Жанр: Детектив
СЫНЫ Рагузы
...и, сообщив в газеты что-то о морском змее...
- Если вы собираетесь рассказать мне о морских змеях... - перебил его Билл.
- Нет, сэр. Хочу рассказать вам совсем о другом, стоящем тысячи.
Оборванец опасливо осмотрелся по сторонам.
- Как вы думаете, с какой целью они предложили мне вступить в их сообщество, мне - четырежды сидевшему в тюрьме?
Поверьте, мне было смешно, когда этот верзила в черном одеянии твердил о долге, ответственности и прочих глупостях. А
когда я выходил, меня хлопнули по плечу...
- Кто? Неужто "Сыны Рагузы"?
- Они самые. Человек, который хлопнул меня по плечу, оказался старым знакомым. С ним вместе я совершил несколько
удачных налетов в районе Сингапура. Он рассказал мне, что его подцепили в ост-эндских доках и тоже записали в
сообщество, а затем даже ввели в Двадцать третью степень. И я тоже там, - гордо прибавил Тинкер.
- Слушайте, Баллот! - позвал Билл инспектора. - Наш приятель рассказывает интересные вещи о "Сынах Рагузы"!
- Но я еще не рассказал. Я только начал, - ухмыльнулся Тинкер. - Знаете ли вы, что я буду делать двадцать девятого июля?
Нет, не знаете! Я - второй кочегар, но получу за рейс десять тысяч фунтов! Не верите? А между тем это так! Однако я
слишком уважаю себя, чтобы пойти на это дело. К тому же, кто поручится, что меня не надуют? Дайте мне пятьсот фунтов, и
я расскажу вам историю, от которой у вас волосы встанут дыбом, и благодаря которой ваш издатель разбогатеет, если решит
ее напечатать. Вы думаете, что я вру? Ничуть... Если же мне не дадут пятьсот фунтов, то я со следующим кораблем
отправлюсь в Аргентину, и вы, мистер Баллот, больше никогда обо мне не услышите.
Билл подумал и сказал:
- Сам я не могу дать вам этих денег, но я поговорю с издателем. Приходите ко мне домой сегодня в девять часов вечера.
Оборванец с радостью принял предложение.
- Только не в девять, а в десять. На девять у меня назначено свидание с приятелем. И приготовьте деньги...
С этими словами он скрылся в какой-то подворотне.
- Этот молодчик еще почище Тоби, - задумчиво сказал Баллот.
Инспектор знал о "Сынах Рагузы" гораздо больше, чем думал Билл. Многие сведения за последние дни получил Баллот по
телефону от ряда полицейских чинов из портовых городов.
- Не могу понять, что произошло с "Сынами Рагузы", - сообщил ему, в частности, начальник полиции Нортпорта. - Они
вербуют в свои ряды всяческий сброд! Подстерегают у тюремных ворот выпускаемых преступников и чуть ли не силой
тащат их в свои ложи. Мне жаловалось несколько человек из ветеранов, которые подумывают даже о том, чтобы покинуть
Общество...
История Тинкера тем самым получала блестящее подтверждение.
Глава 25
Билл не видел доктора Лэффина с тех пор, как тот выставил его из дома в день пропажи драгоценной диадемы. Теперь у
молодого человека появилась необходимость кое о чем потолковать со стариком, и он отправился в дом на Кемденской
дороге.
- Будьте добры, подождите в этой комнате, - сказала служанка, впустившая его. - Я доложу доктору.
Сверху донесся раздраженный голос. Билл подумал, что его сейчас опять попросят удалиться, но он ошибся.
Послышались шаги, и в комнате с веселой улыбкой появился Клайв.
- Вы - мистер Хольбрук, не так ли? Позвольте представиться - лорд Лоубридж. Впрочем, кажется, мы уже встречались.
Вы, вероятно, пришли для того, чтобы устроить доктору разнос за его возмутительное поведение по отношению к бедной
мисс Карен. Можете считать дело сделанным. Я задал ему такую головомойку, что он ее не скоро забудет...
Доктор Лэффин принял Хольбрука с невозмутимым видом.
