Жанр: Детектив
Анна, где ты
... - а Анна сказала: "Мистер Сандроу". У Элейн в руке было
письмо, но Анна и ее кавалер
интересовали ее гораздо больше, и она сказала: "Я пройдусь с вами. Кто такой
мистер Сандроу?" А Анна сказала: "О, просто
приятель. Может, вы лучше пойдете опустите письмо, раз за этим вышли?"
- Не слишком-то вежливо.
Томазина честно сказала:
- У Анны всегда было плохо с вежливостью. Потому и друзей не могла найти.
Отпугивала всех грубостью, а потом
жаловалась, что никто ее не любит. Знаете, она может буквально размазать
человека, и ей хоть бы что.
Мисс Силвер не одобряла выражений, которыми пользовалась Томазина, но
сейчас не время было их комментировать.
- Мисс Бол была склонна к внезапным увлечениям?
- Да, но обычно это ни к чему не приводило. Людям не очень нравилась ее
настырность.
- Значит, она могла увлечься мистером Сандроу?
- Ода.
- Сестры Тремлет больше его не видели?
- Видели. Гвинет ездила в Ледлинтон и, когда ждала обратного автобуса,
увидела машину: за рулем была Анна Бол, а
рядом сидел мужчина, рыжий, с рыжей бородой. Она еще обиделась, что они не
подвезли ее в Дип-Энд.
- Возможно, они ее не заметили.
- Она ручается, что Анна видела. У Гвинет хорошее зрение, она сказала, что
Анна посмотрела на нее и проехала мимо.
Конечно, если бы я каталась с человеком, который мне нравится, я тоже не стала
бы подвозить Гвинет.- В глазах Томазины
заплясали чертики.
Мисс Силвер повторила пословицу, с помощью которой Анна "отшила" миссис
Крэддок:
- Двое - это уже компания. Но, дорогая, все эти разговоры про мисс Бол
могли означать, что эти сестрицы поняли, что у
вас к ней интерес.
- О нет, не совсем так. Они говорили обо всех. Знаете ли вы, что старик
Мастерc из коттеджа с почтовым ящиком завидует
свекру почтальона, потому что тому сто лет, а ему только девяносто пять? А
миссис Хогбин, его соседка, имеет тринадцать
детей, все живы-здоровы, и она каждую неделю получает посылку. А у мистера
Таппера, который работает в детском саду на
другом конце Дипинга, целых восемь зубов мудрости.
- Боже мой!
Томазина радостно закивала.
- А Миранда - соседка приятная, ничего не скажешь, но они считают, что
неразумно так много общаться с Августусом
Ремингтоном - они живут дверь в дверь и все время бегают друг к другу. А есть
еще мистер Робинсон, очень странный
человек, один занимает целое крыло дома, никто к нему не ходит готовить и
убирать, половина окон заколочена. Никуда он
не выходит, кроме как смотреть на птиц, даже к ним на приемы не приходит, что
очень, очень странно. В таком роде они
говорили часами, прежде чем добрались до Анны.
Подбежал запыхавшийся Морис:
- Дженнифер говорит, мы пойдем в лес, и если вы захотите нас найти, то
кукуйте!
- Очень хорошо, Морис.
Он убежал, только пятки засверкали.
Мисс Силвер вспомнила первую прогулку, когда они разбежались кто куда без
всякого предупреждения, и невольно
почувствовала удовлетворение.
- Мисс Бол не писала вам о своем друге?
- Нет, никогда. Я думала, она рассказывает мне все, но выходит, это не так.
Опыт говорил мисс Силвер, что это всегда не так.
Томазина продолжала:
- И еще одну вещь она мне не сказала. Я не знала, что она умеет водить
машину. Наверное, научилась в Германии, но мне
не сказала.
- И она никогда не упоминала имя Сандроу?
- Нет, но вот что я собиралась вам рассказать. Не получив ответа на
объявление, я решила снова порыться в коробке,
которую она у меня оставила, когда жила здесь. Просмотрю, думаю, еще разок все
как следует, вдруг найдется какая-то
подсказка, может, я что-то пропустила.
- Очень разумно. Вы что-нибудь нашли?
