Жанр: Детектив
Дело закрыто
...сделка представляется продавцам столь сомнительной, что даже залог не
всегда способен их убедить. Хилари
потерпела неудачу в трех магазинах, торгующих велосипедами, прежде чем
натолкнулась на исключительно приятного и
отзывчивого молодого человека, который не только снабдил ее велосипедом, но
буквально завалил информацией о коттеджах,
расположенных между Ледлингтоном и Ледстоу. Над его веснушчатым лбом
раскачивалось сантиметров десять идеально
вертикальных светлых волос, и более дружелюбного существа Хилари еще не
встречала. Он, правда, не припоминал, чтобы
какие-нибудь приезжие сняли в окрестностях коттедж. "Но это еще ничего не
значит, мисс. Я, пожалуй, немного подкачаю
заднюю шину. У мистера Гринхау есть коттедж - это будет мили полторы по главной
дороге и первый поворот направо,
впрочем, он там единственный. Я слышал, он уехал погостить к своей дочери в
Лондон. Правда, Фред Баркер говорит, он уже
вернулся. Или вот еще мистер Картер построил для своей дочери дом, и все без
толку, потому что замуж она так и не вышла, и
приходится теперь этот дом сдавать. Это, правда, не совсем коттедж, но вдруг?
Потом еще есть миссис Соумизис. Летом они
всегда сдают. Сейчас, правда, не совсем лето, да и находится он в полумиле от
главной дороги".
- Наверное, это он.
Молодой человек накачал шину и поднялся.
- И еще есть Хампти Дик,- с сомнением проговорил он.- Только он совсем уже
почти развалился и больше напоминает
сарай. То еще местечко, и я сильно сомневаюсь, чтобы кто-то согласился там жить,
но никогда ведь не знаешь наверняка,
верно?
Это прозвучало не слишком заманчиво, но Хилари напомнила себе, что приехала
в Ледлингтон не развлекаться, а
развалившийся дом - самое подходящее место, чтобы держать в нем расклеившуюся
женщину.
- Как его найти?- скрепя сердце спросила Хилари, и на нее тут же обрушился
очередной поток информации.
- После третьего моста увидите отходящую вправо аллею - на аллею это,
конечно, похоже мало, но будьте уверены, это она и
есть. В общем, сворачиваете туда, проезжаете небольшую рощицу и видите пруд.
Только вам он не нужен - держитесь
тропинки, которая идет по краю леса, и она приведет вас прямехонько к Хампти
Дику. Только вряд ли там сейчас кто-то живет,
потому что он пустует с тех самых пор, как в прошлом январе Хампти свалился
впотьмах в карьер, и его брат тут же сбыл дом с
рук. Я слышал, его купил какой-то джентльмен из Лондона - кажется, художник,-
только вряд ли он окажется там в такое
время года. В любом случае две недели назад там еще точно никого не было, потому
что я наведывался в те края и видел
собственными глазами.
Он продолжал распространяться про коттеджи до тех пор, пока у Хилари не
создалось впечатление, что дорога до Ледстоу
пала жертвой строительного бума, и коттеджи вот только что не дерутся за право
стоять у ее обочины.
Она поблагодарила молодого человека, оставила два фунта залога и нехотя
вышла из магазина. Она с куда большим
удовольствием осталась бы и дальше слушать его приятный и познавательный
монолог, но ей нужно было еще обойти агентов
по продаже недвижимости и приниматься за поиски миссис Мерсер.
Агенты оказались пустой тратой сил и времени. Они ничего не знали и ничем
не могли помочь. Фамилия Мерсер не
находила в их душе ни малейшего отклика. Они не слышали, чтобы кто-то снимал
здесь коттедж. Мисс Соумизис никого
зимой не пускала. Коттеджем мистера Гринхау они не занимались, а мистер Картер
намеревался жить в новом доме сам.
Коттедж покойного мистера Хэмпфри Ричарда был продан около месяца назад.