- Насколько я понимаю, вам, мистер Хольбрук, угодно видеть меня. Должен сообщить, что методы работы современных
репортеров мне не нравятся. Что же касается газет, то я отношусь к ним с отвращением и никогда не читаю.
- Благодарю вас за добрые слова, - ответил Билл. - Но я пришел отнюдь не для того, чтобы брать интервью по поводу
исчезновения мисс Карен. Насколько мне известно, у вас уже была полиция, и именно от нее вы впервые услышали о
случившемся, не так ли?
- Совершенно верно, - ответил Лэффин, делая вид, что не заметил иронии, прозвучавшей в вопросе Хольбрука. - В
настоящее время между мной и мисс Карен мало общего. Все мои заботы о ней отвергались с таким презрением, а мои
приказы нарушались с такой последовательностью, что я отказался от нее и более не интересуюсь ее судьбой...
- Вы подразумеваете, доктор, то благодеяние, которое оказали ей, взяв из приюта? А любопытно узнать: было ли вам
тогда известно, что отцом девочки являлся Лэйф Стоун?
Лэффин, небрежно сидевший до этого в кресле, тяжело уронил руки на стол, сверкнул глазами и резко спросил:
- Что вы хотите этим сказать?
- Неужели вы будете утверждать, что ничего не знали о прошлом девочки, которую брали на воспитание? Неужели вы не
знали, что она вовсе не дочь тех Кэрью, у которых жила?
Наступило тягостное молчание. Доктор тяжело дышал.
- Но это пустые разговоры, - хрипло сказал он наконец. - Но где вы нахватались этих глупостей?
Билл коротко рассказал, что знал, не упомянув однако имени Тоби Марша.
- Должен сознаться, - заявил доктор Лэффин после некоторого молчания, - что я не потрудился навести справки у мэра.
Значит, по вашим словам, мисс Карен была дочерью мистера Лэйфа Стоуна?
- Как? - живо переспросил Билл. - Вы говорите "была дочерью". Значит мистер Лэйф Стоун умер?
Лицо Лэффина стало непроницаемым.
- Откуда я могу знать? Этот господин не принадлежит к числу моих знакомых, - доктор встал. - Благодарю вас, мистер
Хольбрук. Я напишу своей милой Бетти и сердечно поздравлю ее. Я уверен, что она будет хранить обо мне добрую память.
- Уверен, что она ничего не забудет, - холодно добавил Билл. - Но я пришел к вам не только для того, чтобы поделиться
новостями. Мне не дает покоя ваша Двадцать третья степень...
Лэффин поднял руку в знак протеста.
- Да, я желаю знать, - продолжал молодой человек, - что такое эта Двадцать третья степень, и как случилось, что во главе
ее оказались вы? За всем этим скрывается нечто непонятное, а, может быть, преступное...
- Мне не хочется говорить, - начал доктор, - но одно я могу утверждать определенно: Двадцать третья степень всегда была
важнейшей составной частью нашего Общества.
- Вы говорите глупости, - возразил Билл. - До вас Двадцать третья степень влачила жалкое существование. Она состояла
из пятидесяти старичков, помешанных на мистике. Теперь же никого из них там больше нет, и она полностью состоит из
людей, которых вы сами подобрали, не так ли?
Лэффин облизал пересохшие губы.
- Я не понимаю вас. Вы, очевидно, сошли с ума, если задаете такие вопросы!
Лоффин бросил на репортера злобный взгляд и пожал плечами.
- Где Лэйф Стоун, я спрашиваю! - настаивал Хольбрук. - Человек, который приходил в лавку на Дьюк-стрит, человек,
который потребовал у мисс Карен таинственное послание...
- Негодяй, убирайтесь вон! - закричал доктор.
- А теперь я скажу вам вот что, - продолжал Билл. - Лэйф Стоун - не кто иной, как Великий Приор "Сынов Рагузы", или по
крайней мере, был им...
Доктор Лэффин широко открыл дверь и заявил:
- Я достаточно насладился беседой с вами. Позвольте пожелать вам спокойной ночи!
