Жанр: Детектив
Светящееся пятно
...кого слишком скоро.- Скользнув глазами по Доринде и Джастину, он
посмотрел на Мойру Лейн.- Странно, как четко
все видишь, когда свет вспыхивает внезапно. Сначала сплошной мрак, а в следующую
секунду светло, как днем. Поистине
незабываемое ощущение!- Подойдя к подносу, Леонард поставил на него свою чашку.-
А теперь, раз вы все так разволновались
и так заинтригованы, я сменю жанр - поиграю для вас на фортепиано. Так как наш
бедный Грегори нанял меня с этой целью, я,
пожалуй, потребую вычесть сумму моего гонорара из его состояния.
Слегка пришаркивая, он подошел к роялю и открыл крышку. Никто не
шевельнулся и не произнес ни слова. В тишине
прозвучало несколько звучных аккордов - у Кэрролла было отличное туше,- после
чего приятный голос, в котором слышались
злобные нотки, запел старинную детскую песенку:
Кто малиновку убил?
"Я,- ответил воробей.-
Луком и стрелой своей
Я малиновку убил".
Глава 30
Около десяти компания разошлась по комнатам, вспоминая прошедший вечер -
кто с интересом, кто с сомнением, кто с
подозрением, кто с неуверенностью, кто со страхом или усмешкой, кто испытывая
все чувства разом. Но что бы ни ощущали
мистер и миссис Тоут, мистер Кэрролл, мистер и мисс Мастермен, Мойра Лейн,
Доринда и Джастин и что бы ни преобладало в
каждом случае, сама мисс Силвер была крайне заинтригована. Она минут двадцать об
этом размышляла и едва успела
отстегнуть брошь, как раздался стук в дверь ее спальни. Открыв, она увидела
Пирсона, с таинственным видом приложившего
палец к губам.
В ответ на вопрошающий взгляд, Пирсон поманил мисс Силвер в коридор. Они
прошли мимо комнаты Доринды справа и
комнаты мисс Мастермен слева, спустились по трем шатким ступенькам, столь часто
встречающимся в старых домах, свернули
за угол и вошли в неправильной формы комнату. Мисс Силвер увидела книжные полки,
большой глобус, все в царапинах
пианино и нечто вроде школьной парты.
- Прошу прощения за беспокойство,- заговорил Пирсон, ловко сочетая
почтительность дворецкого и доверительность
коллеги-детектива,- но я подумал, что вам следует это знать.
- Разумеется, мистер Пирсон. В чем дело?
- Вам не кажется, что здесь холодно?
- Нисколько,- ответила мисс Силвер, не успевшая снять черный бархатный
жакет.- Пожалуйста, расскажите, что произошло.
Надо сказать, Пирсона нервировала недостаточная осведомленность. Не то
чтобы ему хотелось быть замешанным в деле об
убийстве - совсем наоборот. Но оказаться в самой гуще событий и толком не знать,
что происходит,- это вызывало неприятное
напряжение, и при первой же возможности он решил попытаться взять реванш. Пирсон
очень надеялся, что эту попытку не
сочтут опрометчивой. Как и многие благонамеренные люди, он всегда испытывал
дискомфорт, если не был уверен в пользе
своих действий. Пирсон не знал как заговорить с мисс Силвер о своих наблюдениях,
не знал, как она это воспримет. Несмотря
на вежливые манеры, пожилая леди внушала ему некоторый страх.
Видя, что глаза дворецкого бегают, как у нервной лошади, мисс Силвер
неожиданно улыбнулась. Много лет назад в
бытность ее гувернанткой эта улыбка могла подбодрить отстающего или робкого
ученика. Пирсона она также подбодрила,
вернув ему дар речи.
- Увидев, как мистер Кэрролл вошел в кабинет и закрыл за собой дверь, я
подумал, что он, возможно, намерен
воспользоваться телефоном, и мне пришло в голову, что было бы неплохо...- Он
снова замешкался, и мисс Силвер мягко
продолжила:
- Подслушать разговор по параллельному аппарату в буфетной?
- Да, мисс Силвер. И когда я услышал номер...
- Вы узнали его?
- Это был номер Милл-хауса, и мистер Кэрролл попросил миссис Оукли.
