Жанр: Детектив
Кольцо вечности
...кабинете. Наверное, он только что вошел, потому что на нем был
старый плащ. Сисели разглядела рукав,
когда Грант прошелся по комнате. В щель между шторами виднелась полоса
противоположной стены и то, что находилось
между окном и стеной. Сисели видела старые темные обои, край картины в тяжелой
позолоченной раме, угол черной
мраморной каминной полки, и прямо перед собой - голубую китайскую вазу, в
которую она сама поставила сухой букет
"попурри". Она помнила, как собирала розы и засушивала их,- все одного сорта,
"Хью Диксон", потому что они долго
сохраняли аромат. Наполнив розами две вазы, она поставила их по краям каминной
полки, потому что комнату с темными
обоями и мрачноватым портретом деда мистера Хатауэя требовалось оживить. Сейчас
Сисели не видела портрета - только
край рамы и вазу. А потом ваза исчезла из виду - ее заслонили плечо и рука.
Плечо и рука шевельнулись, показалась заплата
на рукаве выше локтя - довольно свежая, темная на выцветшей ткани. Сисели
задумалась, откуда эта заплата и что делает
Грант в кабинете. Он поднял руку и что-то сделал с вазой, полной сухих роз. Но
Сисели не увидела ни его ладонь, ни то, что
он сделал.
Внезапно Сисели ощутила жуткий холод. Больше она не хотела стоять здесь,
под окном. Не хотела, чтобы Грант застал ее
здесь. Она тихо отступила и вернулась за угол. Возле дома была разбита цветочная
клумба. Сисели про шла по травянистому
бордюру совершенно бесшумно, ее затрясло, когда она приблизилась к боковой двери
и принялась искать в сумочке ключ.
Миссис Бартон наверняка спит, но дверь не заперта - обычно Грант запирал ее
перед самым сном. Сисели застыла перед
дверью, шаря в сумочке. Ее пальцы дрожали. Ключа нигде не было.
Это удивило ее - ключ всегда лежал на одном месте, в наружном кармане, где
она больше ничего не хранила. Сисели не
помнила, когда в последний раз видела ключ, но он всегда был на месте. И должен
был быть сейчас, но его не оказалось в
сумке. Сисели казалось, что она оступилась на темной лестнице. Ощущение было
неприятным. К нему примешивалось
чувство, будто некий призрак вернулся к ней.
Ну что же, у нее оставалось два выхода. Если миссис Бартон еще не легла,
значит, в задних окнах дома должен быть свет -
в ее спальне, в гостиной или в кухне. Если внизу горит свет, она позвонит в
дверь. Если свет горит наверху или все окна
темные, ей придется вернуться и постучать в окно кабинета - этого ей не хотелось
по какой-то необъяснимой причине.
Сисели не желала даже возвращаться к окну кабинета, но заставила себя - если бы
она двинулась другим путем, то прошла
бы мимо машины, и Брамбл наверняка залаял бы. Она бесшумно ступала по траве.
Но едва она поравнялась с окном кабинета, свет в нем погас. Остаток пути
Сисели проделала бегом, чувствуя себя
донельзя глупо. Она шагнула под арку, густо увитую плющом и отделяющую огород от
заднего двора. В живой изгороди из
плюща пряталась шаткая калитка. Сисели пришлось остановиться и открыть засов.
Все это время вечнозеленые кустарники
заслоняли от нее окна дома. Вскоре Сисели обнаружила, что в кухне темно, но из
окна гостиной пробивается свет. Это
зрелище принесло ей ни с чем не сравнимое облегчение. Мысленно браня себя за
глупость, Сисели торопливо обошла вокруг
дома, спеша взять чемодан и Брамбла.
Напрыгавшись вокруг хозяйки и лизнув ее в лицо, пес радостно рванулся
вперед, возбужденно лая и изредка возвращаясь
к Сисели. Недавнее ощущение собственной призрачности казалось ей все более
нелепым. Брамбл был прав: им хватало
поводов для радости. За дверью послышались приближающиеся шаги, Брамбл бросился
на дверь всем телом и громко залаял.
