Жанр: Детектив
Тайна булавки
...ужды...
- Зачем же вам продавать свои вещи? - спросил озадаченный Тэб.
- Мне теперь не нужны драгоценности! - грустно покачала головой мисс Эрдферн. - Я
прошу вас продать их и обратить вырученную сумму на какое-нибудь благотворительное
дело... Я сама не разбираюсь в этом...
- Вы говорите серьезно? - переспросил Тэб.
- Совершенно, - подтвердила она. - Эти вещи стоят от двенадцати до двадцати тысяч.
Они принадлежат мне, - сказала она несколько вызывающим тоном, что было, по мнению
Тэба, совершенно излишним. - И я могу поступать с ними, как хочу.
- Но, дорогая мисс Эрдферн... - начал Тэб.
- Дорогой господин Холланд, - передразнила она его, - если вы хотите действительно
помочь мне, то должны исполнить то, о чем я вас прошу.
- Конечно, ваше желание для меня закон! - с жаром воскликнул Тэб. - Но неужели вам
не жалко расставаться со своими вещами?
- Мне еще тяжелее оставлять у себя эти вещи, - прошептала она. - Кроме того, у меня
к вам еще большая просьба: никто не должен знать имени жертвовательницы. Вы можете
написать, что пожертвование сделано светской женщиной, - все что хотите, только не
артисткой... Вы обещаете мне исполнить эту мою просьбу?
Тэб утвердительно кивнул головой.
- Вещи здесь, - продолжала она. - Вчера я велела их привезти сюда. А теперь довольно
говорить о делах, пойдемте завтракать...
Она взяла его под руку, и Тэб подумал, что с радостью понес бы ее на руках не только
через эту освещенную солнцем лужайку, но и на край света.
Мисс Эрдферн не сразу повела его в дом, а показала сначала чудесный маленький
китайский садик с карликовыми деревцами, крошечными мостиками и массой ароматных
пестрых цветов.
- Вы только что думали о том, что с радостью понесли бы меня на руках хоть на край
света? - неожиданно спросила она и лукаво улыбнулась.
Тэб растерялся и покраснел.
- Вы любите детей, господин Тэб? - вдруг так же неожиданно спросила мисс Эрдферн.
- Обожаю! - с горячностью воскликнул Тэб.
- И я также. Мне приходилось видеть в жизни много детей, - серьезно заметила она. -
Они так близки к источнику жизни... Они как бы заключают в себе частицу божества...
Тэб слушал молча. Слова молодой женщины произвели на него глубокое впечатление.
Он недоумевал, что означала ее фраза: "Мне приходилось видеть в жизни много детей".
Быть может, она была раньше гувернанткой?..
Во время завтрака разговор принял более интимный характер.
- У вас много друзей? - поинтересовалась мисс Эрдферн.
- Увы! У меня лишь один друг, - улыбаясь, ответил Тэб. - И тот теперь так богат, что
мне придется расстаться с ним. Я не хочу этим сказать, что Рекс изменился...
- Рекс? - переспросила молодая женщина.
- Да... Рекс Лендер, - уточнил Тэб, - который, кстати сказать, жаждет быть вам
представленным... Он один из самых пылких ваших поклонников.
Сказав это, Тэб пришел в восторг от собственного благородства.
- А кто он, этот Рекс? - спросила мисс Эрдферн.
- Племянник Трэнсмира, - ответил журналист.
- Да... да! Я должна была догадаться... Вы как-то уже говорили о нем, - заметила
молодая женщина и густо покраснела.
Тэб удивленно взглянул на нее: он был почти уверен, что никогда не упоминал при
мисс Эрдферн имени Рекса Лендера.
- Да, конечно, он должен быть теперь очень богат, - задумчиво проговорила она. -
Ведь он был единственным племянником старика Трэнсмира.
- Вы знаете об этом из газет? - быстро спросил Тэб.
- Нет... решительно нет! Я не читала ни одной заметки об этом убийстве. Я была
слишком больна. Должно быть, мне кто-нибудь говорил... Итак, он теперь богат, -
задумчиво продолжала она. - Скажите, он похож на своего дядю?