Конечно, ему не удалось поговорить с ней, потому
что она никогда не подходит к телефону. Вместо нее подошел мистер Оукли, и
разговор сразу же принял скверный оборот. Помоему,
мистер Кэрролл слишком много выпил. Возможно, вы тоже это заметили, когда
он вошел в гостиную. Не настолько,
чтобы опьянеть, но достаточно, чтобы чувствовать себя важной персоной.
Мисс Силвер одобрительно кашлянула.
- Весьма точное описание, мистер Пирсон.
- "Это вы, Оукли?- осведомился он, довольно бесцеремонно, на мой взгляд.-
Надеюсь, я вас не разбудил. Или, возможно,
теперь вам не слишком хорошо спится? Мне бы на вашем месте точно не спалось. Но
я, к счастью, холостяк, и мне не
приходится сталкиваться с подобными проблемами". "Не знаю, о чем вы,- чопорно
отозвался мистер Оукли,- но если вам есть
что сказать, то говорите".- Пирсон сделал паузу и виновато посмотрел на мисс
Силвер.- Не знаю, обратили ли вы внимание, но
у мистера Кэрролла очень своеобразный смех, больше похожий на хихиканье, если вы
понимаете, что я имею в виду.- Мисс
Силвер отлично это понимала.- Кэрролл захихикал в трубку, и реакция мистера
Оукли была именно такой, какой следовало
ожидать. После чего Кэрролл повторил фразу о проблемах и произнес весьма
скверным голосом: "Я просто подумал, что вас
это заинтересует. Зритель видит игру лучше участников. Именно это я говорил
остальным. Возможно, я им наскучил, хотя я
думаю - даже почти уверен,- что нет. Какая жалость, что вы и ваша жена при этом
не присутствовали! Вас бы это очень
заинтересовало, так как я превосходно видел весь холл, когда в тот вечер зажегся
свет, а особенно хорошо - вашу жену. Но,
конечно, "Honi soit qui mal y pense" ""Да устыдится тот, кто об этом подумает
плохо" (фр.). Девиз ордена Подвязки - высшего
британского ордена, учрежденного в 1350 году. Согласно легенде, король Эдуард
III произнес эти слова в ответ на насмешки
придворных, когда он поднял подвязку, оброненную на балу его фавориткой графиней
Солсбери.".
В устах Пирсона знаменитый девиз ордена Подвязки звучал в высшей степени
патриотично. Можно не сомневаться, что о
Франции, на языке которой существовал этот девиз, его бы поняли весьма
приблизительно. Однако мисс Силвер, привыкшая к
британскому произношению, отлично все поняла.
- Умоляю вас, продолжайте, мистер Пирсон.
- Добавить почти нечего. "Держите язык за зубами!" - сказал мистер Оуклли,
а мистер Кэрролл ответил: "До сих пор я так и
делал, но не даю никаких обещаний на дальнейшее". И швырнул трубку.
- Боже мой!- промолвила мисс Силвер.
Пирсон удовлетворенно кивнул.
- Именно это я и подумал, мадам. Мне показалось, что лучше сообщить обо
всем вам. Старший инспектор и сержант Эбботт
сейчас вне досягаемости, а я бы не хотел, чтобы думали, будто я утаиваю полезные
для полиции сведения.
- Вы поступили очень благоразумно,- одобрила мисс Силвер.- Когда состоялся
этот разговор?
- Около пяти минут назад. Я запер все двери и окна. Когда я был у парадной
двери, мистер Кэрролл вышел из кабинета и
поднялся к себе.
Выслушав благодарность, дворецкий удалился.
Через пять минут сержанта Эбботта позвали к телефону, весьма неудобно
расположенному в узком вестибюле гостиницы
"Овен", куда он сопровождал своего шефа. Опасения Эбботта относительно данного
заведения оправдались в полной мере.
"Овен" располагал четырьмя спальнями, матрасы на постелях были комковатыми и
пахли пивом, пища обладала всеми
недостатками, какими способна наделить ее нерадивая кухарка, пиво было крайне
скверным, и, в довершение всего, телефон
находился в холле.
Услышав в трубке столь неуместное в такой обстановке покашливание и
чопорное "алло" мисс Силвер, Эбботт отозвался:
- Фрэнк у телефона.
