Жанр: Детектив
Светящееся пятно
...ла бы мне покоя, если бы я так
поступила. Она внушала мне с детства три
строжайших правила - никогда не позволять мужчине говорить с тобой, если его
тебе не представили, никогда не позволять
мужчине оплачивать твои долги, никогда не позволять мужчине одалживать тебе
деньги.
- Но родственник - совсем другое дело,- возразил Джастин.
Доринда покачана головой.
- Нет, если он мужчина. Тетя Мэри особенно предостерегала меня насчет
кузенов. Она говорила, что они коварны.
Джастин расхохотался, разрядив возникшее напряжение. Он не вполне понимал,
почему это напряжение возникло, но
чувствовал себя сердитым, как никогда, а упрямство Доринды вызывало у него
жгучее первобытное желание сбить ее с ног и
оттащить за волосы в пещеру.
Смех уничтожил это желание, но упорство Доринды никуда не делось. Она
хотела сохранить свою работу, свое
тридцатифунтовое платье, не желала возвращаться в клуб "Вереск", а гнев Джастина
только ее раззадорил. Доринда знала, что,
если мужчина сердится на женщину, значит, она ему нравится. Это сказала ей не
тетя Мэри, а Джудит Крейн - девушка,
которая так бесила старых леди в клубе "Вереск" частыми приемами ванны и частыми
прогулками с молодыми людьми.
Доринда многому научилась у Джудит Крейн. Тетя Мэри заложила солидный фундамент
в ее воспитании, но требовались и
более легкие штрихи - к тому же страдания, причиненные тете Мэри Злым Дядюшкой,
естественно, повлияли на ее отношение
к мужчинам. Она воспринимала их как неизбежное зло, но чем меньше имеешь с ними
дело, тем лучше.
Думая об этом, Доринда продолжала излучать благодарность и отказываться от
тридцати фунтов. При этом она поглощала
отличный ленч, возвращаясь в промежутках к мисс Мод Силвер.
- Она дала мне свою карточку и велела сразу же дать ей знать, если у меня
снова возникнут неприятности. Я сказала, что не
могу платить ей гонорар, а она ответила, что это не имеет значения. Джастин,
мисс Силвер - просто душка! Она потрепала меня
по руке и сказала: "Дорогая моя, когда я была молодой девушкой, мне тоже
приходилось зарабатывать себе на жизнь в домах
чужих людей. Но мне повезло, и в благодарность за это я стараюсь понемногу
выплачивать долг судьбе".
В конце концов, Джастин сдался. Он собирался кое-что подарить Доринде и,
поссорившись с ней в последний момент,
испортил бы все дело. Не то чтобы Доринда намеревалась ссориться - она вся
сияла, называла его "дорогой", но продолжала
говорить "нет". Джастину начало казаться, что он ставит себя в дурацкое
положение. Чтобы вручить свой маленький подарок,
он должен был принять позу доброго и снисходительного кузена, но никак не мог
этого сделать.
Доринда помогла ему, напомнив, что ей нужно успеть купить позолоченную
булавку, прежде чем отправится в офис
мистера Оукли. Джастин сунул руку в карман и извлек оттуда маленький конверт.
- Это получше булавки - по крайней мере, надеюсь, что тебе так покажется.
Она принадлежат моей матери.
- О, Джастин!- Щеки Доринды залились румянцем.
В конверте находился небольшой кожаный футляр, внутри которого, на светлой
бархатной подкладке, которая успела
пожелтеть, как клавиши старого рояля, лежала сверкающая брошь. Доринда
уставилась на нее, онемев от восторга. Два
переплетающихся кружка из маленьких бриллиантов сверкали всеми цветами радуги.
- Нравится?
Доринда перевела дыхание.
- Она слишком прекрасна!
- Надень ее.
Ее руки застыли в воздухе на полпути к шее.
- Джастин, ты не должен... я имею в виду, я не могу ее взять. Если она
принадлежала твоей матери, ты должен хранить ее у
себя. Когда ты женишься...- Доринда умолкла - одна мысль о том, что Джастин
женится, вызывала такую боль, что она не
могла окончить фразу.
