Жанр: Детектив
Анна, где ты
...вся похолодела от ужаса:
воображение нарисовало ей, что же произошло. Она
прошла дальше, чем думала! И при этом сильно уклонилась вправо! Если она сейчас
сделает шаг, то рукой дотронется до
дверной панели! Но прежде чем она сделала этот шаг, дверь рывком открылась, и ей
в лицо ударил яркий электрический
свет.
Глава 33
Незадолго до этого Фрэнк Эбботт выключил верхний свет в номере отеля
"Георг" в Ледлингтоне, поправил абажур
настольной лампы и, взбив подушки, взялся за потрепанный томик стихов лорда
Теннисона, который сегодня нашел в лавке
букиниста на Рыночной площади. Он принялся перелистывать страницы. Раз мистер
Джон Робинсон процитировал начало и
конец какого-то стиха и раз мисс Силвер решила, что это имеет значение, в то
время как сам он ничего в этом не узрел, он
должен разгадать загадку, которую она, похоже, ему загадала.
Он просматривал книгу, читая по две строчки каждого стихотворения, и
наконец дошел до "Еноха Ардена" - длинной
поэмы, написанной белыми стихами. Он узнал первую цитату:
Долгие линии скал, разрываясь, оставили пропасть, А в пропасти пену и
желтый песок.
Как тогда, так и сейчас ему это ни о чем не говорило. Он погрузился в
чтение истории Еноха, туманной и пространной.
Без комментариев мисс Силвер он чувствовал себя непроходимым тупицей. Даже
удивительно, что такие длинные
стихотворные повествования когда-то были в моде. Но вдруг наметился некий
проблеск. Фигурально выражаясь, он вдруг
проснулся и начал улавливать смысл. Так вот оно что! Конечно, прямого отношения
к делу это не имеет. Но интересно,
очень даже интересно!
Он проследовал за Енохом до его смертного одра и наткнулся на вторую
цитату:
...Маленький порт редко видел
Более пышные похороны.
Он закрыл книгу, положил ее на столик и сполз с подушек пониже, устраиваясь
спать.
Тем временем мисс Силвер сидела в своей спальне. Она разделась, проделала
ежевечерние процедуры, прочла главу из
книги и приоткрыла дверь, ведущую к Дженнифер. После этого немного подождала,
потом надела теплый голубой халат,
украшенный ручной вышивкой, и уселась возле электрокамина. Предусмотрительность
мистера Крэддока, установившего
мощный обогреватель, весьма похвальна. В холодную зиму в загородном доме с ним
уютно, чисто, он не требует никаких
хлопот. Она отметила это перед тем, как перейти к событиям сегодняшнего дня.
День выдался отнюдь не скучный, пожалуй даже чересчур насыщенный.
Недомогание миссис Крэддок усилилось.
Сознание она больше не теряла, но была очень слаба, часто плакала и не
стремилась встать с дивана и чем-нибудь заняться.
Когда ей предложили перелечь на кровать, она не сопротивлялась. Певерил Крэддок
взирал на все это с угрюмым
недовольством. Кто проведет в его доме несколько дней, сразу поймет, что ждать
от него помощи бесполезно. Мало того, он
демонстрировал такое отвращение к недомоганию жены, что все вздохнули с
облегчением, когда он сказал, что будет
допоздна работать, и с ужином на подносе удалился в центральную часть дома.
Потом пришлось накормить и уложить детей. Уговорить Эмилию Крэддок съесть
молочный суп, который мисс Силвер
для нее сварила. После чего оставалось еще помыть посуду - самое неблагодарное
из всех домашних дел. Чему же
удивляться, что мисс Силвер только сейчас получила возможность обдумать события
двух последних дней?