- Я не знала, что я это нашла - до вчерашнего разговора с Элейн и Гвинет. Я
и сейчас не вполне уверена. Так вот, в
коробке была старая сумочка. У нее сломался замочек, наверное, поэтому Анна ее
не взяла. Там внутри ничего не было,
только треснутое зеркальце, а за ним в футляре подпихнут обрывок бумаги. На
бумажке много раз накорябано: Сандро,
причем на итальянский манер: САНДРО. А потом еще и с "у" - Сандроу. Имя писалось
и другими способами, я всех не
помню: Синдроу, Сендроу. Тогда я на это особо не обратила внимания, но теперь...
все-таки странная бумажка, правда?
Мисс Силвер подумала, что очень даже странная, о чем и сказала.
По пути домой она впервые встретила Джона Робинсона жильца из второго
крыла. Дети, уже подружившиеся с
Томазиной, болтали с ней и приглашали к себе на чай, но она сказала, что ее ждут
ее хозяюшки, тогда они схватили ее под
руки и через секунду уже мчались вниз по склону, утопая в некошеной траве.
Мисс Силвер неторопливо дошла до дома; дети уже стояли во дворе и смотрели
на слепой, без окон, покалеченный фасад.
Бенджи говорил:
- Там ничего не осталось, одни пауки, пыль и папин кабинет, а к нему нельзя
подходить, потому что там лежит книга,
которую он пишет, и камень может упасть.
Высокий детский голосок эхом отдавался в сыром дворе. Вернулось и слово
"упасть" - как раз когда из-за угла вышел
Джон Робинсон и остановился рядом с ними.
Когда позже мисс Силвер попыталась его описать, то эти приметы подошли бы
столь многим, что не имели никакой
ценности. Ни низкий, ни высокий. Вроде бы стройный, но в такой мешковатой
одежде, что и это под сомнением, поскольку
просторный плащ мог прикрывать обвисший живот. Из-под плаща виднелись старые
брюки и плачевного вида башмаки.
Поверх плаща - длинный шарф неопределенного цвета; поверх него - бородка,
нависшие брови, растрепанная грива
седеющих волос. Он стоял и всех их рассматривал, он смотрел на мисс Силвер в
черном пальто, престарелой горжетке и
шляпе, знававшей лучшие времена; Томазину, раскрасневшуюся от бега; смеющихся
детей, что-то шепчущих ей на ухо.
Смотрел - и вдруг заговорил с очень заметным деревенским выговором:
- Юность на борту, Благоразумие у штурвала,- и, выпалив эту цитату, спешно
ушел, оставив мисс Силвер в недоумении,
может ли совершенно незнакомый человек под Благоразумием подразумевать ее? Лучше
уж, конечно, это, чем
"Удовольствие", которое на самом деле стояло в оригинале. Но зачем вообще было
все это изрекать?
Дети наперебой выдавали сведения об этом странном субъекте:
- Это был мистер Робинсон.
- Мистер Джон Робинсон.
- Он наблюдает за птицами, он про них ужас как много знает. Он по ночам
выходит из дома и наблюдает.
- И днем тоже.
Морис сказал: "Он чокнутый", а Дженнифер подхватила:
- Он всегда такой; если с ним встретишься, он что-нибудь скажет и уйдет. То
стихи, то еще что. В деревне его называют
чокнутым, потому что он разговаривает сам с собой, когда ходит по лесу или по
пустырю. А старик Мастерc говорит:
"Почему бы ему с собой не поговорить? На свете не так много людей, беседу с
которыми я бы предпочел разговору с самим
собой!"
Томазина пошла к конюшням; она уже на десять минут опаздывала к чаю.
Глава 16
Мистер Крэддок ныне осчастливил всех своим присутствием за обедом и никому
не давал сказать ни слова. За супом он
ораторствовал об алхимии и философском камне, а когда приступили к отварной
рыбе, пустился в длинное повествование о
влиянии планет и какая что означает. Никто, кроме мисс Силвер, его не слушал.