Тэб невольно улыбнулся.
- Я просто не могу себе представить двух более различных людей! - воскликнул он. -
Рекс увалень и ленив, дядя же его, наоборот, был худощав и энергичен и отличался для
своего возраста большой живостью... Между прочим, не помните ли вы, когда я говорил с
вами в Рексе?
Молодая женщина покачала головой.
- Я не могу сейчас припомнить, - устало ответила она. - Я так утомлена, что мне не
хочется ни думать, ни вспоминать... Где же теперь ваш друг?
- Он вчера уехал в Италию, - с некоторой грустью ответил Тэб.
На этом разговор о Рексе прекратился.
- Мне хотелось бы знать прошлое Трэнсмира, - задумчиво проговорил Тэб. - Оно,
должно быть, очень интересно. Странно, что мы не нашли в доме ничего, что напоминало бы
о его пребывании в Китае, кроме маленькой лакированной коробки, оказавшейся пустой...
Меня страшно интересует Китай и его обитатели. Мы так мало, в сущности, знаем о них...
- Меня они всегда поражают своей добротой, - заметила мисс Эрдферн, бросив на
молодого человека быстрый взгляд.
- Как?! Вы знаете китайцев? - удивленно воскликнул Тэб. - Разве вы бывали в Китае?
Мисс Эрдферн покачала головой.
- Нет, просто я была знакома с одним или с двумя китайцами, - проговорила она и
остановилась, как бы обдумывая, продолжать ли дальше. И неожиданно сказала: - Когда я
ушла со службы...
Тэб удивленно уставился на нее и тотчас же спросил:
- Я не вполне понимаю, что вы подразумеваете под словом "служба"?
- То же, что и все, - с некоторой грустью ответила мисс Эрдферн. - Я работала кем-то
вроде судомойки. На мне лежала обязанность чистить картошку, мыть посуду и так далее. В
то время мне было лишь тринадцать лет... Но это уже "другой рассказ", как говорит
Киплинг. В то время я познакомилась с китайцем, жившим в одном доме со мной. Сын его
был очень болен. Я помогала бедному отцу ухаживать за мальчиком. Они очень нуждались:
отец служил лакеем в китайском ресторане... Это был совершенно необыкновенный человек.
Я и впоследствии виделась с ним.
- А мальчик выздоровел?
- Да. Полностью. Он нуждался только в тщательном уходе... Теперь он в Китае и
занимает там какое-то важное положение.
- Мне все же хотелось бы знать и "другой рассказ", - промолвил молодой человек. - Я
ведь большой поклонник Киплинга...
- С "другим рассказом" придется подождать, - улыбаясь ответила мисс Эрдферн. -
Возможно, в другой раз... Между прочим, отец этого мальчика разбил мне маленький садик,
которым вы только что любовались.
Возвращаясь от мисс Эрдферн, Тэб неподалеку от ее виллы столкнулся с запыленным,
бедно одетым пешеходом. Это был китаец. В руках он держал небольшой плоский пакет.
Приблизившись к молодому человеку, он молча развернул тонкую бумагу и вынул из
нее письмо.
Оно было адресовано мисс Эрдферн в Стон-коттедж. На бумаге же Тэб заметил
китайские буквы - по всей вероятности, инструкции для посыльного.
- Где? - только спросил китаец, видимо, плохо говоривший по-английски.
Тэб указал ему виллу мисс Эрдферн и опрометью кинулся на вокзал, чтобы не опоздать
на последний поезд.
В редакции остались недовольны рассказом молодого журналиста.
- Заметка теряет половину своей привлекательности, раз мы не имеем права назвать
имя жертвовательницы, - сказал Тэбу редактор. - Неужели вы не могли убедить ее?
Тэб отрицательно покачал головой.
- Скажите по секрету, уж не собирается ли она в монастырь? - заметил редактор.
- Мне она ничего не говорила об этом! - с внезапным раздражением воскликнул Тэб. -
Если же вам не нравится заметка, я могу ее взять обратно...
Эта угроза всегда достигала своей цели, ибо Тэба очень ценили в "Мегафоне".
