Жанр: Детектив
Судья Ди 01. Золото будды
...овенно возник спор. К этому времени судья Ди уже
приноровился к утрированной дикции
актеров и стал разбирать отдельные фразы из песен, которые доносились до него со
сцены сквозь шум препирательств на
переднем ряду. Когда продавец булочек исчез, судья спросил старшину Хуна:
- В этой пьесе опять участвуют два брата? Мне показалось, один из них
обвиняет другого в убийстве отца?
Старшина кивнул. Судья на сцене встал и сделал вид, что положил на скамью
какой-то маленький предмет. Потом, будто
бы зажав его между большим и указательным пальцами, стал внимательно изучать
его.
- Что это? - спросил судья Ди.
- У вас ушей нет, что ли? - злобно оглянулся толстяк. Это миндальный орех.
- Понятно, - сухо ответил судья.
- Их старик отец, - начал быстро объяснять Хун, - оставил этот орех миндаля
как ключ к разгадке своего убийства.
Старший брат сейчас говорит, что отец написал на бумажке имя убийцы и спрятал в
скорлупе ореха.
Судья Ю изображал на сцене, будто аккуратно развертывает клочок бумаги.
Вдруг перед зрителями, словно из ничего,
возник лист длинной более пяти футов с написанными на нем двумя иероглифами. По
залу пронесся ропот.
- Это имя младшего брата! - воскликнул старшина Хун.
- Заткнись! - завизжал сидящий перед ними толстяк.
Оркестр взорвался: ударили в гонг, зазвенели медные тарелки, ухнули
маленькие барабаны. Младший брат встал и под
визгливый аккомпанемент флейты страстно запел, отрицая, видимо, свою вину. Судья
Ю посмотрел на одного брата, потом
на другого и начал сердито вращать глазами. Внезапно музыка прекратилась. В
абсолютной тишине судья Ю наклонился,
схватил за одежду обоих братьев и притянул к себе. Сначала он понюхал рот у
младшего брата, затем сделал то же со
старшим. Потом сердито оттолкнул последнего, стукнул кулаком по столу и закричал
что-то громовым голосом. Неистово
заиграл оркестр. Зрители шумно выражали одобрение.
- Отлично! Отлично! - вскочив, заорал толстяк.
- Что случилось? - помимо воли вслух спросил судья Ди.
- Судья Ю сказал, - высоким голосом, дрожащим от волнения, объяснял Хун, -
что запах миндаля исходит от старшего
брата! Отец знал, что старший сын убьет его, и пытался перехитрить его, оставив
подсказку, которая помогла бы раскрыть
преступление. Он положил записку в миндальный орех. Он знал, что старший сын
очень любит миндальное молоко, и
надеялся, что миндаль станет ключом к разгадке!
- Неплохо, - заметил судья Ди. - Я подумал было, что...
Оркестр в очередной раз взорвался оглушительной музыкой. Двое мужчин в
одеждах, расшитых золотом, опустились на
колени перед судьей Ю. Каждый взмахнул рукой с зажатым в ней конвертом,
скрепленным красной печатью. Из их
декламации судья Ди понял, что актеры исполняют роли приближенных вельможи. Их
господин оставил им в наследство
поместья, земельные участки, недвижимость, невольников и другие ценности,
разделив все поровну. Об этом
свидетельствовали бумаги, которые они принесли с собой. Каждый из спорящих
заявлял, что раздел несправедлив и
соперник получил больше.
Судья Ю сердито посмотрел на алчных мужчин и закачал головой, отчего
блестки на его шапочке замерцали в свете ламп.
Музыка звучала все тише, подчеркивая накалившуюся на сцене атмосферу, и это
напряжение передалось судье Ди.
- Огласите свое решение! - в нетерпении закричал со своего места толстяк.
- Заткнись! - вдруг к своему изумлению услышал свой голос судья Ди.
Раздались громкие звуки гонга. Судья Ю встал. Он взял из рук истцов
документы и поменял их местами. Подняв руки,
судья дал понять, что дело решено. Мужчины ошеломленно смотрели на бумаги.