Миссис Бартон колебалась всего одну минуту. Когда ты Дома один, а в округе
произошло два убийства подряд, стоит
подумать, прежде чем открывать дверь в столь поздний час. Но если сейчас из-за
двери слышится не лай Брамбла и его
прыжки, значит, она совсем выжила из ума, а такого в их роду еще никогда не
случалось, и слава богу. Миссис Бартон
открыла дверь и растерялась: черный пес запрыгал вокруг нее, задергал юбку,
принялся издавать самые разные звуки, но
больше всего ее ошеломил вид миссис Грант Хатауэй с чемоданом. Миссис Бартон
утратила дар речи.
Сисели отчетливо и с достоинством произнесла:
- Добрый вечер, миссис Бартон. Понимаю, сейчас уже поздно, но я только что
услышала об Агнес и сочла своим долгом
вернуться.
Миссис Бартон опять возблагодарила бога, чего никогда не забывала делать
про себя или вслух. Такого мгновенного
облегчения она еще никогда не испытывала. Теперь, когда миссис Грант вернулась
домой, сплетники прикусят языки - вот
достойный ответ на выходку сумасшедшей Агнес. Миссис Грант Хатауэй дала отпор
всем сразу.
Прежде чем миссис Бартон успела собраться с мыслями и поприветствовать
хозяйку, Сисели продолжала:
- Попросите мистера Гранта принести в дом корзинку Брамбла и поставить
машину в гараж. Нет, лучше я сама пойду и
скажу ему, что мы вернулись.
Миссис Бартон озадаченно нахмурилась.
- Но его нет дома. Один из джерсейских телят захворал. Мистер Грант
предупредил, что вернется поздно - поэтому я и не
ложусь. Не могу заснуть, зная, что двери не заперты.
Сисели уставилась на нее.
- Но я только что видела свет в кабинете! Я обошла дом с той стороны!
Сисели влетела в холл, поставила чемодан и бросилась по коридору к
кабинету. Она бежала со всех ног, зная, что иначе ей
не хватит духу сообщить Гранту, что она вернулась. Задумываться было опасно.
Промчавшись по коридору, Сисели открыла
дверь и шагнула в пустую темную комнату.
Глава 33
Возвращение Сисели домой прошло довольно гладко. Она готовилась к бурной
сцене, а Гранта не оказалось дома. Такое
ей и в голову не приходило. Сцены просто не могло не быть, Сисели мысленно
перебрала все возможные вари анты. Грант
мог рассердиться, затеять ссору, и тогда она с наслаждением выпалила бы все, что
держала в себе месяцами. Ее спешное
возвращение домой могло наполнить Гранта благодарностью. Зловредный маленький
бесенок выскочил откуда-то из
темного угла души Сисели и выпалил: "Не дождешься!" Значит, Грант все-таки
рассердится, или... Это "или" очень не
нравилось Сисели: она знала, что под вежливостью Гранта может скрываться
сарказм, и тогда ей тоже придется держаться
вежливо и ядовито, но это получается у нее хуже, чем у Гранта. А теперь
выяснилось, что сцены не будет. Грант придет
домой усталый и мгновенно заснет, а до завтрака скандалы устраивают только
холодные, мстительные люди. Стало быть,
Грант только поднимет брови и спросит: "Ты вернулась?" - а Сисели ответит: "Как
видишь" - и пойдет помогать миссис
Бартон заправлять постели. Перенося из машины в дом вещи, Сисели винила себя за
то, что приехала домой в отсутствие
Гранта, и вместе с тем испытывала неожиданное облегчение.
Чувство облегчения не пропадало, подавить его не удавалось. Но с той
минуты, когда Сисели заглянула в окно кабинета, в
ее душе зародился страх. Если бы она могла вернуться на полчаса назад, она
вообще не вошла бы в дом. А может, вошла?
Она ничего не знала и при этом знала все. Видеть Гранта она не желала. Но время
не повернуть вспять. Уехать к родителям
нельзя - сначала придется объясняться с миссис Бартон, а потом - с мисс Силвер,
Фрэнком и родителями.
Сисели понесла наверх корзинку Брамбла. Миссис Бартон последовала за ней.
