Жанр: Детектив
Кольцо вечности
...шина.
- А голоса? Вы слышали, как она попрощалась, или еще что-нибудь?
- Нет, не слышала.
- А шаги или голос мистера Хатауэя вы слышали после того, как машина
уехала? Подумайте хорошенько, мисс Рипли -
это очень важно.
Почему? Поразмыслив, Агнес все поняла. Если она слышала шаги Гранта после
того, как машина уехала, значит. Луизу
Роджерз он не убивал. Он не мог убить ее, если остался дома. Глядя прямо в глаза
Лэму, она заявила:
- Нет, я ничего не слышала.
Последовали другие вопросы, она послушно отвечала. Теперь она была готова
на все. Ее спросили, где был мистер Грант
на следующий день, между половиной шестого и половиной восьмого. Всем известно,
что в шесть вечера в ту субботу Мэри
Стоукс прибежала в коттедж священника. Агнес спокойно ответила, что была в кухне
с миссис Бартон. Насчет мистера
Гранта она ничего не могла добавить - она не знала, был ли он дома. Возможно, он
прятал труп убитой накануне Луизы
Роджерз или просто писал у себя в кабинете. Агнес не видела его с пяти до семи и
ничего не могла сказать. И в субботу
шестнадцатого, когда убили Мэри Стоукс, она тоже ничего не видела, потому что
трехчасовым автобусом уехала в Лентон и
вернулась в десять вместе с горничными Эбботтов. Но по пути она зашла на почту
за миссис Бартон, которая не любила
ходить одна в темноте. Домой они вернулись примерно в половине одиннадцатого.
Неизвестно, где был в это время мистер
Грант. Агнес его не видела и не слышала - только различила шаги, когда часов в
одиннадцать он поднялся в спальню.
Последовала пауза. Агнес поняла, что все вопросы закончены. Но тут же
полицейский задал еще один:
- В каких отношениях вы были с мистером Хатауэем?
У нее глухо стукнуло сердце, на лице проступил румянец. Она неловко
переспросила:
- В каких отношениях?
- Вы прекрасно поняли меня. Вы были его любовницей?
Она вздрогнула, ее лицо исказилось, и она разразилась горькими рыданиями.
- Нет, нет, нет, не была! Думаете, я пришла бы сюда? Он даже не смотрел на
меня, совсем меня не замечал! А я сделала бы
все, я помогла бы ему, если бы он захотел! Но он уволил меня. Миссис Бартон дала
мне расчет, и он поддержал ее. Я просила
и умоляла его, но он не согласился. Остановить его я не могла, просто была не в
сипах. Но нельзя сидеть, сложа руки, когда
творится такое! И я сказала, что все знаю, что это он убил двух девушек, и он
велел мне утром покинуть его дом. Но я не
стала ждать утра и укладывать вещи... я приехала сразу...- она осеклась, вдруг
замолчала и с ужасом уставилась на Лэма, а
потом слабым, дрожащим голосом добавила: - Если и это не поможет...
Глава 28
Было семь часов, когда миссис Бартон вошла в кабинет с обеспокоенным
выражением липа.
- Мистер Грант, не знаю, что произошло, но Агнес исчезла.
Он оторвался от каталога сельскохозяйственной техники, в котором делал
пометки. Некоторые машины оказались
слишком дорогими, но часть он вполне мог купить - на деньги, полученные от
Джеймса Рони.
- Исчезла?
Оскорбленным тоном миссис Бартон объяснила:
- Не знаю, что и думать. После чая она пробежала по коридору мимо кухни,
одетая в пальто, и уехала на велосипеде. Я
думала, она направилась на почту и скоро вернется, но уже семь, а посуда не
помыта. Не знаю, что на нее нашло, и это мне
не нравится - тем более после этих двух убийств. Где она могла задержаться?
Грант Хатауэй сразу все понял. Он застыл, повернув стул так, что свет падал
ему на лицо. Пока миссис Бартон брала
поднос, он сухо заметил:
- Вряд ли Агнес убили, но думаю, она не вернется. Она была в истерике с тех
пор, как вы дали ей расчет. У нее нет друзей,
к которым она могла уехать?
Миссис Бартон стало ясно, что Агнес потеряла всякий стыд. Она была
шокирована.