В зрительских рядах разразились оглушительные аплодисменты. Толстяк
повернулся к судье Ди заговорил
покровительственным тоном:
- Ну, хоть это-то вы поняли? Слушайте, эти двое... - Он замолк на
полуслове. С открытым ртом он уставился на судью -
узнал его.
- Я все прекрасно понял, - сухо сказал судья.
Потом встал, стряхнул с одежды апельсиновые корки и стал сквозь толпу
пробираться к выходу. Хун последовал за ним, с
сожалением оглядываясь на сцену, где в это время появилась актриса, которая
продала им билеты.
- Сейчас будет история о женщине, которая выдавала себя за мужчину, ваша
честь. - Он вздохнул. - Очень интересная
пьеса.
- Нам действительно пора идти, Xун, - твердо заявил судья.
Шагая по заполненным людьми улицам, судья Ди вдруг проговорил:
- Как правило, все складывается не так, как хочется, Хун. Должен тебе
сказать, что, когда я был студентом, моя будущая
работа представлялась мне примерно такой, как ее показали в сегодняшней пьесе о
судье Ю. Я думал, что буду сидеть за
судейским столом, снисходительно выслушивать разные длинные и запутанные
истории, оценивать противоречивые
заявления. Потом сама собой в моем мозгу сложится картина преступления, я
объявлю решение, обескуражив преступников,
восхитив зрителей моей проницательностью. Теперь, Хун, я знаю, как трудно
разбирать реальные дела.
Они посмеялись и направились к зданию суда.
Там судья Ди пригласил Xуна к себе в кабинет и сказал:
- Завари мне чашку хорошего крепкого чая, Хун. И себе тоже. Потом достань
мою праздничную одежду для церемонии в
храме Белого облака. Досадно, но придется на ней присутствовать, хотя я бы
предпочел побыть здесь и еще раз обдумать все
нюансы нашего дела об убийстве. Однако ничего не поделаешь!
Когда старшина принес чай, судья после нескольких глотков снова заговорил:
- Должен признаться, старшина, теперь я понял твое увлечение театром. Нам
надо ходить туда чаще. Сначала все кажется
таким непонятным, но к концу начинаешь соображать, что к чему, и все становится
кристально ясным. Хорошо бы и в нашем
деле наступила минута озарения. - И судья в задумчивости подергал себя за усы.
- Об этом последнем деле судьи из спектакля, - сказал старшина Xун,
осторожно доставая из коробки парадную шапочку
начальника, я уже слышал. Оно связано со стремлением выдать себя за...
Судья, казалось, забыл о его существовании. Внезапно он ударил кулаком по
столу.
- Хун! - воскликнул он. - Мне кажется, я все понял! О Небо! Если я прав, то
вскоре преступник будет у наc в руках. - С
минуту он задумчиво молчал, а потом попросил: - Дай мне карту провинции.
Старшина быстро развернул на столе красочную карту. Судья Ди бегло взглянул
на нее и кивнул. Потом вскочил и начал
расхаживать по кабинету, сложив руки за спиной и нахмурив брови.
Хун пристально следил за ним. Судья много раз пересек кабинет из одного
конца в другой, потом вдруг остановился как
вкопанный и сказал:
- Все так! Все правильно! Теперь, Хун, мы должны приступить к работе.
Сделать предстоит очень много, а времени у нас
так мало!
Глава 17
Благочестивый настоятель храма проводит великолепную церемонию; философ-скептик
остается без своих самых
убедительных аргументов.
Мост Радуги перед Восточными воротами был украшен гирляндами разноцветных
огней, отражающихся в темной воде
канала. Дорога, ведущая к храму Белого облака, также была украшена и освещена
многочисленными фонариками, висящими
на столбах. Да и сам храм переливался огнями факелов и масляных ламп.