- Должно быть, мистер Грант возвращался за чем-то, а потом опять уехал -
поэтому вы и видели свет в кабинете. Он мог
воспользоваться своим ключом, услышать его шаги я не могла. А теперь я пойду
поставлю чайник и наполню грелку. Ваша
постель вряд ли отсырела - я регулярно проветривала ее. Как раз вчера я велела
Агнес развести огонь в вашей спальне и
просушила перед ним матрас. А простыни я сушила у огня в кухне.
Сисели предпочла бы лечь в другой комнате, но передумала, услышав
объяснения экономки. Нельзя пренебрегать такой
заботой, особенно если экономка служит в доме вот уже тридцать лет.
Сисели вошла в большую комнату с низким потолком, большой кроватью под
полосатым покрывалом, и поразилась ее
унынию. Яркие ситцевые шторы выцвели, в остальном комната выглядела удручающе
чисто и опрятно. На туалетном
столике было пусто - несколько месяцев назад Сисели своими руками убрала с него
все вещи. Зияли пустые шкафы и
комоды, где она хранила вещи. Ничто не напоминало о том, что когда-то Сисели
Хатауэй вошла в эту комнату новобрачной и
была счастлива. От счастья в комнате не осталось и следа - только пустота и
уныние.
Миссис Бартон отправилась за простынями.
Как только Сисели поставила корзину Брамбла в привычном углу, пес забрался
в нее, как проделывал это каждый вечер.
Он улегся на спину, заболтал лапами в воздухе и уставился на хозяйку желтыми
глазами. Сисели пришлось взять его за
шиворот, как кролика, и вынуть из корзины. Пес внимательно смотрел, как она
укладывает на дно корзины смятые газеты,
поверх них стелит одеяло. Потом Сисели дождалась, когда Брамбл заберется в
корзинку и свернется клубком, и, наконец,
накрыла его и корзину большим одеялом, под которым пес мог свободно вертеться.
Наконец Брамбл издал удовлетворенный вздох и погрузился в сон, а Сисели
поднялась и направилась в гардеробную
Гранта. Она еще помнила, каким холодным показался ей ключ, когда она запирала ее
- незадолго перед тем, как уехала к
родителям. Дверь была по-прежнему заперта. Отдернув от двери руку, Сисели
направилась навстречу миссис Бартон, которая
несла теплые простыни.
Грант вернулся домой в полночь. Сисели слышала, как он прошел по холлу и
поднялся по лестнице походкой уставшего
человека. Интересно, что он сказал бы, заглянув в комнату Сисели и увидев ее
там? До ссоры она встретила бы его совсем
иначе - бросилась бы к двери со словами: "Дорогой, как поздно! Хочешь кофе или
какао?" Если вечер был бы холодным, как
нынешний, Грант выбрал бы какао. И она добавила бы: "Если хочешь помыться, вода
уже согрелась". Эти мелочи были
неотъемлемой частью их супружеской жизни.
Сисели услышала, как он вошел в свою комнату и разулся. Поразительно, как
шумно мужчины снимают обувь! Брамбл
негромко всхрапнул во сне. Но Грант его не услышал, к тому же дверь была
заперта.
По другую сторону запертой двери царило молчание. Сисели лежала в широкой
постели с двумя горячими грелками,
наслаждаясь покоем и теплом. Брамбл спал. В соседней комнате спал Грант Хатауэй.
Ночь выдалась холодной и тихой.
Сисели вполне могла уснуть, но сон не шел к ней. Она слышала, как часы в холле
пробили час, потом два и три.
И вдруг она увидела, как идет по прямой длинной дороге через безлюдные
торфяники. Во сне темнота не имела никакого
значения. Она смотрела прямо перед собой и шла, шла... Нигде не было ни огонька,
ни звезды. По дороге она никого не
встретила. Кругом не было ни души, кроме Сисели Хатауэй - Сисели Эвелин Хатауэй.
Что-то коснулось ее лица, и она
поняла, что это фата, только во сне она показалась ей очень пышной. Фата
взметнулась и снова опустилась ей на лицо
пышными складками. Ей надо было сказать: "Я, Сисели Эвелин, беру в мужья тебя,
Эдварда Гранта, отныне и навеки", но
фата душила ее. Она не могла выговорить ни слова.
