное от занятий магией время он любил
создавать картины на обнаженном человеческом теле, преимущественно женском. В холодной
России по вполне понятным причинам этот вид живописи не получил широкого
распространения, но в теплых латиноамериканских странах выставки "живых картин" не были
редкостью.
Ненадолго задумавшись, Моралес раздел индейца, взял кисти и краски и талантливо
изобразил на левой груди Росарио узкую колотую рану со сбегающей из нее узенькой струйкой
запекшейся крови. Затем, около половины четвертого утра, когда все в доме наконец уснули,
Эусебио взвалил индейца на плечо и аккуратно уложил его в багажник Аделы, гадая, что
сделает девушка, обнаружив у себя в машине труп. Предугадать действия взбалмошной Аделы
он, конечно, не мог, но ясно было одно: что бы она ни сделала, они с Росарио разругаются
окончательно до такой степени, что больше даже не посмотрят друг на друга.
Я вздохнула с облегчением. По крайней мере, одну тайну я уже раскрыла. Теперь мне
известно, каким образом труп индейца оказался в багажнике "Мерседеса".
- А Бобчику было известно, что ты задумал? - спросила я.
- Нет, - ответил Чепо. - Я дал ему только мой московский телефон, а сам почти все
время был в "Каса де брухос". Все время собирался ему позвонить, но сначала хотел сам
узнать, чем кончилось дело. А, кстати, почему ты сказала, что Чайо мертв?
- Это я обнаружила его в багажнике "Мерседеса", - объяснила я. - А Адела сделала
вывод, что Бобчик убил его из ревности.
Я решила пока не говорить всю правду. Моралес расхохотался.
- Ну и заварил же я кашу! - похвастался он. - Жалко, что Адела не заглянула в
багажник первой.
- А что сказал Чайо, когда позвонил тебе сегодня утром? - спросила я.
- Ругался! - усмехнулся Эусебио. - Как он ругался! Ты даже представить себе не
можешь. Некоторые слова я даже не понимал. Еще он потребовал, чтобы я срочно привез ему
одежду и украшения.
- Какую одежду? - удивилась я.
- Его одежду, - пожал плечами Эусебио. - Я же его догола раздел. Он недавно как раз
купил себе какие-то суперфирменные джинсы, и еще у него были цветастая шелковая рубаха,
ковбойские сапоги, золотой браслет и золотая цепочка с кулоном в форме головы леопарда.
Ничего, завтра я все ему верну, и он успокоится. Мне чужого не надо.
- Я могу посмотреть его одежду? - охваченная неожиданным предчувствием,
попросила я.
- Зачем? - удивился эквадорец.
- Надо, - я фантазировала на ходу. - У меня есть подозрение, что у Росарио была
любовная записка, написанная Аделой, которой он собирался шантажировать ее. Вдруг она
случайно окажется у него в кармане?
- Ладно, - согласился Моралес. - Можешь посмотреть. Я все сложил в
полиэтиленовый пакет.
Он аккуратно взял банку с пауками, внимательно осмотрел своих любимцев и довольный
их активностью зашагал к дому.
Мы снова вошли в комнату с эротическими фотографиями. Травмированного
преподавательницей негра там на сей раз не было. Пленка с гомосексуалистами и попугаем
закончилась, и на экране телевизора мелькали темные и светлые полосы.
Эусебио выключил телевизор и, сходив в смежную комнату, принес оттуда большой
полиэтиленовый пакет, украшенный рекламой туалетной бумаги "Нежность".
Я вывалила содержимое пакета на массажный стол и стала нетерпеливо обшаривать
карманы одежды Росарио. Мне повезло. В кармане рубашки я нашупала несколько раз
сложенный листок бумаги. Я вытащила его и развернула. С первого взгляда я узнала четкий,
слегка наклоненный влево почерк Захара. На этот раз на листке не было помарок.
"Прицельная дальность - 3800м. Предельная дальность полета пули - 6500м. Ёмкость
легкого магазина - 70, стального - 90 патронов.
Химические добавки в патроны, увеличивающие дальность стрельбы...", - прочитала я.
- Черт! - выругалась я. Этого я не ожидала.
- Это не любовная записка, - заметил эквадорец, заглянув мне через плечо.
- Я знаю, - сказала я. - Именно это я и искала. Не беспокойся, я сама верну эту
бумажку Росарио.