Когда судью в паланкине несли по мосту, он заметил, что народу вокруг было
совсем немного. Час открытия церемонии
вот-вот должен был наступить, и жители Пэнлая собрались на территории вокруг
храма. Судью сопровождали три его
помощника и два стражника. Старшина Хун сидел напротив него в паланкине, Ма Жун
и Чао Тай двигались следом на
лошадях, а стражники шли впереди с плакатом "Суд Пэнлая".
Паланкин пронесли вверх по мраморной лестнице мимо будки привратника. Судья
услышал звуки тимпанов и гонгов,
перекрывающие монотонное пение монахов, которые хором исполняли буддийскую
молитву. Из ворот плыла густая волна
индийских благовоний.
Главный двор храма был плотно забит людьми. Перед парадным залом на красном
лакированном кресле, подобном трону,
восседал, скрестив ноги, настоятель и обозревал толпу. На нем были фиолетовые
одежды - признак высокого сана, - а на
плечах красовалась накидка из золотой парчи. По левую руку от него сидели
судовладелец Ку Mенпинь и наместник
корейского квартала, рядом на более низких стульях разместились два председателя
гильдий ремесленников. Стоящее на
почетном месте справа от настоятеля высокое кресло пока пустовало. Рядом с этим
креслом расположился воин, которого
прислал начальник гарнизона. Он был в блестящих доспехах, с длинным мечом, далее
сидел сюцай Цзао и еще два
представителя гильдии ремесленников.
Перед террасой был воздвигнут большой помост, на котором стоял круглый
алтарь, богато украшенный шелковыми
лентами и живыми цветами. Деревянную копию статуи бога Майтреи поместили под
фиолетовым балдахином, который
держался на четырех позолоченных колоннах. Вокруг алтаря сидело около пятидесяти
монахов. Те, что находились слева,
играли на различных музыкальных инструментах, а сидящие справа изображали хор.
Вокруг помоста, образуя кордон, стояли
стражники в сверкающих доспехах и шлемах. И уже за этим оцеплением толпились
простолюдины. Опоздавшие и
оставшиеся без места с риском для жизни пытались влезть на цоколи колонн,
украшавших фронтон здания.
Паланкин судьи Ди опустили перед входом в храм. Его приветствовала
делегация из четырех пожилых монахов,
облаченных в одежды из великолепного желтого шелка. Пока судью вели по узкому
проходу, огороженному канатами, он
успел разглядеть в толпе много китайских и корейских моряков, которые пришли
помолиться своему святому покровителю.
Судья поднялся на террасу и поклонился маленькому настоятелю. Пришлось
объяснять, что его задержали неотложные
дела. Настоятель милостиво кивнул, взял чашу со святой водой и окропил судью.
Судья сел на предназначенное место, а за
ним встали трое помощников. Воин, Ку и другие знатные гости встали и низко
поклонились судье. Когда все снова заняли
свои места, настоятель дал знак, и заиграл оркестр. Хор монахов грянул
торжественный гимн во славу Будды.
В конце гимна к их голосам присоединился большой медный колокол храма. На
помост вышли десять монахов во главе с
Хупэнем и стали вышагивать вокруг алтаря, размахивая курильницами. Густое облако
фимиама окутало статую, покрытую
чудным коричневым лаком.
Завершив обряд, Хупэнь спустился с помоста и приблизился к креслу
настоятеля. Он встал на колени и поднял над
головой свиток желтого шелка. Настоятель наклонился вперед и принял свиток из
рук Хупэня. Тогда тот встал и снова занял
свое место во главе процессии на помосте.
Над площадью прозвучали три удара храмового колокола, и наступила тишина.
Она ознаменовала начало церемонии
посвящения. Началась она с того, что настоятель стал читать молитвы с желтого
свитка, потом окропил его святой водой; в
конце церемонии свиток и небольшие обрядовые предметы должны были быть помещены
в углубление в спине статуи.
Таким образом копии статуи должны передаться мистические силы, которыми обладает
оригинал из сандалового дерева,
хранящийся в пещере.
Как только настоятель развернул желтый свиток, судья Ди поднялся с места.