Личность покупателя, разумеется, составляла
профессиональную тайну. Подобное благоразумие, достойное всяческого восхищения,
проявили сразу три агента подряд, зато
четвертый, совсем еще молоденький клерк, сообщил, что дом практически за
бесценок купил некий джентльмен из Лондона по
фамилии Уильяме, чтобы летом проводить там выходные.
К этому времени Хилари успела проголодаться, и на этот Раз она не стала
ограничиваться булочкой с молоком. Перстень
тетушки Арабеллы закладывают не каждый день и, если уж закладывают, шикуют покрупному,
что в данном случае означало
ленч из двух блюд и даже кофе со сливками.
Было уже около половины второго, когда она выехала из Ледлингтона по
дороге, с обеих сторон от которой тянулись ряды
маленьких новых домиков, некоторые из которых успели уже достроить и даже
заселить, другие закончили только наполовину,
а третьи и вовсе пока не начинали, пока лишь разметив на земле их будущие
очертания. Хилари проехала мимо них на
велосипеде, подскакивая на рытвинах и ухабах не хуже резинового мячика,- молодой
человек со вздыбленной прической явно
перестарался, накачивая шины. Впрочем, возможно, оно было и к лучшему, поскольку
взятые напрокат велосипеды вечно
страдают сдутием шин.
Миновав новостройки, Хилари обнаружила с обоих сторон от себя совершенно
плоские и бескрайние зеленые поля,
придавленные подозрительно мрачным и серым небосводом. Утро обещало быть ясным,
а прогноз погоды не обещал ничего,
благоразумно допуская любое развитие событий. Хилари, углядев там среди прочего
оптимистическую фразу "местами ясно",
благополучно пропустила все остальное, и теперь, с некоторым беспокойством
поглядывая на хмурое серое небо, смутно
припоминала фразу про "заметное похолодание", которое и впрямь становилось все
более и более заметным. Это, конечно,
были мелочи, но дальше говорилось что-то о "резком ухудшении", и Хилари никак не
могла избавиться от мрачного
ощущения, что слово "туман" там тоже упоминалось. Ей бы, конечно, следовало
изучить прогноз повнимательнее, но, если уж
говорить всю правду, Хилари совершенно сознательно не хотела этого делать. Ей не
терпелось покончить наконец с этим
делом, и потом, если в ноябре ставить свои планы в зависимость от прогнозов
погоды, можно с тем же успехом сразу опустить
руки и погрузиться в зимнюю спячку. Кроме того, интуиция подсказывала ей, что
сегодня тумана все же не будет.
Туман появился около четырех. К этому времени Хилари успела посетить
пятнадцать больших коттеджей и штук шесть
поменьше. Ни один из них внаем не сдавался, однако хозяева некоторых из них
соглашались, что в принципе такое возможно -
летом и достойному человеку. Один из них пошел еще дальше, заверив Хилари, что
давно уже привык к актрисам и нисколько
не возражает против их чудачеств. Все они, однако, явно рассматривали Хилари как
обузу, пытающуюся навязаться на их
голову именно в тот момент, когда они больше всего жаждут уединения и покоя
после праведных трудов летнего сезона.
Хилари, очевидно, пропустила тропинку, ведущую к коттеджу Хампти Дика, потому
что, проехав несколько рощиц, так и не
обнаружила пруда, упомянутого молодым человеком. Ничего удивительного, впрочем,
тут не было, поскольку он забыл
добавить, что после того, как пруд полностью пересох в засуху тысяча девятьсот
тридцать третьего года, вода в нем так и не
появилась. Добравшись до Ледстоу, Хилари почувствовала, что ни о каких коттеджах
и слышать более не желает.
В Ледстоу она перекусила. Она сидела в общей зале деревенской гостиницы и
пила чай. В комнате стояли жуткий холод и
духота, неизбежно появляющаяся в помещении, если не проветривать его месяцами.
