Жанр: Детектив
Из прошлого
... вы меня
правильно понимаете? Я хочу сказать, что они были похожи по характеру. Оба
любили красивые и приятные вещи. Но Элана
эта любовь погубила. Не обладая артистическим даром отца, он тем не менее был
артистичной натурой. Для таких людей
характерна непрактичность и небрежное отношение к деньгам. Поэтому я считала,
что одалживать деньги ему нельзя. А еще
он не умел отказывать людям. Пен - это мой муж - тоже не умел. Поэтому иногда
возникали неловкие ситуации. Женщины
были от него без ума. Он был так же красив, как Элан, да еще и талантлив!
Ему не хотелось обижать их, поэтому он попадал в неловкие ситуации. Вот
почему я так расстроилась, когда Элан заявил,
что хочет опубликовать письма отца.
Мисс Силвер сворачивала розовую кофточку.
- А он собирался это сделать? - спросила она, внимательно глядя на Эстер.
- Меня это так расстроило, - продолжала миссис Филд. - Понимаете, я была
больна, и все бумаги мужа пришлось
разбирать Элану. Там оказались письма от одной глупенькой девчушки. Она,
кажется, вообразила себе, что влюблена в Пена,
а он не сумел поставить ее на место. Он всегда говорил, что у девушек
влюбленность - все равно что корь. Они должны
переболеть ею, и все встанет на свои места.
- Значит, это случалось не раз?
- О да, - спокойно ответила Эстер. - Это было просто поклонение кумиру. Но
я не могла убедить Элана, что публиковать
эти письма жестоко. Люди всегда готовы поверить худшему. Элан не сказал мне, кто
эта девушка, но я догадываюсь. Это
было бы очень, очень жестоко. И зачем только Пен сохранил эти письма? Это было
очень неосмотрительно с его стороны.
Эти письма, будь они опубликованы, причинили бы ужасную боль ее.., ее семье.
- Вы сказали "ее семье". А ей самой?
- Дело в том, что она погибла. Десять лет назад. Для Пена это было тяжелым
ударом.
- От несчастного случая? - спросила мисс Силвер.
- О, я не знаю.., кажется, это был несчастный случай. Она купалась и
заплыла слишком далеко. Говорят, это была
судорога.., она утонула. Такая трагедия!
- Да, действительно! - отозвалась мисс Силвер.
Миссис Филд вздохнула:
- Не стоит сейчас думать о прошлых горестях. Дай бог перенести настоящие.
Бедный, бедный Элан!
После этого разговора мисс Силвер поднялась в свою комнату, чтобы
переодеться. Она надела черные чулки, которые
носила летом, шелковые туфли, расшитые на носках бусинками, и темно-синее платье
из искусственного шелка. Платье
украшал массивный золотой медальон с рельефными инициалами ее родителей. Тугой
пучок был забран в сетку, на лоб
спадала длинная челка. Мисс Силвер не подозревала, что являет собой живую
картинку из семейного альбома.
В гостиной, куда спустилась мисс Силвер, еще были опущены жалюзи, но уже
чувствовалось свежее дуновение ветра.
Миссис Тревер листала книгу, но было видно, что книга ее совсем не интересовала.
На ней было платье, отвечающее всем
причудам последней моды. Возможно, модель была не самая удачная, но вполне
сносная по меркам миссис Тревер.
Эстер Филд тоже переоделась. Она облачилась в старое крепдешиновое платье
черного цвета. В нем было удобно и
прохладно. Надевая его, она думала, что современные обычаи не требуют соблюдения
строгого траура, и это хорошо. Она
вспомнила, что рассказывала ей свекровь. Когда умер ее отец, она и ее сестры
полгода ходили в черных платьях с траурной
повязкой, потом еще полгода просто в черном. Только после этого разрешалось
добавить что-либо белое и постепенно от
черного с белым переходить к серому, и только под окончание траура - к
фиолетовым и сиреневым тонам. Теперь же во
время траура люди не избегают даже ярких цветов. Однажды она сама видела молодую
вдову в красных вельветовых брюках.
Старые требования были суровы, но есть же и золотая середина. Если уж происходит
такое ужасное событие, как смерть, не
стоит бежать в магазин, но не стоит и надевать броских нарядов.