- Насчет друзей не знаю, мистер Грант. Однажды она уезжала на чай в Лентон,
к миссис Парсонс. Может быть, вы
поужинаете здесь, сэр? У камина вам будет тепло и удобно.
Он кивнул, и миссис Бартон унесла из кабинета поднос.
Едва она ушла, Грант придвинул к себе телефон и набрал номер Эбботтсли. Как
и час назад, трубку взяла Сисели.
- Алло!
- Это опять я. Фрэнк вернулся?
- Еще нет. Я же обещала, что он тебе перезвонит,- она слегка задыхалась.
- Прости за беспокойство.
- Грант, что происходит?
- Я бы сам не прочь узнать.
Издалека послышался слабый шум. К тому времени, как Сисели спросила: "Что
ты имеешь в виду?", Грант услышал, что к
дому подъехала машина. Снаружи донеслись голоса и шаги.
- Спокойной ночи. Кажется, у меня гости,- сказал он и повесил трубку.
Направляясь к двери, он вдруг задумался о том, удастся ли ему снова
поговорить с Сисели и при каких обстоятельствах.
Происходящее напоминало кошмарный сон, в голове у него вертелись строки, которые
так пугали его в детстве: "И Юджин
Арам бредет, закованный в кандалы..."
В то время Грант еще не понимал, что кандалы добавлены для пущей мрачности.
Но открывая дверь инспектору Лэму, он
внезапно осознал, что сегодня может близко познакомиться с этими самыми
кандалами. С наручниками.
Через открытую дверь в дом хлынул холодный воздух. В тумане возвышалась
фигура старшего инспектора Лэма, а за ним
- кузен Сисели, Фрэнк Эбботт. Значит, до наручников дело дойдет нескоро: сначала
придется выдержать допрос. Жизнь
полна испытаний. Кто сказал, что после войны она стала скучной? Такую ситуацию
сочли бы пикантной даже пресыщенные
европейцы. Грант не сомневался, что Агнес привела в исполнение свою угрозу, и ее
объяснения показались ему более чем
убедительными.
Думая обо всем этом, он повел гостей в кабинет, проследил, как Лэм снимает
пальто и шляпу и садится к письменному
столу, отвергнув предложенное кресло. Лэм тут же приступил к делу:
- Вы ждали нас, мистер Хатауэй?
Грант еще не успел сесть, Он ответил обычным тоном:
- Я сам хотел видеть вас. Я дважды звонил в Эбботтсли, надеясь застать там
Эбботта, а через него связаться с вами.
Лэм хмыкнул.
- Садитесь, мистер Хатауэй. Я только что из Лентона. Как вы, вероятно, уже
догадались, у нас побывала ваша горничная
Агнес Рипли. Она дала весьма серьезные показания, и я прибыл узнать, что вы
можете сказать по этому поводу.
Грант придвинул стул. Все присутствующие сидели вокруг стола: мрачный
инспектор, холодный и бесстрастный Фрэнк и
Грант с вызывающим видом. Это было все равно что оказаться в тюрьме без
адвоката. Если ему не удастся опровергнуть
обвинения, о сделке с Джеймсом Рони можно забыть. Никто не доверит сына
человеку, арестованному за два убийства. А ему
нужны эти деньги - хотя бы для того, чтобы доказать Сисели, на что он способен.
- Можно увидеть данные против меня показания?- спросил Грант.
Просмотрев протокол допроса, он нахмурился, вскинул голову и сказал:
- По-моему, она свихнулась. Моя экономка сегодня утром дала ей расчет.
После чая она явилась сюда, в кабинет, и
устроила сцену - хотела, чтобы я разрешил ей остаться.
- А почему ваша экономка дала ей расчет? Почему уволила ее?
- Об этом спросите у миссис Бартон - я в ее дела не вмешиваюсь.
- Так вы не знаете?
- Нет. И, по-моему, миссис Бартон не желает говорить об этом.
- Итак, мистер Хатауэй, перед вами заявление Агнес Рипли. Что вы можете
сказать?
- Во-первых, не знаю, известно ли вам, что я был в отъезде.
- С половины девятого в воскресенье до одиннадцати утра в понедельник - да.
- Именно так. О двух убийствах я узнал, только когда Агнес упомянула о них
сегодня днем, в пять часов.