Глава 13
В нескольких шагах от конторы господина Скотта находился ресторан "Тоби", куда
ежедневно сходились к завтраку директора, управляющие и крупные служащие банков и
контор.
Ресторан "Тоби" во многом походил, на клуб: у постоянных клиентов были
излюбленные столики, которые никогда не отводились посторонним.
Почти все клиенты были знакомы между собой и во время завтрака обсуждали события
дня. Если в ресторан заходили посторонние, они должны были довольствоваться скромным
местом в углу, где не мешали интимным разговорам постоянных клиентов.
Вокруг Скотта в последнее время собирался ежедневно целый кружок слушателей.
- Я не могу понять, Скотт, - заметил один из них, - почему вы не вызвали полицию?
Скотт многозначительно улыбнулся.
- У меня был другой план, - подмигнул он. - Вместо того чтобы звонить в полицию, я
хотел сам задержать этих китайцев... Но эта дура Эллина помешала мне: она боялась
остаться одна. Я думаю, что мне незачем повторять, что я сообщаю вам все это под
строжайшей тайной. Я и так дрожу, что эта бестолковая женщина может обо всем
разболтать.
- А китайцы приходили еще после той ночи? - спросил другой собеседник.
- Нет. С тех пор я не видел больше ни их, ни женщины, приезжавшей на автомобиле.
- Все же мне кажется, что нужно было бы известить полицию, - возразил тот же
слушатель. - Вдруг ваша Эллина скажет об этом еще кому-нибудь. Поднимется шум... И вас
могут спросить, почему вы скрыли то, что вам было известно...
- Это не мое дело, - с достоинством ответил Скотт. - Полиция сама должна следить за
домом. Я нахожу, что суд совершенно правильно высказал ей порицание в этом деле.
Он заплатил по счету и направился к выходу. В это мгновение к нему подошел высокий
худощавый человек и тронул его за рукав.
- Господин Скотт? - спросил он.
- Да... С кем имею удовольствие говорить?
- Я полицейский инспектор Карвер, - последовал ответ. - Я хотел лишь спросить вас о
том, что вы видели из окна вашего дома накануне и после преступления в Майфилде?
Скотт побледнел как полотно.
- Проклятая Эллина! - пробормотал он. - Конечно же, эта дура разболтала все!
- Вы, кажется, изволили упомянуть имя своей служанки, сэр, - не без яда заметил.
Карвер. - Но гнев ваш едва ли справедлив. Случайно мне три дня кряду пришлось завтракать
в этом ресторане, и согласитесь, что я не мог не заинтересоваться вашим удивительным
рассказом. Вы так замечательно, так живописно излагали все подробности...
- И однако же я ничего не скажу вам, - пытаясь сохранить достоинство, заметил Скотт.
Сыщик вздохнул.
- Напрасно! Совершенно напрасно! Я бы на вашем месте сделал обратное, - продолжал
он. - Я не знаю, как на это посмотрит следователь, но, мне кажется, ваше упорство может
показаться очень подозрительным, господин Скотт.
- Подозрительным?.. - пробормотал Скотт. - Хм! Вы, пожалуй, правы. Пройдемте в
мою контору, господин Карвер. Я так и знал, что меня как-нибудь впутают в это ужасное
дело! Ах, Эллина, Эллина! И нужно же было подсматривать за чужими домами!
Днем между Тэбом и Карвером происходил разговор, и сыщик сокрушался:
- Если бы этот болван догадался позвонить в полицию тотчас же - обе птицы были бы
пойманы! Продолжать слежку за домом теперь бессмысленно... Меня интересует сейчас
только женщина с черным чемоданом, приезжавшая каждый день к Трэнсмиру в автомобиле.
Тэб ничего не ответил: он сразу догадался, что женщина была мисс Эрдферн.
Он вспомнил свою встречу с ней на рассвете, ее простое платье и стоявший на полу
автомобиля черный чемодан.
Однако он не верил в то, что мисс Эрдферн была заодно с китайцами и посвящена была
в их таинственные ночные похождения...