В черном платье Эстер почувствовала себя комфортно. Разговор с мисс Силвер
подействовал на нее благотворно. Ей
стало легче оттого, что она выговорилась.
Иногда проще излить душу перед посторонним человеком.
Кажется, она не сказала ничего лишнего... Раньше она никогда не говорила о
Пене и Айрин, эта тема была запретной. Да и
о чем тут говорить? Доброта Пена, поклонение Айрин - вот и все. И вообще,
письма, которые хотел опубликовать Элан,
могли быть от кого-то другого. Пен постоянно получал письма от женщин, но она
знала, что они мало что значили для него.
Сказать честно, об Айрин она сначала не подумала, но теперь не могла отделаться
от мыслей о ней. Ей все время казалось,
что бедная девушка здесь, в комнате, или в любой момент может открыться дверь, и
она войдет. Ничего пугающего в этих
мыслях не было, лишь тихая печаль, в которую со временем превращается горе.
Поддавшись грусти, Эстер постояла у окна,
откуда веяло свежестью. Бедная, бедная Айрин, такая красивая, молодая и такая
трагическая смерть. Какие бы глупости она
ни написала в своих письмах, теперь их никто не прочтет. Когда закончится весь
этот ужас с Эланом, она сама разберет
бумаги и сожжет письма.
А в затененной гостиной Мейзи Тревер предавалась своему любимому занятию. В
лице мисс Силвер она нашла
внимательного слушателя и теперь была совершенно счастлива.
Мисс Силвер, набирая петли для первой пары пинеток в тон розовой кофточке,
внимательно слушала ее. Достаточно было
произнести: "Вы с миссис Филд и леди Кастлтон такие давние друзья", - чтобы
открыть ворота шлюза, а через них хлынул
ничем не сдерживаемый поток слов.
Теперь, когда Мейзи пустилась в воспоминания о родителях Кармоны, мисс
Силвер могла спокойно считать петли.
- Джордж Ли был красивейшим мужчиной! В Кармоне нет ничего особенного, но
он был просто неотразим.
Все девушки были в него влюблены, - Мейзи смущенно засмеялась. - И я тоже.
Теперь-то уже я могу признаться в этом.
Все это было так давно! Но он любил Аделу и ни на кого больше не смотрел, пока
она не отвергла его ради Джеффри
Кастлтона, который был отличной партией. Ли уехал и с горя женился на Монике. Не
знаю, что он после Аделы мог найти в
ней. Она, правда, была довольно милой, но ведь Адела была само совершенство!
Мисс Силвер приступила к первому ряду.
- Иногда совершенство подавляет, - заметила мисс Силвер.
Голубые глаза Мейзи Тревер округлились.
- Я никогда об этом не задумывалась, но это вполне возможно. В Аделе,
правда, чувствовалась какая-то жесткость.
Может, из-за того, что она очень успешна. Все увлекало ее, и она всегда
добивалась блестящих результатов. Танцы, теннис,
плавание, фехтование - все ей давалось легко! Я вспоминаю, как кто-то сказал..,
не помню только кто... Дженнифер Рэй или
Мери Бонд, а может, Джозефина Карстейрз. Мы все вращались в одном кругу, так что
это могла быть любая из них... Только
не Эстер, она никогда не говорит плохо о людях... Это кто-то другой... О, так о
чем я говорила?
- Что-то насчет леди Кастлтон.
- А, да! Теперь вспомнила, кто это... Джин Элиот...
Она была безумно влюблена в Джорджа Ли и страшно ревновала его к Аделе. Так
вот, Джин сказала.., не сомневаюсь, это
она: "Нельзя увлекаться сразу столькими вещами, да еще так серьезно, и иметь
время на обычные человеческие чувства". И
до известной степени это правда.
Адела ни с кем не дружила, никем не увлекалась, не влюблялась, как мы все.
Просто пользовалась потрясающим успехом,
а потом вышла замуж за наиболее подходящего человека. Джеффри был на
дипломатической службе, ему прочили большое
будущее, но он рано умер. Адела больше и не вышла замуж. Люди ее действительно
не интересовали, одни только дела. Во
время войны она занимала важный пост, сейчас выступает перед публикой, принимает
участие в радиодебатах, и все такое
прочее. А из людей, мне кажется, она по-настоящему любила одну только Айрин.