Если есть связь между кровавыми ограблениями банков и Колонией, центром
которой был Дип-хаус, то в разные моменты
должны были возникать подсказки, легкие и на первый взгляд бесцельно витающие
вокруг, как паутинки, которые
наполняют воздух летним утром после восхода солнца. Они неизвестно откуда
берутся, их почти не видно, они - бестелесное
прикосновение, вот оно есть, а вот его уже нет. Но о нем можно вспомнить. Не
углубляясь в метафору, мисс Силвер решила
пока избавить мозг от размышлений и только вспоминать эпизоды, разговоры, те или
иные сценки. Она уже давно
обнаружила, что память, когда ей даешь свободу, часто воспроизводит детали,
которые прошли мимо сознания. Спокойно
сидя с закрытыми глазами и сложенными на коленях руками, мисс Силвер вернулась к
первому разговору с Крэддоком в
городе, к своему приезду в Дип-хаус, к первой встрече с каждым из членов семьи и
с обитателями Колонии. Первые
впечатления она считала особенно ценными. Дальнейшее общение неизбежно их
подправляет, но и тогда из них можно чтото
извлечь.
Она пересмотрела первую встречу с Эмилией Крэддок. Обыденная, достойная
жалости ситуация: женщина подчинена
чужой воле и суждениям, постоянно находясь в состоянии полной неопределенности и
неуверенности. Почти постоянно.
Бывали моменты, когда это загипнотизированное существо пробуждалось и частично
выходило из состояния подавленности
и страха.
На Дженнифер гипноз этот не действовал. Когда-то она обожала Певерила
Крэддока. Теперь она его ненавидела и боялась
- втайне. Что-то случилось, что вызвало эти чувства и отправило их в самые
потаенные уголки сознания, Мисс Силвер не зря
двадцать лет работала с детьми, она нала, что если ребенок сильно напуган, он ни
за что не скажет, что его так напугало.
Сестры Тремлет, Миранда, Августус Ремингтон, Джон Робинсон - со всеми были
первые встречи, и все они оставили
довольно яркие впечатления. Она мысленно их перебрала.
Закончив с "колонистами", она обратилась к последней - к короткому контакту
с убийцей. Вот он выходит из автобуса,
ступает на землю. Двое пошли к вокзалу - две пожилые женщины с корзинками.
Остальные семь-восемь пассажиров
двинулись в направлении Центральной улицы. Она подождала, когда они отойдут
подальше, чтобы никто не заметил, что она
встретится с симпатичным молодым человеком, который подъедет на машине. Она
открыла сумочку и уткнулась в листок,
который можно было принять за список покупок. Когда последний из пассажиров
покинул привокзальную площадь, она
пошла в сторону вокзала, и на полдороге увидела забинтованного мужчину. Она
отчетливо видела эту сцену: идет,
прихрамывая, рука в перчатке - на набалдашнике трости. Между первым и вторым
пальцами перчатки был треугольный
разрыв. Она не помнила его до этого момента, но сейчас ясно увидела. Замша
разошлась по швам, образовалась треугольная
дыра. От нее расходились три шва, болтался обрывок нитки. Трость он держал в
левой руке. Повязка покрывала всю голову,
как шапка, и закрывала правую часть лица. Воротник широкого старого плаща был
поднят. Он прошел слева от нее, так что к
ней была обращена правая сторона лица. Правая сторона лица - поднятый воротник,
закрывающий шею,- широкий рукав -
забинтованная рука. В руке чемоданчик. Мало что видно с ее стороны, с правой
стороны. А слева - невидимая ей часть лица,
торчащий воротник плаща, болтающийся рукав и рука в перчатке поверх
набалдашника. Больше она ничего не видела, не
могла вспомнить. Картина стояла перед глазами, но на ней не было деталей.
Она стала размышлять о трости. Самая обычная - гладкая рукоять, гладкая
темная палка. Сейчас почти никто не ходит с
тросточкой. Но поскольку убийца был вполне здоров, трость была ему нужна для
маскировки. Но и в этом случае она сейчас
может быть у него. Поскольку она старая, побитая, с металлическим наконечником.
Такую трость не купишь намеренно, она
должна была ему принадлежать.
Да, скорее всего, она и сейчас у него. Такая трость может быть у кого
угодно. Самая обычная и потому не представляет
опасности. В ней нет ничего, за что можно зацепиться. Нужно поднапрячься и найти
улики.
Какие улики? Она продолжала мысленно разглядывать картину, и вдруг в голове
эхом отдались слова, которые она
слышала два дня назад. Морис пререкался с Дженнифер.
- Он всегда носит перчатки.
- Он боится испортить руки.