- Вы вернулись домой в одиннадцать и беседовали с инспектором Смитом. Он
спрашивал, что вы делали вечером в
пятницу, восьмого января, а потом снял отпечатки ваших пальцев. Как, по-вашему,
зачем?
- Я знал - точнее, слышал,- что по округе ходят какие-то нелепые слухи. По
крайней мере, я считал их слухами.
Поговаривали, что Мэри Стоукс будто бы видела труп. Но поскольку трупа так и не
нашли, я пришел к выводу, что она все
выдумала.
- Хм... так вы слышали эту историю?
- Да, от миссис Бартон и моей жены - последняя упоминала о ней вскользь. А
она не сделала бы ничего подобного, если
бы считала эту историю вымыслом.
- Вы решили, что инспектор Смит допрашивал вас в связи с этой историей?
Тогда вы еще не знали об убийстве Мэри
Стоукс?
- Ровным счетом ничего.
- И о трупе Луизы Роджерз, найденном в доме лесника?
- Я понятия не имел, что там нашли труп.
- Чем вы занимались после разговора с инспектором Смитом?
- Работал в поместье. Почти все это время я провел с пастухом. После ленча
я ушел в амбар - мы чиним его, на ферме
всегда полно работы. Затем я вернулся и начал убирать со стола - мне предстояло
сделать много записей. А потом вошла
Агнес и устроила сцену.
- А до этого никто не говорил вам, что в округе произошло два убийства?
- Нет - ни пастух, ни другие два работника, с которыми я говорил. И миссис
Бартон тоже ничего не говорила Если хотите,
можете спросить у них.
Лэм побарабанил по колену.
- Вернемся к показаниям. Так что же? Вы подтверждаете, что мисс Рипли
сказала правду?
- Отчасти.
- Не могли бы вы уточнить, в чем именно она не права?
Грант перелистал протокол, просматривая каждый лис.
- Насчет разговора по телефону все верно.
- Луиза Роджерз действительно звонила вам и пожелала увидеться с вами?
- Да.
- И она приезжала к вам?
- Да.
- А что вы скажете о подслушанном Агнес Рипли разговоре в кабинете?
- Она все перепутала. Лучше я сам объясню вам, что произошло. Женщина,
явившаяся сюда, была взволнована, сердилась,
говорила на беглом английском, но с сильным иностранным акцентом. Неудивительно,
что Агнес многое не поняла. Гостья
подробно рассказала, как она бежала из Парижа, как попала под бомбежку - не
знаю, где именно. Она добавила, что везла с
собой много ценных украшений, и их, по ее словам, украл какой-то англичанин. Как
только мне удалось перебить ее, я
объяснил, что сожалею, но ее история не имеет ко мне ни малейшего отношения.
Вообще-то я выразился не так прямо, но
надеялся произвести тот же эффект. Тогда она выпалила совершенно безумную
историю про то, что она разглядела и
запомнила руку вора. Она заявила, что узнает эту руку, если увидит ее вновь. Я
опять спросил, какое отношение это имеет ко
мне. Она выразила желание увидеть мои руки, поэтому я выложил их на стол, и она
пристально рассмотрела их. Это ее
успокоило, и она уехала.
Фрэнк Эбботт записывал показания с бесстрастным выражением лица, которое
сейчас очень напоминало портрет леди
Эвелин из Эбботтсли. По его мнению, рассказ Гранта звучал вполне правдоподобно.
Лэм поерзал на стуле. Поначалу он сидел ровно и прямо, а теперь подался
вперед и положил руку на стол.
- Вы говорите, эта женщина уехала. Что вы делали после ее отъезда?
Грант слабо улыбнулся.
- Начиная с пяти часов? У вас же все записано. Помню, сегодня утром меня
расспрашивал инспектор Смит - очевидно, он
передал вам все записи. Но я готов повторить свои показания. Я вышел из дома
часов в пять, меня не было некоторое время.
- Значит, вы не уехали из дома вместе с Луизой Роджерз?
- Нет.
- Сколько еще времени после ее отъезда вы пробыли дома?
Грант Хатауэй слегка приподнял плечо.
- Несколько минут.
- Чем вы объясните тот факт, что Агнес Рипли не слышала, как вы ушли?
- Боюсь, я не в состоянии объяснять ее заявления.