Чопорные интонации не исчезли.
- Прости, что побеспокоила тебя. Надеюсь, ты еще не лег?
- Я оттягиваю этот момент, насколько хватит сил. Не пойму, чем здесь
набивают матрацы. На щебень не похоже - тогда бы
они еще и кололись. Видимо, кормовой свеклой. Я весь в синяках. Чудная чисто
сельская экзотика.
Мисс Силвер утешительно кашлянула и перешла на свой британизированный
французский.
- Меня очень беспокоит мистер Кэрролл. Этот на редкость глупый молодой
человек всем дает понять, что располагает
какими-то важными сведениями. Он заявляет, будто видел нечто... не совсем
пристойное в тот момент, когда зажегся свет. Не
знаю, насколько это вероятно. Безусловно, в ту критическую минуту он занимал
выгодный наблюдательный пункт и мог что-то
видеть. Меня тревожат последствия этой глупой похвальбы. Убийца может поверить,
что он в самом деле что-то заметил, и,
соответственно, предпримет решительный шаг... Я ужасно переживаю.
- И что же вы хотите от меня?- осведомился Фрэнк после небольшой паузы.
- Мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты находился в доме. Уверена, что
мисс Браун не станет возражать.
- Нормальные пружины вместо кормовой свеклы,- серьезно промолвил сержант.-
Это похоже на подкуп и коррупцию.
Ладно, спрошу у шефа - едва ли он будет против. Подождите у телефона.
Ожидая, мисс Силвер думала о человеческой натуре - в частности, о натуре
мистера Кэрролла. Предмет ее размышлений
отнюдь не был приятным. Пытаясь понять мотивы его безрассудного поведения, она
припомнила такие качества, как чувство
неполноценности, неизбежно компенсируемое агрессивностью, и, разумеется, зависть
к тем, кому больше повезло в жизни. И
невольно ей тут же вспомнилось изречение ее любимого лорда Теннисона "Теннисон
Альфред (1809-1892) - английский поэт":
"Зависть - испаренье мелких душ". К тому же мисс Силвер допускала, что этот
поток слов был лишь дымовой завесой,
скрывающей собственную вину и пачкающий черными подозрениями других.
Мисс Силвер все еще была занята этими проблемами, когда в трубке снова
раздался голос Фрэнка Эбботта.
- Все в порядке - шеф не возражает. Только пробормотал что-то насчет горы,
родившей мышь, и погони за удобствами. Ну,
до скорой встречи. Мне понадобится не более пяти-шести минут.
Однако ему понадобилось куда больше времени. И дело тут было совсем не в
расстоянии, ведь Грейндж находился на
окраине деревни, и всего четверть мили отделяла его украшенные колоннами ворота
от здания с вывеской, где изрядно
потускневший золотой овен пасся на зеленом поле. Фрэнк Эбботт быстрым шагом
миновал угол, где стояла церковь с
низенькой древнесаксонской башней, примостившаяся за плотным рядом тисов,
которые можно было принять за стену, если
бы их кроны не были темнее любой каменной кладки. До входа в Грейндж оставалась
сотня ярдов. У Фрэнка был с собой
фонарик, но он предпочитал им не пользоваться. Фрэнк вырос в деревне и знал, как
быстро глаза привыкают к темноте. Через
несколько минут в сплошной тьме он уже различал линию горизонта и живую
изгородь.
На серые колонны падали слабые отблески скрытой облаком луны. Пройдя в
открытые ворота, Фрэнк услышал быстрый
топот ног впереди на подъездной аллее. Звук почти сразу оборвался, но Фрэнк был
уверен, что не ослышался. Переложив
саквояж в левую руку, он достал из кармана фонарик и двинулся дальше. Над
головой темнели голые ветки деревьев. В одном
месте длинная аллея дважды круто изгибалась в форме латинской "S", на месте
поворотов с одной стороны поблескивал пруд, а
с другой виднелись кусты остролиста.
Остановившись у кустов, Фрэнк услышал треск ветки и увидел, как впереди
что-то движется. Луч фонаря выхватил из мрака
мужское лицо и взметнувшуюся - чтобы загородиться - руку, но взметнувшуюся
недостаточно быстро.
