Жанр: Детектив
Умножающий печали. Райский сад дьявола.
...вестиционный фонд. В Люксембурге парочка... Пускай они поработают
за мелкую денежку.
- Короче, подготовь мне справку. Я посмотрю - и в бой! Твоя доля в этом
пакете - полтора процента. По завершении, естественно...
- О, спасибо большое, босс! Срок?
- Ну, не знаю, думаю, недели две у тебя есть, может быть, три. Сейчас
здесь будет жарко, не до нас, - сказал я и достал из стола дискету Кота. -
А вот второй вопрос - срочный...
Я прошелся по кабинету, раздумывая о том, сколько можно сдать Илье
информации.
- Меня пробуют шантажировать. - Я помахал перед его лицом дискетой. -
Здесь есть все - правда, домыслы, вымыслы, помыслы. Бытовая грязь и
возвышенная гадость. Шантажист грозится скинуть информацию в Интернет.
Соображения есть?
- Можно взглянуть? - протянул руку Илья.
- Нет нужды. - Я убрал дискету. - Не загружай чепухой свою мудрую голову.
Как думаешь, я могу разыскать терминал, с которого она сошла?
- Можете. Наверное. Но это чудовищный объем работы. И очень долго. С
непредсказуемым результатом...
- Я тоже так думаю. Поэтому мы не будем его искать. Мы уничтожим ценность
информации, - сказал я твердо. Я долго, мучительно думал об этой проклятой
дискете и теперь принял решение окончательно.
- Уточните, босс, - вежливо попросил Оконефэфэ.
- Если на слабый, разъеденный инфляцией денежный рынок выбросить
десятикратное количество фальшивых денег, что произойдет?
- Валюта рухнет окончательно, - уверенно сказал Илья.
- Вот именно! Сегодня же создашь группу. Возьми компьютерщиков у Петра
Петровича, а сыскарей и аналитиков у Сафонова. Подкрепись парой-тройкой
разнузданных журналюг, которым надо будет хорошо заплатить, но играть с
ними втемную... Пусть верят, что все по-настоящему, по-честному.
- Пока что я и сам играю втемную, - заметил Илья.
- Ну-ну, не прибедняйся, прозорливец, ты уже уцепил. Формулирую задачу: ты
готовишь дюжину материалов размером в 10-15 страниц каждый. Это должны
быть увлекательнейшие истории о коррупции в верхних эшелонах власти, о
разбое и беспределе олигархов, о продажности ментов и прокуроров, о
лихоимстве мэров и губернаторов. Истории должны быть основаны на правде,
правдоподобных слухах, недостоверных сплетнях, заведомой лжи, и чем она
чудовищней, тем лучше. Названия зарубежных банков, номера счетов от фонаря
и копии денежных проводок откуда-то с Луны, фотографии их кредит-кард,
загородных домов и драгоценностей...
- Кто герои историй - по персоналиям? - перебил Илья.
- Только всенародно известные лица. Олигархи, нынешний и прошлый премьеры,
их заместители, министры кабинета, тузы Администрации Президента и
Патриархия. И обязательно, просто непременно, что-нибудь крутое про
Чубайса! Действующие в связи с ними - всякого рода полууголовная и совсем
блатная публика... Все понял?
- Понял, - немного очумело кивнул Илья. - И что со всеми этими
детективными ужасами надо делать?
- Ждать. Может быть, они нам и не понадобятся. Но если мы не уймем
шантажиста и он сбросит свою дискету в Интернет, ты начнешь с часовым
интервалом сплавлять в сеть твои кошмарные байки. В течение дня мир
получит чертову дюжину историй, с которыми он не разберется до конца
следующего века. В этой лавине компроматов ни один человек не поймет, кто
кому доводится Николаем: Серебровский - Березовскому? Или Ходорковский -
Гусинскому? Или Потанин - Быкову, а Быков - Лебедю. Задача ясна? Вопросы
есть?
- Задача ясна, вопросов нет. Есть по этому случаю уместное воспоминание...
- Давай, у тебя еще пять минут...