- Вы ушли пешком или уехали на велосипеде или машине?
- Ушел пешком.
- Куда вы направились?
Бесстрастными глазами, от которых ничто не ускользало, Лэм заметил, как
напряглись мышцы лица мистера Хатауэя.
Сокращение мышц было кратким, почти мимолетным.
Понимая, что его напряженность заметили, Грант умышленно расслабился.
Решение он принял мгновенно. Уж лучше
выставить себя на посмешище, чем выслушать обвинение в убийстве, а если
выставляешь себя на посмешище, не стоит
суетиться. Стараясь не затягивать паузу, он ответил:
- Я дошел до развилки, обогнул Томлинс-фарм и вернулся в Дипинг.
- Вы встретили по дороге Мэри Стоукс?
- Конечно нет, Я никого не видел. Мне хотелось просто пройтись.
- А в Дипинге?
- Ни души.
- Вы долго гуляли, мистер Хатауэй?
- Я вернулся...- он нахмурился, припоминая,- в половине восьмого.
- Хм... Вам понадобилось так много времени, чтобы пройти три-четыре мили?
- Около трех. Нет, я прошел их быстрее.
- Самое большее - за час. А что вы делали остальные полтора часа?
Грант улыбнулся.
- Я был в церкви.
- В пятницу вечером?
Он кивнул.
- Да. Проходя мимо церкви, я услышал звуки органа, и понял, что это
упражняется моя жена - она прекрасно играет.
Боковая дверь была открыта, я вошел и начал слушать.
- И слушали полтора часа?
- Примерно так. Моя жена покинула церковь в семь, мне понадобилось примерно
двадцать пять минут, чтобы дойти до
дома от церкви.
- Хм... Миссис Хатауэй сможет подтвердить это?
- Нет. Она меня не видела.
- А кто-нибудь другой может подтвердить, где вы были?
- Боюсь, нет. Миссис Бартон и Агнес уходили - вернее, я полагал, что Агнес
нет дома. А она ушла после того, как
подслушала наш разговор?
- Да, ушла.
- В таком случае вам придется поверить мне на слово, или не поверить.
Лэм похлопал ладонью по столу. По его мнению, мистер Хатауэй держался
весьма уверенно. Странная это история - о
том, как он зашел в церковь послушать, как его жена играет на органе. Лучшего
алиби он не мог бы выдумать - если дело
дойдет до суда, присяжные сочтут объяснение убедительным. Лэм нахмурился и
спросил, что делал мистер Хатауэй вечером
в субботу девятого, между половиной шестого и девятью-десятью часами.
Мистер Хатауэй вежливо выслушал вопрос, но не пожелал помочь ни себе, ни
полиции. Он повторил то, что уже говорил
инспектору Смиту. В пятом часу он отправился в Дипинг на велосипеде. По дороге
он встретил жену, которая гуляла с
собаками, и обменялся с ней парой слов, затем передумал ехать в Дипинг и
вернулся домой.
- Вы вернулись в половине пятого?
- Кажется, да.
- И больше никуда не уходили?
- Нет. У меня было много работы.
- Ваша экономка может подтвердить, что вы были дома?
- Я ужинал в половине восьмого. Это могут подтвердить и миссис Бартон, и
Агнес. Можно узнать, почему вас интересует
именно это время? Неужели убили кого-то еще?
Взгляд Лэма остался непроницаемым.
- Труп Луизы Роджерз перенесли в дом лесника между половиной шестого и
шестью часами. Мэри Стоукс увидела его
там и бросилась бежать. Если бы она сказала правду, убийцу поймали бы и она
осталась бы в живых. Но она не захотела
признаться, что побывала в доме лесника, и заявила, что видела труп в другом
месте. Убийца спрятал труп в подвале.
Грант слегка побледнел - не сильно, но заметно.
- К ужину я не переодевался,- сказал он.- Миссис Бартон наверняка вспомнит
это: моя одежда была в полном порядке.
Отсюда следует, что я не копал могилу в подвале и не занимался другой грязной
работой. Однако я мог снять одежду,
набросить другую, рабочую, а потом опять переодеться. Именно это вы и имели в
виду?
Уже произнося эти слова, он почувствовал сомнение. Их спровоцировали досада
и инстинкт самосохранения. А
выказывать досаду не следовало.
