Жанр: Детектив
Тень подозрения
...грудер и тот здоровенный рыжий полицейский, имени которого я не знал,
потому что никто не потрудился мне его сообщить. У него были очень светлые серые глаза и
выдающаяся, как гранитная скала, челюсть, а также покрытые рыжими волосами руки,
слишком суетливые и суставчатые, чтобы внушать доверие. Они привели меня в одну из задних
комнат и обыскали: сначала каждый по очереди, а потом все вместе, после чего швырнули меня
на стул и обступили со всех Сторон, обрушив град вопросов. Очевидно, им казалось, что
человек, в которого стреляли, подлежит уголовному преследованию.
Но, несмотря на все их искусство ведения допроса, я все же ухитрился рассказать им, как
было дело.
- Где ваше оружие? - набросился на меня Магрудер.
- У меня не было оружия, - ответил я, - так же, как и разрешения на него.
- Вы вступили в перестрелку без оружия?
- Я не вступал в перестрелку - в меня дважды выстрелили, и я убежал. Не потому, что я
настолько туп, что дожидался второго выстрела, а просто потому, что в это время я упал и
лежал на земле.
- Кто этот человек?
- Я уже говорил вам - я не видел его лица, только ногу и руку. По-моему, на нем был
комбинезон. А кроме этого, я заметил, - что у него довольно большие руки. Он стрелял из
двустволки, мне показалось, что это очень дорогое оружие. Я слышал, что в обычном магазине
двуствольного ружья с эжектором не купишь.
- Вы убили его? Куда вы спрятали тело?
- Нет, я его не убивал. Но попытался бы, если бы у меня было оружие.
- Опишите это место еще раз.
Я описал это место еще раз.
Они переглянулись и кивнули.
- Старый дом Уила Нобла, - произнес Магрудер. - Вокруг него пустырь на сотни
миль, вы вполне могли спрятать тело там.
- Я думаю, что именно на это он и рассчитывал, - ответил я и закурил сигарету. Рыжий
великан наклонился ко мне и выхватил сигарету у меня изо рта.
- Затопчи ее, - приказал он.
Я затоптал. Интересно, где Редфилд. Не могу сказать, что я ожидал с его стороны большей
лояльности.
Но, когда сидишь и бесконечно отвечаешь на вопросы, в то время как голова
раскалывается на части, а человек, который пытался тебя убить, преспокойно вернулся домой и
лег спать в свою постель, в конце концов начинаешь желать, чтобы вопросы были хотя бы
разумными.
- Где ваша машина? - требовательно спросил Магрудер.
- На улице возле мотеля.
Магрудер кивнул рыжему:
- Сгоняй туда и перетряхни все сверху донизу: оружие, следы крови...
- Если вы как следует поищете, то найдете пятна крови на переднем сиденье, -
вмешался я. - Я проехал девять миль, раненный в голову и руку.
- На вашей одежде следов крови не видно.
- Я переоделся. То, что я снял с себя, вы найдете в ванне. То есть нашли бы, потому что,
естественно, вы и не помышляете об обыске, не имея ордера. Так вот, я уже указал причину, по
которой моя одежда в крови.
- Это ваше утверждение.
- Там ее достаточно, чтобы определить, кому она принадлежит. Или это слишком
просто?
- Он начинает мне надоедать, - заявил рыжий.
- Ты еще не уехал? - спросил его Магрудер.
Я чувствовал себя все хуже и хуже и чувствовал возраставшее безразличие к тому, что
они делали.
- Какое наказание полагается в этом штате за то, что тебя обстреляли из винтовки? Я
могу забрать свое заявление.
Они проигнорировали мои слова.
- Когда поедешь туда, загляни заодно в этот амбар и осмотри там все.
Рыжий отбыл. Я забыл о том, как принято вести себя в обществе, и закурил новую
сигарету. Теперь ее выхватил у меня Магрудер. Все-таки это было разнообразие. Он растоптал
ее ногой.
- Спасибо, - поблагодарил я.