Миссис Крэддок всех обслуживала, время от
времени вставляя "О да" или "О нет", смотря по обстоятельствам. Дети возились с
рыбой. Наконец Дженнифер устремила на
отчима долгий взгляд. В ее блестящих глазах читалась злость и что-то еще, не
очень понятное, но как только он к ней
обернулся, она опустила ресницы. Потом потянулась за солью и просыпала ее. В
общем, сотрапезники чувствовали себя
очень неуютно! Но Дип-Энд вообще не отличался уютом.
Фразы Крэддока становились все длиннее и туманнее, пока их поток не прервал
рев Бенджи, узревшего, что подали
бланманже, холодное и какое-то голое на вид.
- Не хочу! Не люблю! Не буду!
- Чш-ш! Миссис Мастерc, наверное, забыла,- стала оправдываться Эмилия.- Я
ей говорила, что его никто не любит.
- А она любит его делать,- мрачно высказался Морис.
Дженнифер обвиняющим тоном сказала:
- Если бы в доме не было кукурузной муки, она бы не смогла его делать.
Миссис Крэддок побледнела, у нее задрожали руки. Мистер Крэддок ничего не
сказал, но у него был такой вид, будто он
вот-вот взорвется. Но он просто с шумом отодвинул стул и вышел из-за стола.
Никто, кроме мисс Силвер, даже не притронулся к злополучному десерту, но
после ухода Крэддока дети получили по
толстому куску хлеба с джемом и весело заспорили, кто сумеет придумать самое
противное прозвище для отвергнутого
бланманже.
Позже, когда дети уже легли спать, миссис Крэддок вернулась к этому
эпизоду. Иголка задрожала в ее руке, и она сказала:
- Я плохая хозяйка, и я плохо готовлю. Как ни стараюсь, всегда получается
невкусно.
- Но у вас же есть миссис Мастерc,- сказала мисс Силвер.
- Она меня презирает,- обреченным голосом произнесла Эмилия.- Она знает,
что я не смогу сделать сама, и не обращает
внимания на то, что я ей говорю. Сколько раз я повторяла, что мистер Крэддок не
сядет за стол, где стоит бланманже, и что
дети его ненавидят. Но его так легко делать, и когда она торопится, то всегда
его и делает.
Мисс Силвер сказала:
- Если бы в доме не было кукурузной муки...
- Она бы сделала из саго, а это еще хуже.
- Возможно, если бы не было саго...
- Она бы еще что-нибудь нашла,- с отчаянием сказала Эмилия. Слезы закапали
на заплатку.- Иногда мне кажется, я этого
не вынесу. Если бы не вы...- Она шмыгнула носом.
Мисс Силвер веско сказала:
- Вам нужно отдохнуть. Детям гораздо лучше будет в школе, даже Бенджи.
Эмилия испуганно вскрикнула:
- О нет, нет! Мистер Крэддок этого не одобрит, да и мне не будет покоя. Он
говорит, что это глупо, но я не могу, когда
они не со мной. Видите ли, прошлым летом я их чуть не потеряла.
- Моя дорогая миссис Крэддок!
Слезы катились по щекам Эмилии Крэддок.
- На море нам было так хорошо, но я их чуть не потеряла - и мистера
Крэддока тоже. Они все сели в лодку и
перевернулись. Я прилегла после ленча, а они чуть не утонули - все. Они долго
тащили к берегу Бенджи. Никто из них не
умеет плавать.
- А мистер Крэддок?
- Немного, только чтобы самому удержаться на воде. Он не мог им помочь.
Если бы не мужчины в другой лодке... Это
был такой ужас... я и теперь еще не отошла от шока.- Она прижала к глазам
платок.
Мисс Силвер, чтобы сменить предмет разговора, заговорила о Джоне Робинсоне.
Она решила, что это отвлечет миссис
Крэддок от грустных воспоминаний, а заодно она побольше узнает о жильце из
другого крыла. Она как бы между прочим
произнесла его имя.
- Когда мы вернулись с прогулки, он подошел к нам и заговорил.
Миссис Крэддок перестала плакать. Глаза у нее чуть испуганно забегали.
- О... Он был очень... странный?
Мисс Силвер провязывала последний ряд бледно-голубой полочки жакетика.
- Он процитировал стихи.