- Я лишь недоумеваю, почему они посещали дом после того, как мы его обыскали и
сняли охрану? - задумчиво проговорил Карвер. - Надеялись ли они, что мы не заметили
чего-нибудь ценного?
- Ведь в Майфилде теперь ничего не осталось? - быстро спросил Тэб.
- Ничего, кроме мебели, - ответил сыщик. - Несколько взятых нами вещей мы
впоследствии вернули, между прочим, и так понравившуюся вам лакированную коробку...
Господин Лендер имел намерение продать всю обстановку с аукциона. По всей вероятности,
перед своим отъездом он поручил это сделать одному из агентов... Да. Эти китайцы
положительно интригуют меня...
Тэб прошел по приглашению Карвера в его частную контору, и там приятели
просидели до одиннадцати часов.
Разговор их был прерван телефонным звонком.
Карвер сразу же узнал взволнованный голос Скотта,
- Они здесь! - говорил этот голос. - Только что пришли! Женщина открыла им дверь...
Автомобиль ее стоит около двери...
- Заметьте номер машины, господин Скотт! Слышите? - быстро проговорил Карвер. -
Разыщите полицейского и расскажите ему все... Если же возле вашего дома его не окажется
- сами задержите эту женщину...
Схватив шляпу, Карвер выбежал на улицу. Тэб последовал за ним. Они наняли первое
попавшееся такси и бешено помчались по городу. Въехав на аллею, на которой был
расположен Майфилд, они увидели огни удалявшегося автомобиля.
Скотт, стоя на панели, с комическим ужасом воскликнул:
- Уехали! Уехали...
- Почему вы не позвали полицейского?
- Я не нашел ни одного!
- А вы заметили хоть номер автомобиля?
Скотт сокрушенно покачал головой.
- Нет, он был закрыт черной бумагой, - проговорил он.
- Кого же, в сущности, вы видели?
- Китайца и женщину...
- Почему вы не задержали их?
- Не успел!
- Опишите мне хотя бы внешность этой женщины! - крикнул Карвер.
- Я был слишком далеко, я не разглядел ее... - развел руками Скотт. И с внезапным
негодованием прибавил: - Возмутительно! Ни одного полицейского во всем Лондоне!
Воз-му-ти-тель-но!
Оставив Скотта, сыщик быстро пробежал через сад, открыл входную дверь и зажег свет
в передней. Ему показалось, что здесь ничего не тронуто.
Затем он перешел в столовую, и взгляд его упал на камин.
Камин был выложен красными кирпичами, соединенными цементом. Карвер, как ему
казалось, в свое время тщательно осматривал его. Теперь он к ужасу своему убедился, что
осмотр его был слишком поверхностен: один из кирпичей был вынут и лежал на столе.
Подойдя ближе, сыщик убедился, что то, что он принял за кирпич, было стальным,
окрашенным в цвет кирпича ящиком.
- Какая мастерская работа! - с невольным восхищением воскликнул он. - Вероятно,
это был единственный секретный ящик во всем доме! Должен сознаться, что я сплоховал:
мне нужно было более подробно расспросить архитектора...
Ящик оказался пустым. В нем валялась только лента. Совершенно такая же лента
лежала рядом на столе.
- В этом ящике хранились какие-то важные документы, - задумчиво сказал Карвер. -
Две связки... как о том свидетельствуют ленты...
Он осмотрелся и вскрикнул:
- И лакированная коробка тоже исчезла! Я сам положил ее на каминную доску...
Карвер открыл дверь, ведущую в подвал, и убедился, что там ничего не было тронуто.
- Придется еще порасспросить этого чудака, не желающего впутываться в дело, - с
усмешкой заметил он.
При проверке оказалось, что Скотт был не так уж виноват: несмотря на панический
страх, он все же вышел на улицу и сделал даже попытку найти полицейского. Убедившись в
том, что его поблизости нет, он послал на поиски Эллину.
И покуда сыщик допрашивал его, девушка действительно привела полицейского.
- Я не только вышел на улицу, но и вошел в сад, - продолжал оправдываться Скотт. -
Вероятно, они меня увидели, ибо свет в столовой внезапно потух... и они бегом спустились
по лестнице...