Сисели проснулась в холодном поту на рассвете, в сером свете холодной
спальни. Отбросив от лица простыню, она
повернулась на бок и снова уснула.
Когда она проснулась, в комнате было уже светло. Выяснилось, что Грант
ушел.
- Наспех проглотил завтрак и покинул дом.
Сисели села на постели и недовольно уставилась на миссис Бартон в темносинем
платье в мелкую белую крапинку.
- А он знает, что я здесь?
Миссис Бартон покачала головой.
- Если вы не говорили ему, то нет,- и она подошла к корзинке, стоящей в
углу.- Я думала, Брамбл услышит его шаги и
разбудит вас лаем.
Сисели сжалась, растерявшись и похолодев.
- Нет, он не любит рано вставать,- пробормотала она.- Но сейчас ему уже
пора на прогулку. Вы не выпустите его?
Она оделась, позавтракала и занялась домашней работой. Утро тянулось
бесконечно долго, напоминая кошмарный сон.
Позвонила Моника Эбботт: с одной стороны, ей не терпелось выслушать
объяснения, с другой - она помнила про Мэгги
Белл.
- Дорогая, ты уехала так внезапно! Надеюсь, ты хорошо выспалась? Должно
быть, все постели отсырели.
Маму вечно заботили только постели.
- Не упоминай об этом в присутствии миссис Бартон,- сказала Сисели.- Вчера
она весь день сушила мою постель у огня.
- Сисели...
До сих пор голос Сисели звучал спокойно, теперь же стал отчужденным.
- Ты звонишь по делу? Если нет, давай закончим разговор - у меня полно
работы.
Моника сдержанно отозвалась:
- Нет-нет, просто я...- не договорив, она повесила трубку.
Сисели раздраженно вздохнула. Почему близкие люди не могут оставить ее в
покое? Она снова занялась домашней
работой, привела в порядок гостиную, которой не пользовались с тех пор, как она
уехала к родителям. Обстановка гостиной
и шторы в стиле времен молодости миссис Бартон нагоняли на Сисели тоску и
напоминали ей морг. Впрочем, в морге она
никогда не бывала, но все равно в этой комнате ее охватывала тоска. Словом, дел
было немало.
Грант вернулся домой около часа. Брамбл встретил его на пороге, Сисели - в
холле. Она как раз закончила протирать
лестничные перила и стояла бледная, с пыльной тряпкой в одной руке и щеткой в
другой. Минуту они стояли молча, не
решаясь заговорить, и еще минуту пережидали лай Брамбла.
Нахмурившись, Грант спросил:
- Что все это значит?
- Теперь я горничная.
- Что ты имеешь в виду?
- Агнес уволена, верно? Я узнала об этом вчера вечером. Вот я и решила
вернуться и помочь миссис Бартон.
- Когда ты приехала?
- Вчера ночью.
Грант смерил ее долгим хмурым взглядом. Внутри у Сисели все тряслось.
Больше всего ей хотелось сесть на ступеньку и
разрыдаться. Но уж лучше умереть. Телефонный звонок прозвучал как раз вовремя.
Грант торопливо направился в кабинет,
сопровождаемый Брамблом. Сисели снова взялась за тряпку.
Через пару минут вернулся мрачный и сердитый Грант. На этот раз он вообще
не смотрел на Сисели. От его голоса веяло
холодом.
- Тебе лучше вернуться в Эбботтсли. Напрасно ты приехала.
- Почему?
- Потому что я так сказал.
- Почему?- снова спросила она.
- Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты все поймешь. Ты несколько
месяцев прожила у родителей, и выбрала
именно этот момент, чтобы вернуться!
- Почему бы и нет?
Сисели немного успокоилась. В ответ на злость Гранта она тоже может
разозлиться. Но как только он заговорил вновь, ее
гнев угас.
- Потому, что скоро меня арестуют - это ясно как день.
- Грант!
- Звонили из лентонской полиции. Меня ждут там. Я пообещал приехать к двум.
Видишь ли, я главный подозреваемый.
Джо Тернберри вертелся вокруг меня все утро - видно, они боятся, что я улизну.
Словом, сегодня меня наверняка арестуют.
Так что тебе лучше вернуться к родителям.
Она выпрямилась и объяснила:
- Именно поэтому я здесь.