Джастин серьезно посмотрел на нее и спросил:
- На девушке какого типа я, по-твоему, должен жениться?
Ответ на этот вопрос возник сразу, но причинял не меньшую боль, чем самый
острый нож. Доринда всегда знала, на какого
типа девушке должен жениться Джастин, а за последние несколько месяцев тип обрел
имя. Впервые Доринда увидела ее на
фотографии в еженедельнике, публикующем всевозможные сплетни. Подпись гласила:
"Мистер Джастин Ли и мисс Мойра
Лейн". Она вырезала фотографию и хранила ее, а однажды, набравшись смелости,
спросила Найджела: "Кто такая Мойра
Лейн?" Он нахмурился и ответил"Просто знакомая". После этого Доринда пару раз
видела их вместе - во время ленча с Типом
и когда была в театре с Баззером. Мойра Лейн каждый раз выглядела одинаково:
так, будто знала, чего хочет, и знала, как этого
добиться. Конечно то, что она была очень привлекательной, еще не означало, что
она подходит Джастину. Но то, что она всегда
выглядела безупречно и явно в этом не сомневалась, заставляло сердце Доринды
сжиматься, будто в него вонзали острый
осколок льда. Положив брошь на бархатное ложе, она начала чертить кончиком
пальца линии на скатерти.
- На высокой и очень стройной, только не на худышке - тебе ведь не нравятся
худые девушки, верно? С очень светлыми или,
во всяком случае, с красиво причесанными волосами, умеющей одеваться со вкусом и
пользоваться косметикой. Не все
девушки это могут, а тебе нужна именно такая, у которой это получается
безукоризненно.
- Неужели?
- Да, Джастин. Потому что ты замечаешь абсолютно все и не можешь вынести,
когда что-то не так. Тебе нравится все
совершенное, поэтому ты должен жениться на девушке, которая никогда не
ошибается.
Не сводя глаз с лица Джастина, Доринда отодвинула от себя коричневый
футляр. Джастин поднял его и снова положил
перед ней.
- Такая девушка, вероятно, сочла бы эту брошь старомодной, поэтому я лучше
отдам ее тебе. Пожалуйста, надень ее.
- Но, Джастин...
- Не будь смешной, девочка моя. Я бы не подарил тебе брошь, если бы не
хотел, чтобы ты ее носила... Нет, не так - чуть
выше,.. Вот теперь в самый раз.- Джастин посмотрел на часы и поднялся.- Мне пора
бежать. Будь хорошей девочкой и держи
меня в курсе.
Глава 9
Миссис Оукли все утро жалела, что отправила Доринду в город. Любой из трех
магазинов, которые она ей рекомендовала, с
радостью прислал бы на выбор несколько платьев в ответ на просьбу жены Мартина
Оукли. А в "Де Дюкс" можно было просто
позвонить. Теперь же ей придется весь день оставаться одной. Мартин не вернется
до четырех, так как Доринда должна
встретиться с ним в половине третьего, а это означает, что он выедет не раньше
трех, а может быть, и позже. В его офисе
постоянно возникнут срочные дела в самый последний момент.
Ее отношение к работе супруга было довольно сложным. С одной стороны,
миссис Оукли ее ненавидела, так как она
отнимала у нее Мартина, но с другой стороны, если бы он не бывал в офисе, у них
не было бы денег, а бедность миссис Оукли
ненавидела еще больше одиночества. В ее жизни было время, когда денег оставалось
совсем мало, а потом не стало вовсе, когда
она жила в одной комнате, а еды зачастую не хватало. Ей приходилось самой
убирать комнату, в результате чего ее руки
делались неимоверно грязными, а комната не становилось чище; приходилось также
самой готовить, и о результатах лучше
было не вспоминать вовсе. Годами миссис Оукли не позволяла себе думать об этом
времени, но сегодня мысли о нем сами
собой лезли ей в голову. Как будто в ее аккуратном и чистом доме появилась
компания грязных бродяг, которые ходили
повсюду и делали то, что хотели. Они не давали ей заснуть ночью, а когда она
засыпала, являлись ей во сне.