При этом все, что только могло быть
вычищенным, было именно таким, а все, что поддавалось полировке, было
немилосердно отполировано. Красно-зеленый
линолеум сверкал точно зеркало, а в и без того спертом воздухе блуждали запахи
мыла, лака, скипидара, бекона, лука и старой
мебельной набивки. В комнате стояли софа и три стула, обитых старомодной
декоративной тканью, цвет, а может, и цвета
которой давно уже вытерлись до тусклого коричневого оттенка. В камине валялась
тонкая стружка, выше - на полке - стояла
ярко-голубая ваза с нарисованным на ней букетом анютиных глазок, отливающая
медью сахарница с гирляндой
деформированных розовых и голубых фруктов по краю, маленькое уродливое блюдце с
гербом города Колчестера (и почему
именно Колчестера?), медный подсвечник, отливающий золотом, и фотография зебры,
осторожно берущей что-то с ладони у
маленькой девочки. Девочка была одета в кофточку с переплетающимся ветвистым
узором и желтую юбочку, а через спину
зебры были переброшены две корзины - одна с фруктами, другая с цветами. Хилари с
первого взгляда влюбилась в эту зебру и,
завороженно разглядывая ее полоски, ухитрилась забыть о том, что чай несладкий,
масло прогорклое, а поиски миссис Мерсер
так ни к чему и не привели.
В комнате становилось все холоднее, что имело свои плюсы, поскольку Хилари
и теперь-то трудно было заставить себя
встать и уйти, а если бы в комнате еще растопили камин и поставили мягкое
удобное кресло, она ни за что бы не нашла в себе
сил бросить все это и уйти в ночь и холод. Была, правда, не совсем еще ночь, но
она очень быстро надвигалась, и гораздо
быстрее, чем Хилари сумела бы добраться до Ледлингтона. Кроме того, явно
собирался туман. Даже не так: он давно уже
собрался и теперь только сгущался. В любом случае оставаться здесь не было
никакого смысла, как не было и надежды найти
сегодня Мерсеров. Нужно было идти. Она тяжело вздохнула и, открыв дверь, увидела
идущего по коридору Мерсера.
Глава 19
В голове Хилари тут же стало очень легко и пусто, но рука сама собой
осторожно прикрыла дверь. Сколько Хилари
простояла так возле двери, застыв в ожидании без единой мысли, она не знала и
сама.
Потом мысли вернулись. Раз Мерсер не открыл дверь. значит, он прошел
дальше. Теперь она не слышала даже его шагов. Но
что он здесь делал? Она не знала. Она очень хотела бы это выяснить, но как? А
что, если он искал здесь ее?
Нет, она должна была это выяснить. Хилари подошла к камину и встряхнула
колокольчик.
Хилари показалось, что она ждала ответа целую вечность. Наконец вошла
девушка, которая подавала ей чай, и объявила, что
с Хилари восемнадцать пенсов. Хилари достала два шиллинга и шестипенсовик, и,
вложив в руку девушки шестипенсовик и
один шиллинг, зажала второй между большим и указательным пальцами.
- Вы случайно не знаете, как зовут человека, который только что вошел?
Девушка - тяжеловесная румяная особа, полная и добродушная - посмотрела на
шиллинг и ответила:
- Нет, мисс, не знаю.
- Не знаете, как его зовут?
- Не знаю, мисс.
- Но вы уже видели его раньше? Он уже когда-нибудь был здесь?
- Нет, мисс, не был.
- То есть вы его не знаете?
- Не знаю, мисс.
Хилари чуть не топнула ногой от злости. Интересно, эта девица вообще хоть
что-нибудь знает? Выглядела она, конечно,
безнадежно тупой, но мало ли кто как выглядит? В любом случае Хилари не могла
больше тратить на нее время, рискуя быть
застигнутой за довольно подозрительными расспросами. Возможно, девушка и не
знала Альфреда Мерсера, но можно было не
сомневаться, что уж Альфред-то Мерсер узнает Хилари тотчас же, а несчастная
девица, войдя в комнату, и не подумала
закрыть за собой дверь. Хилари Кэрью решила, что самое время незаметно
исчезнуть, причем исчезнуть быстро.
Вероятно, она все же сделала это недостаточно быстро, потому что, когда она
дошла до конца коридора и уже протянула
руку, чтобы открыть наружную дверь, в другом конце коридора появился мистер
Мерсер и бодро направился в ее сторону.