Он вдруг расхохотался.
- Ты считаешь, что я охотник за состоянием, но не убийца? Достойный жест,
Сисели, но я не приму такую жертву. Лучше
уезжай домой, здесь тебе нечего делать. И попроси миссис Бартон оставить мне
что-нибудь перекусить. Перед отъездом я
хочу еще раз повидаться с Джонсоном. Думаю, какое-то время он справится без
меня.
На этом разговор завершился. Последовал торопливый обед, разговор о
захромавшем теленке. Наконец Грант направился
к двери, бросив через плечо:
- Уезжай обратно в Эбботтсли, Сисели. Миссис Бартон наймет какую-нибудь
деревенскую девушку.
- Я останусь здесь.
Она стояла между своим стулом и столом. Грант нахмурился.
- Не делай этого. Уезжай, пока не стемнело.
С этими словами он вышел и хлопнул дверью так, что она задрожала.
Вымыв посуду, миссис Бартон оделась и отправилась на автобусную остановку -
брести три четверти мили до Дипинга ей
было не под силу. От предложения Сисели довезти ее на машине экономка
отказалась.
- Я уж как-нибудь сама, миссис Грант. Дождь мне не страшен - у меня есть
непромокаемый плащ и хороший зонт, так что
я пойду. Энни Стедмен прекрасно заменит Агнес. Я знаю, она согласится на такую
работу. Она уже немолода и приходится
дочерью моей троюродной сестре Лидии Вуд. Пока она служит у миссис Мартин на
почте и подыскивает работу получше.
Пока ей не везло, но не далее как в прошлую субботу она жалела, что у нас уже
есть горничная. Но не подумайте, что я
уволила Агнес за какую-нибудь оплошность - в ее работе изъянов я не находила.
Однако она забыла свое место, а такое
прощать нельзя, мне известно, к чему это приводит. Вот я и дала ей расчет.
- И поступили абсолютно правильно,- кивнула Сисели. Миссис Бартон
удалилась, гордясь тем, что сумела сочетать
мудрость с обязанностями перед своими хозяевами.
Сисели проводила ее и вернулась в пустой дом. Возвращаться в Эбботтсли она
не собиралась. Когда приедет Грант, они
все обсудят. А если он не вернется...- эта мысль повергла Сисели в панику - если
произойдет досадная ошибка и его не
отпустят, значит, ее место у него в доме.
Проводив миссис Бартон, Сисели вздохнула с облегчением. Весь дом был в ее
распоряжении. Она могла делать все, что
пожелает, и этого никто не видел, кроме Брамбла.
Она обошла весь дом. Агнес и вправду работала на совесть. Дом представлял
собой одно из тех ветхих, неопрятных
строений с многочисленными пристройками. Верхним этажом давным-давно не
пользовались - там пять комнат
располагались анфиладой, и последняя была завалена старой мебелью, которую
обитатели дома давно собирались перебрать,
но так и не решились, поскольку всегда находилась другая работа. Сисели
задумалась. Впереди у нее еще много времени.
Внутренний голос сказал ей: "Нет". Не переступив порог комнаты, она захлопнула
дверь и спустилась по крутой лестнице.
Даже наверху почти не было пыли. Агнес знала свое дело. Интересно, где она
сейчас, почему миссис Бартон уволила ее,
зачем Агнес отправилась в Лентон и дала в полиции показания против Гранта?
Внезапно до Сисели дошел весь смысл этих
событий. Если Агнес сообщила, что Луиза Роджерз приезжала к Гранту и обвинила
его, если добавила, что не видела и не
слышала Гранта после того, как Луиза Роджерз уехала, значит, полицейские и все
остальные решили, что Грант и убил
Луизу. Только теперь Сисели почувствовала настоящую опасность. Прежде ей мешали
личные чувства. Но вдруг она
осознала, что показания Агнес - реальная угроза для Гранта.
Сисели вдруг поняла, что не может просто сидеть и ждать. Миссис Бартон
вернется только поздно вечером. А когда
вернется Грант? Почему она не додумалась сопровождать его? Она могла бы посидеть
в машине и сразу узнать, в чем дело.