Конечно, не следовало отпускать Доринду. Вместе они могли бы многое
сделать. Например, повесить новые портьеры в
гостиной - это заняло бы большую часть утра. После ленча Доринда почитала бы ей
вслух или они просто бы поболтали, а к чаю
уже вернулся бы Мартин. А теперь дом казался пустым. Няне не слишком нравилось,
когда ее хозяйка приходила в детскую.
Няня Мейсон вела себя с должным почтением, но и она, и Марти всегда давали ей
понять, что она тут лишняя. Если бы у новой
горничной был другой характер, утро прошло бы куда легче. У миссис Оукли было
полным-полно нарядов, и она могла бы
побеседовать о них с Хупер. Но, к сожалению, Хупер не любила разговаривать. Она
знала свои обязанности и хорошо с ними
справлялась, но не более того. Ее ответы ограничивались кратким "да, мадам" или
"нет, мадам".
В отсутствие Доринды Хупер пришлось ответить на телефонный звонок перед
ленчем.
- Мистер Порлок, мадам,- доложила она.
- Спросите, что ему нужно, Хупер. Он знает, что я не подхожу к телефону.
После паузы одеревеневшее лицо горничной снова обернулось к хозяйке.
- Мистер Порлок просит, чтобы повидать вас, мадам. У него важное сообщение
для мистера Оукли. Он говорит, что зайдет в
два.
Миссис Оукли встрепенулась.
- Но я должна отдохнуть - прошлой ночью я так плохо спала! Скажите ему...
что мистер Оукли вернется к половине пятого...
- Мистер Порлок уже положил трубку, мадам.
Ровно в два часа Грегори Порлок позвонил в парадную дверь Милл-хауса.
Вскоре послышались шаги, и дворецкий открыл
дверь, сообщив, что миссис Оукли примет его в своей гостиной наверху. Проведя
визитера вверх по массивной лестнице, через
площадку, где стоял шкафчик в стиле "буль" "Стиль инкрустированной мебели,
названный по имени французского мастера
Андре Шарля Буля (ум. 1732)" с безобразными фарфоровыми фигурками, и по коридору
к открытой двери в конце, он
доложил:
- Мистер Грегори Порлок.
Оторвав взгляд от книги, которую она и не думала читать, миссис Оукли
увидела перед собой крупного мужчину в
коричневом твидовом костюме, какие носят в сельской местности, прижимающего к
лицу коричневый шелковый носовой
платок с желто-зеленым узором. Когда дворецкий удалился, закрыв за собой дверь,
рука с платком опустилась, и миссис Оукли
увидела, что это Глен. Она так испугалась, что не могла даже крикнуть, хотя и
открыла рот, а просто сидела, уставясь на него
выпученными глазами.
Грегори Порлок спрятал платок и мысленно поздравил себя с удачей. Миссис
Оукли могла закричать, когда дворецкий
находился еще поблизости, но ему пришлось рискнуть. К телефону она не подходила,
а одним из его нерушимых правил было
не доверять ничего бумаге.
Подойдя к дивану, Порлок сел на противоположный от миссис Оукли угол,
протянул руку и заговорил приятным голосом:
- Я так и думал, что это ты, Линнет, но должен был убедиться. Нельзя было
допускать, чтобы в субботу вы с Мартином
пришли к обеду, и ты бы разыграла сцену узнавания перед всеми.
Так как она продолжала смотреть на него в безмолвном ужасе, он взял ее за
руку.
- Не волнуйся так, девочка моя! Я ведь тебя не съем.
То ли теплое и крепкое пожатие руки, то ли веселые искорки в его глазах, а
может быть, пробужденные ими воспоминания
помогли миссис Оукли обрести дар речи.
- О, Глен!- воскликнула она.- Я думала, что ты умер!
- Но я ведь не похож на мертвеца, верно?
Теперь Порлок держал ее за обе руки и чувствовал, как они дрожат, словно
два испуганных птенчика.
- Приди в себя!- сказал он.- Тебе абсолютно нечего бояться. Я не собираюсь
вредить тебе или копаться в прошлом.
Нынешнее положение меня вполне удовлетворяет. Ты бы никогда меня не увидела,
если бы нас с Мартином не свел бизнес. Я
решил, что так как мы все равно должны встретиться, то лучше в первый раз
сделать это наедине.