Он уселся за стол и стал в упор рассматривать меня своими холодными глазами. Я в свою
очередь стал в упор рассматривать свою сигарету, не скрывая вожделения во взгляде.
- Я арестован? - поинтересовался я. - Если это так, то в чем меня обвиняют? В том,
что я незаконно присвоил себе роль движущейся мишени?
- Пока он не вернется, будем считать, что вы задержаны для выяснения.
- И как по-вашему, сколько времени у него займет осмотр ста квадратных миль?
Полчаса? У меня назначено свидание на пять часов.
- С вашей подругой? Я думал, она валяется в постели с белой горячкой.
- Постельный режим ей предписан в связи с полным нервным и физическим
истощением, - вежливо объяснил я. - Наверное, вы так и хотели сказать. - Это не произвело
на него никакого впечатления, что было, вероятно, к лучшему. Я и так находился в слишком
незавидной ситуации, чтобы еще и дразнить его. Мне просто хотелось подготовить свой слух,
ослабленный выстрелами, к тридцати дням тюремного заключения, В коридоре послышались
шаги, и на пороге появился Редфилд. На нем была шляпа - видимо, он только что вошел с
улицы. Он выглядел злым и раздраженным. Прежде чем раскрыть рот, он остановился в дверях
и секунд тридцать сверлил меня свирепым взглядом:
- Итак. Кого вы убили?
- Никого, - ответил я. - Я не ввязывался в перестрелку, и у меня не было...
- Замолчите, - бесстрастно произнес он, - мы вернемся к этому через минуту. Я
думаю, вам будет интересно узнать, что я только что получил ответ из Сан-Франциско.
- Неужели? - отозвался я.
- Поведение, не достойное офицера. Отлично звучит, не находите?
Магрудер навострил уши, и я догадался, что он впервые слышал о том, что Редфилд
посылал туда телеграмму.
- Что это значит? Неужели эту обезьяну вышибли из тамошней полиции?
Редфилд кивнул:
- Он оказался крутым парнем и любил поколотить задержанных. Наверное, за это и
получил пинка под зад. Поэтому, когда из Сан-Франциско его попросили убраться, он приехал
к нам, надеясь найти здесь применение своим талантам.
- Так что вам сообщили? - спросил Магрудер, сверкая глазами, - Вы думаете, он
начал играть в свои ворота?
Редфилд, казалось, не заметил его:
- Итак, Чатхэм, что вы можете сказать?
- Ничего, - ответил я.
- Бросьте. - Он слегка улыбнулся, но глаза были по-прежнему злыми.
- Раз уж они послали вам телеграмму, значит, рассказали в ней всю эту историю до
конца. А если вы не захотели выяснить все до конца, то это ваше дело.
- Еще бы, - презрительно заметил он, - там было сказано, что вы подали в отставку.
Они не правы?
- Я так и сделал. Причем по собственному желанию. Пришлось подождать, пока не
кончится тридцатидневный срок, на который меня отстранили от работы, но я с самого начала
решил, что все равно уйду оттуда. - Меня самого удивило, что я пустился в эти объяснения, -
обычно я избегал разговоров на эту тему. Странно, несмотря ни на что, в нем чувствовался
честный коп, который невольно внушал к себе уважение и симпатию.
- Понятно. Конечно, вы считаете, что вас обвинили несправедливо.
- Нет, я действительно был виновен.
Он странно взглянул на меня, но промолчал. Потом заговорил снова, сохраняя суровое
выражение лица:
- Значит, теперь вы безработный парень, который не знает, где найти себе применение.
Специалист по неприятностям. Какие отношения связывают вас с миссис Лэнгстон?
- Между нами нет никаких отношений. Правда, она мне нравится. И начинает вызывать
у меня все большее восхищение. Мне нравятся люди, которые так умеют противостоять
давлению.
- Ерунда. Сколько она вам заплатила?
- Повторяю вам, Редфилд, - я не получал от нее никаких денег.
- Тогда почему вы не уезжаете?
- На это я вам отвечу, что моя машина все еще в ремонте. Вы легко выясните это, если
позвоните в гараж.