- Не знал, что Чайо увлекается оружием, - удивленно произнес Эусебио. - Я думал,
что он больше по женской части.
- Так и есть, - подтвердила я. - Не беспокойся, Росарио не рассердится на тебя за то,
что ты отдал мне эту записку.
Говоря это, я не кривила душой.
Я гнала машину на предельной скорости, почти не всматриваясь в дорогу. Только
услышав комариный писк антирадара, предупреждающего о сидящих в засаде гаишниках,
вернее, гибэдэдистах, я сбавила скорость.
Дело запутывалось все больше и больше. Непонятно, каким образом окончательно
почивший в бозе перуанский индеец тоже оказался замешанным в деле с продажей
изобретенного Захаром автомата. Я думала и думала, как заведенная, но ничего путного в
голову так и не приходило. Наконец я въехала на переполненные транспортом улицы любимой
столицы. Затормозив около телефона-автомата, набрала номер Аделы.
- Это Ирина, - представилась я на случай, если он не узнает мой голос. - Адела не
выдумывала? Росарио действительно убили?
- К сожалению, - ответил Бобчик. - Мы только что вернулись из милиции. Нас
отпустили так быстро только благодаря вмешательству моего папы. Мы оба оказались
подозреваемыми, так что с нас взяли подписку о невыезде. Адела в бешенстве. Ей не нравится
быть подозреваемой. Она опять уверена, что это я кокнул Чайо, но теперь она вбила себе в
голову, что я специально все подстроил таким образом, чтобы свалить вину на нее. Слава богу,
сейчас она принимает ванну, так что я получил небольшую передышку.
- Вы не возражаете, если я приеду к вам сейчас? - спросила я. - Мне бы хотелось
побольше узнать о том, что произошло.
- Я буду только рад, - устало сказал Бобчик. - Может быть, вы наконец убедите
Аделу, что я не убийца.
- Держитесь. Приеду минут через десять. Уверена, что Адела скоро успокоится, - с
сочувствием произнесла я.
К тому времени как я доехала до дома малахольного Бобчика, Адела уже выбралась из
ванны и со страдальческим видом возлежала на диване с бокалом шампанского.
- Похоже, ты уже оправилась от потрясения, - заметила я.
- Это было ужасно, - пожаловалась она. - Теперь я могу себе представить, что ты
испытала, открыв багажник.
- Мне еще повезло, - сказала я. - Одно дело обнаружить труп в чужом багажнике, и
совсем другое - в собственной постели.
Подруга отпила шампанского и кивнула.
- Бобчик упоминал, что один раз Росарио уже воскрес, - с надеждой произнесла она. -
Может, он снова очнется? Хотя мне ни капли не нравятся вампиры и всякие там ожившие
мертвецы. Я даже фильмы про них не смотрю.
- Больше не воскреснет, - сказала я. - В прошлый раз он не умирал. Просто Эусебио,
чтобы разыграть тебя, подсыпал Росарио в пиво очень сильное снотворное, затем раздел,
нарисовал у него на груди рану и кровь и засунул его тебе в багажник.
Адела аккуратно поставила бокал на туалетный столик и недоверчиво воззрилась на меня.
Бобчик тоже проявлял признаки заинтересованности.
- Ты хочешь сказать, что весь этот бедлам устроил Эусебио? - низким, вибрирующим
от бешенства голосом спросила она. - Этот ничтожный ревнивый паукофил осмелился
устроить мне такую подлянку?
Бобчик метнул на меня умоляющий взгляд, и я сделала незаметный для Аделы жест
рукой, давая ему понять, что не собираюсь упоминать о его участии в этом деле.
Подруга вскочила с дивана и заметалась по комнате, как жаждущая крови тигрица.
- Все, ему конец, - шипела она, потрясая в воздухе кулаками. - Еще не знаю, что я с
ним сделаю, но этот кретин запомнит меня на всю жизнь!
Внезапно Адела замерла на месте, пораженная неожиданной идеей.
- А ведь это он прикончил Чайо, - воздев указательный палец к потолку, изрекла
она. - В груди Росарио была точно такая же рана, как та, что нарисовал Чепо.
Подруга ненадолго погрузилась в задумчивость.
- Или его все-таки убил Бобчик? - бросив на Диму подозрительный взгляд,
заколебалась она.