Если бы Гранта арестовали, ей сообщили бы об этом. Или об аресте она узнала бы
от кого-нибудь другого. Но что толку
думать об этом теперь? Уговаривать Гранта - все равно что биться лбом о каменную
стену. И сидеть возле полицейского
участка и ждать, когда Гранта арестуют, бесполезно. Сисели сама понимала, что
просто не смогла бы отправиться с мужем в
Лентон.
День тянулся невыносимо медленно. Сисели могла бы погулять с Брамблом, но
не решилась отойти от телефона. Мог
позвонить Грант. Или Фрэнк. В последнем случае известие было бы плохим. Она
выпустила Брамбла в сад и снова впустила
его. Когда пес поскребся в дверь кухни, Сисели вздохнула с облегчением. Брамбл
уютно устроился в кресле. Вернувшись
домой, миссис Бартон наверняка попробует согнать его, а он склонит голову набок
и умильно уставится на нее. Такие позы
никогда не оставляли экономку равнодушной - в минуты нежности она даже называла
Брамбла "милым".
Оставив пса в кресле, Сисели направилась в кабинет. Если телефон зазвонит,
она успеет добежать до него. Должно быть,
звонок раздастся совсем скоро. Часы в холле пробили три давным-давно.
Она развела огонь в камине. Грант наверняка вернется замерзшим. Подбросив в
камин полено и выпрямившись, Сисели
зацепилась взглядом за портрет старого мистера Хатауэя. Он приходился Гранту
прадедушкой, но Сисели даже мысленно не
могла называть его так, а сам Грант досадовал, что у них так много общего. На
портрете прадедушка угрожающе хмурился, и
от этого в кабинете царило уныние.
Сисели поежилась и перевела взгляд на вазы с сухими цветами. Она помнила,
как в августе свежие алые розы ярко
выделялись на фоне бело-голубых китайских ваз, наполняя ароматом всю комнату.
Она наклонилась над левой вазой.
Кажется, возле нее Грант стоял вчера вечером, когда она видела его в окно
кабинете. Сухие лепестки утратили яркость, но
еще пахли. Сисели опустила руку в вазу, чтобы разворошить их, и наткнулась на
что-то твердое. На миг она перестала
дышать, думать, чувствовать. Машинально она подхватила большим и указательным
пальцем неизвестный предмет. Вынув
руку из вазы, Сисели увидела нечто маленькое, круглое, запыленное. Сережку в
виде кольца вечности.
В кабинете начальника лентонской полиции старший инспектор Лэм перечитывал
показания свидетелей. Сам начальник
лежал в постели с простудой и ничуть не жалел о том, что болезнь помешала ему
принять участие в расследовании дела, в
котором оказались замешаны две весьма уважаемые местные семьи.
С бесстрастным лицом Лэм прочитывал листок за листком, методично и
неторопливо переворачивая их. Закончив, он
поднял голову и объявил:
- Я надеялся освежить в памяти детали и прийти к конкретному выводу, но
только все запутал. Комиссар удивлен, что мы
до сих пор никого не арестовали. Сдается мне, я стал посмешищем. "Чего вы
ждете?- спросил он.- Очевидцев? Для дел об
убийстве это редкость".
Лэм сидел, сдвинув котелок на затылок и бросив на спинку стула пальто.
После завтрака он уже успел побывать в городе и
вернулся. День выдался серым, холодным и дождливым. Но в кабинете уютно пылал
огонь, и сам кабинет напоминал Лэму
кухню его матери в дни предпраздничной суеты. Сняв шляпу, он бросил ее на стол.
- Ладно, пусть войдет. Не знаю, зачем вы вызвали его сюда, но думаю, это
лучше, чем ехать за ним.
- Минутку, сэр,- отозвался Фрэнк Эбботт.
- В чем дело?
- Мисс Силвер просила передать вам кое-что.
За эти слова он удостоился подозрительного взгляда и ворчания: "Ну, что
такое? Очередные глупости?"
- Это вам судить, сэр. Вчера вечером Марк Харлоу побывал в Эбботтсли - он
довольно часто заходит туда по вечерам. Ему
нравится исполнять свою музыку перед моей кузиной Сисели Хатауэй - вы же знаете,
она играет на органе. Так вот, вчера
вечером они не встретились потому, что Сисели собрала вещи и вернулась домой.