- Причина не в этом.
- Правильно, не в этом. Я мог бы привести вам несколько доводов. Один из них в том,
что я не люблю, когда меня принуждают. Другой - в том, что меня начал интересовать мотель,
но это деловой, интерес, и вас он не касается. Главная же причина в том, что вся эта каша с
кислотой заварилась отчасти по моей вине. Я сунул нос не в свое дело, вы сами так говорили, и
мне намекнули, что своей назойливостью я принесу ей больше вреда, чем пользы.
Так что теперь, после того что я ей устроил, могу ли я собраться и уехать, оставив ее
расхлебывать эту кашу в одиночку?
- У вас есть лицензия на право работать в нашем штате в качестве частного детектива?
- Нет.
- Отлично. Если вы снова попытаетесь совать свой нос куда не следует, я засуну его
кончик вам в ухо и вытащу с другой стороны.
- Лучше посоветуйтесь с вашим окружным прокурором, Редфилд. Пока я не получал от
нее денег, меня нельзя рассматривать как частного детектива. Я действую как частное лицо, а
это не одно и то же.
Он помрачнел:
- Есть много разных тонкостей, Чатхэм. Вам бы следовало это знать.
- Я знаю. Видел некоторые из них в действии.
- Если будете продолжать в том же духе, то снова увидите. А теперь расскажите мне, что
это за чепуха со стрельбой с вами произошла? Мы получили сообщение от доктора Морли.
Я рассказал ему все с самого начала, с того момента, когда эта женщина позвонила мне в
первый раз.
Когда никто не перебивал меня вопросами и не дышал в затылок, мой рассказ занял
совсем немного времени. Он сел на край стола, закурил и слушал меня, никак не выражая
своего отношения к моему рассказу. Наконец я умолк, и он обернулся к Магрудеру:
- Вы все проверили?
Магрудер кивнул:
- Митч как раз этим занимается.
- Хорошо. - Он снова повернулся ко мне и бросил:
- Давайте проверим, правильно ли я уловил смысл ваших россказней. Эта женщина, кем
бы она ни была, заманила вас в ловушку, чтобы тот мужчина, кем бы ни был он, мог вас убить.
- Именно так.
- Значит, мы должны квалифицировать эти действия как преднамеренные, так что речь
пойдет об убийстве первой степени. Вы следите за ходом моих мыслей?
- Конечно.
Он слегка подался вперед и наставил на меня указательный палец:
- Вот что - неужели вы будете меня убеждать, что в этой бредовой болтовне есть хоть
капля здравого смысла? Два человека так беспокоятся о вас, что задумали вас убить, они готовы
пойти на убийство первой степени, рискуя получить смертный приговор, и все это ради чего?
Только из опасения, как бы вы не пронюхали, что они - те самые, кто вылил помои в похлебку
миссис Мерфи. - Он вздохнул и покачал головой. - Чатхэм, вы представляете, сколько им
могли дать за эту кислоту? Если бы поймали, конечно.
- Год. Может, полгода. Может, еще меньше.
- И вы хотите меня убедить в том...
- Бросьте. Вы знаете ответ не хуже, чем я.
- Что вы имеете в виду?
- Они отчего-то забеспокоились, и я не думаю, что их испугал дурацкий срок за
вандализм и хулиганство.
- Ладно, не мучьте нас неведением. Поделитесь с нами вашими соображениями, что они,
по-вашему, скрывают.
- Убийство... После первого им уже нечего терять.
Он внимательно смотрел на меня, его лицо было теперь совершенно неподвижным.
- Разве кого-нибудь убили?
- Лэнгстона.
- Я так и понял. Вы не находите, что в ваших рассуждениях есть определенные изъяны?
Мы ведем расследование в течение семи месяцев, но никто до сих пор не пытался нас убить.
Мне не понравилось направление, которое принял наш разговор, но я был бессилен. Он
загонял меня в угол, а я мог только наблюдать за тем, как он это делает.
- Что скажете? - продолжал он. - Впрочем, погодите, я сам знаю, что вы скажете. Нас
они не боятся - ведь мы настолько глупы, что никогда не сможем их вычислить.