- Да не убивал я никого! Сколько можно повторять! - безнадежно простонал Бобчик.
- Адела, успокойся, - примирительно сказала я. - Я совершенно точно знаю, что ни
Бобчик, ни Чепо его не убивали. Сядь на диван, допей свое шампанское, а еще лучше, сделай
мне парочку бутербродов и расскажи подробно, что случилось.
Бобчик вскочил.
- Я приготовлю тебе ужин, - сказал он. - А вы тем временем поговорите.
Пока Дима возился на кухне, мне удалось узнать некоторые подробности убийства,
оказавшиеся весьма любопытными.
Труп голого Росарио с искаженным от ужаса лицом и широко открытыми глазами лежал
на кровати в спальне. В квартире не оказалось ни одежды, ни обуви, вообще никаких вещей,
принадлежащих убитому. Орудие убийства также исчезло. Ни один из кухонных ножей не
подходил по форме к ране. Все они были слишком широкими.
Бобчик вернулся в гостиную с подносом, на котором ароматно дымились хинкали.
- Адела мне уже в общих чертах все рассказала, - произнесла я, с аппетитом
принимаясь за еду. - Только мне непонятно, каким образом Росарио ухитрился оказаться в
вашей квартире. У вас бронированная дверь с несколькими замками, окно находится высоко
над землей, и я не понимаю, как он мог проникнуть внутрь, если никто из вас его не впускал.
Вряд ли у него были ключи, а следов взлома на вашей двери вроде бы нет.
- Думаю, это моя вина, - сказал Дима. -
Нашу дверь действительно почти нереально открыть, если она заперта на два замка. Но
если ее просто захлопнуть, но не запирать, то она элементарно открывается с помощью
кредитной карточки. Я специально просил сделать именно так, потому что иногда
выскакиваешь на лестничную площадку, забыв ключи, и, если дверь случайно захлопнется,
придется вызывать мастера, который промучается полдня да вдобавок еще и дверь испортит.
После того как Адела шарахнула меня электрошокером, мне было так плохо, что я ничего
не соображал, и когда поехал к вам, то просто захлопнул дверь, забыв запереть. Вполне
вероятно, что Росарио, решив по каким-то причинам пообщаться с Аделой, может быть,
выяснить, каким образом он оказался в багажнике ее "Мерседеса", приехал сюда, позвонил в
дверь, ему никто не ответил, тогда он открыл дверь с помощью кредитной карточки и вошел,
собираясь подождать Аделу внутри. Если убийца следил за ним, то он мог попасть в квартиру
таким же способом. А может быть, Росарио пришел вместе с сообщником, который по какой-то
причине убил его.
- Вы предложили эту версию милиции? - поинтересовалась я.
- Я говорил им о такой возможности, - печально кивнул головой Бобчик. - Но было
видно, что они мне не поверили. Милиция ищет самых простых объяснений. А мотив, лежащий
на поверхности, - это ревность или внезапно вспыхнувшая ссора. Если у кого-то помимо нас
были причины убить Росарио, ему не надо было для этого тайно пробираться в нашу квартиру.
Это создавало ненужный риск.
- Но таким образом можно было бросить подозрение на вас, - заметила я.
- Это чересчур усложненно, - пожал плечами Дима. - Одна надежда на помощь отца.
Менты против него вряд ли пойдут. Хотя сейчас ни в чем нельзя быть уверенным до конца.
- У меня есть кое-какая идея насчет того, кто хотел убить Росарио и почему, -
задумчиво сказала я. - Не то, чтобы я могла назвать какие-то конкретные фамилии, но я
представляю, откуда ветер дует. Кстати, Адела, ты знаешь, где жил Чайо?
- Конечно, знаю, - ответила подруга. - Там же, где и всегда. Он снимал комнату в
районе Филей у одной забавной старушки, Агафьи Прокопьевны. Чайо звал ее баба Гафа.
А что?
- Мне бы хотелось взглянуть на эту комнату, - сказала я.
- Уверен, что там уже побывала милиция, - вмешался Бобчик. - Адела сказала им
адрес Росарио. Наверняка комнату уже осмотрели и опечатали.
- А вдруг еще нет, - понадеялась я. - У нас в стране такой бардак, что милиция вполне
может поехать туда завтра или даже послезавтра.
- Не думаю, - покачал головой Дима. - Когда речь идет об убийстве, они действуют
быстро.