- Это с ним бывает... по крайней мере я так думаю... мне доводилось
слышать. Знаете, я сама с ним никогда не
разговаривала. Он,- она подыскивала слово,- действительно странный... Очень
одинокий. Он живет здесь несколько месяцев,
но я всего лишь пару раз видела его издалека. Это настораживает, но я уверена,
что он человек безобидный. Иногда он
говорит с детьми. Меня это беспокоило, но прошлой осенью - о, мисс Силвер, они
еле спаслись, и только благодаря нему, и
что бы о нем ни говорили, я всегда буду ему благодарна.
Мисс Силвер закрепила нитку, разгладила рубец и лишь после этого спросила:
- Как это - спаслись?
Эмилия Крэддок ломала руки.
- О, это случилось, когда у нас была мисс Бол. Конечно, она в них совсем не
разбиралась. Они пошли за грибами и на
опушке соснового леса нашли какие-то красивые грибы. А по пути домой наткнулись
на мистера Робинсона. Он спросил, где
они нашли так много грибов, они объяснили. Взглянув на их добычу, он сказал, что
это поганые грибы. И сказал, что в
сосновом лесу не растут съедобные грибы, только похожие на них и заставил все
выбросить. Конечно, мисс Бол не виновата,
откуда ей было знать, но я ужасно разволновалась и очень благодарна мистеру
Робисону, потому что если бы они его не
встретили...
- Действительно, его послало Провидение,- сказала мисс Силвер.
Мисс Силвер вдруг проснулась. Только что ей снился сумасбродный, но
приятный сон, и вот уже сна ни в одном глазу.
Что же ее разбудило? Ощущение было такое, будто она только что шагнула из одной
комнаты в другую и закрыла за собой
дверь, но в момент перехода услышала какой-то странный, похожий на крик, звук.
Возле кровати была лампа, она ее
включила и посмотрела на наручные часики: стрелки показывали примерно половину
второго. Звук мог донестись с улицы,
например крик совы. Но ей почему-то показалось, что он донесся из соседней
комнаты, где спала Дженнифер. Между
комнатами имелась дверь, но она была заперта еще до ее приезда, и ключа не было
ни с той, ни с этой стороны. Она встала,
сунула ноги в шлепанцы, накинула теплый синий халат и вышла в коридор.
Из пяти занятых спален четыре находились по одну сторону от лестницы: ее,
Дженнифер, напротив - миссис Крэддок и
мальчики. По другую сторону лестничного пролета в направлении центральной части
дома была комната мистера Крэддока с
окнами во двор.
Коридор весь был погружен во тьму. Мисс Силвер постояла, прислушиваясь. Из
соседней комнаты послышался звук - не
то стон, не то рыдание. Она тихо подошла к двери и открыла ее. В комнате было
темно, только прямоугольник окна слабо
светился в густом мраке. Когда дверь открылась, воздух шелохнулся, занавеска
взлетела и опала. Дженнифер, задыхаясь,
сказала:
- Нет, нет, не надо! Уберите ее!
Мисс Силвер вошла, включила свет, закрыла за собой дверь. Дженнифер сидела
на кровати, обеими руками вцепившись в
ее края, напряженная, растрепанная, с вытаращенными глазами. Она не посмотрела
на мисс Силвер, потому что не видела ее.
Она видела сон, и этот сон был ужасен.
Мисс Силвер подошла, села на кровать и ласково погладила ее по напряженным
рукам. Дженнифер тут же вцепилась в
нее, прижалась, взгляд ее стал осмысленным, в нем появился ужас; потом она
посмотрела на мисс Силвер, еще не узнавая ее,
но уже приходя в себя.
Ласковым, успокаивающим тоном мисс Силвер сказала:
- Все в порядке, дорогая. Это был сон.
Девочка сжимала ее с такой силой, что потом на предплечьях долго оставались
следы ее пальцев, хотя кожа у мисс Силвер
была не такой уж чувствительной. Дженнифер жутким шепотом сказала:
- Это была Рука!
- Это был сон, дорогая.
Девочка судорожно вздохнула:
- Вы ее не видели.
- Это был сон. Нечего было видеть.
От прерывистого вздоха слегка задрожала кровать.
- Вы ее не видели. Я видела.