- Я этого не говорил.
- Конечно, есть еще один вариант. - Он говорил совершенно спокойно, как будто
просто беседовал со мной, однако по его тону я понял, что он закипает от ярости, но пока еще
может держать себя в руках. Я понадеялся на то, что ему это удастся подольше. Магрудер
бросил на него вопросительный взгляд. Он даже не подозревал о том, что происходило между
нами. - Я имею в виду, что вы можете думать, будто всех нас купили с потрохами. И нам
нужно только найти простофилю вроде миссис Лэнгстон, и даже если не хватит доказательств,
чтобы обвинить ее, она все равно не спасется. Все прекрасно, никто не обижен, и можно
больше ничего не делать. Наверное, такой вариант кажется вам наиболее убедительным,
признайтесь. Ну же, ответьте. Скажи что-нибудь, идиот, сукин сын...
Он соскочил со стола, схватил меня за отворот рубашки и рванул на себя. Он разорвал бы
ее, если бы я не подчинился. Тыльной стороной ладони он ударил меня по губам, и я
почувствовал, как зубы рассекли губу. Он снова ударил меня, его лицо было бледным от
внезапно охватившей его необузданной ярости, а взгляд сделался таким безумным и выражал
такую муку, как будто он испытывал сильную боль. Я отпрянул, зацепился за стул и упал.
Потом осторожно поднялся, опасаясь получить удар по голове, но он внезапно отвернулся от
меня и потер лицо ладонью.
Он сделал два глубоких вдоха - было ясно, что в его душе происходит настоящее
сражение.
- Убирайтесь отсюда, - в бешенстве бросил он, - пока я не применил к вам оружие.
- Погоди минутку, Келли, - запротестовал Магрудер. - Мы не можем отпустить его,
пока не узнаем, что выяснил Митч.
Редфилд свирепо обернулся к нему, и тот заткнулся.
- Мы знаем, где его найти, если он нам понадобится! Выстави отсюда этого сукина сына!
Магрудер посмотрел на меня:
- Вы же слышали, что он сказал.
- Да, - согласился я. Потом поднял с пола свою шляпу и приложил носовой платок к
разбитым губам. - Я слышал, что он сказал. - Я вышел оттуда и свернул на Спрингер, чтобы
поймать такси. Я не особенно злился на них. По крайней мере, я злился не так, как он сам
злился на себя. Он был слишком опытным, чтобы относительно невинная провокация могла
настолько вывести его из себя. Где-то в недрах его души поселились мыши, которые подточили
изоляцию, защищавшую его нервные окончания. Интересно, как они туда попали?
Впрочем, раз уж пришло время поволноваться, то у него подобралась неплохая компания.
Если и можно было где-нибудь найти местечко, в котором собираются люди с расшатанными
нервами, то я его нашел.
Я подумал, что для записного шутника, который выскакивает из-за спины и кричит "Бу!",
оно вряд ли подходит. Такой не доживет здесь и до перерыва на кофе.
Без десяти пять я расплатился с таксистом у дверей мотеля. Неподалеку стояла машина со
значком шерифа, а дверь в мой номер была открыта настежь.
Я подошел и заглянул внутрь. В ящиках комода копался рыжеволосый здоровяк, в углу
его рта дымилась сигарета. Он окинул меня безразличным взглядом и задвинул ящик.
- Похоже, оружия у вас нет, - сообщил он.
- А где ваш ордер? - поинтересовался я.
- Забыл прихватить. Хотите, я съезжу за ним, а потом проверю все еще раз?
- Нет, - ответил я.
- Я буду только рад, - любезно предложил он; - Мне это совсем нетрудно.
- Не беспокойтесь. Мне не хотелось бы злоупотреблять вашим вниманием.
- У вас хорошее чувство юмора, - заметил он. Потом он оглянулся по сторонам в
поисках пепельницы, заметил ее на столике возле кровати и, пожав плечами, затушил сигарету
о зеркальную поверхность комода. - Да, сэр, с чувством юмора у вас все в порядке.