- Уложусь быстрее. Как вы знаете, я жил раньше в городе Бельцы, который вы
почему-то высокомерно называете Крыжополем. Конечно, это не Париж и не
Лос-Анджелес. Даже не Рио-де-Жанейро. Маленький, плевый городишко. Однажды
он был потрясен душераздирающей историей. Продавщица райпо Лида бросила
своего жениха Лерика Шимко и вышла замуж за участкового Сукирко. Надо
сказать, что Лерик был завидный и очень зажиточный жених, потому что
работал шофером ассенизационной цистерны, а в городе без канализации это
очень почетная и выгодная должность. Но любовь к красавцу менту оказалась
сильнее низких интересов к водителю говновоза, и свадьба очень шумно
загуляла в Лидкином доме на Заречье. В разгар веселья туда подъехал Лерик
на своей вонючей цистерне, очень печальный и очень пьяный. Как принц
Гамлет, обозрел чужое счастье, забросил в открытое окно спускной шланг и
затопил ликующую общественность города Бельцы жидким говном под самую
крышу.
- Ну и что ты хочешь сказать?
- Я хотел узнать, когда подавать цистерну к окошку Интернета...
КОТ БОЙКО:
ПОГОНЯ
Короче! Слушай только себя, козел! Поговори с душой своей - что подскажет,
то и делай! Забудь про остальные разговоры, советы, подсказки, просьбы и
опасения! Как предчувствуешь - так и поступай!
Уговорил меня Карабас ехать на метро. Затеряешься, мол, в толпе, как капля
в дожде. Не хотел я, а дал уговорить. Поехал на лучшем в мире
метрополитене, ядри его в туннель!
Это я-то - тот самый легендарный ученик, которого наш директор Мрак
Темнотеич хотел вышибить за то, что я со своих фарцовых заработков ездил в
школу на такси!
Видимо, столько сил с утра ушло на выстрел, что упала сопротивляемость
души. Согласился, поехал! И почти час мечусь, как крыса в западне, пытаясь
сбросить с хвоста двух "бетимпексовцев". Может быть, вообще-то говоря, их
здесь больше, но этих я срисовал точно. Эти двое вместе с покойным
охранником Валерой, царство ему небесное, везли меня в "Интерконтиненталь"
на встречу с приснопамятным другом Николаем Иванычем - или черт его знает
там как!
Как они на меня вышли, как перехватили меня - понятия не имею. Во всяком
случае, когда я перепроверился на станции "Комсомольская", они уже вели
меня. И наверное, вызвали подкрепление. Вдвоем, на людях, в толчее метро
они не наберутся нахальства задерживать меня. Но эта льгота у меня очень
недолгая - подмога вполне может подоспеть в милицейской форме, и они у
всех на глазах начнут крутить пантомиму под названием "захват геройскими
ментами вооруженного преступника".
Я методично прочесывал все доступные мне переходы и пересадки в надежде
оторваться где-нибудь от них, но они перли за мной неутомимо, как
приклеенные.
Хорошо, я их запомнил. Один, постарше, в черно-сизой куртке с
оттопыренными карманами, был настоящий красавец из учебника патологии.
Готов примазать, его когда из маманьки вынимали - щипцы на башку
накладывали, тащили его в этот славный мир с большим усилием и усердием. У
него были вдавленные виски, будто ямы в черепе позади глаз, и на дне этих
пугающих углублений под серой нездоровой кожей что-то шевелилось и
пульсировало. Может быть, мозг? Или гной?
Нет, он мне был как-то несимпатичен.
А второй был боец хоть куда - здоровенный костистый парень, похожий на
мускулистый скелет.
Они шли за мной, практически не скрываясь, подстраховывая друг друга,
время от времени долдоня что-то по мобильным телефончикам.
Вот влип, ешь твою налево! Как говорил дантист Изя Кацап, это - не люди,
это - свора гоночных псов.
На станции "Курская" я стащил с себя парик и бросил в урну. Какой тут, в
задницу, парик! Йог твою мать! От кого теперь в нем скрываться? Игра пошла
серьезная, тут, понимаешь, не комедия с переодеваниями!