Мисс Силвер твердо сказала:
- Дженнифер, дорогая, ничего не было. Тебе приснился страшный сон, ты
испугалась, но теперь ты проснулась. Больше
тебя ничто не напугает. Если ты позволишь мне выйти, я принесу тебе воды.
Она думала, что вцепиться в нее еще крепче было невозможно, но Дженнифер
это удалось. Худое тельце содрогалось,
глаза впились в нее, она бессвязно бормотала:
- Вы не знаете... вы не видели! Мне говорил мистер Мастерc... я думала, это
сказки... Я не думала, что это правда!
- Что же он тебе рассказал, дорогая?
Дженнифер не сводила с нее глаз и вся дрожала.
- Про Эверли... почему их никого не осталось. Ни одного мальчика, только
старая мисс Мария, но тогда она еще не была
старой, были еще Клариса и Изабелла, три девушки и один мужчина, их кузен, и они
не могли все на нем жениться. А жаль,
сказал мистер Мастерc, потому что тогда ничего бы этого не случилось.
Мисс Силвер кашлянула.
- Очень глупое и непристойное замечание.
- Этого бы не случилось, если б он мог жениться на всех троих. У Соломона
была тысяча жен, но он библейский царь.
Мистер Мастерc сказал, что одной жены человеку много, а чтобы уж три нападали на
одного, и вовсе несправедливо, но всетаки
было бы лучше, если бы кузен женился на всех, потому что тогда бы Изабелла
не...- У нее перехватило дыхание.
- Что сделала Изабелла?- строгим учительским голосом спросила мисс Силвер.
- Она ее убила.- Дженнифер еле шевелила губами от ужаса.- Он собрался
жениться на Кларисе, и она ее убила... топором...
в сарае... Она отрубила ей правую руку, где было кольцо, которое он ей подарил.
Ее упрятали в сумасшедший дом. А Мария
так и прожила здесь до самой смерти, вот и не стало больше никаких Эверли.
- Ужасная история, дорогая. Мистер Мастерc очень плохо поступил, что
рассказал ее.
Дженнифер содрогнулась.
- Он не виноват, ему пришлось. Я ему рассказала о запертых дверях большого
дома. Сказала, что хочу его исследовать, а
он сказал, что нельзя, потому что...- она с трудом выдавила конец фразы: - Из-за
руки Кларисы.
- Моя дорогая...
- Он сказал, ее видели. Он сказал, один парень... давным-давно... он
видел... он никому не сказал.
- Но тогда, дорогая, как кто-то может знать, что он ее видел?
Дженнифер нетерпеливо дернулась.
- Не знаю, так сказал мистер Мастерc. И еще девушка... она утонула. Она
здесь работала... Мэри Чизмен. Она сказала, что
не верит во всякие сказки и обязательно постарается разобраться. И по пути домой
утонула. Упала в яму. Мистер Мастерc
сказал: "Как будто какая рука столкнула ее в воду".
- Мистер Мастерc - глупый суеверный старик. Я думаю, не стоит повторять его
истории. Я слышала про бедную Мэри.
Было темно, шел дождь, она оступилась на мостике и упала в яму.
Дженнифер сидела очень прямо, ее лицо почти касалось лица мисс Силвер,
глаза ярко блестели.
- Разве?- сказала она.- Разве?- Она выпустила мисс Силвер так же резко, как
раньше вцепилась.- Может быть. Вы не
знаете, и я не знаю, и мистер Мастерc не знает.- На одном выдохе она сказала: -
Я знаю то, что видела.
- Что ты видела, Дженнифер?
Она опустила ресницы. Что блеснуло в ее прекрасных глазах? Блеснуло всего
на миг. Надежда, неуверенность, страх?
Мисс Силвер не знала. Дженнифер сказала:
- Если я скажу, вы не поверите. Никто не верит, никому не хочется верить.-
Не меняя тона, она сказала: - Я могу отпереть
дверь между нашими комнатами. Я спрятала ключ от мисс Бол. Раньше в вашей
комнате была гардеробная. Если дверь будет
открыта, у меня не будет страшных снов, правда? Мама оставляла ночник, но он
запретил.
- Если спишь в темноте, лучше отдыхаешь.