Лэм навострил уши.
- Вернулась домой? Что это значит?
- Да, это был жест. Она узнала, что Грант Хатауэй под подозрением, собрала
веши и уехала.- Фрэнк предпочел быстро
проскользить по тонкому льду.- Поэтому Марк даже не подошел к пианино, зато
побеседовал с мисс Силвер. Если хотите
знать почему, я объясню.
Лэм недоверчиво хмыкнул.
- К чему все это?
- Сейчас узнаете, сэр. Харлоу встревожился, узнав, что Сисели вернулась к
мужу, и заявил, что Грант виновен в убийствах,
что мне это известно и что я не должен был отпускать к нему кузину. По его
мнению, я должен был остановить ее. Но ее
никто не остановил бы. Мисс Силвер спросила Харлоу, почему он решил, что Хатауэя
арестуют, и тот изложил свою версию
событий в "Быке": по его словам, возвращаясь к машине, Грант что-то совал в
карман. Марк ничуть не сомневается, что это
была зажигалка, которую он обронил перед окном Луизы Роджерз. Потом Харлоу
добавил, что Луиза приехала сюда к
Гранту. Мисс Силвер осведомилась, что же это значит, и Харлоу объяснил, что им с
Каддлом следует благодарить судьбу за
то, что на конверте оказался адрес Гранта, иначе полиция явилась бы к комунибудь
из них. Все трое побывали во Франции в
начале войны, все они были в "Быке" в ту ночь. Но Луиза Роджерз приехала именно
к Гранту Хатауэю - значит, остальные
двое ни в чем не виноваты,- и Фрэнк сделал многозначительную паузу.
Старший инспектор вытаращил глаза.
- И какие выводы вы сделали из всего этого? По-моему, это пустая болтовня.
- Да, сэр. Но кто сказал Харлоу, что Луиза Харлоу приезжала к Гранту?
Сколько человек знали об этом? Мы с вами, Смит,
сам Хатауэй и Агнес Рипли - вот и все. Кто из них мог обо всем доложить Марку?
Ни мы с вами и ни Смит. Мисс Силвер
сразу спросила меня, говорили ли мы Харлоу о том, что Луиза Роджерз увидела имя
и адрес Гранта на оброненном конверте,
приехала в Дипсайд и беседовала с Грантом незадолго до того, как ее убили. Я
твердо ответил, что об этом никто не
обмолвился и словом. Неужели Марк все узнал от Агнес Рипли? Она устроила скандал
в пять часов вечера, а потом сбежала.
Вряд ли она успела встретиться еще с кем-нибудь. Она влюблена в Гранта и открыла
свою тайну только потому, что он ее
уволил. Можно ли предположить, что она успела встретиться с Марком Харлоу? Когда
я отвозил ее к подруге, миссис
Парсонс, она была почти без чувств. Значит, остается Грант Хатауэй. Но зачем ему
понадобилось извещать Харлоу о
компрометирующей беседе с Луизой? А если и Грант ничего не говорил Марку,
остается только один человек - сама Луиза.
Лэм не сводил с него пристального взгляда. Фрэнк знал, что сейчас его мозг
ведет напряженную работу. Значит, слова всетаки
достигли цели. Фрэнк замолчал и стал ждать результатов.
После продолжительной паузы инспектор заговорил:
- Возможно, в этом что-то есть... а может, и нет. Мы слишком мало знаем
Агнес Рипли, чтобы утверждать, что она не
общалась с Харлоу. Если они не знакомы, такое вполне вероятно, но между ними
могла быть связь. В состоянии истерики
Агнес способна на все. Не думаю, что она вспоминала о правилах приличия - она
стремилась отомстить Хатауэю. Поэтому
могла не только заявить в полицию, но и очернить его в глазах его друзей. По тем
же причинам люди пишут анонимные
письма. Можно предположить, что она позвонила Харлоу,- он поерзал на стуле и
продолжил медленно и внушительно: -
Нельзя исключить и самого Хатауэя - он тоже мог позвонить Харлоу. Предположим
вот что: Луиза Роджерз спросила Гранта
о мужчинах, с которыми он б
...Закладка в соц.сетях