На переходе с радиальной на кольцевую, стоя на эскалаторе, величественно
плывущем в преисподнюю, я решил прорываться на волю. Здесь, в подземелье,
мне ловить нечего. Здесь ловить меня будут. Рано или поздно они меня тут
уконтрапупят, а выволочь меня на улицу, до машины - дело рутинной техники.
И в этот момент увидел поднимающегося на встречной ленте эскалатора своего
замечательного другана Николая Иваныча. Выходит, я их все-таки
недооценивал. Какая же у них должна быть система связи и наведения!
Николай Иваныч был еще далеко, глубоко внизу, он поднимался, как гроб в
крематории, поехавший почему-то назад, наверх. Он уже увидел меня, или ему
передали по радиотелефону следующие за мной гоночные псы. Широко разводил
руками, как для братского объятия, и показывал жестами - подожди меня
внизу, там тебя встретят.
Думать больше не осталось времени. Вообще, похоже, не твое это дело -
глубоко, раздумчиво мыслить, не твое это поле. Положись на дремлющие
инстинкты, прислушайся к душе, не мучай, не томи ее! Если она просит или
велит что-нибудь срочно - уступи ей, как женщине, сделай, что говорит!
Обоим будет лучше!
А велела она мне в этот момент сделать то, что моя гоночная свора
повторить не сможет.
Я прыгнул.
Сгруппировался и взлетел - вверх-вперед-влево. Легко коснулся - для опоры
- рукой за ореховую полированную разделительную панель между встречными
лентами эскалатора и приземлился на ступенчатой полосе, которая ползла
вверх.
Пассажиры, стоявшие ниже меня на лестнице-чудеснице, железно отсекали от
меня Николая Иваныча - он не мог стрелять в меня сквозь толпу.
А мои шустрые преследователи, краснорожие индейцы-следопыты Гнойный Мозг и
Мускулистый Скелет, плавно едущие вниз, вдруг из глубокого арьергарда
оказались прямо перед направленным на них пистолетом ПМ.
- Ложитесь, суки! Сейчас череп пробью! Ложись! - орал я. - Пушки вниз
кидайте!
Нет, бойцы они были неважные. Жидкие оказались на расправу. А может быть,
живо помнили, как в "Интерконтиненталь" привезли они нас с Валерой вдвоем,
а из гостиницы вывозили своего гончего сыскного коллегу в мешке.
Они не легли, а сели на эскалатор. И пистолеты бросили, которые катились
вниз по ступенькам с каким-то каменным стуком. Ну ладно.
А я припустил по лестнице, которая как-никак везла вверх. Хороший был
спурт. Давние мои гонители из сборной, точнее сказать - выгонители, сейчас
бы душой порадовались за те результаты, которые я показал на дистанции.
И народ, слава Богу, у нас хороший. Сознательный. Все понимает. Никто не
бросился меня ловить, перехватывать. Смотрели с интересом, но, встречаясь
со мной глазами, сразу стыдливо отворачивались, будто боялись запомнить
мою личность. Потом еще в свидетели затаскают!
Выскочил я на площадь и сразу повернул направо - мимо линейного отделения
милиции, мимо касс, мимо депутатского зала - там с первой платформы есть
открытый проход на пути.
Я понимал, что у меня всего несколько секунд форы - они сейчас подтянут
все резервы. На меня хватит, мало не покажется. Спрыгнул с перрона,
перебежал через рельсы, нырнул под платформу, успел проскочить перед
длинным пассажирским составом. На третьем пути пассажиры заныривали в
зеленое чрево электрички. Хорошо бы знать, куда эта колесная колбаса
направляется. Но нет времени выяснять маршрут, расписание, тарифы. Едем к
свободе, к счастью, к жизни! Беспечные ездоки - из ниоткуда в никуда.
Влетел в тамбур, тяжело отдуваясь и утирая с морды пот рукавом. По
вокзальной трансляции сообщили: "Электропоезд Серпухов - Москва - Голицыно
отправляется через минуту с третьего пути. Остановки - Каланчевская,
Белорусский вокзал, Беговая..."
Я выглянул из растворенных дверей и увидел, что по перрону бегут,
заглядывая в окна поезда, Гнойный Мозг и Скелет. Не знаю, кто-то из их
шайки видел, как я нырнул в вагон, или у них достаточно людей, чтобы
проверить все отходящие электрички.