- Оукли!- окликнул Фрэнк Эбботт.
Мартин Оукли застыл как вкопанный.
- Кто это?- спросил он. В его голосе звучали страх и отчаяние.
- Эбботт,- отозвался Фрэнк, направляясь к нему.- Что здесь происходит?
Происходило явно нечто странное. Мартин Оукли прерывисто и часто дышал,
словно только что бежал, спасаясь от
смертельной опасности.
- Кэрролл...- с трудом вымолвил он.
- Что с ним такое?
- Он мертв...- Мартин Оукли судорожно стиснул руку Фрэнка.
- Где он?
- Возле дома...- Мартин наконец отдышался, и слова полились нескончаемым
потоком.- Это не я - клянусь вам! Я пришел
повидаться с ним, но он уже был мертв, когда я туда добрался... Кэрролл позвонил
мне и стал делать грязные намеки... Не знаю
- может быть, он собирался меня шантажировать...
Эбботт направил свет в лицо Мартину Оукли. Тот быстро заморгал и прикрыл
рукой глаза. Поток слов иссяк.
- На вашем месте я бы помалкивал,- заметил Фрэнк.- Или вы намерены
признаться?
- В чем? Я его и пальцем не трогал! Уберите фонарь!- Он шагнул в тень, все
еще прикрывая глаза.
- В любом случае,- бесстрастно напомнил Эбботт,- не забывайте, что все
сказанное вами может быть использовано в
качестве улики против вас.
- Говорю вам, я к нему не прикасался!
- Ладно. Покажите мне, где он.
Дорога делала очередной изгиб вокруг рощи. Фрэнк подумал, что тот, кто
планировал подъездную аллею, изо всех сил
старался сделать ее как можно длиннее. Ему пришла в голову цитата из Честертона
"Честертон Гилберт Кийт (1874-1936) -
английский писатель": "Вихляющую английскую дорогу соорудил вихляющий английский
пьяница". Вот почему он услышал
только первые шаги бегущего Оукли: тогда он находился ближе к дому, чем сейчас.
Половина английских дорог таковы - идя
по ним, удаляешься от места назначения, а потом приближаешься к нему снова.
Сейчас они опять приблизились к дому. Аллея вывела их на гравиевую
площадку. "Вот где бежал Оукли, когда я его
услышал,- подумал Фрэнк.- Должно быть, он от страха совсем потерял голову, если
бежал по гравию".
- Куда теперь?- осведомился он вслух.
- Налево.
Тропинка, вьющаяся между лишенными листвы кустами сирени и темными
зарослями тиса и остролиста, привела их на
вымощенный брусчаткой дворик сбоку от дома. На булыжниках, весь скрючившись
лежал Леонард Кэрролл, у него был
размозжен затылок.
- Он мертв,- сказал Мартин Оукли.- Я не прикасался к нему.
- Кто-то, очевидно, прикоснулся,- холодно заметил Фрэнк Эбботт.
Подойдя ближе, он пощупал запястье Леонарда. Оно было еще теплым. Фрэнк
направил на площадку свет фонаря. Сырые
булыжники были покрыты мхом. У стены дома рос папоротник - старые листья
пожелтели, а новые свернулись, защищаясь от
январских морозов. Нигде не было ничего похожего на орудие убийства. Луч
скользнул по занавешенным окнам. На нижнем
этаже все окна были закрыты. В ответ на бесцеремонно блуждающий луч нигде не
вспыхнул свет - ни в одном из окошек.
- Кто спит с этой стороны дома?- резко осведомился Эбботт.
- Понятия не имею.
- Тогда как вы здесь оказались?
- Пришел повидать Кэрролла.
- Но почему именно сюда?
- Господи, Эбботт, ну что в этом особенного! Говорю вам, я пришел его
повидать!
- Но что привело вас к этой стороне дома?
- Сначала я подошел к парадной двери. Когда Кэрролл мне позвонил, было
только начало одиннадцатого. Я решил тут же с
ним встретиться и выяснить, что он имеет в виду. Когда я стоял у парадного
входа, мне послышались голоса где-то слева.