- И пробежали мимо вас? - с иронической улыбкой спросил Карвер.
- Нет... Я был уже по ту сторону улицы, когда они добежали до калитки, - ответил
Скотт.
- Неужели вы не можете хотя бы в общих чертах описать наружность женщины? -
снова спросил Карвер.
- Я заметил, что она молода, но не видел ее лица... Она была вся в черном и, как мне
показалось, под густой вуалью... Китаец был ей только до плеча...
- Вот так неудача! - сокрушенно промолвил сыщик. - Если бы удалось их задержать, у
нас, быть может, был бы ключ к разгадке таинственного убийства...
Они медленными шагами пошли по аллее.
- Почему вы так молчаливы, Тэб? - спросил Карвер. - И о чем вы так сосредоточенно
думаете? Поделитесь со мною мыслями.
- Я думаю вот о чем, - проговорил Тэб. - Я думаю, что старик Трэнсмир был гораздо
большим негодяем, чем мы это себе представляем...
На следующий день утром Тэб отправился в Стон-коттедж. Оказалось, что мисс
Эрдферн вернулась в город, и молодой человек тотчас же направился в Централь-отель.
Как только журналист переступил порог ее маленькой гостиной, он почувствовал, что
артистка догадалась о причине его раннего прихода.
- Вам спешно нужно меня видеть, не так ли? - спросила она. - В чем дело?
В голосе ее Тэб уловил теплые нотки, которых он не замечал раньше. Во взгляде
прекрасных глаз светились доброта и глубокая печаль.
Молодой человек решил, что лучше всего прямо приступить к делу.
- Прошлой ночью некая женщина побывала в Майфилде в сопровождении китайца и
исчезла в тот миг, когда в конце улицы показалась полиция. Эта же женщина обычно
посещала старика Трэнсмира между одиннадцатью вечера и двумя часами ночи...
Мисс Эрдферн некоторое время задумчиво молчала.
- Я сказала вам, что не знала Трэнсмира, - промолвила она наконец совершенно
спокойно. - Это была ложь с моей стороны... Я очень хорошо знала старика, но по
некоторым причинам не могла сознаться в этом...
Затем она прибавила более тихим голосом:
- Я должна сознаться, что еще раз сказала вам неправду...
- О потере драгоценностей? - быстро спросил молодой человек.
- Да.
- Вы их вовсе не теряли?
- Нет. И мне было достоверно известно, где они находятся... Но я была страшно
напугана и должна была принять какое-нибудь решение. Во всяком случае я не жалею об
этом.
Последовало довольно продолжительное молчание.
- А полиция... знает? - спросила молодая женщина.
- Про вас? Нет, - быстро ответил журналист. - Однако легко может узнать. Не через
меня, конечно...
- Сядьте, - сказала мисс Эрдферн, указав ему на кресло рядом с собой.
Тэб думал, что она готовится рассказать ему об исчезновении драгоценностей, но
ошибся.
- Поймите, что я не могу еще объяснить вам причины всего происшедшего, - начала
молодая женщина. - Во всяком случае могу лишь вас заверить, что ничего не знала об
убийстве. Вероятно, вы так и думали?
Тэб утвердительно кивнул.
- Я ничего не знала об этом преступлении до воскресенья. Утром я собралась ехать в
Стон-коттедж, купила по дороге газету и тогда только узнала об убийстве старика... Мне
нужно было принять быстрое решение, и я пошла в полицейский участок и рассказала там
то, что вы знаете. Я знала, что коробка находится в подвальной комнате, и должна была тут
же придумать какое-нибудь объяснение...
- Каким же образом она очутилась в подвальной комнате? - спросил Тэб, но, тотчас же
поняв неуместность своего вопроса, густо покраснел.
- Это уже относится к "другому рассказу", - ответила артистка и устало улыбнулась. -
Вы верите мне?
Он окинул ее быстрым взглядом, и глаза их встретились.
- Разве это имеет какое-нибудь значение? - спокойно спросил он.
- Для меня это имеет большое значение, - так же спокойно ответила она.
Тэб первый опустил глаза.