У меня нет выхода - надо оставаться в вагоне. Здесь, на вокзале, их
слишком много.
Я снова осторожно высунул голову наружу, и в этот момент пневматические
двери угрожающе зашипели. Примерно за три вагона до моего укрытия
настойчивые мои попутчики силой удержали сходящиеся створки дверей и
впрыгнули в тамбур.
Вот, Господи, великая сила всепобеждающего учения Павлова! Чему только не
научишь сыскное животное за сытную кушеньку!
Поезд заскакал, затопотал по стрелкам, среди фиолетовых огней и зеленых
светофоров, пробежал над Земляным Валом, перед Разгуляем. Через три-пять
минут гоночные псы прочешут поезд и доберутся до меня. Я не готов
устраивать кровавое побоище в центре города.
Я переходил из вагона в вагон, приближаясь к голове состава. Поезд шел по
эстакаде, под нами промелькнул троллейбусный парк, справа - пригородные
кассы Казанского вокзала. До Комсомольской площади оставалось сто метров.
Я постучал рукоятью пистолета в дверь машиниста и крикнул:
- Отпирай, милиция!
Распахнулась дверь. Удивленные глаза за круглыми стеклами очков,
встопорщенные усы.
- Какого хрена?..
- Открой входные двери!
- Не положено!
- Открой дверь наружу, козел старый! Не возникай! Делай, что говорят!..
Видок у меня, наверное, был такой, что машинист не стал спорить. Нажал
какой-то рычаг, со свистом зашипели, расходясь, железные створки.
- Тормози!..
Я оглянулся и увидел, что в другом конце вагона появились мои друзья.
Встал в открытых дверях, ветер гладил воспаленную хряшку, поезд медленно
двигался по насыпи-мосту над проездом с Каланчевки, от гостиницы
"Ленинградской" к площади трех вокзалов.
Здесь, внизу, перед мостом на дороге - светофор. Метрах в пятнадцати от
насыпи. Они не успеют разогнаться. Но мне нужен грузовик, мне нужно
прыгнуть в кузов.
Мать-судьба! Хозяйка-удача! Везуха моя лихая! Вывезите! Помогите! Дайте
стремный шанс!
Моргнул красным оком светофор, погас на миг, вспыхнул зеленый. Вот она,
моя фартовая сдача - задрипанная "Газель" с грязными тюками в деревянной
коробке кузова.
Оттолкнулся - слетел на насыпь, еще толчок, миг пролета. Невесомость.
Лети, как кот - на четыре точки. Бряк! Ткнулся мордой во что-то вонючее и
расслабленно-освобожденно заплакал. Уехал.
Лежал среди мусорных мешков на дне кузова, дышал обессиленно, и страх,
напряжение, усталость выходили из меня судорожными рывками, как рвота.
Заднее окошко кабины было завалено каким-то барахлом, шофер меня не видел.
И не слышал - у него на всю катушку работало радио, хиты крутило. На езде
музыка сливалась с уличным шумом в ритмичный дребезг. А на светофорах
"Газель" тормозила, и я слышал через раскрытые окна - "слушай наше радио,
остальное - видимость...".
Грузовичок волок меня вместе со своим помоечным грузом куда-то далеко,
неведомо куда. Может быть, на свалку? А, какая разница... Путешествовать
надо, не зная цели. Цель, как и все остальное, - видимость.
Мы, три великих путешественника - Колумб, Магеллан и я, Кот Бойко, -
стремились к громадной цели. Колумб искал Индию, нашел Америку, попал в
тюрьму и умер в нищете. Магеллан описал кольцо вокруг шарика, все
упирался-доказывал, какое множество стран и народов населяют наш зеленый
колобок. Пока его на полпути не сожрали дикари. А я направился на Острова
Сокровищ и совершил Великое открытие.
Я узнал, что на Земле живут всего два народа. И поселились они в двух
странах. Народы зовутся просто - богатые и бедные. А все эти разговоры про
американцев, негров, русских, китайцев, песни про национальные особенности
и кошмарные басни про менталитет - сплошная видимость!