Фасад дома был темным. Мне показалось, что прозвучало мое имя, вот я и
направился сюда. Мои ботинки скрипели по гравию
- очевидно, поэтому я больше ничего не слышал. У меня при себе был фонарик. Я
остановился, и мне снова почудился какой-то
звук. "Кэрролл, это вы?" - окликнул я. Ответа не последовало. Я двинулся дальше
и... наткнулся на него, на лежащего...
Клянусь вам, я к нему не притрагивался!
- А вы не подумали о том, чтобы поднять тревогу?
- Я думал только о том, чтобы поскорее убежать. Боюсь, я потерял голову.
Прийти к человеку и вдруг наткнуться на его
труп... Я пустился бегом по гравию, но понял, какой шум я поднимаю, остановился
и двинулся дальше, стараясь не шуметь, а
потом наткнулся на вас. Это истинная правда!
Фрэнк Эбботт был далеко в этом не уверен.
- Нам лучше пройти в дом,- сказал он.
Телефон был занят постоянно. Мартин Оукли повторил свой рассказ старшему
инспектору Лэму, которому пришлось
проснуться и руководить расследованием очередного убийства. При помощи магниевых
вспышек были сделаны фотографии
лежащего на булыжниках Леонарда Кэрролла и заросшего мхом двора, который стал
его последней сценой.
Красное обветренное лицо Лэма под густыми всклокоченными черными волосами,
начинавшими редеть на макушке и
седеть на висках, было абсолютно бесстрастным. Карие, слегка на выкате, глаза
были прикованы к лицу мистера Оукли - такой
взгляд мог обескуражить даже самого невинного свидетеля. Но Мартин Оукли никак
не мог надеяться, что его считают
таковым. Ему казалось, будто его толкают к пропасти с быстротой, не позволяющей
обдумать свое положение. Он согласился
дать показания и теперь жалел, что, несмотря на предупреждение, не смог
противостоять искушению объяснить свои действия.
- Показания Пирсона о вашем телефонном разговоре с мистером Кэрроллом в
целом правильны?- осведомился Лэм.
- Думаю, что да.
- Хотите прочитать их еще раз?
- Нет, все было так, как он говорит.
- Сколько прошло времени после этого разговора, прежде чем вы решили прийти
сюда и повидать Кэрролла?
- Я решил это почти сразу же.
- Кто первым положил трубку?
- Кэрролл. А я туг же снова соединился с коммутатором.
Это было нечто новенькое. Фрэнк Эбботт оторвался от своих записок, а мисс
Силвер - от своего вязанья.
- Зачем вам понадобился коммутатор?- резко спросил Лэм.
- Я хотел связаться с Кэрроллом и сообщить, что я приду.
- Вам это удалось?
- Да.
- Значит, он знал о вашем приходе?
- Да.
- Что именно вы ему сказали?
- Что если он видел что-то, о чем, по его мнению, мне следует знать, то я
сейчас же приду и пусть он мне все расскажет.
- И что он ответил?
- Он засмеялся, и я повесил трубку. Вот почему я отошел к боковой стороне
дома - мне показалось, что я слышу свое имя, и
я решил, что Кэрролл меня зовет. Сначала-то я подошел к парадной двери - думал,
что он будет ждать меня там...
Мисс Силвер кашлянула, дав понять, что ей нужно кое-что уточнить.
- Мистер Оукли, вы уверены, что слышали ваше имя?
Он свирепо уставился на нее.
- Я ни в чем не уверен. Мне показалось, что я его слышал, поэтому я отошел
к той стороне дома. Неужели вы не понимаете,
что у меня должна была иметься для этого какая-то причина?
- Мы не знаем, какая причина была у мистера Кэрролла, чтобы пойти туда,-
бесстрастно произнес инспектор.- Тем не менее
он это сделал. Убийца должен был иметь какой-то повод, чтобы следовать за ним
или сопровождать его.
Последовала пауза, во время которой мистер Оукли в очередной раз подумал,
что ему действительно было бы лучше
помалкивать. Вскоре его отпустили к остальным, собравшимся в гостиной под
бдительным присмотром местного констебля.
Если бы этот молодой человек думал о чем-то, кроме своей работы, он мог бы
отметить некоторые странности в одежде
присутствующих, но для него они были всего лишь группой подозреваемых, один из
которых, возможно, являлся убийцей.