И тут же встрявший в разговор Бенджи:
- А я не боюсь испортить руки!- на что Морис засмеялся и сказал:
- У тебя уже ничего нельзя испортить!
Обрывок разговора, никаких имен. Кто-то всегда ходит в перчатках. Мужчина.
Перчатка забинтованного мужчины,
перчатка на левой руке, опирающейся на палку, старая замшевая перчатка,
потрепанная и старая, разношенная до того, что
между пальцами образовалась дыра, нитка, торчащая из уголка дыры, грязная и
потрепанная. Старая перчатка, поношенная
перчатка. Если у кого-то найдется такая перчатка и трость...
Она дошла до этого пункта, когда тишину взорвал приглушенный звук выстрела.
Звук выстрела в деревне - вещь довольно обычная, даже среди ночи. Если бы
мисс Силвер родилась и выросла в деревне,
ее бы не насторожил этот приглушенный выстрел. Скорее всего, она не обратила бы
на него внимания. Но сейчас он был
слишком близок к предмету ее размышлений. Будучи горожанкой, она тем не менее
часто и подолгу жила в деревне, и хоть
не научилась относиться к привычным выстрелам с безразличием, но благодаря
своему исключительно острому слуху
поняла, что стреляли не снаружи, а в одной из комнат Дип-хауса. Она открыла
дверь и прислушалась.
На лестничной площадке горела тусклая лампочка. Дальше шел темный коридор,
ведущий в центральную часть. Все было
тихо.
И тут раздался второй выстрел.
На этот раз сомневаться в его направлении не приходилось. Он донесся из-за
стены, отделяющей крыло от центральной
части. Она почувствовала какое-то движение возле себя, Дженнифер вцепилась ей в
руку.
- Иди спать, дорогая,- спокойно и твердо сказала мисс Силвер,- мама уже
спит.
- Там... стреляли.
- Наверное, мистер Робинсон. Ведь он часто выходит по ночам?
- Он не стреляет.- В ее шепоте слышалось презрение.- Он не убивает птиц, он
только на них смотрит. Стреляли в доме.
Что вы собираетесь делать?
- Пойду посмотрю, что случилось.
Дженнифер торопливо зашептала:
- Вы туда не попадете. Он запирает дверь. Всегда. У меня есть ключ. Я его
нашла. Он забыл его в замке. Он до сих пор не
знает, куда подевался ключ. Я туда заходила. Один раз.
Ее рука была твердой и холодной как лед. Она так напряглась, что не
дрожала. Дженнифер медленно сказала:
- Я... видела... руку... Руку Кларисы... отрубленную руку. Я ее видела.
- Если у тебя есть ключ, ты дашь его мне, дорогая? Быстрее.
Дженнифер продолжала как заведенная:
- Он подумал, что выронил его из кармана. Он спросил, не видела ли я, и я
ему соврала.
- Дорогая, ключ! И побыстрее! Не задерживай меня!
Дженнифер отпустила ее руку. Потом молча ушла и молча вернулась. Протянув
ключ, она сказала:
- Вам нельзя туда идти!
Мисс Силвер взяла ключ.
- Мне можно, дорогая. И я хочу, чтобы ты мне помогла. Тихонько войди к маме
в комнату и посиди с ней, пока я не
вернусь. Ее нельзя тревожить. Ради бога, не отходи от нее. Завернись в одеяло,
чтобы не замерзнуть.
Она сама сходила за одеялом, открыла дверь к миссис Крэддок и проводила
туда девочку. Над рукомойником горел
ночник, электрокамин был включен. В комнате было тепло и тихо. Миссис Крэддок
спала неспокойным сном. Мисс Силвер
закрыла дверь, прошла через площадку и углубилась в темный коридор, ведущий в
пустынную часть Дома. В кармане халата
у нее был отличный фонарик, она всегда брала его с собой, отправляясь в деревню.
В сельской местности в самый
неподходящий момент могут отключить ток. С фонариком она без всякого риска может
идти в Разрушенную бомбой часть
дома.