- Как вы сюда вошли? - спросил я.
- Меня впустила горничная. Я сказал ей, что вы не будете сердиться. Черт возьми,
неужели человек с таким чувством юмора будет сердиться?
Я ничего не ответил. Он снова окинул комнату безразличным взглядом и двинулся к
двери:
- По-моему, у вас все в порядке, дружище. Вы не из нашего города, и в этом, наверное,
все дело.
Я обернулся к нему, засунув руки в карманы. Он выждал минуту, надеясь, что я окажусь
достаточно глуп и попытаюсь наброситься на него, потом шагнул за порог, на засыпанную
гравием площадку.
- Кстати, верните ей ключи. И передайте от меня, что вы ни капли не рассердились. -
Он сел в свой джип и уехал.
Я закрыл за собой дверь, глубоко вздохнул и закурил сигарету. Через пару минут я
успокоился и зашел в ванную, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Испачканная кровью
одежда так и лежала в ванне. В комнате все было цело; видно, он просто слонялся по ней в
надежде, что я застану его здесь. Я затушил сигарету, уже совершенно спокойно направился в
офис и положил ключи на конторку. Джози услышала мои шаги и с улыбкой вышла мне
навстречу:
- Мисс Джорджия проснулась.
- Отлично, - ответил я. - Как она?
- Чуть лучше. Знаете, что она попросила в первую очередь?
- Трехфунтовую отбивную?
- Нет, сэр. Расческу и губную помаду.
"Ну, что ж, - подумал я, - психиатр, возможно, счел бы это равноценным".
- Замечательно. Спросите ее, могу ли я к ней зайти.
- Хорошо, сэр. Она о вас спрашивала.
Она скрылась в спальне, тотчас же вышла обратно и кивнула. Тогда вошел и я. У меня на
голове все еще была шляпа, и я задумался, прилично ли будет войти, не снимая ее. Потом
решил, что вполне, припомнив, как по-свински я вел себя, когда она приходила ко мне в номер.
Наверняка она считала, что я сплю в одежде и ем руками. Когда я вошел в спальню, она сама
разрешила мои сомнения. Она лежала, опираясь на две подушки, с наброшенным на плечи
легким покрывалом, все еще очень бледная, но улыбающаяся и чертовски красивая. Она
протянула мне руку. Ну, что же, видно, сегодня день ответов на вопросы.
- Я так рада вас видеть, - сердечно сказала она. - Я боялась, что вы уехали, даже не
попрощавшись со мной и не дав мне возможности вас поблагодарить.
Я подумал, что она - единственный человек в городе, который еще не В курсе, что я -
ее любовник, телохранитель, партнер, наемный головорез, а также ее возлюбленный и
оплачиваемый частный детектив, а кроме того, отец ее троих детей-монголов. Она проспала все
это.
- Джози сказала, что вы все еще здесь, но временно отлучились в город... о Господи, что
с вами случилось? - воскликнула она, заметив бинты и пластыри на моей обстриженной
голове.
- Небольшое происшествие, - ответил я, радуясь тому, что вторую повязку не видно
под рубашкой. - Пара швов и ничего больше. Не беспокойтесь обо мне, лучше скажите, как вы
себя чувствуете? Выглядите вы великолепно.
- Как это случилось? - решительно спросила она.
Я продолжал свою линию:
- Цвет лица у вас значительно лучше, и в глазах больше энергии и жизни...
- И говорю я ангельским голоском, - сказала она, - а это всегда хороший признак. -
И она ткнула пальцем в сторону кресла, которое стояло возле кровати. - Прекратите молоть
чушь, мистер Чатхэм, и присядьте. Я хочу знать, как вы были ранены и почему...
Я вспомнил слова доктора о полном покое и отсутствии эмоциональных потрясений. Она
и так отличалась везением и крепким здоровьем, потому и лежала здесь, вцепившись пальцами
в одеяло и уставившись без выражения на стену. Так что никаких выстрелов.