Поэтому констебль не обратил внимания на то, что мистер Тоут надел голубые брюки
из сержа и твидовое пальто, что миссис
Тоут вновь облачилась в платье из черного сукна, в котором была за обедом и
которое, вероятно, некогда было красивым, но
сейчас имело довольно жалкий вид, и что другая пожилая леди спустилась в плотном
сером старомодном платье, но тем не
менее дрожала всем телом и выглядела так, словно ей больше никогда не суждено
согреться. Мисс Браун была в твидовой юбке
и джемпере, а мисс Лейн - в тонком красном халате. Мистер Мастермен также надел
халат - очень красивый и, по-видимому,
совершенно новый.
Время шло, и никто не произносил ни слова.
- Ему проломили череп каким-то тяжелым предметом,- говорил в кабинете Лэм.-
Орудие убийства не найдено, его не было
ни на месте преступления, ни в доме, но его, разумеется, могли вымыть и положить
на прежнее место. Убийца мог
воспользоваться кочергой, утюгом, клюшкой для гольфа и множеством других вещей,
но чтобы отчистить их и вернуть на
место, требовалось время, а его как раз было очень мало. Когда пришел Фрэнк,
Кэрролл только что умер. Телефонный разговор
закончился к четверти одиннадцатого, потому что в это время Пирсон, запирая
двери, видел, как Кэрролл поднялся наверх. В
десять двадцать пять минут мисс Силвер позвонила в "Овен". В половине
одиннадцатого Фрэнк вышел из гостиницы и
столкнулся с Оукли - минут через шесть-семь. Если Оукли вышел из Милл-хауса
после второго телефонного разговора, он
никак не мог добраться сюда в темноте раньше половины одиннадцатого. Если он
убил Кэрролла, то у него было около шести
минут, чтобы сделать это и вернуться на подъездную аллею, где его встретил
Фрэнк. Конечно, это возможно, но ведь Оукли
должен был встретиться с Кэрроллом, который, вероятно, поджидал его, уговорить
его отойти к боковой стороне дома -
спрашивается зачем?- затеять ссору, ударить его по голове и убежать к аллее.
Если убийца - Оукли, он мог принести оружие с
собой или подобрать по дороге тяжелый камень или обломок кирпича, а потом
выбросить его на бегу. В таком случае мы
найдем камень при дневном обыске. Конечно, Оукли никак не успел бы его
отчистить, так что, если не будет дождя, опознать
орудие не составит труда. Но что понадобилось Кэрроллу - или убийце - в том
месте, где обнаружили труп?
Мисс Силвер неуверенно кашлянула.
- Именно туда выходят окна спальни мистера Кэрролла.
- Да,- отозвался Лэм,- но они были закрыты и плотно занавешены.
Спицы защелкали над бледно-розовой фуфайкой.
- Если кто-то хотел привлечь внимание мистера Кэрролла, он мог бросить
горсть гравия в одно из закрытых окон, и мистер
Кэрролл сразу бы выглянул. А если убийца убедил его выйти к нему, то он вполне
мог снова закрыть окно и задернуть
портьеры.
- Откуда Оукли мог знать, где находятся окна спальни Кэрролла?- вмешался
Фрэнк Эбботт.- Он ни разу не был в этом доме
ни до, ни после обеда в субботу вечером - иными словами, никогда не бывал здесь
при дневном свете. Тем не менее мы должны
поверить, будто он добрался кратчайшим путем к окну Кэрролла и сразу попал в
него гравием. Лично меня это не убеждает.
Его шеф недовольно нахмурился.
- Если мне понадобится ваше мнение, мой мальчик, я спрошу его. Я не говорю,
что оно не имеет оснований, но я вижу их
сам. И вот вам ответ. Кто говорит, что Оукли не знал этот дом, что он был здесь
только однажды, что он не условился с
Кэрроллом по телефону о встрече под его окном?- Он хлопнул себя по колену.-
Только сам Оукли!
- Не понимаю почему, сэр,- возразил Фрэнк.
- Что вы имеете в виду?