Мисс Эрдферн продолжала тем же спокойным тихим голосом:
- Можете ли вы помочь мне, господин Тэб? Не в том деле, о котором мы только что
говорили...
- Я готов помочь вам и в этом деле, - горячо проговорил молодой человек.
- Я верю вам, - сказала мисс Эрдферн. - Но сейчас, как это ни странно, я не нуждаюсь
в помощи... Дело, о котором я хочу вас просить, личного характера. Помните, вы говорили
мне о своем друге?
- О Рексе? - удивленно спросил Тэб.
- Да... Ведь он уехал в Неаполь, не правда ли? - продолжала молодая женщина. - Я
получила от него письмо с парохода...
Тэб улыбнулся.
- Бедный мальчик! Вероятно, он просит у вас фотографию с автографом?
- Больше того, - спокойно ответила артистка. - Господин Лендер сделал мне великую
честь: он просит моей руки...
Тэб удивленно уставился на нее.
- Я не хочу показывать вам его письмо, - продолжала молодая женщина, - это было бы
нехорошо с моей стороны... Он просит меня поместить ответ в "Мегафоне". Он говорит, что
у него есть в Лондоне доверенный, который передаст его по беспроволочному телеграфу... Я
думала...
- Вы думали, что я являюсь этим доверенным? - перебил ее Тэб. - Нет, я ничего не
знаю об этом.
Мисс Эрдферн облегченно вздохнула.
- Вы поместите ответ в газете? - быстро спросил молодой человек.
- Я уже послала его в "Мегафон", - тихо ответила девушка - Если он вас интересует -
вот, пожалуйста...
Она подошла к письменному столу, взяла лист бумаги и передала его Тэбу.
"Рекс, то, о чем вы просите, совершенно невозможно. Я никогда не дам другого
ответа".
- Мне довольно часто приходилось получать такие письма, - просто и спокойно
сказала мисс Эрдферн. - Часто я даже не давала себе труда отвечать на них... Если бы я не
знала, что господин Лендер ваш друг... не думаю, чтобы я ответила... Хотя... - задумчиво
проговорила она, - племянник господина Трэнсмира имеет право требовать к себе
некоторого внимания.
- Бедный мальчик! - сочувственно произнес журналист. - Сегодня утром я получил от
него телеграмму: он доволен путешествием.
Тэб взял шляпу. Прощаясь с мисс Эрдферн, журналист сказал:
- Надеюсь, вы все же расскажете мне когда-нибудь и "другую историю"? Разумеется,
если пожелаете... Я должен предупредить вас: полиция легко может обнаружить, кто была
неизвестная дама, посещавшая Трэнсмира... Верьте мне, что я сделаю тогда все, что в моих
силах, чтобы помочь вам...
Она схватила его руку обеими руками и воскликнула:
- В течение двенадцати лет я жила под страшным гнетом, под гнетом, созданным моим
же честолюбием! И если полиция теперь заподозрит меня по той причине, что я внезапно
покинула сцену...
- Это и была причина того, что вы покинули сцену? - быстро спросил молодой
человек.
- Это была одна из двух причин, - неохотно ответила мисс Эрдферн.
Уже стоя на пороге, Тэб задал ей давно мучивший его вопрос:
- Вероятно, вам известно, что находилось в потайном ящике, сделанном наподобие
кирпича?
- Я знаю лишь, что там были документы, написанные на китайском языке, - ответила
артистка.
- Не думаете ли вы, что они могли послужить ключом к разгадке таинственного
убийства? - продолжал допытываться Тэб.
Она отрицательно покачала головой.
Тэб улыбнулся ей на прощанье и вышел из комнаты.
Все его сомнения относительно мисс Эрдферн рассеялись: он понял, что беззаветно
любит эту прекрасную девушку, любит с того самого вечера, когда в первый раз увидел ее.
Уэллингтона Броуна было трудно задержать: в руках полиции не было ни одного
портрета этого таинственного человека. Правда, у одного из пассажиров парохода, на
котором Броун прибыл из Китая, оказался случайно снимок группы, среди которой был и
Уэллингтон, но лицо его вышло туманным и неясным.