Хилари, заметив его краем глаза, не раздумывая, толкнула дверь и выскочила
наружу.
С крыльца вниз вели несколько ступенек, к которым она и прислонила,
приехав, своей велосипед. Теперь он почему-то
валялся на земле, и ей пришлось его поднимать. Она сделала это очень быстро, и в
следующее мгновение велосипед уже вовсю
несся, вихляя из стороны в сторону, по дороге, а Хилари, дотянувшись до фонаря,
щелкала выключателем. Это, однако, не
произвело на фонарь ни малейшего впечатления. Было еще не так темно, как должно
было стать позже, но уже вполне
достаточно, чтобы ничего не видеть. Кроме того, стоял густой туман. Не стоило,
конечно, Хилари останавливаться пить чай, но
у каждого человека есть предел, за которым горячий чай оказывается неизмеримо
важнее всего, что стоит или не стоит делать,
и Хилари как раз этого предела достигла. Теперь ей только и оставалось, что
помянуть нехорошим словом молодого человека с
перпендикулярной прической, отправившего ее в туман с фонарем, который, должно
быть, скончался еще прошлой зимой.
Проехав несколько сотен ярдов и едва не свалившись в канаву, потому что
дорога вдруг резко свернула вправо, а велосипед
продолжал бодро катиться вперед, она слезла и внимательно осмотрела фонарь. Он
не подавал ни малейших признаков жизни.
Она потрясла его, постучала по нему, открыла и наконец с силой захлопнула. Тут
же вспыхнул красивый и яркий луч света,
свидетельствовавший о том, что неполадка, в чем бы она ни заключалась,
устранена. Хилари вернулась на дорогу, снова
вскарабкалась на велосипед и покатила в сторону Ледлингтона со всей скоростью,
которую ей позволял туман, моля бога о том,
чтобы у Альфреда Мерсера не оказалось велосипеда. Почему-то она была совершенно
уверена, что машины у него нет, а вот
велосипед вполне может оказаться. Неожиданно проснувшийся здравый смысл
осведомился - правда, очень тоненьким и
неуверенным голосом,- с какой стати Альфред Мерсер вообще должен ее
преследовать? Он уже раз двести успел повторить ей,
что его жена сумасшедшая. Здравый смысл придерживался того мнения, что на этом
мистер Мерсер и успокоится. Но другой
голос, явно здравому смыслу не принадлежащий, страшным шепотом неустанно
подгонял Хилари: "Быстрее! Да быстрее же!
Он гонится за тобой. Он - догоняет!"
На самом деле мистер Мерсер сидел в это время в баре и пил пиво. Он,
конечно, узнал Хилари, видел, как она выскользнула
в дверь, но преследовал ее не дальше, чем до нижней ступени крыльца. Велосипед,
о который он споткнулся на входе, исчез, и
это означало, что его взяла мисс Кэрью. Мистер Мерсер ни в коем случае не
собирался гоняться по ночным дорогам за какимто
дурацким велосипедом. Этого ему еще не хватало! Он просто вернулся в бар,
заказал пинту пива, вдумчиво разбавил его
джином и принялся ждать хозяина, который запаздывал по причине тумана. Хозяин
должен был приехать на машине. Вот на
ней-то они и отправятся догонять мисс Кэрью, если нужно. Он глянул в окно и
помянул недобрым словом погоду, а заодно и
мисс Кэрью.
Минут через десять к гостинице подкатила машина, и, когда еще минут через
пять она снова выехала на дорогу до
Ледлингтона, в ней было уже на одного пассажира больше.
Туман все сгущался. Дорога тоже не радовала, и Хилари то и дело приходилось
слезать с велосипеда и идти пешком Это
было лучше, чем врезаться в дерево или свалиться в канаву. Перспектива сломать
себе что-нибудь и пролежать всю ночь на
дороге в грязи и глине вовсе не привлекала Хилари. И, чем хуже становилась
дорога, тем больше Хилари раскаивалась, что
отправилась на эти дурацкие поиски. Чертенок тут же сочинил подходящее случаю
четверостишье:
Если хочешь что-то найти,
То прежде, чем куда-то идти,
Совсем неплохо было б понять,
Что и где ты будешь искать.