Она повернула ключ и вошла, оставив дверь открытой Выключателя на стене не
оказалось, и мисс Силвер фонариком
осветила небольшой коридор и площадку, от которой вниз шла лестница. Она стала
по ней спускаться, неслышно ступая в
мягких тапочках. Вокруг пыль и запустение - обрывки обоев, свисающие со стен,
куски обваливающейся штукатурки и запах,
означающий наличие сырости, пауков и мышей. Мисс Силвер обладала твердым
характером и незаурядным мужеством, но
пауков не любила. Она заметила несколько этих крупных мохнатых тварей на
потрескавшихся влажных стенах, а когда
дошла до низу лестницы и свернула в коридор первого этажа, под ногами что-то
пискнуло и разбежалось врассыпную. Она
надеялась, что это только мыши.
Коридор вывел ее в холл. Там начинались другие коридоры и двери. Она
выключила фонарь и постояла, вглядываясь в
темноту. Поначалу она была плотной, как черный занавес перед глазами. Потом мрак
проредился. Перед ней был черный
холл, но в одном месте темнота ослабевала. В дали коридора, уходящего вправо,
тлел слабый свет. Пол показался ей
надежным, и она пошла на это свечение, держа палец на кнопке фонарика.
Коридор начался через двадцать шагов. Свечение, поначалу еле заметное,
стало чуть сильнее. Она сделала шаг - и поняла,
каков его источник... Примерно на середине коридора находился светящийся
предмет. Он висел в воздухе и шевелился. Он
имел форму руки - ощупывающей руки.
Мисс Силвер включила фонарик и направила его на плавающую руку. Ее
собственная рука была тверда и действовала
уверенно.
Яркий белый свет фонаря осветил пятнистый потолок, грязные стены. Он
осветил руку, свисающую с потолка на гибком
шнуре - руку из прозрачного пластика с подсветкой внутри. Очень остроумно:
пальцы слегка приподняты, как будто
ощупывают и готовы схватить, затейливая подсветка заставляет больше
предполагать, чем видеть. Очень ловкий фокус,
рассчитанный на то, чтобы поддержать легенду о давней кровавой истории в
семействе Эверли и отпугнуть непрошеных
гостей.
Разглядев устройство поближе, она обнаружила, что гибкий шнур прикреплен к
полу, тянется вверх по стене и там висит
на крюке. Значит, всю конструкцию можно перенести в любую часть дома. Интересно,
где на нее наткнулась Дженнифер.
Все эти размышления заняли совсем немного времени. С того момента, как она
вышла из комнаты Эмилии, прошло не
больше трех минут. Она посмотрела в глубь коридора.
Слева была дверь, и за дверью кто-то двигался. Она снова выключила фонарик,
подошла и взялась за ручку двери.
Она обещала Фрэнку Эбботту, что не будет подвергать себя риску. Но сейчас
ей даже не пришло в голову, что она
рискует. Позже, разбирая свои действия, она рассудительно заметит, что как-то об
этом не думала.
- Значит, ваша рассудительность на сей раз крупно вас подвела!
- Мой дорогой Фрэнк!
- А что вы ожидали найти за этой дверью? Ведь следуя элементарной логике,
там мог быть только убийца!
Но, стоя тогда у двери, она все же не считала, что идет на риск, хоть и не
исключала подобную возможность. Она была
уверена в себе и знала, что справится с любой ситуацией.
Повернув ручку, она вошла в ярко освещенную комнату. Там был письменный
стол, стулья, книги. Там были уютные
шторы, хороший ковер и большой электрокамин. По ковру расплывалась лужа крови.
Кровь натекла из тела Певерила Крэддока. Он лежал перед письменным столом.
Стул был опрокинут. Возле откинутой
правой руки Крэддока лежал револьвер.
Над мертвым телом стоял Питер Брэндон.
Ослепительный свет ударил Томазине в лицо, она беззвучно ахнула и вскинула
руку, прикрывая глаза. Большинство
девушек на ее месте закричали бы, но она всегда отличалась редким
самообладанием. Крик был бы услышан, но не этот
короткий вздох.
Тут же кто-то схватил ее за кисть поднятой руки и втащил в комнату.
Человек, державший лампу, отвел свет от ее лица и
ногой захлопнул дверь. Стук двери гулко отозвался в пустой комнате, эхом
отразившись от стен, и сразу же Раздался другой
звук, более короткий и пугающий - звук выстрела.