Эстер Филд и Адела Кастлтон вошли в гостиную в тот момент, когда мисс
Силвер спросила:
- А кто такая Айрин?
Глава 31
В комнате наступило неловкое молчание. Понятно, что причиной тому было имя
Айрин, которое произнесла мисс Силвер.
Леди Кастлтон была уже на середине комнаты, когда мисс Силвер, ни капли не
смутившись, повторила свой вопрос:
- А кто такая Айрин?
У мисс Силвер всегда была хорошая дикция, но этот вопрос она задала
особенно четко. Будь у леди Кастлтон
возможность проигнорировать этот вопрос, она бы это сделала. Но такой
возможности у нее не было. На мгновение Ацела
остановилась и с величайшим достоинством произнесла:
- Миссис Тревер, очевидно, говорила о моей сестре, которая умерла десять
лет назад.
Сказав это, она вслед за Эстер Филд направилась к открытым на террасу
дверям.
Мейзи Тревер была заметно смущена.
- Мы все так любили ее, - сказала она и тут же заговорила о другом.
Но едва Адела Кастлтон и Эстер Филд переступили порог гостиной и скрылись
из виду, мисс Силвер вернулась к
затронутой теме. Слегка подавшись вперед, она сказала:
- Надеюсь, я не смутила леди Кастлтон.
Миссис Тревер встрепенулась:
- Аделу смутить не так просто, да и не думаю, что это возможно. Она просто
принимает величественный вид и проплывает
мимо, как сейчас.
Мисс Силвер рассматривала крохотную сборку, которая была у нее на спицах.
- Люди иногда теряются, неожиданно услышав имя близкого и дорогого им
человека. Мне было бы неприятно думать, что
я нечаянно растревожила горестную память.
- Конечно, это была ужасная трагедия, - понизив голос, сказала Мейзи
Тревер. - Она была так молода и красива, мне
кажется, даже красивее Аделы. Мягче и не такая успешная - более человечная.
- Так, значит, она умерла? Какое ужасное горе!
- Она утонула. Говорят, далеко заплыла, и у нее случились судороги.
Мисс Силвер показалось, что на слове "говорят" Мейзи сделала легкий упор,
но, впрочем, уверена она в том не была.
Миссис Тревер продолжала болтать:
- Судороги - это так ужасно! Но лучше не говорить на эту тему, как бы не
вернулась леди Кастлтон. Она и правда была
очень привязана к Айрин. Своих детей у нее не было...
Некоторые женщины так переживают из-за этого. Мне это непонятно, да и
Адела, насколько я знаю, не переживала.
У нас с Томом тоже не было детей, но меня это нисколько не огорчает. С
детьми столько возни, а когда они становятся
взрослыми - это так подчеркивает возраст! А потом, смотрите, чем все это
кончается! Они разводятся, ввязываются в эту
ужасную политику, а то еще начинают сочинять такие стихи, что сразу видно, они
не моются и не бреются! Нет, мне все это
было бы ни к чему, праща, ни к чему!
Мисс Силвер не могла не согласиться, что некоторые современные тенденции
действительно достойны сожаления. Они от
души поговорили на эту тему.
Пеппи Мейбери спустилась в красном платье, таком открытом, что оно едва
прикрывало верхнюю часть ее фигуры. Так
же вызывающе она была и накрашена: тени вокруг глаз, густо намазанные ресницы,
матовая бледность лица, помада в тон
платья и ярко-красные ногти. Кармона, встретив ее в холле, обескуражено
воскликнула:
- Пеппи!
- Знаю, знаю, что ты скажешь: "Дорогая, иди надень что-нибудь приличное и
скромное, не такое яркое!" А я не надену...
Ни ради тебя, ни ради кого-то еще! Если завтра меня упрячут в тюрьму, то
последний вечер я проведу в свое удовольствие!
Вот так!