Она проехала еще немного, после чего ей снова пришлось идти пешком.
Удивительно, до чего спокойнее она чувствовала
себя на велосипеде. В действительности, конечно, все обстояло ровным счетом
наоборот, но каждый раз, слезая с велосипеда,
Хилари не могла избавиться от ощущения, что тут же оказывается в опасности.
Словно бы над дорогой помимо обычного
тумана стелился еще один - постоянно сгущающийся туман страха. Пока Хилари
сидела на велосипеде, ее голова немного
возвышалась над его поверхностью, но, стоило ей сойти на землю, как он смыкался
над ней холодной удушливой волной.
Она поймала себя на том, что напряженно вслушивается в окружающую ее ватную
тишину, но, останавливаясь, слышала
лишь собственное дыхание - ни щебета птиц, ни шелеста крыльев, ни треска
сломавшейся под чьей-нибудь лапой ветки или
шороха сухих листьев. Никто и ничто не двигалось в этой мертвой тишине - одна
только Хилари Кэрью, оказавшаяся здесь
исключительно по причине собственного упрямства, глупости и совершенно
беспочвенного убеждения, что она умнее других.
"Других" в данном случае означало Генри. Хилари опустилась до того, что была уже
почти готова признать правоту Генри,
советовавшего ей оставить дело Эвертона в покое - пока не поздно. И вот
пожалуйста: это самое "поздно" было тут как тут,
приняв облик Хилари Кэрью, затерявшейся в тумане на безлюдной ночной дороге, о
чем никто не знал и, возможно, никогда
уже не узнает.
- Идиотка!- сказала себе Хилари.- Разве можно думать сейчас о таких вещах?
Прекрати, слышишь? Немедленно прекрати! И
вообще, почему ты опять думаешь о Генри? Это в конце концов унизительно. Вопервых,
его здесь нет, а во-вторых, если бы
даже и был, он, скорее всего, даже и не взглянул бы в твою сторону.
- Но убить все равно не позволил бы,- тут же возразила другая Хилари,
испуганная настолько, что ей было уже не до
гордости и она с радостью бросилась бы сейчас в объятия Генри Каннингхэма, даже
если бы он и не смотрел в ее сторону.
И в этот момент она услышала, что ее догоняет машина.
Она испытала такое облегчение, что тут же вновь стала прежней Хилари. Во
всем была виновата эта зловещая мертвая
тишина. Теперь, когда ее разрушил такой родной сердцу каждого горожанина рев
автомобильного мотора, все страхи Хилари
сразу рассеялись. Даже туман не казался ей больше таким уж плотным, и она
подумала, что, если машина будет ехать не
слишком быстро, ее задние фары смогут служить ей отличным маяком до самого
Ледлингтона.
Она неторопливо крутила педали, собираясь слезть с велосипеда и пойти
рядом, чтобы надежнее разминуться с машиной,
когда та ее догонит. Впрочем, времени было еще предостаточно, потому что,
насколько Хилари слышала, машина ехала очень
медленно. Иначе, разумеется, и быть не могло. Пои такой видимости ехать со
скоростью большей, чем десять миль в час, почти
неизбежно означало вылететь с дороги на первом же повороте.
Впоследствии Хилари удавалось довольно точно восстановить в своей памяти
все, что предшествовало этому моменту. Она
прекрасно помнила, как успела еще подумать, что сможет удержаться за машиной,
если та будет ехать не быстрее десяти миль в
час, а потом все смешалось. Яркий свет, шум Наверное, это были противотуманные
фары или фары дальнего света, а шум
производила машина, большая тяжелая машина, вдруг набравшая скорость и
вынырнувшая из тумана прямо на Хилари. И
Хилари прыгнула. Она как раз уже собиралась сделать это, чтобы пропустить
машину, и это ее спасло. Она прыгнула, успела
услышать гулкий удар, скрежет, а потом с размаху ударилась головой обо что-то
твердое. В ночном небе поплыли звезды,
закрутились огненные колеса фейерверков, пролился золотой дождь - и все исчезло.