Томазина не разбирала оттенков звуков. Она так испугалась, что не могла
думать. Она всмотрелась и, задыхаясь,
воскликнула:
- Анна!
Та еще крепче сжала ее руку.
- Скорей, скорей, у нас нет ни минуты!
Ее потащили к двери на противоположной стене комнаты. Повсюду была пыль -
толстый слой пыли под ногами, вязкое
облако в воздухе, миллионы пылинок, пляшущих в свете лампы... и голос Анны в
ушах, и ее рука на запястье.
В голове - никаких мыслей, полное отупение. Она пришла сюда, чтобы найти
Анну Бол, она ее нашла, отчего же такой
шок? Позже она поняла, что на самом деле не думала, что Анна в Дип-хаусе, не
ожидала ее там найти. Просто она поругалась
с Питером, который хотел, чтобы она уехала. Вот она и изобрела нелепую выдумку,
что Анну заперли в подвале. И стала ее
отстаивать. А потом даже отважилась на то, чтобы пойти отыскать свою подругу.
Отважиться-то она отважилась, но никак не
ожидала найти.
А выдумка обернулась правдой! То есть не насчет подвала, а насчет того, что
Анна здесь! Это она, Анна, торопит ее, это
голос Анны звучит настойчиво и жестко:
- Скорей, скорей, сейчас не до разговоров! Нет времени! Там поговорим!
Еще одна пыльная комната, коридор, хлопнувшая дверь - и они очутились в
гараже Певерила Крэддока.
Анна Бол поставила лампу и включила верхний свет. Из руин и разрухи они
попали в обыкновенный гараж: цементный
пол, беленые стены, верстак с инструментами, канистры с бензином и маслом, две
покрышки, маленькая машина. Самое что
ни на есть обычное место.
Но когда Анна повернулась к ней, все показалось вовсе не таким мирным.
Такую Анну она никогда не видела. Дело даже
не в одежде, хотя брюки и ярко-красный жакет - совсем не то, что носила Анна в
те времена, когда они были вместе. Дело
было в самой Анне. Это была не та угрюмая, блеклая, понурая особа, которая
висела на ней тяжким грузом. Перед ней стояла
напрягшаяся как струна молодая женщина, полная энергии; волосы пышные от
завивки, ухоженное лицо матово-бледное,
искусно накрашенные губы, красные, как почтовый ящик, глаза сверкают. Глаза у
Анны всегда были хороши. Питер
безбожно клеветал на нее, когда говорил, что они повергают в уныние. Они у нее
были темно-серые, опушенные длинными
ресницами, и смотрели изучающе. Сейчас они не изучали - они горели ненавистью,
откровенной, неукротимой ненавистью!
В этом невозможно было ошибиться. Томазина застыла в изумлении. Как она
смотрит! Они же были подругами!
У Анны никогда не было других подруг, ни одной! Томазина покорно терпела
бремя ее дружбы все годы учения в школе,
в колледже, выносила ее сцены ревности, зависти, жалости к себе - так Анна
понимала дружбу. Но эта, преобразовавшаяся
Анна смотрит на нее с ненавистью. За что?!
Это ей предстояло узнать. Томазина невольно попятилась и ткнулась спиной в
стену. Анна стояла на месте, в полутора
метрах от нее, злобно сверкая глазами. Она заговорила, и в ее голосе Томазина
услышала нечто небывалое - наслаждение.
Анна наслаждалась собой, своей ненавистью, тем, что она ее высказывает - а
именно это она и делала:
- Я всегда тебя ненавидела, всегда, всегда! Почему? Неужели ты такая дура,
что не понимаешь? У тебя было все, а у меня
ничего, кроме твоей проклятой благотворительности! У тебя были вещи, о которых я
мечтала, и ты время от времени мне их
подкидывала - платье, которое тебе надоело, шляпку, которая тебя не устраивала!
И при этом думала, какая ты щедрая и как
я должна тебя благодарить!
Томазина подняла голову и посмотрела ей в глаза.
- Нет, Анна! О нет!