Богатые - невероятно интересная, но малопонятная раса, и все люди этого
народа очень похожи друг на друга, независимо от цвета кожи, возраста и
вероисповедования. И живут они в очень небольшой, но при этом всемирной
стране - очень приятной, удобной, невероятно красивой, с замечательным
климатом. И вся она похожа на шикарный отель "Шератон"-Рай.
А бедные - многочисленный, доступный, очень понятный, но никому не
интересный народ. А друг другу - в особенности. Чем там интересоваться?
Обитают они неопрятно, плохо, наспех - будто торопятся быстрее дожить свой
срок в своей огромной и убогой стране под названием Бедность. Именуются
насельники этой земли бедняками, или беднягами. Иногда - бедолагами. А
самые бедовые мечтают прорваться, эмигрировать в страну Богатства и
получить национальность "богач", а если совсем повезет - "богатей".
Обычно их убивают при незаконном пересечении границы. Потому что законно
перебраться из Бедности в Богатство невозможно. И пошлину на границе
взимают неслабую - тебя самого. Положи, мол, душу на таможенный стол - и
давай пробуй!
Одна участь у нас, великих путешественников-первооткрывателей. Эти суки,
мои сограждане, уже посадили меня в тюрьму, как Колумба. Теперь хотят
убить, как Магеллана.
Лом вам в горло, дорогие господа и товарищи! Чтоб голова от удовольствия
не качалась. Не дамся!
Приподнял голову осторожно над краем борта - ехали по Садовой, справа
мелькали корпуса Института скорой помощи имени доктора Склифосовского. Ну,
сюда-то я всегда успею.
У Колхозной наша "Газель" застряла в плотной пробке, и я слушал радио из
кабины водителя:
-... Кандидат в губернаторы Восточно-Сибирского края Александр
Серебровский, один из самых могущественных российских финансистов, устроил
сегодня большую пресс-конференцию в Доме журналистов...
Видимо, включили нам зеленый свет - затарахтела пердячим треском наша
славная антилопа, загазовала изо всех сил наша "Газель", завоняла остро
газолином, помчалась вместе со всем грохочущим и воющим железным стадом
вниз по Садовой, к Самотеке. И не услышал я, что поведал городу и миру не
подстреленный мной кандидат в губернаторы.
И в этот момент во внутреннем застегнутом кармане куртки резко,
пронзительно зазвенело. Раз, другой. Испуганно стал хлопать себя по груди,
пока не вспомнил - это же мой мобильный телефончик. И номер знает только
один человек.
Суетливо раздергивал молнию на кармане, трясущимися руками доставал
трубку, чуть в суете не нажал кнопку отбоя.
- Але! Слушаю! Слушаю!
- Ты чего кричишь, Дертаньянц? Это я, Джина...
- Здравия желаю, товарищ генерал!
- Вольно. Чего ты какой-то встрепанный, а? Или мне показалось?..
- Показалось, подруга! Наоборот, я весь из себя спокойный,
лениво-раздумчивый. Лежу, как князь Болконский на Бородинском поле, глазею
в небо. Думаю думу свою...
- Болконский лежал на поле Аустерлица, - показала свою образованность
Джина. - А чего это там грохочет так на поле?
- Мысли. Знаешь, я когда думаю - это страшная сила!
- Вот мужик-урод! - печально восхитилась Джина, помолчала и сказала: - Я
договорилась с ней... Завтра, у меня, в два...
- Спасибо, подруга. Слушай, ты не знаешь - гиена может загрызть газель?
- Что? - удивилась моя ясновидящая.
- Нет-нет! Это я так, от пустомельства. Так сказать - мысли вслух...
- Дурак ты, Кот, и мысли у тебя дурацкие, - с досадой сказала Джина и дала
отбой.
А грузовичок остановился на светофоре, и ко мне благовестом пришел снова
радиоголос Хитрого Пса:
- ... От бедности и общей неустроенности возникла в обществе тенденция
демонизации денег. Наверное, это неправильно... Альберт Эйнштейн, знавший
относительность всего в этом мире, говорил, что деньги, конечно, зло, но
только благодаря этому злу человечество может избавиться от голода,
болезней и невежества...