Сзади появился Джеймс Хардвик. Пеппи послала ему воздушный поцелуй и
проследовала в гостиную. Он удивленно
поднял брови и взглянул на Кармону:
- Это что? "Давайте пить и веселиться, ибо завтра нас ждет смерть"?
Глаза Кармоны наполнились слезами.
- Да. Джеймс, где же Билл? Она не хочет, чтобы он знал. Но нельзя же так!
Ему надо быть здесь.
Джеймс кивнул:
- Пойдем, нас ждут.
- Джеймс, а если ее арестуют?
- Не думаю.
- А почему бы нет?
- Наверное, потому, что это сделала не она.
Кармону вдруг охватил страх.
- Откуда ты знаешь?
- Я - ясновидящий, - сказал он и направился в гостиную.
Вечер показался мисс Силвер интересным. По меньшей мере трое из
присутствующих привлекли ее внимание.
Сама она говорила мало, больше слушала. После обеда леди Кастлтон, как
обычно, разложила пасьянс. Мисс Силвер
придвинула поближе стул и стала с интересом наблюдать.
- Вы не возражаете? - скромно спросила она, на что получила короткий ответ:
- О нет.
Мисс Силвер сидела молча. Время от времени слышалось постукивание спиц.
Розовый башмачок постепенно приобретал
форму.
Адела Кастлтон, в тонком черном платье, сидела, слегка наклонившись над
картами Она то клала на стол короля, то
поднимала даму, передвигала бубны, червы, трефы и пики, сосредоточенно и
уверенно раскладывая пасьянс.
Полковник Тревер читал "Тайме". По вечерам он обычно ничем больше не
занимался, и только изредка его удавалось
уговорить сыграть партию в бридж. Порой он засыпал прямо за картами, но даже
Мейзи усвоила, что лучше его не будить.
Сама она перелистывала последний номер журнала "Вог", ахая над экстравагантными
моделями и воображая себя в этих
роскошных туалетах, требовавших тонкой талии, фантастического роста и
ультрамодных причесок.
Эстер оставила свое вязание и принялась за вышивание. Она вышивала большую
букву "X" на полотенцах для лица,
предназначенных в подарок Кармоне. Полотенца были из тончайшей ткани, а узор и
вышивка очень изящны. Эстер
принадлежала к тому типу женщин, кого шитье успокаивает. В ее добрых глазах
светилось удовольствие, настроение было
ровным и умиротворенным.
Трое самых молодых из компании сидели вместе.
Джеймс Хардвик читал журнал, Пеппи держала книгу, но не читала. Полистав,
она бросила ее и взялась за другую. Она то
и дело обращалась то к Кармоне, то к Джеймсу, то к Мейзи Тревер, то к мисс
Силвер, то к Эстер Филд с вопросами, которые
не требовали ответа. Болтала какую-то чепуху то об одном, то о другом, по мере
того как мысли ее мучительно метались от
предмета к предмету, не находя покоя. Она беспрерывно курила, зажигая одну
сигарету от другой. Внушительная
пепельница, которую Октавиус Хардвик получил в качестве приза за победу в гольфтурнире
на исходе века, была доверху
наполнена окурками.
Джеймс наконец отложил журнал и вышел на террасу.
Мисс Силвер, проводив его взглядом, заметила, что на улице посвежело.
- Стоит такая чудесная погода! Грешно не насладиться ею сполна. Думаю,
мистер Хардвик не будет против, если я
составлю ему компанию, - сказала она, обращаясь не то к Кармоне, не то ко всем
сразу.
- О, конечно нет, - тихо ответила Кармона.
Мисс Силвер спрятала в сумку вязанье, розовый клубок и спицы. Подойдя к
балконной двери, оглянулась.
Кармона и Пеппи смотрели ей вслед. Эстер Филд оторвала взгляд от вышивки.
Адела Кастлтон разглядывала раскинутые
карты, держа в поднятой руке пикового туза.
Воздух на террасе был восхитительный. Джеймс Хардвик немало удивился, когда
увидел, что за ним следует мисс Силвер.
Приблизившись к нему, она сказала:
- Вы, конечно, предпочли бы побыть в одиночестве, но я буду вам очень
признательна, если вы сможете уделить мне
немного времени. Может, пройдемся по саду и выйдем на скалу? Там, наверное,
прохладнее.