Он услышал неторопливый приятный голос Лэма, говорящего с деревенским
акцентом.
- Вряд ли что-либо подобное пришло бы мне в голову.
Грант засмеялся.
- Но ведь вы об этом подумали, не так ли?
Лэм сменил тему:
- Расскажите о том, что вы делали вечером в субботу шестнадцатого, начиная
с половины восьмого.
До этого момента Грант сидел в непринужденной позе, скрестив ноги, свободно
сложив руки. Но теперь он вдруг
напрягся. Его терпение быстро иссякало. Срывающимся от нетерпения голосом он
ответил:
- Боюсь, я почти ничем не смогу вам помочь. Миссис Бартон и Агнес не было
дома. Полагаю, они вернулись в половине
одиннадцатого, но я не видел их, а они не виде ли меня. Агнес сообщила мне об
убийстве Мэри Стоукс примерно в четверть
девятого. Как видите, алиби у меня опять нет. Я был здесь, в комнате, но боюсь,
никто не сможет подтвердить это. Что будем
делать дальше?
- Пока ничего, мистер Хатауэй,- отозвался Лэм.- Я хочу задать вам еще
несколько вопросов. Вернемся к Луизе Роджерз.
Вы говорите, разговор по телефону мисс Рипли передала верно.
- Да.
- Значит, вечером четвертого января вы были в отеле "Бык" в Ледлингтоне.
Может быть, вы объясните, что там
произошло?
- На мой взгляд - ничего. Я ездил в Ледстоу, повидаться с другом, Джеймсом
Рони. Он живет в Пассфилде. Некоторое
время я пробыл у него. Он подвез меня в Ледлингтон к поезду в восемь двадцать,
высадил у станции, но оказалось, что поезд
уже ушел - должно быть, у Рони отставали часы. Следующий поезд до Лентона
ожидался только через полтора часа, вот я и
решил зайти в "Бык". У станции я столкнулся со знакомым. Он ждал, что за ним
приедут, и предложил подвезти меня. Затем
прибыл его шофер, сообщил, что проколота шина, придется менять ее, и предложил
всем нам пока побыть в "Быке". Там же
во дворе стояла машина.
- Как зовут вашего знакомого, мистер Хатауэй?
- Марк Харлоу. Он живет здесь неподалеку, в Мейнфилде.
Атмосфера в комнате мгновенно стала напряженной. Лицо Фрэнка Эбботта не
выразило ровным счетом ничего. Но его
мысли бешено завертелись. Значит, Каддл был там... Альберт Каддл был в "Быке",
когда Луиза Роджерз выглянула из окна и
узнала руку, которая рылась в ее драгоценностях.
Лэм повторил ответ Гранта, но несколько иначе:
- И вы отправились в "Бык" вместе с мистером Харлоу. Как долго вы там
пробыли?
- Примерно полчаса.
- Все это время вы с мистером Харлоу были вместе?
- Да, почти. Мы выпили, затем я увидел человека, вместе с которым служил во
Франции. Я отошел поговорить с ним.
Затем Харлоу решил выйти и проверить, исправна ли машина. Через несколько минут
я вышел за ним.
- Во двор?
- Да, там стояла машина.
- У вас есть зажигалка?
- Да, но во дворе отеля "Бык" я ее не ронял.
- Вы в этом уверены?
- Абсолютно. Я подошел к машине, узнал, что она исправна и Харлоу ждет
меня. Я сел в машину и он довез меня до дома.
- Вы говорите "он довез меня" - значит, машину вел сам мистер Харлоу?
- Я просто не так выразился. За рулем сидел Каддл.
- Шофером был Альберт Каддл?
- Да.
- Мистер Хатауэй, вы беседовали с Луизой Роджерз в этом кабинете не менее
получаса. Видимо, свет был включен, вы
должны были хорошо рассмотреть ее. Постарайтесь описать ее как можно подробнее.
До сих пор выражение лица Гранта не менялось, но теперь он выглядел
удивленным.
- Черное пальто, шляпка - конечно, если можно назвать шляпкой плоский блин.
Элегантный наряд. Стройные щиколотки,
хорошие чулки, добротные туфли...
- Все черное?
- Кроме чулок.
- И все-таки ока была во всем черном? И ничто не оживляло наряд?