Анна Бол засмеялась:
- Да! Какая приятная роль! И никаких особых усилий - несколько ненужных
вещей, и ты на вершине мира, чувствуешь
себя благородной и великолепной! "Ах, Анна такая бедная, я должна быть добра к
ней!" Думаешь, я не видела, что ты думала
это тысячи раз? Как повезло бедной Анне, которую никто не любит, что у нее есть
богатая, удачливая подруга, которая так
добра к ней!
- Анна, ради бога! Ты сама не знаешь, что говоришь!
Анна опять злобно засмеялась:
- Дорогая Томазина, я прекрасно знаю, что говорю! Я долго этого ждала, и
теперь дай мне насладиться каждой минутой
нашего свидания! Теперь ты послушай меня - я уже наслушалась твоих проповедей и
наставлений!
Тихим потрясенным голосом Томазина сказала:
- Я никогда и не думала проповедовать.
- О конечно нет! Но ты это делала! Теперь моя очередь! Тебе и в голову не
приходило, что бедная Анна могла сама
Устроить свою жизнь - иметь любовника и такую жизнь, которая стоит тога, чтобы
жить: азарт, приключения и мужчину,
который все это ей дает?
- Мистер Сандроу,- проговорила Томазина.
- Ах, тебе сказала эта несчастная дура Эмилия.
- Анна, мы думали, что ты умерла. Почему ты позволила мне подумать, что ты
мертва? Почему не писала?
- Потому что мне не хотелось. Потому что мы с мистером Сандроу,- она
произнесла имя с насмешливым вывертом,- мы с
ним прекрасно проводили время, и я не хотела, чтобы ты путалась у нас под
ногами. Теперь у меня свои наряды, свои деньги
и свой мужчина! Думаешь, я не знала, что ты подговаривала своих приятелей
потанцевать со мной? Все остальное я еще могу
простить, но этого никогда не прощу!- Ее лицо исказила ярость. Потом оно снова
стало торжествующим.- Так что ты мне
больше не нужна!
Во время этой речи раздался второй выстрел. Анна его услышала. Тогда-то к
ней и вернулся торжествующий вид. Она
вскинула голову, и голос ее зазвенел.
Томазина тоже его услышала, но не задумалась над этим. Она услышала
выстрел, ее словно коснулось холодное дыхание
ветра, но она пока об этом не думала. Выстрел. Он не имеет отношения к ней или к
Анне. Ее мысли были поглощены Анной.
Она была потрясена. Она не боялась. Как можно бояться Анну Бол, которую она так
давно и так хорошо знает?
Нет, она ее никогда не знала. Под молчаливой угрюмостью, оказывается,
скрывались не душевные раны, которые она
старалась исцелить своей добротой, ничего подобного. Там были только зависть и
жгучая обида. Томазина не боялась - пока
еще не боялась,- но уже поняла, что ей есть чего бояться. Ровным и очень
спокойным голосом она сказала:
- Извини, Анна, я не знала. Я пойду.
Она поискала за спиной ручку двери. Инстинкт подсказывал ей, что нельзя
поворачиваться к Анне спиной.
Анна вынула из кармана брюк пистолет - маленькая вещица, выглядит игрушкой,
но может унести шесть человеческих
жизней. Она навела его на Томазину и приказала:
- Нет, ты не уйдешь! Если дотронешься до ручки - стреляю! Я тебя не убью,
потому что мы еще не закончили разговор. Я
прострелю тебе плечо. Я меткий стрелок, этого ты тоже не знаешь. Научилась в
Германии, там я встретила мистера Сандроу.