- А нам надо освежиться?
- Думаю, да.
Они шли по зацементированной дорожке и молчали, пока не вышли на скалу.
- Так о чем вы хотите со мной поговорить? - спросил наконец Джеймс Хардвик.
- О миссис Мейбери.
- Что тут скажешь...
- Мне думается, немало.
- И что же?
Мисс Силвер не обиделась на резковатый тон. Ее предположения
подтверждались.
- Боюсь, она долго не выдержит, - серьезно сказала мисс Силвер.
Джеймс бросил сигарету, которую курил:
- Эбботт - ваш друг. Они хотят арестовать ее?
- Не знаю.
- Что же их удерживает?
- Я верю, что она рассказала правду. Правда ведь сразу видна. Кроме того...
- она сделала небольшую паузу, - надо
рассмотреть и другие версии.
- Они подозревают еще кого-то?
- Это трудный и запутанный случай. А где майор Мейбери? Ему следовало бы
быть здесь.
- Он скоро появится. Утром я дозвонился до него. Он вылетает.
- Рада это слышать. Такое бремя ей не под силу. Надо это учитывать. Дело
даже не в том, сумеет ли она избежать ареста.
Она пережила ужасный шок и находится в постоянном стрессе. Мне кажется, следует
задуматься над этим.
- Мне?
- Да, вам, мистер Хардвик.
Они шли по дорожке вдоль скалы. Джеймс остановился и взглянул на мисс
Силвер:
- Что вы хотите этим сказать?
- Я думаю, вы понимаете.
- Уверяю, нет.
- Тогда говорить больше не о чем.
- Но я хочу знать, что вы имели в виду.
- Очень простую вещь. Вы что-то знаете, но от полиции это скрыли. Я думаю,
настало время, когда вы не имеете больше
права молчать.
- Весьма смелое предположение с вашей стороны.
- Но ведь это правда, не так ли?
- Какие у вас основания так думать, хотел бы я знать?
Помолчав немного, мисс Силвер сказала:
- Вы, конечно, знаете, как образуются коралловые рифы. Они складываются из
мельчайших живых организмов. Вы
спрашиваете, как я пришла к такому выводу?
Пусть это сравнение будет вам ответом. Вряд ли я сумею объяснить это лучше.
Выводы возникают на основе
бесчисленного множества мелких наблюдений. С тех пор как я согласилась оказать
миссис Мейбери профессиональную
помощь, моей обязанностью стало наблюдение за остальными людьми этого дома.
- И за мной?
- Да, мистер Хардвик.
- И к какому же выводу вы пришли?
- Что вы глубоко озабочены.
- А вам это кажется странным, когда практически в моем доме убит человек?
- О нет. В самой озабоченности, - мисс Силвер слегка выделила последнее
слово, - ничего странного нет. Но у вас в доме
живет сейчас миссис Филд, а ваша жена и мистер Филд были тесно связаны...
- Тогда могу я узнать...
- Конечно. Меня удивила не ваша озабоченность, а то, что она породила в
вашем сознании конфликт. Мне пришлось
задуматься, что кроется за этим конфликтом. Ответ может быть только один - вы
что-то видели или слышали, о чем должны
рассказать полиции, но решитесь ли... Какое-то время я думала, что вы сами
замешаны в убийстве.
Ваша жена явно боялась не только за свою подругу Пеппи, но и за вас. Я
видела, в каком напряжении она была до
сегодняшней прогулки с вами. Совершенно очевидно, что с души у нее свалился
тяжелый камень. Ее сомнения вы развеяли.
Однако вам самому это не принесло облегчения.
- Я, конечно, не могу вам помешать упражнять свое воображение, но неужто вы
думаете, что таким образом помогаете
Пеппи Мейбери?
- Надеюсь, что помогаю.
Джеймса поразил тон, которым это было сказано.
Он ожидал чего угодно - обиды, возмущения, оправданий, но только не этой
глубокой, почти скорбной серьезности.