Билл мгновенно успокоился. Он сказал все, что собирался сказать, и теперь у него не было никаких оснований продолжать
это не очень приятное общение.
Хольбрук поехал в редакцию, чтобы написать заметку по делу об убийстве брата Джона и о похищении Бетти Карен, а
затем отправился к мистеру Ламбергу Стоуну. Американец провел всю ночь в госпитале.
Из разговора с ним Билл узнал, что Бетти чувствует себя значительно лучше, но врачи считают целесообразным оставить
ее в госпитале еще на один день.
- Рассказали вы ей о своем родстве?
- Да. Она сначала страшно изумилась, а затем обезумела от радости. Она рассказала мне, что Лэффин постоянно попрекал
ее тем, что в жилах у нее будто бы течет кровь убийцы.
- Скажите... изменится ли теперь материальное положение мисс Карен? - спросил Билл. - Ваш брат богат?
- Не знаю, - с улыбкой ответил Стоун. - Когда-то он был очень богат. Отец оставил каждому из нас по два миллиона
долларов... Но это не так важно: я ведь холост и считать себя бедняком никак не могу.
Билл почесал в затылке.
- Понимаю, - протянул он. - Итак, мисс Карен - простите, что я все еще зову ее по-прежнему - становится богатой
невестой...
- Да. И с готовым женихом, носящим титул лорда, - рассмеялся Стоун. - Первым человеком, о котором она спросила, был
Клайв Лоубридж.
- Так, - холодно заметил Хольбрук. - Как все прекрасно складывается...
- Вам не нравится Лоубридж? - спросил Стоун.
- Напротив... - довольно уныло ответил Билл. - Нет, я ничего не могу возразить против Лоубриджа... Только я не люблю
свадеб, о которых пишут в газетах...
Он удивился самому себе. Его голос стал глухим, настроение как-то вдруг испортилось...
- Впрочем, я очень рад, что мисс Карен уже знает обо всем... Она очень мила, ваша племянница...
Выйдя на улицу, Билл на несколько секунд остановился в раздумьи. Мимо него проезжал автомобиль. Билл невидящими
глазами взглянул на него. В это мгновение с места шофера сверкнул огонек выстрела, и Хольбрук медленно осел на тротуар.
Выстрел, хоть и приглушенный, донесся до слуха Ламберга Стоуна и привратника, который за минуту до этого видел
сбегавшего по ступенькам молодого человека. Вдвоем они подняли лежавшего без сознания репортера и отнесли его в лифт.
- Вызовите доктора, - сказал Стоун, после того, как раненый был уложен на кушетку в гостиной. - Если эта рана
единственная, то ничего страшного.
Действительно, пуля лишь оцарапала лоб репортера и не задела кости.
К счастью, в доме жил доктор и после краткого осмотра он подтвердил заключение Стоуна.
Перевязка была уже закончена, когда Билл открыл глаза и удивленно взглянул на американца.
- Почти прикончили меня, не так ли? - тихо произнес он.
- Вы видели, кто стрелял?
- Нет. Стреляли из автомобиля...
Вскоре появился вызванный Стоуном инспектор Баллот.
- По дороге я заходил к Лэффину, - сообщил инспектор. - Он не покидал дома весь вечер. Это совершенно точно, так как к
нему приставлен сыщик. Кстати, вы были у него сегодня. Не говорили вы чего-нибудь лишнего?
- Честно говоря... - начал смущенно Билл.
- Разговор шел о "Сынах Рагузы"?
- О Двадцать третьей степени. Сам не знаю, зачем я это сделал. Мне ужасно захотелось увидеть, как будет изворачиваться
этот старый плут. Я понимаю, почему в меня стреляли... Который час?
- Четверть двенадцатого.
- Я должен видеть этого человека, - заявил Билл и со стоном поднялся.
Часы прозвонили полночь, когда Хольбрук вернулся домой. Баллот помог подняться наверх. У дверей виднелась чья-то
фигура.
- Получили? - сказал приятный голос. - Я был уверен, что в вас будут стрелять, как только услышал, простите, не слишком
остроумный диалог с доктором.
Это был Тоби Марш. Билл недоверчиво посмотрел на него.