Он подошел к краю помоста и стал
внимательно изучать толпу. Взгляды всех присутствующих были устремлены на
внушительную фигуру в длинной одежде из
зеленой переливающейся парчи. Свет факелов падал на его черную бархатную
шапочку, играл на золотом шитье. Судья
какое-то время поглаживал бороду, потом сложил руки в широких рукавах. Когда он
заговорил, его отчетливо услышали в
самых дальних уголках площади.
- Правительство императора милостиво предоставило свою защиту буддистам,
так как их возвышенное учение оказывает
благотворное влияние на умы несметного числа наших темноволосых жителей. Поэтому
моя обязанность, обязанность судьи,
который является представителем правительства здесь, в Пэнлае, - защитить это
святое место: храм Белого облака. Более
того, я с удвоенной энергией буду защищать храм, ибо здесь хранится статуя бога
Майтреи, оберегающего жизни моряков,
которые храбро встречают опасности на морских просторах.
- Аминь! - возгласил маленький настоятель. Сначала выступление судьи
вызвало в нем раздражение, поскольку оно
нарушило ход церемонии, но теперь он с понимающей улыбкой кивал, одобряя эту
незапланированную речь.
- Судовладелец Ку Менпинь, - продолжал судья, - передал в дар храму копию
статуи бога Майтреи, И мы все были
свидетелями ее торжественного освящения. Правительство императора благосклонно
дало согласие на то, чтобы после
церемонии статую под военной охраной перевезли в столицу. Тем самым
правительство демонстрирует свое почтение к
должным образом освященному буддийскому божеству и дает гарантии безопасности ее
перевозки. Поскольку я несу полную
ответственность за все происходящее во вверенной мне провинции, то считаю своим
долгом удостовериться в том, что с этой
копией из кедрового дерева все в порядке. А потом она отправится в долгое
путешествие.
В толпе послышался рокот удивленных восклицаний. Настоятель ошеломленно
посмотрел на судью, озадаченный столь
неожиданной концовкой его речи, которая начиналась как поздравление.
Судья Ди поднял руку, и шум быстро смолк.
- Сейчас я прикажу своему помощнику, - провозгласил судья, осмотреть
статую.
Он подал знак Чао Таю, и тот быстро сошел с помоста. Расталкивая монахов,
он встал перед алтарем и вынул меч.
Хупэнь отошел к балюстраде и закричал тонким голосом:
- Неужели мы разрешим осквернить святую статую, неужели рискнем навлечь на
себя ужасный гнев бога Майтреи,
подвергнем опасности драгоценные жизни наших моряков?
Толпа издала гневный вопль. Подстрекаемые моряками, люди с протестующими
криками бросились к помосту.
Настоятель, в страхе открыв рот, не спускал глаз с высокой фигуры Чао Тая. Ку,
Цзао и председатели гильдий возбужденно
перешептывались. Воин из гарнизона обеспокоено наблюдал за толпой, его рука
машинально потянулась к мечу.
- Остановитесь! - повелительно крикнул судья Ди, поднимая обе руки. -
Статуя еще не освящена, следовательно,
поклоняться ей рано!
- Слушайте и подчиняйтесь! - раздались крики от ворот во двор храма.
Обернувшись, собравшиеся увидели десятки
воинов и стражников суда, которые в полном вооружении приближались к ним.
Чао Тай плашмя ударил мечом Хупэня по голове и сбил его с ног. Подняв меч,
он вторым ударом хотел рассечь статую.
Меч вылетел у него из рук и упал на помост, а статуя осталась неповрежденной.
- Чудо! - в экстазе воскликнул настоятель.
Толпа подалась к помосту, и стражникам пришлось сдерживать ее, выставив
пики вперед.