- Только серьги, довольно приметные, похожие на те кольца вечности, которые
так нравятся женщинам, уж не знаю
почему.
- Хм... пара серег. Вы уверены, что именно пара?
Грант снова удивленно взглянул на него.
- Да, пара серег из тех, что нельзя не заметить.
На этом расспросы о сережках закончились.
Но Лэм не унимался. По какой дороге мистер Хатауэй бежал из Франции? В
каком месте он вышел на дорогу, ведущую к
Парижу? В каком месте сошел с нее? Все ответы старательно записывались, но мало
чем могли помочь - Мишель Ферран не
сумел указать, где именно были украдены драгоценности. Но даже при условии
совпадения показаний ответы мистера
Хатауэя почти не принесли пользы.
- Что сказала Луиза Роджерз, когда попросила показать ваши руки?
- Сказала, что видела свои бриллианты в руке вора. Уверяла, что узнает эту
руку. Просила показать мои руки, и я
согласился.
- Руку или руки?
- Кажется, руки. И я протянул их перед собой.
- А вы не могли бы показать, как именно?
- Пожалуйста.
И он положил руки на стол. Свет озарил большие ладони изящной формы,
загрубевшие от работы. Через суставы
указательного и среднего пальцев левой руки тянулся тонкий белый шрам. Если бы
не загар, шрам был бы не так заметен.
- Откуда у вас этот шрам, мистер Хатауэй?- живо спросил Лэм.
- Баловался с ножом, когда мне было четырнадцать лет. Должно быть, у вашей
миссис Роджерз прекрасное зрение, если
она сумела разглядеть этот шрам во дворе "Быка".
Лицо Лэма осталось непроницаемым.
- Если она говорила об этом, то должна была упомянуть, что человек,
выронивший зажигалку, искал ее с фонарем, и луч
света упал ему на руку. При свете фонаря такой шрам отчетливо виден.
Грантом овладел азарт. Случались моменты, когда он даже наслаждался игрой.
Наступил один из них. Он улыбнулся.
- Но про шрам она ничего не говорила - уверяла только, что узнает руку. Как
только я показал ей руки, она утратила ко
мне интерес и ушла.- Он снова показал ладони.- Должен заметить, инспектор, что в
тот вечер в отеле было многолюдно. В
баре собралось по меньшей мере человек двадцать. Любой из них мог выронить
зажигалку под окном Луизы Роджерз и
осветить фонарем руку, которую она ударила.
Лэм без промедления нанес серьезный удар.
- Но она приехала за вами в Дипинг, мистер Хатауэй. Это доказано, как и то,
что она беседовала с вами в этой комнате и
попросила вас показать руки. А еще доказано, что в тот же вечер Луиза Роджерз
была убита - вероятно, вскоре после вашего
разговора с ней. Ее труп сначала спрятали в роще Мертвеца, на следующий вечер
перенесли в дом лесника и зарыли в
подвале. И вы считаете, что остальные двадцать человек, которые побывали в баре
"Быка" две недели назад, участвовали в
такой цепи событий? У вас нет никакого алиби.
Грант сунул руки в карманы и забренчал связкой ключей.
- Да, я проявил непредусмотрительность. Но тогда я понятия не имел, что
кого-то убили. Рискну утверждать, что даже вы
не всегда можете обеспечить себе алиби. Что дальше?
Лэм поднялся.
- Мы надеемся найти новые улики. А пока попрошу вас не покидать деревню,
мистер Хатауэй.
Грант испытал облегчение и изумился этому.
Сняв трубку, Мэгги Белл услышала только, что миссис Эбботт звонит дочери и
сообщает, что на ужин они не придут -
полковник Эбботт увлекся игрой в шахматы со священником.
- Поэтому накорми Фрэнка и мисс Силвер.
Фрэнк еще не вернулся. Мэгги могла бы сказать это миссис Эбботт, поскольку
мистер Хатауэй дважды звонил мисс
Сисели и спрашивал о Фрэнке. Мисс Сисели опередила Мэгги:
- Фрэнк еще не вернулся.
- Тогда накорми мисс Силвер и поужинай сама. Съешь хоть что-нибудь,
дорогая,- миссис Эбботт повесила трубку.
Следующим позвонил мистер Фрэнк - сказал, что задержится и просил не ждать
его.
- Что за чепуха - ты должен поужинать!