При помощи этого снимка и указаний, данных Тэбом, одним из лондонских
художников был сделан более или менее похожий на бородатого человека, перчатки
которого были найдены в подвале дома Трэнсмира, рисунок, воспроизведенный потом во
всех газетах.
Что касается Вальтерса, или Вальтера Феллинга, то он скрывался в небольшой,
переполненной постояльцами комнатке гостиницы одного из бедных кварталов. Вряд ли
даже самый опытный сыщик, несмотря на имеющиеся у полиции изображения, признал бы
его сейчас: борода отросла, щеки ввалились, очертания лица совершенно изменились.
Вальтерс понимал, что ему нечего ждать пощады: все улики были против него.
Иногда по ночам, особенно в дождливую погоду, он отваживался выйти на улицу.
Избегая кварталов, в которых его знали, он выходил на людную Рид-стрит, стараясь не
попадаться на глаза полицейским.
Вальтерс прочел все газеты, какие мог достать, и запомнил почти каждую строчку,
относящуюся к убийству в Майфилде. Вызывало недоумение, в какой мере причастен был
Уэллингтон Броун к этому убийству. Тем не менее известие о розысках Броуна обрадовало
его: значит, не он один находится под подозрением.
Однажды вечером, когда Вальтерс таким образом прогуливался по Рид-стрит, мимо
него быстрой семенящей походкой прошел китаец. Он тотчас же узнал И Линга: хозяин
"Золотой крыши" часто бывал в Майфилде.
Когда И Линг проходил мимо Вальтерса, лицо того было ярко освещено светом фонаря,
однако китаец остался невозмутим, и Вальтерс решил, что погруженный в свои мысли И
Линг не обратил на него внимания.
Если бы он знал, что китаец видел и признал его, он, вероятно, не спал бы всю ночь.
И Линг спокойно продолжал идти по Рид-стрит. Завернув в узкий переулок, он
остановился перед запертым магазином и постучался в боковую дверь. Она тотчас же
открылась, и китаец вошел в совершенно темную переднюю. Ощупью он поднялся по
скрипучей лестнице в одну из боковых комнат, освещенных четырьмя свечами.
Стены комнаты были оклеены дешевыми, выцветшими от времени обоями.
Единственной мебелью был широкий диван, на котором сидел пожилой китаец, что-то
вырезывавший из слоновой кости.
- Ио Ленгфо, - спросил И Линг, - как себя чувствует ваш постоялец?
- Отлично, ваше превосходительство, - ответил китаец. - Он спал весь день и только
что выкурил три трубки. Он также выпил виски, присланное вами...
- Я хочу видеть его, - произнес И Линг и положил на диван несколько монет.
Старик взял деньги, отложил свою работу и повел посетителя наверх по лестнице в
небольшую комнату, скудно освещенную маленькой керосиновой лампой.
На старом полинявшем матрасе на полу лежал человек в одном нижнем белье, босой.
Около матраса стоял поднос, на котором помещались трубка, стакан и часы.
Уэллингтон Броун с трудом приподнял голову и уставился на посетителя.
- И Линг, вы пришли покурить? - спросил он на кантонском наречии.
- Я не курю, - ответил китаец на том же наречии.
- Завтра мне нужно будет повидать старика Джесса... - промолвил Броун, и голова его
снова тяжело опустилась на матрас. - Я должен поговорить с ним о важном деле... -
пробурчал он уже сквозь сон.
И Линг нагнулся и дотронулся до его запястья своими тонкими желтыми пальцами:
пульс был слабый, но ровный.
- Каждое утро освежайте эту комнату, - обратится И Линг к пожилому китайцу. - Не
впускайте сюда других курильщиков... Вы понимаете, Ио Ленгфо, его нельзя выпускать
отсюда.
- Но сегодня утром он уже порывался уйти, - заметил китаец.
- Он останется здесь долго: я хорошо знаю его. Когда он был на Амуре, то не выходил
из дому в течение трех месяцев... Трубка должна быть всегда наготове. Вы меня поняли...
И Линг неслышными ша
...Закладка в соц.сетях