- Я пострадал из-за собственной неуклюжести, - соврал я, - и несообразительности.
Мне анонимно сообщили о том, что кислота была частью груза, захваченного во время
ограбления грузовика, и что ее остатки спрятаны в старом амбаре за городом. Я поехал туда и
налетел головой на гвоздь, когда обшаривал чердак. Кислоты там не оказалось, хотя я и
надеялся ее найти.
Похоже, она поверила.
- Простите меня, - просто сказала она, - это я во всем виновата.
- Ничего подобного, - возразил я, - если обратиться к фактам, то часть вины за
разрушение той комнаты, лежит и на мне.
- Как вам могло прийти в голову такое?
Я рассказал ей.
- Наверное, он догадался, чем я занимаюсь, когда я проверял все телефонные будки. Это
один и тот же человек. Возможно, это он вчера вечером подослал тех двоих, чтобы подстроить
вам неприятности с полицией. Когда я помог вам от них отделаться, он, вероятно, решил, что я
доставляю ему слишком много проблем. Кислотой он просто намекнул, что я принесу вам
больше вреда, чем пользы, если так и буду болтаться в городе. Пока я не знаю, кто этот тип, но
обязательно выясню это.
- Что вы собираетесь делать?
- Вчера вы хотели нанять меня в качестве частного детектива, чтобы разобраться в этом
деле. Нанять вы меня все равно не можете, потому что у меня нет лицензии на право работы; я
окажусь в тюрьме в ту же минуту, как только сотрудники шерифа докажут, что я получил от
вас деньги. Но ни в каких законах не сказано, что я не имею права действовать в интересах
мотеля - в качестве вашего друга и человека, который собирается стать совладельцем вашего
предприятия, причем то и другое - чистая правда...
- Я не успеваю следить за ходом вашей мысли.
- Деловую сторону мы обсудим позже. Безусловно, вы не обязаны продавать мне часть
вашего дела, если не хотите, но в настоящий момент эта версия может послужить хорошим
прикрытием. Поэтому ее мы и будем придерживаться. Если вас кто-нибудь спросит, так и
скажите. Факты же таковы, что я действительно в каком-то смысле уже взялся распоряжаться,
пока вы не можете. Я закрыл мотель - иначе мы не можем быть уверены, что они не придут и
не проделают того же самого в другом номере. Впуская в дом посторонних людей, мы не
сможем обыскивать их багаж в поисках кислоты. Я взял на себя ответственность за выполнение
тех предписаний, что назначил вам доктор, а эти предписания гласят, что вы должны оставаться
в постели и отдыхать и не думать обо всей этой истории до тех пор, пока он не скажет, что вам
можно вставать...
- Это просто смешно, - ответила она. - Я здорова как лошадь.
- Не сомневаюсь. Только эта лошадь в течение целого месяца не держала и крошки во
рту и с прошлого года не спала как следует ни одной ночи. Поэтому вы не двинетесь с места и
позволите мне самому заниматься делами.
- Но...
- Никаких "но"... Как только я появился в вашем городе, меня тут же попытался обвести
вокруг пальца тип, который думал, что я на вашей стороне. И знаете, он меня убедил, - теперь
я и сам так считаю.
В офисе раздался телефонный звонок. На пороге спальни возникла Джози.
- Это вас, - сообщила она. - Междугородный.
Глава 8
Я вышел, взял трубку и сказал оператору, что разговор будет за мой счет. Послышался
голос Лейна:
- Мистер Чатхэм?
- Слушаю. Вам удалось справиться с поручением?
- Вполне. После нашего разговора мне удалось раздобыть те сведения, которые собрали
о нем во время следствия в ноябре прошлого года. Полное имя Стрейдера Альберт Джеральд
Стрейдер, на момент смерти ему было тридцать пять лет, и если задаться целью найти
подходящее слово, чтобы его охарактеризовать, то наилучшим будет "бездельник". Или
бабник, но это мне кажется не совсем приличным.