Э, друг мой Саня, кандидат демонологических наук, если ты будешь говорить
народу эти культурные глупости, хрен тебя выберут в губернаторы.
СЕРГЕЙ ОРДЫНЦЕВ:
ДЕНЬ ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ ПЛАЩЕВИЗАЦИИ
- Господин Серебровский, вы не боитесь, что в результате всех этих реформ
Россия превратится в банановую республику? - спросила корреспондентка "Ъ",
прилизанная девочка-отличница в таких же очешках, как и у Хитрого Пса.
Сашка снисходительно-добро улыбнулся:
- Вот уж это нам точно не грозит! Моя забота - чтоб не превратилась Россия
в брюквенное царство с народной кухней из лебеды и березовой каши...
Журналисты захохотали, восприняли ответ как прямой наезд. Сашка вообще вел
себя очень свободно, говорил легко, много шутил. А журналисты его явно не
любили. Но он им все равно нравился. В его поведении был дорогой шик
большого стиля.
- Как вы относитесь к коммунистам?
- Лояльно, - пожал плечами Серебровский. - Их только нельзя до власти
допускать...
- А как вы совмещаете лояльное отношение к коммунистам с тем, что они
пишут о вас в своей печати? - напирал корреспондент "Комсомольца".
Хитрый Пес сделал удивленное лицо, словно впервые слышал:
- А что они пишут?
- Что вы, выполняя заказ ЦРУ, хотите продать "Макрокомпу" оборонный щит
державы и сделать Россию беззащитной перед мировым капиталом...
- Ага, понятно! - кивнул Сашка. - Я иногда даже сочувствую коммунистам. Ну
представьте себе, каково приходится крупной политической партии, у которой
в идеологическом арсенале есть одна-единственная идея - давайте вернемся
во времена Ленина-Сталина!
- У этой партии треть всего электората страны! - крикнул кто-то с места.
- Это нормально. В обществе и должна быть треть людей, которым нечего
ловить в будущем. Они этого не знают, не понимают, но нутром ощущают - у
них нет достойного места в следующем веке, веке информации. А информация -
это богатство, это энергия знания, это свобода. Богатым, свободным и умным
людям, сами понимаете, не нужны коммунисты с их разбойно-побирушечьими
идеями "отнять-поделить".
- В каком сейчас состоянии ваш совместный проект с Биллом Хейнсом?..
... Когда-то, это было ужасно давно, ровно одну треть моей жизни назад,
Хитрый Пес втолковывал нам с Котом то же самое на празднике Великой
Октябрьской Плащевизации меня. В тот осенний дождливый день Кот выполнил
давнее обещание и достал мне импортный, кажется, английский плащ "Лондон
фог". Это была плащаница почище Туринской - стального цвета реглан с
двойной грубой строчкой швов, нагрудными клапанами, погонами, молниями,
заклепками, накладными карманами и с подстежкой!
Господи, тот, кто не видел шерстяную подстежку моего нового плаща, тот не
ведает художественного совершенства! Дизайнер сорвал с неба радугу и
распустил ее на клетки и полосы моей мягонькой ворсистой подстежки -
длинного, по поясницу, жилета, который прикреплялся к плащу гибкой, мягко
рокочущей молнией с иностранной надписью "Zipper".
Одно слово - "Лондон фог" ! У меня этот лондонский туман от счастья в
глазах стоял. Ну и, конечно, от выпитого.
Счастливое событие мы начали обмывать дома у Хитрого Пса. От гордости я
сидел, не снимая плаща, как околоточный на Пасху. Вообще было понятно, что
остаток жизни я теперь прочно связал с этой дорогой и невероятно красивой
одежкой.
Кот хвастал, что плащ удалось вырвать буквально из зубов академика
Аганбегяна.
- Не ври, Кот, - меланхолично заметил Хитрый Пес. - Мой директор Аганбегян
раз в пять толще Сереги, ему этот плащ ни к чему...
- Не преувеличивай! - засмеялся Кот и разлил по рюмкам остатки из
четвертой бутылки водки. - А вот за водкой сейчас надо будет ехать...