- И все-таки надо попробовать. Адела, ты съездишь со мной, - обратилась я к
подруге. - Наверняка баба Гафа тебя хорошо знает и позволит зайти в комнату Росарио.
К сожалению, милиция нас опередила. Баба Гафа пребывала в растрепанных чувствах.
- Адела, внученька, - запричитала она, с трубным звуком сморкаясь в большой
клетчатый носовой платок. - Чайю-то нашего убили, ироды поганые! Совсем от этих хиллеров
житья не стало!
- От киллеров, бабушка, - поправила ее Адела. - Хиллеры лечат, а киллеры убивают.
- Какое там лечат! - возмутилась баба Гафа. - По мне что хиллер, что киллер, все одно
- убивца! Вот Парашка с пятого подъезда третьего дня в больницу попала - сказали, язва
желудка, а как померла - оказалось от воспаления легких. А Митьке, алкашу этому
проклятому, как аппендицит резали, так ножницы в брюхе позабыли. По мне что в больницу,
что на тот свет - все одно. Да я уж стара - помирать давно пора, а все ноги носят, а уж Чайю,
Чайю-то наш - и молод, и обходителен, и пригож, а все одно - убили, паразиты, ни дна им,
ни покрышки!
- Такова наша жизнь, баба Гафа, - сочувственно покивала головой Адела. - А можем
мы в комнату Чайо заглянуть? Я ему книгу почитать давала, хочу забрать.
- Нельзя, внученька, нельзя! - замахала руками баба Гафа. - Милиция как уходила,
дверь опечатала, открывать ее не велела. Говорят, скоро снова придут. А уж в комнате что
творилось - ужас, как домовой пошалил! Все перевернуто, перина вспорота, подушки
вспороты, ящики на пол вывалены, повсюду книги валяются, прям бедлам какой-то! А ведь наш
Чайю такой аккуратный был, такой аккуратный, такой обходительный...
- А кто устроил в комнате разгром? Неужели сам Чайо? - уже догадываясь об ответе,
спросила я.
- Уж не знаю, что и думать, - заохала баба Гафа. - Я все утро у Дуньки была, она мне
рассказывала, как ее зять упился в дымину и спьяну жену именем полюбовницы назвал. Уж там
такое творилось, такое творилось!
- Да бог с ним, с зятем, - прервала ее я. - Вы лучше про Чайо расскажите.
- Так я и говорю, - зачастила баба Гафа. - Я от Дуньки шла, по лестнице подымалась,
вдруг навстречу мне Чайю прямо как угорелый летит, а сам бледный, лица на нем нет, даже
поздороваться забыл. С тех пор я его и не видела, а потом милиция пришла, говорит, убили
вашего Чайю.
Баба Гафа снова всхлипнула и уткнулась в клетчатый платок.
Я посмотрела на часы. Было без пятнадцати одиннадцать. Я вспомнила, что в одиннадцать
ко мне должен прийти Луис - реальный кандидат на роль убийцы Захара и Чайо. День
оказался на редкость насыщенным.
- Мне надо ехать, - сказала я Аделе. - Думаю, сейчас нам не стоит осматривать
комнату Росарио.
Мы попрощались с бабой Гафой, Адела довезла меня до своего дома, где я пересела в
свою машину и отправилась домой.
Луис ждал меня у калитки. В руках он держал букет роз и огромную коробку конфет с
ликером. Он был так обаятелен и красив, что я просто не могла представить его в роли
расчетливого хладнокровного убийцы. Впрочем, внешность бывает обманчива. Недавно по
телевизору показывали серийного убийцу-людоеда, так у него была такая невинная мордочка
- прямо красавчик семинарист, загляденье, да и только!
Колумбиец меня поцеловал, но в моем ответном поцелуе явно недоставало страсти -
мысль о том, что он может оказаться убийцей, не давала мне покоя.
- Ты мне не рада? - спросил он.
- Конечно, рада, - ответила я. - Просто я очень устала.
Мы вошли в дом. Я поставила розы в вазу. Луис вызвался приготовить кофе. Я налила
себе апельсинового сока.
- Что с тобой происходит? - испытующе посмотрев на меня, спросил Луис. - Ты не
похожа не женщину, которая устает от мужчины, проведя с ним всего одну ночь.
- Росарио убили, - сказала я. Колумбиец напрягся.