Дженнифер вылезла из кровати. Она бросила на мисс Силвер насмешливый взгляд
и сказала:
- Разве?
Ледлингтон во многом похож на прочие провинциальные города, некоторые из
них очень живописны. В промежутке
между двумя войнами подступы к нему усеяли мелкие домишки всех форм и типов.
Когда минуешь их, начинаются
уродливые высокие дома в псевдовикторианском стиле, с полуподвалами и чердаками,
они мрачно взирают на кустарник,
отделяющий их от дороги. Далее идут один-два красивых георгианских дома, а то и
постарше, времен королевы Анны, из
добротного красного кирпича, с порталом - в свое время они считались очень
комфортабельными, но теперь почти все были
переоборудованы под квартиры и офисы. Потом дорога сужается, переходя в
Центральную улицу, виляет меж домов,
построенных при Елизавете. К некоторым из них пристроены новые фасады с довольно
нелепыми витринами. Затем влево
отходит улица, ведущая к вокзалу; ее перегораживает огромный монумент в честь
выдающихся граждан: от Вильгельма IV
до предыдущего мэра. Более неудобного для него места нельзя было и придумать, но
дело в том, что никто ничего не
придумывал. По милому английскому обыкновению это получилось само собой. Каждые
несколько лет какой-нибудь особо
прогрессивный "отец города" ставил на совете вопрос о переносе памятника, но
ничего не делалось. Чуть далее от
противоположной стороны Центральной улицы отходила более узкая, ведущая на
Рыночную площадь, на которой с двух
сторон тянулись колоннады, с третьей была гостиница, а с четвертой - несколько
красивых старинных домов.
На эту живописную картину сверху взирала большая статуя сэра Альберта
Дауниша. Ее называли самой чудовищной
статуей на Британских островах, но список претендентов на это звание,
разумеется, велик. Ледлингтон многим обязан сэру
Альберту, основателю магазинов быстрого оборота. Его самый первый магазинчик,
колыбель гигантской империи
Даунишей, многие годы был достопримечательностью как Рыночной площади, так и
всего города. В тысяча девятьсот
тридцать пятом его снесли и заново построили уже на Центральной улице, там, где
она расширяется, но статуя сэра
Альберта, к сожалению, осталась. Около двадцати бомб упало на город, но его
мраморные штаны даже не поцарапало.
Автобус из Дип-Энда прибыл на вокзал не в три, а без семи три, что давало
возможность шоферу и кондуктору перекусить
в ближайшем буфете. Мисс Силвер вышла из автобуса.
Почти в тот же момент из здания вокзала вышел мужчина Вид у него был весьма
приметный и вызывающий жалость,
поскольку голова и пол-лица у него были перебинтованы, и рукой, затянутой в
перчатку, он опирался на трость. Несмотря на
предполагаемую инвалидность и на то, что он нес багаж - небольшой чемоданчик,-
он резво зашагал к пресловутому
монументу и там свернул налево. Движение, как из горлышка бутылки, вырывалось на
широкую дорогу времен Регентства.
Одним из больших домов, выходивших фасадом на улицу, был Кантри-банк.
Без трех минут три человек в бинтах толкнул дверь банка. Выходившая из
двери девушка придержала для него дверь,
спустилась на две ступеньки, села в маленькую машину, стоявшую у тротуара, и
включила мотор. По мнению двух-трех
прохожих, которые ее заметили, потрясающая девушка. Мальчишка булочника сумел
определить марку машины и назвал две
первые цифры номера - бесполезные сведения, поскольку машина оказалась краденой.
Более полезной оказалась информация мисс Муфин, которая относила на почту
письма старухи Вотерспун.
- О, у нее были совершенно золотые волосы. Не знаю, натуральный цвет или
нет, хотя сейчас девушки такое вытворяют со
своими волосами - я имею в виду вполне порядочных девушек... О да, очень много
косметики, инспектор. Брови чуть не
посередине лба, очень высокие, так чудно! И такой цвет лица, что она над ним
билась, наверно, несколько часов. А одежда
неприметная: темный жакет и юбка и фетровая шляпка, думаю, черная, но может
быть, и темно-зеленая, было трудно
разобрать, день был пасмурный, все небо в тучах.