- Как? Вы слышали? Но ведь вас не было в кабинете доктора!..
- Я бываю там каждый вечер, - ухмыляясь, сказал Марш. - Мы с Лэффином неразлучны как Орест и Пилад.
Тоби присел на край кровати.
- Мне бы следовало быть репортером, - продолжал он. - У меня есть неиссякаемый источник сведений. За последние три
года - Баллот не слушайте - я совершил сто двадцать три взлома в адвокатских конторах. Поживы это мне не дало, но зато
документики, документики! Такие, что пальчики оближешь!
- Но я клянусь, что вас не было в комнате! Было, правда, довольно темно, но вам негде было спрятаться.
- Я находился на расстоянии мили от комнаты, но мое "я" незримо присутствовало в ней, и я все слышал, - Марш трясся
от смеха. - Увы! Когда наступят холода, моему "я" придется прекратить на время свои экскурсии.
Билл посмотрел на часы.
- Напрасно! - сказал Марш. - Он не придет.
- Кто? - удивился инспектор.
- Тинкер. Джентльмен, обещавший сделать интересные разоблачения. Я установил, что его никто не видел после четырех
часов дня, когда он кончил пить чай в кафе на Бонн-Стрит. Посудите сами, есть ли какая-то вероятность, что он придет?
Как бы в ответ на эти слова последовал сильный стук в наружную дверь. Баллот пошел открывать.
Внизу стоял оборванец. Но это был не Тинкер.
- Мне нужно видеть мистера Баллота, - сказал он.
- Я Баллот.
Оборванец вручил инспектору грязный листок бумаги и быстро зашагал прочь.
- Стойте! - крикнул инспектор, но того уже и след простыл.
Записка содержала всего одно слово: "Заключен". Не было ни подписи, ни адреса.
- Что вы думаете по этому поводу? - спросил Баллот, поднявшись наверх и рассказав о происшедшем.
- По-моему, совершенно ясно, кто автор этой записки! - заявил Билл.
- Позволю себе не согласиться с вами, - возразил Марш. - Слова "заключен" нет в воровском языке.
- И это не почерк Тинкера, - вставил Баллот, - уже хотя бы по той причине, что он не умеет писать...
Билл присел на кровати и протянул руку за папиросой.
- Двадцать девятого июля должно что-то случиться, - сказал он. - Так говорил этот Тинкер, и я верю ему... - Баллот, я
получил приглашение на воскресенье и думаю воспользоваться им... И, притом, один.
- В таком случае, вы вернетесь в приятной компании, - живо прервал его Марш. - Несколько санитаров, два доктора, свора
полицейских и, вероятно, представитель похоронного бюро... Вы, конечно же, получили приглашение на Эпингскую дорогу,
около третьего камня, отмечающего мили, не так ли? Я положительно восторгаюсь вашим мужеством! И в гораздо меньшей
мере - вашим умом... В течение недели или даже двух вы должны сидеть в комнате с бронированными стенами и есть только
ту пищу, которую приготовите сами... Ясно?..
Билл молча кивнул.
То обстоятельство, что на одной из самых людных улиц Лондона днем был застрелен человек и что убийца до сих пор
оставался на свободе, давало основания для нападок на полицию. Шеф Скотленд-Ярда послал за Баллотом и, не говоря ни
слова, передал ему пачку газетных вырезок. В первой заметке инспектор прочел:
"Мистер Баллот, расследующий это преступление, действует довольно странным образом. Отказываясь от помощи
полицейских чипов, собаку съевших на подобных делах, он пользуется услугами людей с сомнительным прошлым и
репортера одной из лондонских газет. Общественное мнение вправе взволноваться"...
- Читайте дальше, - сказал начальник.
Дальше было в том же духе.
Это была вырезка из "Почтовых Новостей" - газеты, которая пользовалась большим влиянием в правительственных
кругах:
"Мы сомневаемся, - говорилось в ней, - что Скотленд-Ярд искренне желает довести дело до благополучного конца.
Иначе трудно объяснить, почему его начальник поручил расследование совершенно неопытному в этих делах инспектору".