Хилари потеряла сознание и, не очнись она
минутой позже, в мире стало бы одной Хилари Кэрью меньше.
Первое, что она почувствовала,- это жуткую боль в голове. Голову
приподняли, и чей-то голос проговорил: "Только
оглушена. Быстрее, пока она не пришла в себя!" Голос был ей незнаком, да и
говорил он какие-то глупости. Мозг Хилари был
оглушен и абсолютно беспомощен. Все, что доходило до него из внешнего мира, не
имело ни малейшего смысла. Единственной
осмысленной вещью была боль, и она заполняла собой всю вселенную.
Потом к боли добавилось еще что-то. Это что-то было холодным, влажным и
прижималось прямо к губам Хилари. Гравий!
Хилари с отвращением отодвинулась и тут же порезала руку обо что-то острое. Ее
больше никто не трогал. Она лежала лицом
вниз, прижимаясь щекой к чему-то мокрому, твердому и холодному. Дорога - она
лежала прямо на дороге. И она порезала
руку. Порезала обо что-то острое, и теперь эта рука болела. Она вспомнила
искалеченный велосипед и подумала, что едва ли
теперь сможет добраться на нем до Ледлингтона.
Все эти мысли промелькнули в ее голове почти мгновенно, потому что давно
уже ждали, когда вернувшееся сознание
позволит им это сделать. Хилари приподняла голову и осознала разом две вещи: что
мотор у машины включен, а фары
направлены прямо на нее. И следом - звук захлопнувшейся дверцы. Кто-то захлопнул
дверцу машины.
Человек за рулем передвинул рычаг передачи на первое деление и до отказа
вжал ногой педаль акселератора.
Хилари услышала, как взревел мотор. Это был не просто звук, это было
воплощение всех ее сегодняшних страхов. Эти двое
оттащили ее с обочины и уложили лицом вниз рядом со сломанным велосипедом прямо
перед машиной. Они положили ее
лицом вниз, потому что именно так падают обычно с велосипеда. И мертвая Хилари,
найденная на дороге утром, будет
выглядеть всего лишь несчастной жертвой тумана. Если бы они меньше заботились о
том, как это будет выглядеть, и оставили
Хилари лежать на спине, их план, несомненно, увенчался бы успехом. Но они
перевернули ее, а из такого положения даже
полуоглушенной девушке как минимум вдвое проще вскочить на ноги, какой бы мокрой
и скользкой ни была дорога.
Услышав рев мотора, Хилари уперлась в землю руками и, приподнявшись,
уставилась на оранжевый размытый круг света,
застывший в нескольких метрах от нее. Потом этот круг с невероятной скоростью
рванулся вперед, и Хилари метнулась в
сторону, скользя в грязи и пытаясь подняться на ноги. Наконец ей это удалось, и
она, добравшись до обочины, бросилась прочь
от дороги, чтобы через секунду с разбега врезаться в живую изгородь. У слепого
ужаса есть свои преимущества. Хилари не
чувствовала ни шипов, ни колючек, которые хлестали ее по лицу, пока она металась
вдоль изгороди, на ощупь отыскивая
лазейку. Ее волосы спутались, пальто превратилось в лохмотья, а пружинистая
стена из спутавшихся веток упрямо отбрасывала
ее назад, но Хилари продолжала продираться и пробиваться вперед до тех пор, пока
не оказалась по другую сторону изгороди и
не скорчилась там, уткнувшись лицом в колени и зажимая рот краем пальто, чтобы
приглушить рвущиеся наружу судорожные
всхлипы. Она была на грани обморока, и ее сознание судорожно металось между
забытьем и кошмаром, пока не остановилось
наконец где-то посередине. Они вернутся. Они будут ее искать. Нельзя, чтобы ее
нашли.
Хилари вскочила и со всех ног устремилась в открытое поле.
Машина проехала чуть дальше и, скрипнув тормозами, остановилась. Из нее
выскочил мужчина и побежал назад. Он и
водитель разошлись во мнениях, что же именно произошло. Сквозь туман ничего не
было видно, но водитель утверждал, что,
раз машину подбросило, Хилари Кэрью в настоящий момент была уже трупом.