Чао Тай спрыгнул с возвышения. Воины расступились, освобождая ему дорогу к
террасе. Там он подал судье маленький
кусочек, отколовшийся от статуи. Судья поднял над головой блестящий обломок,
чтобы все могли видеть его, и закричал:
- Совершен подлый обман! Нечестные люди нанесли оскорбление богу Майтрее! -
Перекрикивая поднявшийся
ревообразный шум, он продолжал: - Эта статуя сделана не из кедрового дерева, а
из чистого золота! Жадные подлецы хотели
переправить контрабандный металл в столицу. Таким образом они намеревались
нажить огромное состояние. Я, судья
провинции, обвиняю в ужасном святотатстве жертвователя статуи Ку Менпиня и его
сообщников Цзао Хосиня и Хупэня, а
также объявляю об аресте настоятеля и остальных обитателей храма за соучастие в
этом преступлении.
Толпа затихла, до нее начал доходить смысл слов судьи Ди. На растерявшихся
зевак искреннее выступление судьи
произвело сильное впечатление. В них разгорелось любопытство, и теперь они с
нетерпением ждали, чем все это кончится.
Воин со вздохом облегчения убрал ладонь с рукоятки меча.
Снова зазвенел голое судьи Ди:
- Теперь я хочу выслушать объяснения Ку Меньпиня, которого государство
обвиняет в том, что он осквернил святое место
поклонения верующих, обманул императора, занимался контрабандой золота и убил
государственного чиновника.
Двое стражников стащили Ку со стула и поставили на колени перед судьей. Он,
казалось, не мог поверить
происходящему. Его лицо стало пепельно-серым, он весь дрожал.
Судья Ди сурово обратился к нему:
- В суде я сформулирую обвинение против вас окончательно. Пока же я скажу
вам вот что. Мне известен ваш коварный
заговор: вы тайно перевозили золото из Японии в Корею, а затем контрабандой
переправляли его сюда, в корейский квартал,
и после этого - в храм. Монахи переносили золото в виде плоских слитков, которые
они прятали в своих вещах и одежде.
Обвиняемый Цзао Хосинь получал эти слитки в заброшенном храме на западе города и
отправлял их в столицу, вкладывая в
упаковки своих книг. Когда судья Ван заподозрил неладное, вы его отравили. Яд
был спрятан в потолочной балке над его
чайным столиком. Теперь признавайтесь: что вы собирались сделать после того, как
переправили бы в столицу золотую
статую? Какова конечная цель ваших дерзких преступлений?
- Я невиновен, ваша честь! - закричал Ку. - Я не знал, что эта статуя
сделана из золота, и я...
- Хватит лжи! - прервал его судья Ди. - Его превосходительство Ван сам
рассказал мне о ваших намерениях убить его! Я
покажу вам его послание.
Судья достал из рукава антикварную лаковую шкатулку, которую кореянка
отдала Чао Таю. Он показал Ку крышку, на
которой были изображены две бамбуковые палочки, и снова заговорил:
- Вы вытащили бумаги из этой шкатулки, думая, что теперь против вас не
останется улик. Но вы и предположить не
могли, насколько умен был человек, которого вы убили. Ключом к разгадке стала
сама шкатулка. Пара бамбуковых палочек,
изображенных на ней, прямо указывает на те две части, из которых состоит ваша
трость, вы ведь не расстаетесь с ней!
Ку мельком взглянул на трость, прислонённую к стулу. Серебряные кольца,
скрепляющие две части, из которых она
состояла, блестели в свете факелов. Он молча склонил голову, а судья безжалостно
продолжал:
- Покойный судья оставил и другие свидетельства, подтверждающие ваше
участие в этом гнусном заговоре и ваше
жестокое намерение убить его. Повторяю, Ку, признайтесь и назовите ваших
сообщников!
Ку поднял голову и с безнадежным видом уставился на судью. Затем, заикаясь,
произнес:
- Я... я признаюсь... - Он вытер пот со лба и бесцветным голосом начал
рассказ: - Монахи из разных корейских храмов,
путешествующие из Кореи в Пэнлай на моих судах, действительно перевозили среди
своих вещей слитки золота. А Хупэнь и
сюцай Цзао помогали мне прятать золото в заброшенном храме, а затем доставлять
его в столицу. Мне также помогал Ким
Сан, а у Хупэня в помощниках был Цзухай и еще десять монахов, имена которых я
готов назвать. Настоятель и остальные
монахи ничего о золоте не знали. Золотую статую отлили здесь под присмотром
Хупэня, и для этого он воспользовался
печью, в которой было кремировано тело Цзухая. Настоящую копию статуи из
кедрового дерева сделал мастер Фан, а я
спрятал ее в своем доме. Ким Сан нашел корейского ремесленника, согласившегося
подложить яд в потолочную балку в
библиотеке судьи Вана. Потом он отправил этого человека обратно в Корею. - Ку
поднял голову и умоляюще посмотрел на
судью. Он истерически выкрикнул: - Но я клянусь, что был всего лишь
исполнителем. Настоящий главарь...