- Полагаю, вы хотите снять меня с дела? - глухо спросил Баллот.
- Ничего подобного. Я посетил вчера редакторов ряда газет и узнал, что заметки написаны на основании анонимной
информации, присланной кем-то во все редакции. Из этого вытекает, что преступники добиваются вашего смещения, и я беру
на себя смелость вновь подтвердить ваши полномочия. Как обстоит дело с Хольбруком?
- Он поправляется, - ответил инспектор. - Пресса ничего не знает о случившемся, и я хочу скрыть от нее это происшествие
насколько будет возможно.
Начальник кивнул головой.
- С Маршем нам будет нелегко, хотя полиции неоднократно приходилось прибегать к помощи людей с сомнительным
прошлым. Я не удивлюсь, если окажется, что он знает гораздо больше, чем говорит.
Когда Баллот вышел на улицу, он наткнулся на газетчика, который выкрикивал: "Похищение свидетельницы убийства!".
История Бетти таким образом стала достоянием гласности. Рассказ Билла Хольбрука стал сенсацией дня.
- Что говорят в Управлении? - спросил Хольбрук.
Баллот передал свой разговор с начальником.
Тут вошла хозяйка дома и сообщила, что кто-то желает видеть мистера Хольбрука.
Это был Паутер.
- Вот к чему приводит отказ от спокойных торговых дел, - заявил он. - У меня вы бы не оказались подстреленным!
- Но откуда вы знаете, что в меня стреляли? - спросил Билл.
- Я только что прочел об этом в газетах, - последовал ответ. - Поэтому я и зашел...
Баллот бегом спустился к себе, чтобы переговорить по телефону.
- Откуда? Мы получили отпечатанную на машинке заметку, - ответил обиженным тоном редактор. - Вы могли бы сами
сообщить нам об этом, мистер Баллот.
- Из какого агентства поступила заметка?
- Из центрального.
Там у Баллота были друзья.
- Нам утром позвонили по телефону, - ответили друзья, - и сообщили, что репортер Хольбрук застрелен около полуночи.
Мы немедленно послали на место своего человека, который переговорил с привратником дома и с доктором, оказавшим
Хольбруку первую помощь...
- Да, начальник был, видимо, прав. Действительно, завелись какие-то агенты, которые занимаются информированием
газет, - сказал Баллот, поднявшись к Биллу.
- Мне все это кажется совершенно необъяснимым, - заметил Паутер. - Все эти нападения, убийства, похищения... И
говорят, что дело ведет какой-то малоопытный инспектор...
- М-да... Говорят... Кстати, позвольте вам его представить, - улыбаясь, сказал Билл.
- Я никак не предполагал, что это тот самый мистер Баллот!
Недоразумение способствовало тому, что он вскоре стал прощаться.
- Это папаша Паутер, - сказал Билл, когда дверь захлопнулась. - Человек без всяких преступных наклонностей, если не
считать любви к граммофону, и, по-видимому, не имеет касательства к братству "Сыны Рагузы".
- В этом отношении вы глубоко ошибаетесь, - возразил Баллот. - Он - один из Приоров.
- Он - Приор?! Быть не может!
- Я внимательно просмотрел дело "Сынов Рагузы" и собрал за последние дни любопытную информацию. По уставу
Общества чины высших степеней не знают друг друга. Приоров всего четырнадцать. Четырнадцатый Приор, или Приор
особого назначения, в отличие от других, не скрывает под маской своего лица. Этим Приором и является мистер Паутер.
- Невероятно!
- И, тем не менее, это так. Двенадцать лет назад поступил в продажу старый монастырь, оставленный переселившимися в
Италию монахами. Он-то и был куплен Паутером для "Сынов Рагузы". Это старинное здание, окруженное высокой стеной.
Оно расположено в самой глухой части Дартмура. Теперь в нем живут двенадцать Приоров. Они не встречаются друг с
другом. Паутер дважды в год ездит в Дартмур, ибо именно он организует лотереи братства. Добавлю еще, что Великим
Приором является Лэйф Стоун. При нем состоит капеллан Приоров. Эту должность до последнего времени занимало лицо,
которого все звали "брат Джон"...