Даже самое слабое существо способно бороться, поняв, что может потерять
все. Линнет Оукли резко высвободила руки.
- Почему ты исчез и позволил мне думать, будто тебя нет в живых?
- Ну что я могу тебе ответить, моя девочка? Мне подвернулся шанс, и я им
воспользовался. Мы ведь дошли до такой стадии
нашей бурной жизни, когда продолжать ее не было смысла.
- А ты не думал о том, что мне... что я совсем пропаду?
Порлок рассмеялся.
- Напротив, дорогая. Я был уверен, что моя Линнет найдет себе новое
гнездышко. И ты в самом деле его нашла - причем
куда более надежное и комфортабельное. Совсем как в той песенке - "В золоченой
клетке птичка..."
Линнет Оукли ударила его по руке - это действительно походило на птичий
клевок. Он снова засмеялся.
- Не валяй дурака! Я знаю, что тебе нелегко сейчас, но мы не можем
обсуждать это целый день. Когда мы расстались, ты
была на семь лет моложе и лет на десять красивее. Тебе хватило ума счесть меня
мертвым и не составило труда найти
гнездышко, о котором я говорил. Но если ты сейчас натворишь глупостей и
подорвешь свое весьма удобное положение, я даже
представить не могу, что с тобой произойдет. Не смотри на меня с таким ужасом -
тебе вовсе незачем что-то менять в твоей
жизни. Полагаю, ты сказала Мартину, что ты вдова?
Миссис Оукли заплакала.
- Я так и думала. Я действительно считала тебя мертвым.
В глазах Порлока снова заплясали искорки.
- Боюсь, наши законы жестоки: суд может потребовать свидетельство о смерти.
Естественно, ты надеялась, что я умер, так
как это позволяло тебе выйти замуж за Мартина. Люди склонны верить тому, чему
хотят верить, но мне кажется, суд не
отнесется к этому с сочувствием. Сколько времени ты надеялась на мою смерть,
прежде чем выйти за Мартина - шесть
месяцев?.. Неужели целых девять? Едва ли я мог ожидать, что меня будут
оплакивать дольше. Но закон настолько
консервативен, что до сих пор не одобряет двоемужие.
Миссис Оукли опять заплакала, и Порлок стал опасаться, что перегнул палку.
Плач был отнюдь не громкий - для этого она
была слишком испугана,- но любой плач, если его услышат, необходимо как-то
объяснить. Он сменил поддразнивающий тон
на искренний и дружелюбный.
- Тебе незачем опасаться меня, Линнет. Я не больше твоего хочу раскрывать
карты - это не соответствует моим деловым
планам. Конечно, закон нарушил не я, а ты. Но я не хочу расстраивать свои планы,
поэтому у меня нет причин расстраивать
твой брак. У тебя есть сын, не так ли?
В ее глазах мелькнул новый страх.
- Да, Марти...
- Не бойся - никто не собирается ему повредить. Теперь слушай меня
внимательно. Ты можешь держать язык за зубами?
- Могу.
- Я бы в этом усомнился, если бы речь шла о чем-то другом. Но так как на
карту поставлено все, что у тебя есть, ты, по
крайней мере, постараешься. Не вздумай проболтаться Мартину, рыдая у него на
плече, потому что, если ты это сделаешь, он
выставит тебя на улицу, а я подам на тебя в суд за двоемужие. Поняла?
- Да, Глен...
- И не называй меня Глен, иначе ты когда-нибудь брякнешь это на людях.
Запомни: мое имя Грегори Порлок, а друзья зовут
меня Грег. Так что думай и говори обо мне, как о Греге, пока это не станет для
тебя естественным. И, ради бога, не смотри на
меня так, словно я собираюсь тебя убить!
Миссис Оукли действительно напоминала существо, которое видит занесенный
над ним нож и понимает, что помощи ждать
неоткуда - мышцы напряглись, в глазах застыл ужас. При каждом движении Порлока
она вздрагивала. Он успокаивающе
похлопал ее по плечу.
- Ты никогда не блистала умом, девочка моя, но если ты возьмешь себя в руки
и выслушаешь меня, то тебе станет легче.