Мужчина пробежал несколько метров и остановился. Ни Хилари Кэрью, ни трупа
на дороге не было. Там валялся только
велосипед - разбитый, покореженный и исключительно вредоносный, поскольку стоило
мужчине нечаянно наступить на
колесо, и выгнувшийся обод, точно лук, выстрелил в него шестью спицами, одни из
которых изорвали штанину, другие
воткнулись в ладонь, которой он прикрыл лицо. Мужчина вскрикнул, выругался,
отскочил назад, попутно ободрав о педаль
голень, и побежал обратно к машине.
Все это заняло не больше пары минут. К тому времени, когда мужчина и
водитель обменялись взаимными упреками и
отыскали наконец в захламленном багажнике фонарь, Хилари как раз уперлась во
вторую изгородь. У нее все еще кружилась
голова, и, если бы не это, она наверняка так и бежала бы по полю все вперед и
вперед до тех самых пор, пока ее не поймали бы,
поскольку мужчины из машины быстро нашли место, где она пробралась сквозь первую
изгородь. Возможно, туман и помог
бы ей скрыться, но мужчин все-таки было двое, оба были полны сил и энергии, и у
них был фонарь. Кроме того, они понимали,
насколько высоки ставки. Понимала это и Хилари, которую, как ни странно, спасли
именно ее слабость и головокружение,
заставившие ее бежать как угодно, но только не прямо. Совершенно этого не
замечая, она постоянно забирала в сторону и,
пробежав по краю поля, врезалась в изгородь, огораживающую его справа и идущую
перпендикулярно дороге. С разгона
пробив брешь и в этой преграде, Хилари оказалась на склоне холма, и ноги сами
собой понесли ее вниз, доставив в конце
концов в небольшую впадину, окруженную со всех сторон кустарником. Там Хилари и
осталась, скорчившись в три погибели и
дрожа с головы до ног. Кусты скрывали ее, а туман укрывал кусты. Она забилась в
это углубление, словно затравленный зверек
в нору, всем телом прижимаясь к земле. Темнота укутывала ее, облетевшие осенние
кусты стояли вокруг как часовые. Стоило
кому-то сделать по направлению к ней хоть шаг или протянуть руку с намерением
причинить зло, сломавшаяся ветка или
хрустнувший сук тут же бы подали ей сигнал.
Постепенно Хилари успокоилась. Ее дыхание стало ровнее, в голове
прояснилось. Она прислушалась. За нею никто не
гнался.
Ей казалось, что прошло очень много времени, прежде чем она уловила слабый
звук голосов - настолько далекий и слабый,
что слова сливались в невнятный гул. Она мучительно прислушивалась, ожидая, что
этот гул приблизится и накатит на нее
оглушительной волной, но вместо этого неожиданно наступила тишина. Потом, резко
и отчетливо, хлопнула дверца и
послышался шум мотора.
Хилари стиснула руки. Они сели в машину, захлопнули дверцу и завели мотор.
Они не смогли найти ее и теперь уезжали.
Ура, ура, ура!
Неожиданно между ее лопатками скользнула ледяная капля. А что, если это
трюк? Если они только притворились, будто
уехали? Что, если, выйдя сейчас на дорогу, она попадет прямо им в руки? Это ведь
так просто - протянувшаяся из темноты рука
сожмет ее горло, и сквозь туман донесется быстрый и тихий шепот: "Быстрее! Пока
она не пришла в себя!" Второй раз они ее
уже не упустят. Машина сделает с ней то же, что уже сделала с велосипедом, и она
никогда больше не увидит Генри! Эта мысль
обожгла ее словно огнем, заставив прийти в себя. Она почувствовала яростную
решимость увидеть Генри снова. Она должна
была снова его увидеть. И, что бы они теперь ни делали, помешать ей они не
смогут.
Она тут же почувствовала себя собранной и спокойной. Это было совсем новое
для нее состояние - не мужество
...Закладка в соц.сетях