Билл свистнул.
- Вот вам и задача, - продолжал Баллот, - Брат Джон был наиболее приближен к главе братства. Почему же его убили? Я
решил взять с собой полицейских и подвергнуть убежище Приоров тщательному обыску. Не сомневаюсь, что мне удастся
узнать, кто убил брата Джона.
По приглашению Клайва Бетти, только что вышедшая из госпиталя, приехала к нему на чашку чая. Она полулежала в
кресле, пока Бенсон хлопотал около столика. Клайв на минуту вышел, чтобы купить вечерние газеты.
- Какая у вас тишина, - заметила Бетти.
- Да, мисс. Квартира расположена в удивительно спокойном месте. Милорд находит, правда, что она маловата. Если бы
милорд женился, то уже не смог бы оставаться в ней...
- Но мне кажется, что лорд Лоубридж не собирается жениться? - сказала Бетти. - Или я ошибаюсь?..
В эту минуту вернулся Клайв с газетами.
- Вот отчет, - сказал он. - Ваш приятель как будто вне опасности. Ну, а как обстоят дела с вашими снами, Бетти? Мне все
кажется: вспомни вы хоть что-нибудь - многое из этого загадочного дела прояснится.
Бетти сделала жест отчаяния, и Клайв тотчас поспешил перевести разговор на другую тему.
- Итак, вы теперь богаты, Бетти. Это ставит меня в весьма затруднительное положение.
- Почему? - рассмеялась девушка. - Я вовсе не богата. У меня появились богатые родственники, но что касается меня... И
почему это ставит вас в затруднительное положение?..
- Потому что... потому что я страстно желаю назвать вас своей женой... Но теперь не могу повторить своего предложения,
поскольку презираю нищих, которые женятся на богатых невестах.
- Бедный Клайв! Уверяю вас, что все будет по-прежнему. Мой дядя Ламберг, действительно, очень богат, но мой отец, по
всей вероятности, крайне беден... Да это и не имеет никакого значения... Я решила продолжать выступать на сцене и уже
говорила об этом с мистером Ламбергом Стоуном. И потом я не намерена ничего менять в своей жизни...
Клайв сидел, крепко сжав пальцы рук, и как-то странно смотрел на девушку.
- Бетти! - воскликнул он вдруг. - Вы выйдете за меня замуж на будущей неделе! Ничто на свете не сможет помешать
этому!
- Нет, Клайв, - покачав головой, произнесла Бетти. - Нет! Я не могу выйти за вас замуж...
- Но почему?
- Потому... потому, что я жена доктора Лэффина... Я вышла за него замуж три года назад.
Бетти - жена Лэффина!
Клайв был потрясен.
- Это случилось в тот лень, когда мне исполнилось семнадцать лет, - тихим и ровным голосом начала Бетти. - Я нечаянно
открыла одну тайну доктора. В то время я работала у него секретарем и обнаружила, что он подделал документ, дававший
ему право на имущество больного, который лечился у него. Как только доктор узнал, что подлог для меня не тайна, он стал
требовать, чтобы я вышла за него замуж. Он угрожал мне... Я вынуждена была согласиться. Он при этом пообещал не
препятствовать мне устраивать свою жизнь так, как мне того захочется. Мы расписались, и в тот же день я переселилась
наверх, в комнаты, которые занимала до последнего времени.
- Он не любит вас?
- Нет. Он прямо заявил мне об этом в день нашего брака. Он женился на мне только потому, что закон запрещает
принимать от жен неблагоприятные показания на их мужей.
Клайв продолжал сидеть неподвижно.
- Никогда не мог этого предположить, - наконец сказал он.
- Я, конечно, могла бы развестись с ним, но у меня нет повода. Он ведет аскетическую жизнь и никогда не был жесток со
мной в том смысле, в каком это слово трактуется нашими законами о разводе. Что делать?.. Приходится ждать его кончины.
- Старый дьявол! - прошептал Клайв.
В дверь постучали. Вошел Бенсон с серебряным подносом в руках.
- Внизу ждет мистер Хольбрук, - мимоходом доложил он.