- Я повезу шефа обратно в Лентон, там и перекушу.- И повесил трубку.
Мэгги Белл изнывала от скуки.
Следующим был звонок Марка Харлоу к мисс Сисели. Эту пару Мэгги всегда
слушала в оба уха. Марк ухаживал за
Сисели, это было очевидно. А она держалась холодно, но ведь она уже почти в
разводе, значит, у него есть шанс. Мисс
Сисели вряд ли помирится с мужем. Слишком уж она горда. Нет, не гордячка, но
достоинства ей не занимать.
- Сисели...- произнес мистер Харлоу, и Сисели ответила таким тоном, словно
звонок оторвал ее от какого-то дела.
- Что?
- Можно зайти?
- Нет-нет.
- Почему?
- Родителей нет дома.
- А при чем тут они? Я хочу поговорить с вами.
- Вам придется беседовать со мной и мисс Силвер. Вы этого хотите?
- Мы могли бы где-нибудь уединиться.
- Нет.
Марк Харлоу не удовлетворился ответом. Его громкий голос разнесся по всей
линии.
- Как вы можете! У вас каменное сердце!
Сисели рассмеялась.
- А как я должна была поступить, будь у меня настоящее, живое сердце?
- Сисели, я взвинчен, из-за этих проклятых убийств! Полиция рыщет повсюду.
Вы не поверите, они уже побывали здесь.
Хотели выведать все, что я делал, говорил и думал на протяжении двух последних
недель. Как будто кто-то может это
вспомнить - такое придет в голову разве что полицейскому! В результате у меня не
идет работа. Я только начал писать
отличный квартет... Ну, вы помните,- и он напел мелодию, которая не понравилась
Мэгги. Мисс Сисели тоже не была в
восторге и прямо заявила об этом.
- По-моему, не слишком удачная мелодия.
Марк рассердился.
- Вам вечно все не нравится, а я закончил бы квартет, если бы не эта
чертова суета! В такой атмосфере я не могу работать.
Какой смысл жить в деревне, если даже здесь нет тишины и покоя? Здесь сыро,
темно, холодно и до смерти скучно. Я
надеялся хотя бы на то, что здесь меня оставят в покое. Если уж убийств не
избежать, почему их не совершают в другом
месте? Зачем чужаки приезжают сюда и превращают нашу жизнь в ад?
Минуту мисс Сисели молчала, затем заметила:
- А вы эгоист, Марк.
Мистер Харлоу буквально взорвался.
- Это чушь, и вы прекрасно знаете это! Все начинается с тебя самого, не так
ли? Каждый человек - центр своей вселенной.
А если нет, значит, он ничтожество - это бессмысленно. У него нет ни цели, ни
стремлений, он всецело подвержен
обстоятельствам. Каждый артист должен быть центром своей вселенной, иначе он
ничего не добьется.
- По-моему, это вздор.
Он рассмеялся.
Этого Мэгги не ожидала: после гнева - такой смех. Отсмеявшись, он сказал:
- Вы - самый эгоистичный человек, какого я знаю.
- Нет.
- Именно так!
Мисс Сисели бросила трубку.
Мэгги еще долго с удовольствием вспоминала этот разговор.
Сисели вернулась в маленькую гостиную, где вязала мисс Силвер. Голубая
шерстяная кофточка, над которой она
трудилась в первые два дня после приезда, теперь покоилась в левом верхнем ящике
комода в ее спальне, а вторая, нежнорозовая,
быстро приобретала форму. Сисели, которую сначала раздражало
благоговение Фрэнка перед вездесущей мисс
Силвер, теперь изменила свое мнение о ней. Легко было бы отмахнуться от незваной
гостьи, считая ее нудной,- но только в
первые пять минут. В дальнейшем мнение о ней не меняли только глупцы и упрямцы,
приверженцы собственных идей.
Сисели была неглупа. Мисс Силвер сумела произвести на нее впечатление. Сисели с
уважением относилась к уму, и
заметила, что Фрэнк не только уважает хрупкую пожилую даму, но и питает к ней
привязанность. Это было неожиданно и
трогательно.
Сисели вошла в гостиную, мисс Силвер с улыбкой взглянула на нее, и в этот
момент что-то произошло. Сисели вдр
...Закладка в соц.сетях