Однако придраться не к чему. Никаких связей с криминалом в его прошлом не было - по
крайней мере, насколько это удалось выяснить, - если не считать нескольких мелких
правонарушений вроде нанесения словесных оскорблений, оскорбления действием, да пару раз
его задерживали за вождение в нетрезвом виде, - а они копались в его прошлом достаточно
основательно. У ФБР на него ничего нет.
Я понял, главное, что вас интересует, впрочем, так же, как и всех остальных, - какого
черта он вообще оказался в этом городе. Я думаю, шансов выяснить это практически никаких
- никаким криминалом он не занимался, если не считать преступлением то, что он не
пропускал ни одной юбки. Следствие почти со стопроцентной вероятностью пришло к выводу,
что он приезжал туда из-за женщины. Возможно, замужней.
Он был довольно крупным парнем, к тому же атлетически сложенным, и вряд ли у него
была необходимость ездить так далеко. Он играл в футбол, когда учился в военной школе.
Этакий красавчик Джо - темноволосый, смуглый, сероглазый, к тому же умел хорошо
одеваться. Женщины, по крайней мере определенного сорта - озабоченные, скучающие и
неугомонные, - бегали за ним толпами. Так что давайте посмотрим фактам в лицо: такие
женщины обычно знают, что к чему, и, должно быть, он спал со всеми.
Он занимался торговлей. Не слишком удачно, как это ни странно: о человеке с подобными
внешними данными и с такой уверенностью в себе можно предположить, что он проныра, но я
думаю, для успеха в деле нужно что-то другое. Возможно, от заинтересованности в своем деле
тоже что-нибудь зависит. Начиная с июля прошлого года и до того времени, когда он был убит,
он занимался продажей недвижимости, вернее, пытался заниматься. Он работал на фирму,
которая называется "Уэллс и Меррит" и находится в северо-восточной части города, занимался
продажами и сдачей в аренду и жил в маленькой холостяцкой квартирке недалеко от места
работы, на Северо-Восточной Шестьдесят первой улице...
- Как долго он жил в Майами? - спросил я.
- С перерывами примерно с 1945 года, когда проходил службу во флоте. В сведениях
имеются пробелы, какие-то записи не сохранились. В тот же период он посещал Флорида-Кис,
а именно Марафон и Ки-Уэст, и, как мне кажется, какое-то время провел в Новом Орлеане. Но
неизменно возвращался в Майами. Сейчас я взгляну в свои записи...
- Мне тоже нужно будет кое-что записать. - Я пристроил листок из регистрационного
журнала на край стола и снял колпачок с ручки. - Давайте.
- О'кей. Он вырос в маленьком городишке на севере Луизианы. Его отец был адвокатом,
а потом окружным судьей. Обоих родителей сейчас уже нет в живых, и теперь из всех его
родственников осталась только замужняя сестра, на три года старше его, которая по-прежнему
живет в том же городе - Уайтсборо. Это она приезжала в Галицию, чтобы забрать тело.
Очевидно, Стрейдер не был трудным ребенком, он просто бездельничал. Наверное, был из тех,
у кого в голове только девочки. Он умудрился провести четыре года в военном училище в
Пенсильвании, но из Тулана его отчислили с первого курса из-за плохой успеваемости. В 1942
году он поступил во флот, а после увольнения записался в колледж и стал заниматься
электроникой, в "Трежер-Айленд" в Сан-Франциско, по-моему, и к концу войны окончил его,
получив звание второго радиста.
- Он, случайно, не служил в секретных отделах?
- Нет. Был рядовым. Во всяком случае, в 1946 году, если верить его послужному списку,
он работал диктором на маленькой радиостанции в Майами. И проработал год, может, и
немного дольше. О большей части 1948 года ничего не известно, но я выяснил, что почти всю
зиму он жил с одной своей бывшей подружкой, шустрой девицей, которая держала скаковых
лошадей.
Потом, в 1950 году, он занимался продажей автомобилей и в течение двух последующих
лет работал на три или четыре агентства в Майами, а также на Флорида-Кис. Осенью 1953 года
он перешел на разъездную работу и стал продавать кинопроекторы. Со
...Закладка в соц.сетях