Поскольку она всего лишь проходила мимо машины с письмами в руке и к тому
же спешила, поскольку миссис Вотерспун
не любила оставаться в доме одна, инспектор Джексон подумал, что она очень
наблюдательна.
Информация мистера Карпентера тоже представляла некоторую ценность, хотя он
увидел меньше. Не только увидел, но и
высказал мнение. Будь он помоложе, он бы понял, леди она или нет, но теперь
нечего об этом и говорить, она могла
оказаться кем угодно. Он и в собственных-то племянницах не может быть уверен,
когда они вырядятся так, что лучше
вообще молчать, чем что-то говорить.
Зато молодой Потингер был в полном восторге:
- Такая блондинка, скажу вам! То есть насколько я успел увидеть. Когда я
проходил мимо, она поднесла руку к шляпе;
ведь не станешь же останавливаться и пялиться?
К сожалению, на информацию от управляющего банком и молодого клерка Гектора
Уэйна рассчитывать не приходилось.
В любом случае этот день стал для них днем последних подсчетов. В тот момент,
когда забинтованный мужчина вышел из
банка и сошел на тротуар, один из них был мертв, а другой тяжело испускал
последние вздохи.
Мисс Муфин, оказавшаяся очень разговорчивой, уверяла, что слышала выстрелы.
Мальчишка булочника решил, что это
тарахтел мотор, так как с Рыночной площади выехал мотоциклист. Мистер Карпентер
сказал: странно, что они вообще
смогли что-то разобрать, ведь на Центральной улице всегда столпотворение.
Молодой Потингер сказал, что из
"Монастырской пивнушки", что стоит прямо напротив банка, выезжала телега
пивовара, и вряд ли кто-нибудь мог что-то
услышать. Видимо, он был прав, потому что забинтованный стрелял из пистолета с
глушителем.
Как бы то ни было, человек с чемоданчиком в руке прошел десять футов и сел
в машину, поджидавшую его с включенным
мотором, и они сразу уехали. Через час машину нашли в одном из переулков в
Ледстоу. Но никто и в глаза не видел ни
эффектной блондинки, ни забинтованного мужчины.
Сойдя с автобуса, мисс Силвер пошла назад, к шоссе. Она была единственной,
кто так сделал. Ее попутчики также сошли,
но двое отправились на вокзал, а основная толпа двинулась к Центральной улице и
Рыночной площади.
Здание вокзала стояло несколько в стороне от окружной дороги. Она прошла
вверх по склону полпути, когда заметила
человека с забинтованной головой. Поскольку его не было в автобусе, он должен
был выйти из вокзала, а поскольку
областная больница располагалась в сотне ярдов от вокзала направо, естественно
было предположить, что он свернет туда.
Она привыкла подмечать все необычное. Мужчина вызвал у нее сострадание: мало
того что что-то с головой, он еще заметно
хромает и опирается на трость. Просторный плащ будто давит ему на плечи, и к
тому же он был с чемоданом. Несмотря на
свой увечный вид, он ее даже обогнал. К тому времени как она подошла к окружной,
он уже перешел на другую сторону. На
этом ее наблюдения закончились, потому что в нескольких метрах от нее
остановилась машина и ее окликнул Фрэнк Эбботт.
Когда она уселась рядом с ним на переднее сидение и закрыла дверь, он
сказал:
- Я на всякий случай не стал вылезать. Раз автобус из Дип-Энда, нужна
осторожность. Кто-нибудь из них мог меня раньше
видеть, а нам лучше не афишировать связи с полицией. Я думаю, мы подъедем к
новому придорожному кафе, это на полпути
к Ледстоу. Мне говорили, его строили в расчете на влюбленные парочки, там
полумрак и полно укромных уголков. В такой
ранний час посетителей вряд ли много.
Они плавно отдалялись по окружной от здания банка и потому не слышали
выстрелов, которыми были убиты
управляющий и клерк.
На "Рада тебя видеть, Фрэнк", он ответил:
- Я тоже рад, если честно, я очень беспокоился. Так что вы имеете мне
сообщит
...Закладка в соц.сетях