- Что ему нужно? - удивился Клайв. - Попросите его сюда, Бенсон, и принесите еще чашку.
Билл Хольбрук был еще очень бледен, но повязка на голове весьма шла ему.
- Воевали, Хольбрук? - усмехаясь, спросил Клайв.
- До некоторой степени, - лаконично ответил репортер. - Как поживаете, мисс Стоун? Я не предполагал застать вас здесь.
- Но почему вы не в госпитале?
- Спросите, почему я не в сумасшедшем доме, - ответил Билл. - Видели вы вашего родственника?
- Он не звал меня, и это меня не слишком огорчает, - ответила Бетти, перелистывая альбом с фотографиями.
Клайв, извинившись, вышел.
- Я хотел спросить вас, лорд Лоубридж, известно ли вам что-нибудь о "Сынах Рагузы"? - спросил Билл, выйдя вслед за
ним.
Клайв удивленно посмотрел на репортера.
- Знаю только то, что известно всем.
- Но вам, вероятно, известно, что в этом обществе большую роль играет доктор Лэффин?
- Нет, это для меня новость.
- Тем не менее, это так. Он стоит во главе Двадцать третьей степени.
- Что ж, в конце концов, это возможно. От такого эксцентричного человека можно ждать чего угодно. Но неужели вы
пришли ко мне только для того, чтобы сообщить это?
- Нет, я хотел еще кое-что выяснить... Скажите, вы ничего не заметили подозрительного в ночь исчезновения мисс Карен?
Клайв отрицательно покачал головой.
- Лэффин не может быть замешан в похищении. Как раз в полночь он звонил мне и просил немедленно приехать
потолковать о каком-то заинтересовавшем его деле. Я, конечно, не поехал.
- Но не пытался ли он тем обеспечить себе алиби? - высказал предположение Билл.
Клайв опять покачал головой.
- Не думаю. Неужели вы всерьез предполагаете, что доктор имеет какое-нибудь отношение к похищению мисс Карен?
- Не думаю, а совершенно уверен, - твердо заявил Билл. - Доктор, может быть, не принимал прямого участия в похищении,
но, несомненно, руководил им...
Клайв вернулся к Бетти один.
- А где же мистер Хольбрук? - спросила она.
- Ушел! Он расспрашивал меня о докторе Лэффине, так как уверен, что тот повинен в вашем похищении. Должен
сознаться, что он почти убедил в этом и меня. Бетти, не припомните ли вы что-нибудь? Постарайтесь сосредоточить все свое
внимание на тех сорока восьми часах, когда вы были во власти похитителей. Неужели вы не вспомните какой-либо
подробности, которая помогла бы нам докопаться до истины?
- Пожалуй, - ответила девушка, - происшедшее начинает как-то проясняться в моей памяти. Я начинаю вспоминать какуюто
часовню и множество людей в масках...
- Часовню? - перебил Клайв.
Бетти рассмеялась:
- Может быть, это лишь воображение, но мне кажется, будто меня в самом деле ввели в небольшую часовню,
заполненную людьми, напоминавшими монахов. И я уверена, что слышала голос человека, который приходил ко мне в лавку
за посланием. Он дал мне книгу и назвал меня "желанной". Я не помню, что было раньше и что было потом, но в этом я
совершенно уверена... Сегодня же вечером расскажу Баллоту...
Клайв стал взволнованно ходить взад и вперед по комнате, потом вызвал Бенсона и приказал:
- Достаньте мне все вечерние газеты!
- К чему это? - удивилась Бетти.
- У меня есть одно предположение, которое я хочу проверить... - тут Клайв вдруг запнулся и спросил: - Что вы нашли
такого необычайного в моей герани?
- Необычайного?
- Ну да! Вы не отрываясь смотрите на нее!
- Право, не знаю, - ответила девушка. - Клайв, у вас вконец расстроены нервы.
- Что удивительного? Сначала эта история с вашим похищением, теперь - это ошеломляющее известие о вашем браке с
Лэффином!.. Согласитесь ли вы, по крайней мере, начать бракоразводный процес
...Закладка в соц.сетях