- Не надо пока, - твердо сказал Сашка. - Не считая пролитых капель, мы
приняли звериное число - по 666 граммов на рыло. Знак и доза Сатаны. Это -
миг истины, момент откровений. Если вы еще что-нибудь цепляете, я скажу
вам сейчас очень важные вещи...
Мы смотрели на него с подозрением, потому что говорил он, как всегда,
своим недостоверным зыбким тоном, и, несмотря на сильную подпитость, мы
опасались какого-то подвоха.
Но Сашка пафосно-трезво сказал:
- СССР по обыкновению опаздывает. Мы все задержались со вступлением в
информационный век. Век компьютеров...
Мы с Котом удивленно переглянулись, не в силах связать грандиозный - в
общечеловеческом масштабе - факт покупки мне плаща и неуловимо
подступающий к нам из какого-то неведомого далека век компьютеров, этих
забавных электронных машинок не очень понятного нам назначения.
- У кого информация - у того власть, богатство и свобода, - сказал Сашка.
- Ты что, Хитрый Пес, чокнулся? - спросил Кот. - Время к вечеру
наклонилось, водка на излете, а ты какую-то хренотень несешь... Сейчас у
нас одна информационная проблема - где среди этой долбаной трезвости
водяру сыщем?
- Угомонись, придурок, - ласково сказал Сашка. - Я знаю, как мы все станем
миллионерами...
- При мне ты до таких чертиков еще не напивался, - сказал я сочувственно и
одернул полы плаща, чтобы при сидении не мялись.
- Послушайте меня, убогие, - попросил Серебровский. - Постарайтесь понять,
что я вам объясняю. Вот ты, Кот, в числах третьего порядка не силен, но
это должен знать - сколько стоит на рынке доллар?
- Четыре рябчика, - мгновенно отрапортовал Кот и оживился: - Наконец-то!
Займемся фарцовкой по-настоящему?
Не обращая на него внимания, Хитрый Пес говорил, объяснял и втолковывал, и
сейчас-то я понимаю, что не нуждался он ни в нашем одобрении, ни в нашем
понимании, ни в поддержке. Он тогда уже все знал, и ему просто было не с
кем, кроме нас, поделиться великим финансовым открытием. Да и говорить,
кроме нас, никому об этом не следовало.
- Официальная цена за доллар - шестьдесят две копейки, - многозначительно
сообщил нам общеизвестное Сашка. - На черном рынке - четыре рубля. И та и
другая цены абсолютно произвольные, волевые, они не соотносятся ни с каким
товарным паритетом...
- А сколько же стоит, по-твоему, доллар? - на всякий случай
поинтересовался Кот.
- Тринадцать и тридцать шесть сотых копейки! - На лице Хитрого Пса был
восторг.
- Эврика! - заорал Кот. - Осталось найти дурака, кто нам их сдаст по этой
научной цене, и мы - в порядке!
- Я нашел, - скромно потупился Сашка. - Государство.
Я печально вздохнул:
- Саня, я всегда знал, что у тебя будет горе от ума...
- Послушайте, кретины! Я ввел в компьютер две тысячи наименований товаров,
услуг, зарплат и вывел общий ценовой коэффициент по сравнению с тем же
списком в Штатах. Получилось 13, 36 копейки за 1 доллар.
- Изумительно! Почему же они такие сытые, а мы такие голодные? - спросил с
живым интересом Кот. - Почему все грезят о таких, оказывается, дешевых
зелененьких бумажках?
- Идиот! Доллар - это деньга! Он и в Штатах, и у нас, и в Африке - деньга!
А рубль - не деньга! Это расчетный купон, за который можно приобрести
товары и услуги только в СССР! Государство, приобретая у своих граждан
единственный наш товар - рабочую силу, сознательно наполняет рубль
необходимой покупательной способностью! Чтобы мы могли купить дерьмовые
харчи, дрянную водку и нищенские тряпки! - Хитрый Пес презрительно ткнул
рукой в мой невыразимо прекрасный плащ. - И все это с одной целью - завтра
все должны выйти на свое рабоч
...Закладка в соц.сетях