Повторяю: я не хочу расстраивать твой брак с Мартином Оукли. Понятно?
Она кивнула.
- Вот и отлично. Лучше никому не знать, что мы когда-либо встречались. Если
ты придержишь язык, то я и подавно. Но
если ты проболтаешься Мартину или любой живой душе, сделка лопнет, и мне
придется принять меры. Понятно?
Еще один молчаливый кивок.
- Сделка выгодна прежде всего для тебя. Ты сохраняешь Мартина и его деньги,
свое положение и репутацию, наконец,
своего ребенка и не попадаешь в тюрьму. Это немало - верно? Взамен я прошу
только о двух услугах. Первая - держи язык за
зубами. Любопытно, удастся ли это тебе. Вторая...- Он сделал паузу, внимательно
глядя на нее.
К этому моменту страх миссис Оукли немного отступил, как приступ боли,
который, впрочем, мог начаться снова в любую
минуту. Когда Порлок с улыбкой откинулся на спинку дивана, она ощутила
приближение очередного приступа.
- Вторая услуга состоит в следующем. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня
сделала. В этом нет ничего сложного, и когда ты
сделаешь это, я больше не стану тебя беспокоить. Мы с Мартином - деловые
партнеры, но у каждого из нас есть собственные
интересы. Мне бы не мешало узнать кое-что из того, что известно Мартину. Когда
он сегодня вернется домой, у него в
"дипломате" будут кое-какие бумаги, на которые я бы очень хотел взглянуть.
- Нет! Я не могу... Не могу!
- Ну, заладила... Это же совсем просто. Когда Мартин идет переодеваться к
обеду, где он обычно оставляет свой "дипломат"?
- В кабинете. Но я не могу... к тому же он заперт...
- Кабинет находится как раз под этой комнатой?
- Я не могу!..
- Дорогая Линнет, я не хочу выходить из себя, но если ты будешь
бессмысленно повторять одно и то же, мне придется это
сделать, а тебе это никогда не нравилось, не так ли?
Миссис Оукли задрожала всем телом. Сцены из прошлого предстали перед ней во
всей своей чудовищной неприглядности.
Только тот, кто видел Глена, вышедшего из себя, мог понять, насколько это
ужасно.
Он снова засмеялся.
- Отлично. Ты сделаешь то, что тебе сказали, и у тебя не будет никаких
неприятностей. Пока Мартин будет переодеваться, ты
пойдешь в кабинет, возьмешь "дипломат", положишь его на подоконник и оставишь
окно незапертым. Вот все, о чем я тебя
прошу. Это займет всего полминуты и не потребует никакого риска. "Дипломат"
снова окажется на столе в кабинете, прежде
чем вы закончите обед, и Мартин никогда не узнает, что его выносили из дому.
Будет неплохо, если ты после десяти вечера
заглянешь в кабинет и запрешь окно.
- Я не могу это сделать!- испуганно сказала миссис Оукли.
- Но ведь это совсем легко.
- Хотя я плохо разбираюсь в финансах, но я не так глупа, как ты думаешь.
Если я позволю тебе взглянуть на эти бумаги, ты
получишь деньги, а Мартин их потеряет.
- Совершенно верно - и притом порядочную сумму. Но постарайся ненадолго
поумнеть. Сколько, по-твоему, заплатил бы
Мартин, чтобы спасти твою репутацию и избавить тебя от скамьи подсудимых, не
говоря уже о спасении сына, которого,
публично признают незаконнорожденным? Думаю, он бы не поскупился. Ведь Мартин
любит тебя, верно?
- Да.
- А мальчика?
- О, Глен!..
- Если ты еще раз назовешь меня Гленом, я действительно тебя убью! Ну-ка
быстро скажи: "О, Грег!"
Она повторила это испуганным шепотом.
- Так-то лучше! Ну, это и будет та сумма, которую заплатит Мартин за
душевное спокойствие жены, сына и свое
собственное. Думаешь, он стал бы ворчать, если бы узнал об этом? Не стал бы -
даже если бы сумма была вдвое большей. Право
же, я, как бывалый авантюрист, удивлен собственной скромностью и великодушием.