Он научил меня стрелять и многому другому. Кое о чем я тебе расскажу. Если мир,
тебя окружающий, наотмашь бьет тебя по
физиономии, дай ему сдачи. Если у тебя нет денег, возьми их. Если кто-то встал
на твоем пути, убей его. Этому легко
научиться, если всю жизнь ненавидишь людей так, как я. Потом я вернулась в
Англию, подождала, когда он разработает
план, и приехала сюда. Конечно, Эмилия Крэддок была жуткой растяпой и занудой, а
дети - просто какие-то дикари! Но я
убегала и встречалась с мистером Сандроу.- Она опять произнесла его имя
кривляясь.- Как ты знаешь, это продолжалось
недолго. Мы хорошо обстряпали мое исчезновение, ты не находишь? Я в красной
шляпе уезжаю в Дедхам, вся Колония
видит меня в машине Певерила. На вокзале я так убиваюсь, что начальник станции
не может меня не заметить, Певерил ему
объясняет, какая я истеричка и как они рады от меня избавиться. Я недалеко
уехала! Сняла красную шляпу, сунула ее в
чемодан, повязала голову косынкой и сошла на узловой станции. Не скажу где, но
недалеко отсюда. Мы это спланировали с
мистером Сандроу. Как я понимаю, тебе не терпится узнать, кто он. Ты очень
удивишься! Угадай с трех раз. Ты его знаешь.
Даю подсказку: ты его очень хорошо знаешь! Ну-ка, Томазина, угадай, попробуй!
Губы Томазины сказали: "Нет". Разум сказал: "Она не стала бы так
откровенничать, если бы собиралась меня отпустить".
Напрасно она шарила руками по стене, ручки не было, она была ближе к
центру. Если она сдвинется с места, Анна ее
убьет. Для этого даже не нужно быть метким стрелком, промахнуться с такого
расстояния трудно. Томазине не оставалось
ничего другого, как тянуть время.
Но это не поможет. Они с Анной одни в пустом доме, никто не знает, что она
здесь. Она подумала о Питере, и ей
показалось, что все это было где-то далеко и очень давно, Из-за какой-то ерунды
они ссорились... Как глупо...
Анна сама заговорила:
- Раз не хочешь угадать, придется сказать. Кто-то, кого ты очень хорошо
знаешь. Он говорил тебе, что отлично стреляет,
или скрыл? Думаю, кое-чего ты о нем не знаешь. Ты считала, что он всегда к твоим
услугам, как только пожелаешь? Он
притворялся, что не любит меня? Первое, чего ты о нем не знаешь,- что он хороший
актер, а второе - что он мой! Не твой,
дорогая Томазина, а мой, мой, мой!
Томазина подумала: "Она безумная. Это ужасно, но она безумная, она не
знает, что говорит". Она сказала:
- Анна, остановись, у меня голова идет кругом. Я не знаю, о чем ты
говоришь, и не верю тебе. Уже поздно, я пойду спать.
Анна шагнула к ней. Если она сделает еще шаг, можно будет попробовать
выбить пистолет у нее из рук.
Но Анна сделала только один шаг. Она угрожающе сказала:
- Нет, не пойдешь! Ты будешь делать то, что я тебе прикажу, и когда я с
тобой покончу - совсем покончу,- ты заснешь
надолго.- Она засмеялась и сменила тон.- Я ведь рассказывала тебе о мистере
Сандроу, не так ли? Ты должна быть довольна,
ведь ты же его искала. Полиция тоже! Вот бы они вылупили глаза, если б узнали
то, что я тебе расскажу! Только ты не
сможешь им передать. Мистер Сандроу умный человек, он хочет стать очень богатым.
В любое время, когда захочет, он
может получить несколько тысяч фунтов, для этого ему нужно только пойти в банк и
попросить. Знаешь, ему никогда не
отказывают, потому что он слишком быстро стреляет! И мы вместе уезжаем с
деньгами. Ты не знала, что я вожу машину? Он
садится, мы уезжаем, и у полиции нет ничего, ни единой улики. В первый раз в
Эндерби-Грине я была смуглым,
темноволосым мальчишкой, закутанным в шарф. А в Ледлингтоне я была ослепительной
златокудрой блондинкой - ах, какой
чудесный был парик! Какой-то молодой человек пожелал поближе со мной
познакомиться. Я ждала возле банка. Я не дала
ему посмотреть на мое лицо, закрылась рукой, как будто поправляла шляпу. И рука
не дрожала, будь уверена, нервы у меня
железные! Мистер Сандроу вышел из банка, и мы уехали! Неужели ты до сих пор не
догадалась, кто это? Не ожидала я, что
ты такая тупица. Это Питер, Питер Брэндон - а ты считала, что он у тебя в
кармане? Вот уж мы посмеялись! Что ж, теперь
тв
...Закладка в соц.сетях