- Замолчите! - оборвал его судья громовым голосом. - Не пытайтесь наплести
мне новую порцию лжи! Завтра у вас будет
великолепная возможность рассказать все суду. - Судья отвернулся от
судовладельца и обратился к Чао Таю: - Арестуйте
этого человека и доставьте под охраной в здание суда.
Чао Тай быстро связал руки Ку за спиной и увел его в сопровождении двух
стражников.
Судья Ди указал на сюцая Цзао, который в оцепенении сидел на стуле. Когда
тот увидел, что к нему направляется Ма
Жун, он вскочил со стула и бросился к краю помоста. Ма Жун одним прыжком догнал
его. Сюцай Цзао попытался
увернуться, но Ма Жун схватил его за конец бороды. Сюцай Цзао вскрикнул - его
борода оказалась зажатой в кулаке Ма
Жуна, а на перекошенном подбородке сюцая остался лишь тонкий кусочек пластыря.
Пока сюцай с воплями ощупывал голый
подбородок, Ма Жун ловко перехватил его руки и связал их за спиной.
Легкая улыбка тронула губы судьи. Он с удовлетворением отметил про себя:
"Даже его борода была фальшивой!
Судья раскрывает зловещий заговор; неуловимая личность в конце концов
установлена.
Глубокой ночью судья Ди и трое его помощников вернулись в здание суда.
Судья сразу же пригласил их в свой кабинет.
Сам он сел за письменный стол, а старшина Хун поспешил к круглому столику,
чтобы приготовить крепкий чай.
Судья сделал несколько маленьких глотков, откинулся на спинку кресла и
заговорил:
- Наш великий государственный деятель и прославленный сыщик, доктор Ю Шунь,
утверждает в своем "Руководстве для
судей", что у сыщика никогда не должно быть только одной версии события. Он
должен рассматривать его со всех сторон,
еще и еще раз сопоставлять факты, которые накапливаются в процессе следствия. И
если появляется новое обстоятельство,
не укладывающееся в созданную схему, то не надо притягивать его за уши к своей
версии. Ее должно или переработать так,
чтобы она удовлетворяла новым данным, или отказаться от нее как от негодной. Я
всегда считал, друзья мои, что такой
подход не нуждается в комментариях. Однако в деле убийства судьи я
проигнорировал это основное правило. Он грустно
улыбнулся и продолжал: - Очевидно, оно не так уж незыблемо, подумал я. Когда
коварный преступник, стоявший во главе
этого заговора, узнал, что меня назначили на должность судьи Пэнлая, он любезно
нагрузил меня второстепенной работой с
целью выиграть несколько дней, лишив меня возможности заняться главным делом -
расследованием убийства судьи. В его
планы входила отправка золотой статуи, и они были близки к реализации. Он
собирался вести меня по неверному пути, пока
статуя не покинет Пэнлай. Поэтому он приказал Ку Менпиню запутать меня,
распустив слухи о контрабанде оружия. Эту
идею ему подбросил Ким Сан, который уже пользовался этой ложью, чтобы привлечь к
сотрудничеству кореянку. Я
проглотил наживку, и контрабанда оружия заняла все мои мысли. Когда Ким Сан
рассказал о контрабанде золота, я решил,
что золото возят из Китая в Kоpею, хотя и недоумевал, зачем они занимаются этим,
ведь эти операции отнюдь не приносят
существенной прибыли. Только сегодня вечером я понял, как ошибался. - Судья Ди
сердито подергал себя за бороду. Затем,
взглянув на помощников, с нетерпением ждавших продолжения, он сказал с хитрой
улыбкой: - Слабым извинением моей
близорукости может служить ряд случайных совпадений: убийство Фань Чуна,
исчезновение госпожи Ку и странное
поведение Тана. Кроме того, слишком много времени я потратил на Йи Пэня, который
простодушно пришел ко мне
рассказать о слухах по поводу контрабанды оружия. Тогда он тоже попал под мое
подозрение.