Линнет Оукли понимала, что ей придется это сделать - она не могла
отказаться, не могла потерять Мартина, а тем более
отправиться в тюрьму. Мартин этого бы не допустил. Он заплатил бы за нее или за
Марти сколько угодно. В такой ситуации
деньги не главное.
- Если я соглашусь, ты обещаешь, что Мартин ничего не узнает?- спросила
она.
Грегори Порлок весело рассмеялся.
- Мне казалось, дорогая, даже ты в состоянии понять, что откровенничать с
Мартином не в моих интересах!
Возвращение Доринды в Милл-хаус происходило в полном молчании. Мартин Оукли
сидел рядом с шофером, не произнося
ни слова. Доринда получила в полное распоряжение заднее сиденье с подушкой в
углу и теплым пледом. Глядя на мелькающие
за окошком улицы и прохожих, она думала, что у нее есть по крайней мере одна
причина быть благодарной. Мартин Оукли,
безусловно, не являлся Злым Дядюшкой. Он выглядел так, как выглядел бы Марти,
повзрослев и став удачливым бизнесменом.
Та же желтоватая кожа, тот же задумчивый взгляд, который у Марти предвещал
очередную шалость, те же подвижные брови.
Правда, в отличие от Марти, его отец отнюдь не страдал болтливостью, что давало
Доринде еще один повод для
признательности.
Она была рада, что не позволила Джастину уговорить себя бросить весьма
удобную для нее работу. Несмотря на весьма
скромный опыт в таких делах, Доринда не сомневалась, что немногословный хозяин,
не стремящийся к панибратским
отношениям - большая удача. Она твердила себе, что ей повезло и что Джастин
говорил глупости, так как девушке сейчас
нелегко устроиться на работу, поэтому, найдя хорошее место, следует за него
держаться.
Доринда сняла брошь Джастина, посмотрела на нее и надела снова. Чудесно,
что он подарил ее ей! Она не поблагодарила его
как следует, боясь расплакаться от избытка чувств, а слезы в ресторане Джастин
счел бы непростительным грехом. Поэтому она
решила после чая написать ему.
Но усевшись за письмо, Доринда никак не могла должным образом выразить свои
чувства. Потратив много времени и
много листов бумаги, она в конце концов быстро написала уже не задумываясь:
Надеюсь, Джастин, ты не считаешь меня неблагодарной. Мне еще никогда не
дарили такого чудесного подарка. Брошь такая
красивая, что я боялась расплакаться. Если бы это случилось, ты больше бы не
захотел со мной разговаривать.
Любящая тебя Доринда.
P.S. Миссис Оукли понравилось платье.
P.P.S. Мистер Оукли совсем не похож на Злого Дядюшку. Единственная фраза, с
которой он обратился ко мне -
"Здравствуйте, мисс Браун". Но это лучше, чем если бы он говорил слишком много.
P.P.P.S. Я в восторге от моей броши.
Окончив послание, Доринда переоделась в голубое платье, просто на всякий
случай, так как не знала, будет ли она обедать с
хозяевами, когда Мартин Оукли дома. Она спросила об этом у миссис Оукли, но та
рассеянно ответила, что это решит сам
Мартин. Это было унизительно, Доринда предпочла бы поднос с едой в собственной
гостиной. Она вспомнила, что кое о чем не
рассказала Джастину, взяла письмо и добавила четвертый постскриптум:
P.P.P.P.S. У меня своя гостиная.
Комната находилась напротив ее спальни - через коридор, рядом с детской,
это был четвертый этаж. Она была такого же
размера и формы, что и будуар миссис Оукли, если не считать более низкого
потолка, там стояла удобная мебель и был
электрокамин, который можно было включать и выключать, когда хочется. Сейчас он
был раскален докрасна, и в комнате было
очень тепло. Доринда думала, что ее гостиная расположена прямо над будуаром, но
она еще не настолько ориентировалась в
доме, чтобы быть в этом уверенной. Она попыталась представить себе планировку
дома. Будуар находился в конце коридора
слева, и ее гостиная тоже. Подойдя к окну, Доринда шагнула за портьеры и
сдвинула их за собой, чтобы ей не мешал свет.