- Росарио Чавеса Хуареса? - уточнил он.
- А ты его знал? - спросила я.
- Конечно, знал, - пожал плечами Луис. - Его знали все, кто бывал в "Кайпиринье".
Как это случилось?
- Адела обнаружила его мертвым в своей постели. Чайо закололи длинным узким
ножом, похоже, навахой или стилетом, - объяснила я. - Я как раз от нее.
Луис подошел ко мне и обнял.
- Извини, - сказал он. - Теперь я понимаю, что с тобой. А я-то думал, что дело во мне.
- И в тебе тоже, - сказала я. Неожиданно я решила сыграть ва-банк.
- Что ты имеешь в виду? - спросил колумбиец.
- Ты знаешь Захара Ильина? - задала я встречный вопрос.
- Нет, - удивился он. - А кто это?
- Это человек, которого вчера зарезали в подъезде дома моей подруги, - объяснила я. -
У меня есть подозрение, что его убили тем же оружием, которым закололи Чайо.
- Понятно, - кивнул головой колумбиец.
- И это все, что ты можешь сказать?
- А что ты хочешь от меня услышать? Мне жаль, что все это так расстраивает тебя.
- И ты продолжаешь утверждать, что не знаешь этого человека?
Луис укоризненно посмотрел на меня.
- У тебя в очередной раз разыгралось воображение, - сказал он. - Ты снова ведешь
себя так, словно подозреваешь меня в этом убийстве. Приди в себя. Это реальная жизнь, а не
детектив.
- Тогда почему ты следил за Захаром, когда он встречался с другим латиноамериканцем
в ресторане "Харакири"? - завелась я. - Или это тоже плод моей фантазии? Между прочим,
тебя опознали.
- Кто опознал? - Лицо колумбийца окаменело.
Я чувствовала, что пора остановиться и, прежде чем продолжить разговор, на всякий
случай вооружиться помповым ружьем, но меня уже понесло.
- Есть свидетели, - сказала я. - Кроме того, я знаю, что именно тебя интересует. Речь
идет об оружии, точнее, об уникальном автомате, разработанном Захаром Ильиным, весящем
чуть больше двух килограммов, с прицельной дальностью 3800 метров, принципиально новой
конструкцией подачи патронов, что позволяет загружать в легкий магазин 70 патронов, а в
стальной - 90, и с уникальными химическими добавками в заряде, увеличивающими
дальность полета и пробойную силу пули. Мне продолжить?
- Кто ты? - коротко спросил Луис. Я пожала плечами.
- По-моему, я уже упоминала, что пишу книги, - заметила я.
- Меня интересует, на кого ты работаешь.
- На себя, - ответила я. - Я делаю именно то, что говорю, - пишу книги, и больше
ничего. А вот ты уж точно не только бизнесмен.
Колумбиец тяжело вздохнул и задумался.
Я молчала. Посещавшие меня мысли были не слишком веселыми. Похоже, моя роскошная
любовная история закончилась. Кроме того, я явно сваляла дурака. После всего, что я
наговорила, Луис мог счесть меня опасной и убрать так же, как он убил Захара и Чайо.
Луис молча сварил себе новую порцию кофе и выпил его.
Я допила апельсиновый сок и аккуратно поставила чашку на стол.
Потом колумбиец еще раз вздохнул и спросил:
- Почему ты решила завести со мной роман?
Я посмотрела на него с удивлением.
- Потому что ты мне понравился, - ответила я. - А ты?
- Ты тоже мне понравилась, - сказал он, как мне показалось, искренне.
Мы немного помолчали.
- Так ты знал Захара Ильина? - снова спросила я.
- Можно, прежде чем ответить, я тебя поцелую? - поинтересовался он.
- Валяй, - сказала я. - По правде говоря, мне гораздо больше нравится целоваться с
тобой, чем выяснять отношения.
- Мне тоже, - улыбнулся Луис.
Он обнял меня. Его губы были влажными и горячими. Мне хотелось, чтобы поцелуй
длился вечно, но, к сожалению, иногда надо переводить дыхание. Колумбиец еще крепче
прижал меня к себе, и я почувствовала, как мне в грудь уперлось что-то твердое.
- Что у тебя в кармане рубашки? - спросила я.
- Водительское удостоверение, - улыбнулся
...Закладка в соц.сетях