- Я не понимаю, почему Оукли должен был выбирать подобное место для
конфиденциального разговора. В такой час все
должны были уже подняться наверх, в свои спальни. Целых пять окон выходят в этот
двор - два в каждом из малых флигелей и
одно в центре боковой стены, причем все широкие, с двойными створками. Два окна
слева находятся в спальне Кэрролла, два
справа - в спальне мистера и миссис Тоут, а окно в середине стены - это коридор.
Почему же Оукли, у которого имелись все
причины соблюдать секретность, выбрал такое место для беседы с Кэрроллом? Как-то
неубедительно. Откуда ему знать, что
Тоуты не оставят окна открытыми? Если бы они это сделали, то могли бы услышать
каждое слово. Оукли, очевидно,
тревожился за жену... он явно предпочел бы приватный разговор в четырех стенах.
На сей раз Лэм хлопнул ладонью по столу.
- Почему вы так уверены, что Оукли хотел поговорить с Кэрроллом? Если он
задумал убийство, то не стал бы входить в дом,
а выманил бы Кэрролла наружу!
- И повел бы его под окна Тоутов? Это абсурд!
- Что, если все произошло следующим образом?- задумчиво промолвил Лэм.-
Оукли бросает гравий в окно или подает
другой сигнал, и Кэрролл спускается вниз. Предположим, он выходит через одно из
французских окон на первом этаже... нет,
это не пойдет, так как они заперты изнутри, ведь Оукли не мог их запереть.
- Предположим, это не был Оукли, шеф, а кто-то из пребывающих в доме. Он
мог вернуться через открытое французское
окно и запереть его за собой, не так ли?
Лицо Лэма стало еще более красным.
- Чего ради он должен был встречаться с Кэрролом снаружи? И почему Кэрролл
должен был выходить, чтобы встретиться с
кем-то, живущим в доме? Они могли выбрать для разговора любую из нижних комнат!
Все уже легли спать. Будем
придерживаться фактов. Кэрролл вышел из дому и направился в этот двор.
Бессмысленно спрашивать, почему он это сделал,
или утверждать, что он не должен был этого делать: произошло то, что произошло.
То же самое относится и к Оукли. Нет
смысла задавать вопрос, почему он выбрал такое место для встречи с Кэрроллом. Он
пошел туда и наткнулся на Кэрролла. Нет
никаких доказательств того, застал ли он его еще живым или нет. Он утверждает,
что нет. Решать будут присяжные, если
только кто-нибудь из сидящих сейчас в гостиной, не сообщит что-то полезное. Я
намерен начать с миссис Тоут.
Во время первой половины этого разговора мисс Силвер казалась рассеянной.
Ее спицы двигались все медленнее, пока не
остановились вовсе, а руки покоились на бледно-розовой шерсти. Но постепенно она
слушала все более внимательно, и
чувствовалось, что ей есть что сказать, она только ждет подходящий момент.
- Одну минуту, старший инспектор,- наконец заговорила мисс Силвер.
Казалось, Лэм забыл о ней. Хотя возможно, удивление, отразившееся на его
лице, было несколько нарочитым. Мисс Силвер
давали понять, что, коль скоро ее пребывание здесь отнюдь не является
официальным, ей лучше напоминать о себе как можно
реже.
- Не будете ли вы так любезны,- вежливо продолжала она,- мне бы хотелось
кое о чем спросить мистера Пирсона в вашем
присутствии. Вы позволите? Это может оказаться абсолютно несущественным - в
таком случае мне придется извиниться за то,
что я отняла у вас время,- или, напротив, крайне важным.
Инспектор недовольно нахмурился.
- Сначала я побеседую с миссис Тоут - если вы не возражаете.
Фрэнк Эбботт плотно сжал губы. Сарказм не был сильной стороной его шефа. В
непочтительном уме сержанта мелькнуло
сравнение с гиппопотамом. Мисс Силвер, напротив, буквально излучала восхищенное
почтение. Казалось, она вернулась в
викторианскую эпоху и обратилась к старшему инспектору с этого далекого
расстояния:
- Тогда вы, быть может, позволите мне быть вашим вестником? Я сообщу миссис
Тоут, что вы хотите ее видеть.
Когда дверь за ней закрылась, Лэм зашелестел бумагами. Взгляд Фрэнка
устрем
...Закладка в соц.сетях