Сначала она ничего не могла разглядеть. Тьма висела за оконным стеклом, как
еще один занавес, но вскоре она словно
начала рассасываться, переходя в сумерки. Небо было пасмурным, как и весь день,
но за облаками, очевидно, светила луна, так
как Доринда смогла различить деревья, темную линию подъездной аллеи и гравиевую
площадку, на которой стоял дом. Окно
находилось в боковой стене. Действительно, этажом ниже было окно будуара, а под
ним - окно кабинета. Миссис Оукли сказала
ей, что она может пойти туда и выбрать себе книгу. "Кабинет в конце коридора,
как раз под этой комнатой". "Эта комната"
была будуаром.
Доринда видела, что в будуаре горит свет. Сквозь портьеры пробивалось
розоватое сияние. А в кабинете портьеры были из
плотного алого бархата, они, наверное, совсем не пропускают свет. Вся мебель там
состояла из хромированных трубок, за
исключением письменного стола - вполне традиционного и очень удобного.
Доринда думала, что ей бы действовали на нервы стулья, наводящие на мысль о
кабинете хирурга, и обилие алых обивок,
даже если они эффектно оттенены каминной полкой из черного мрамора и черным
ковриком... Вдруг на гравиевой площадке
неожиданно возникла чья-то фигура. Доринда не видела, откуда она появилась, и
заметила ее только потому, что в этом месте
было чуть светлее. Судя по очертаниям и быстрой решительной походке, это был
мужчина, хотя Доринда не могла быть в этом
уверена. Он подошел к окну кабинета, почти тотчас же повернулся и зашагал назад
через площадку, после чего ступил на край
лужайки и скрылся из виду. Ей это показалось очень странным.
Когда она вернулась в освещенную комнату, вошла Дорис с подносом.
- Мистер и миссис Оукли будут обедать вместе, мисс Браун, поэтому я
принесла вам обед сюда.
Мистер и мисс Мастермен прибыли первыми, причем даже раньше обещанного. Они
говорили, что будут к четырем, но
вошли в холл Грейнджа, когда часы били половину четвертого.
Грегори Порлок радушно их приветствовал.
- Моя дорогая мисс Мастермен, не хотите ли немного отдохнуть перед чаем?
Вам бы это пошло на пользу, а ваш брат и я
могли бы пока поговорить о делах - до приезда остальных. Вы не против,
Мастермен?.. Вот и отлично. Глэдис, проводите мисс
Мастермен наверх и обеспечьте ее всем, что ей нужно.- Он добродушно рассмеялся.-
Боюсь, для некоторых из нас это было бы
нелегкой задачей - а, Мастермен?
Мисс Мастермен, следуя за горничной в щеголеватой темно-красной униформе,
не улыбнулась в ответ. Ее красивое лицо
выглядело утомленным, как будто она забыла, что такое сон. Когда Глэдис вышла,
оставив ее в комфортабельно меблированной
спальне, она медленно подошла к камину, сняла перчатки и расстегнула меховое
пальто. Не упускающий ничего из виду
Грегори Порлок отметил про себя, что пальто весьма поношенное. Стоя у очага,
мисс Мастермен пыталась согреться, но холод,
который она ощущала, был не только физическим, и справиться с ним не мог никакой
огонь.
Опустившись в обитое ситцем кресло, стоящее у камина, мисс Мастермен
закрыла лицо руками.
В кабинете Грегори Порлок разливал напитки.
- Очень рад, что вы смогли приехать пораньше. Лучше покончить с делами как
можно скорее.
Джеффри Мастермен очень походил на свою сестру. Никто, видя их вместе, не
усомнился бы в их родстве. Оба были
высокими, худощавыми, с темными вьющимися волосами и красивыми глазами. Из них
двоих брат выглядел более эффектно -
довольно резкие фамильные черты больше подходили мужчине, чем женщине. Обоим на
вид можно было дать лет пятьдесят.
Мастермен глотнул из стакана и поставил его ни стол. Если бы кто-нибудь
наблюдал за ним так же внимательно, как
Грегори Порлок, он бы о
...Закладка в соц.сетях