- Мистер Хардвик, - продолжала мисс Силвер все в той же тональности, -
выслушайте меня, пожалуйста, и, если
возможно, без возмущения. Вы спрашиваете, почему я думаю, что вы обладаете
сведениями, которые скрываете от полиции.
Мне бы хотелось подробно ответить на этот вопрос. В ту ночь, в среду, когда
миссис Мейбери отправилась на встречу с
Эланом, она шла по той же дорожке, что и мы с вами сейчас. Окна вашей
гардеробной выходят в сад, и из них видна эта
дорожка, как и из окон прилегающей спальни. В ту жаркую ночь все окна, конечно,
были открыты.
- Дорогая мисс Силвер, весь тот день я провел в дороге. Неужели вы думаете,
что я стоял ночью у окна?
- Вы быстро поняли, о чем идет речь. Не буду мучить вас подробностями. Вы
могли видеть или слышать, как миссис
Мейбери шла по саду. Она говорила мне, что ей будто бы послышались шаги на
террасе, когда она закрывала садовую
калитку. Ее это очень напугало, и она бросилась бегом к тропинке, которая вела
на пляж. Когда она после того, как увидела
мертвого Элана, в ужасном состоянии возвращалась назад, ей показалось, что
наверху, недалеко от тропинки, кто-то
наблюдает за ней.
Она подумала, что это убийца, и в ужасе снова бросилась бежать.
- А вы могли бы объяснить, почему этот "убийца", вместо того чтобы
скрыться, торчал возле тропинки?
- Как раз об этом я и хотела сказать, мистер Хардвик.
Я совершенно уверена, что стоявший там человек был не убийца. Тому, кто
убил Элана Филда, необходимо было как
можно скорее скрыться. Единственное, что могло его задержать, - это то, что он
не успел скрыться, потому что по тропинке
на пляж кто-то спускался. Это могло вынудить его или ее притаиться внизу под
скалой, пока не освободится путь. Не могу
себе представить, чтобы убийца задержался на вершине скалы. Поэтому у меня есть
основания предполагать, что это были
вы. Вы стояли там и наблюдали. Ваши показания могут иметь чрезвычайную важность.
- Мисс Силвер, у вас очень богатое воображение.
- Я говорю то, что думаю. Но разрешите мне продолжить. Наверное, после
того, как Пеппи Мейбери вышла из дома, вы
пошли следом за ней. Но на пляж спускаться не стали, не желая вмешиваться в ее
дела. Однако и в дом не вернулись, не
захотев оставить ее одну на пляже. У нее ветреный характер, она способна на
необдуманные поступки. К тому же Пеппи -
давняя подруга вашей жены. В общем, вы чувствовали ответственность за нее.
Джеймс Хардвик испытывал то, что нередко чувствовали клиенты мисс Силвер, -
удивление, возмущение, уважение и еще
странное ощущение, что тебя разглядывают в увеличительное стекло, и никуда от
этого не деться.
Мисс Силвер подробно описала не только его поступки, но и мотивы, двигавшие
им. Джеймс не нашелся, что сказать, и
продолжал слушать.
После короткой паузы мисс Силвер заговорила вновь:
- Благодаря месту, где вы стояли, - вблизи пересечения двух тропинок, -
любые ваши показания могли бы иметь
исключительную важность. Человек, стоявший на скале, мог видеть, кто поднимался
с пляжа. Если этим человеком были вы,
- а я не сомневаюсь в этом, - то только вы, вы один можете сказать, сколько
человек поднялось по тропинке. Судя по тому, в
каком виде было платье мисс Мейбери, кровь еще не успела свернуться, да и по
другим показаниям ясно, что убийство было
совершено незадолго до появления Пеппи в пляжном домике. Вполне возможно, что
убийца затаился, услышав, что кто-то
спускается по тропинке. Но после того как подруга вашей жены вошла в пляжный
домик, путь освободился, и убийца не стал
бы терять время. Поднимался ли кто-то еще по тропинке до ее возвращения?
Джеймс не видел другого выхода, как только промолчать.
- Это все чистейшей воды догадки, - наконец сказал он.