Но спектакль, на котором мы были сегодня вечером со старшиной, подсказал
мне, кто является убийцей судьи. Там в
одном эпизоде человек, знающий, что его ждет смерть, указывает на своего убийцу,
оставляя записку в миндальном орехе.
Но сама записка лишь должна отвлечь внимание убийцы. Вся суть была в миндале! И
меня вдруг осенило, что судья Ван
намеренно выбрал именно эту шкатулку и в нее положил компрометирующие бумаги.
Крышка ее была украшена
позолоченным изображением двух бамбуковых палочек, как теперь я понимаю - они
должны были символизировать
составную трость, с которой не расставался Ку. Мы знаем, что судья любил всякие
загадки и головоломки. Я даже думаю,
что он хотел подсказать, что золото вполне могли переправлять внутри бамбуковых
палок. Но так ли это, мы уже не узнаем.
Теперь, когда известен убийца, мне стали понятны его слова, обращенные к
Ким Сану: "Продолжайте, ведь вы знаете, что
делать". Очевидно, они уже обсуждали, как устранить меня, если я выйду на верный
след. Я сам подал им мысль,
проболтавшись о монахах храма Белого облака, которые использовали заброшенный
храм для своих неправедных дел, и о
статуе, которую Ку собирался отправить в столицу. Более того, во время нашего
обеда в трактире я пытался заставить его
рассказать о своей жене, туманно намекая, что она нечаянно оказалась замешанной
в его делах. Конечно же Ку подумал, что
я серьезно его подозреваю и могу арестовать в любой момент.
На самом деле тогда я был далек от истины, меня занимал вопрос, как
контрабандисты умудряются доставлять золото из
внутренних провинций в заброшенный храм. Но сегодня вечером я спросил себя, что
может связывать Ку и сюцая Цзао. И
вспомнил, что у сюцая в столице живет двоюродный брат. Он библиофил в живет в
своем собственном мирке; его можно
использовать как угодно, а он не заподозрит ничего дурного. Тогда я подумал, а
не помогает ли сюцай Цзао доставлять для
Ку золото из столицы в Пэнлай, пользуясь услугами брата. Стоило мне в своих
размышлениях прийти к этой догадке, как
меня снова осенило: я вспомнил, что сюцай Цзао со строгой периодичностью
отправлял в столицу пачки книг. Золото
контрабандой доставляли в Китай, а вывозили отсюда! Таким образом, группа умных
преступников накопила большое
количество дешевого золота, не уплачивая пошлин за ввоз и дорожных налогов. Они
обогатились, умело воздействуя на
рынок с помощью этого дешевого золота.
Правда, у меня возникли определенные трудности. "Золотой" путь мог принести
прибыль, только если удалось бы
реализовать сразу большую партию металла. Конечно, они задешево покупали золото
в Корее, во все же они за него платили,
и немало. Чтобы рассчитывать на действительно огромные доходы, им надо было
получить серьезное влияние на столичный
рынок, а для этого недостаточно нескольких тонких золотых пластинок,
переправляемых в тряпках или в книгах. Кроме того,
к моменту моего появления здесь они, видимо, перестали пользоваться таким
способом переброски - когда я увидел
библиотеку сюцая Цзао, она уже была полупустой. Позже я понял причину их спешки:
они узнали о предполагаемом
поступлении большой партии золота, которое необходимо было переправить в
столицу. Как это сделать? Очень просто. Ведь
копия статуи
...Закладка в соц.сетях