- Мистер Хардвик, если вы не последовали за Пеппи Мейбери, где тогда вы
были? Не думаю, что в доме. Ваша жена
довольно долго отсутствовала. Она и миссис Мейбери избавлялись от улик. Почему
она не предложила позвать вас на
помощь? Не выказала опасения, что вы можете проснуться? Я думаю, она знала, что
вас нет в спальне.
- В доме было полно людей, которые не проснулись.
- Комната Треверов расположена в конце коридора слева от лестничной
площадки, комната миссис Филд - там же справа,
поэтому они могли ничего не слышать. А леди Кастлтон, чья комната рядом с
комнатой миссис Мейбери, приняла
снотворное.
- Разве?
- Она жаловалась на головную боль. Ваша жена проводила ее наверх и видела,
что она приняла две таблетки.
Потом, когда все разошлись, Кармона снова заглянула к леди Кастлтон, чтобы
убедиться, что та заснула.
Джеймс Хардвик промолчал, и мисс Силвер продолжила:
- Я не буду больше вас мучить. Какие бы причины для молчания у вас ни были,
я прошу вас взвесить их перед лицом
следующих фактов. Пеппи Мейбери была бы арестована сегодня же вечером, если бы
не открылись некоторые
обстоятельства, которые полиции пришлось принять во внимание. Но если больше
ничего не обнаружится, боюсь, арест
неизбежен. Прошу вас, подумайте о последствиях. Если бы это была даже не Пеппи,
а другой невинный человек, которого бы
арестовали, что это означало бы для него? Несчастье.., гибель! И в конце концов
вам все равно пришлось бы все рассказать.
Есть и еще одно обстоятельство, о котором вы, возможно, не знаете. Элан Филд, я
полагаю, был убит тем, кого он
шантажировал.
У меня есть некоторые подозрения, что этот человек снова подвергся шантажу.
Подумайте, может ли он, уже готовый на
все, сдержаться при повторной угрозе? Умоляю вас, подумайте о том, что я вам
сказала.
Мисс Силвер повернулась и пошла к дому. Разговор был окончен.
Джеймс Хардвик слегка растерялся. Фрэнк Эбботт однажды сказал, что для мисс
Мод Силвер человечество сделано из
стекла. Не очень-то приятно, когда все твои мысли и поступки, будто в Судный
день, лежат как на ладони, перед
испытующим оком. Да, есть от чего прийти в замешательство.
Они молча дошли до садовой калитки. Мисс Силвер вдруг повернулась к Джеймсу
Хардвику:
- Вы, случайно, не поклонник лорда Теннисона?
Джеймс понял, что тема их разговора исчерпана, и живо откликнулся:
- Мне думается, что да.
Мисс Силвер кашлянула:
- Великий поэт, незаслуженно забытый. Мне хотелось бы прочесть вам
несколько строк из одного его стихотворения:
Не это ли высшая мудрость -
Истине верно служить,
Деянья с законом сверяя?
И снова Джеймс Хардвик обнаружил, что ему нечего сказать. К счастью, от
него, кажется, и не ждали реакции.
Последнее слово должно было остаться за лордом Альфредом Теннисоном. Они
молча прошли через сад.
Перед стеклянной дверью они задержались и взглянули в освещенную комнату.
Там было все по-прежнему, будто они и
не уходили. Джеймсу Хардвику это показалось странным. Когда в сознании человека
происходит сдвиг, он невольно ждет,
что и в окружающем мире что-то тоже должно измениться. Но комната и ее
обитатели, казалось, замерли в том же
положении. Сверху струился все тот же мягкий свет. Полковник Тревер, без
сомнения, дремал, укрывшись за газетой. Мейзи
Тревер зевала над журналом. Леди Кастлтон по-прежнему сидела за пасьянсом.
Эстер Филд трудилась над своим вышиванием. На жестком викторианском диване
сидели рядом две молодые женщины.
Красное платье и пепельные распущенные волосы Пеппи резко контрастировали с
темными локонами и белым струящимся
платьем Кармоны.
Сцена изменилась в один момент. Бистон открыл дверь, и в комнату
стремительно вошел крепкий мужчина с квадратным
загорелым лицом.
- Не дал мне даже доложить, - пожаловался Бистон, - сказал только: "Меня
зовут Мейбери, здесь долж
...Закладка в соц.сетях
