Жанр: Детектив
Лицо во мраке
...рону горевшего камина, находившегося за спиной Брауна.
Мистер Браун на секунду повернул голову в ту сторону, и этого было достаточно гостю,
чтобы прочесть подпись.
- Я не хочу ваших денег, - сказал маленький человек. - Вы думаете, я пришел сюда
из-за них? Вы можете оставить деньги у себя, Торрингтон!
Дэниел Торрингтон пристально взглянул на посетителя.
- Значит, вы знаете мое имя? Поднимите деньги и не будьте дураком! Что вам нужно,
если не деньги?
- Пожать вам руку, - проговорил тот, но все же поднял смятую бумажку, которую
постарался забросить не слишком далеко.
Торрингтон проводил его до двери, затем вернулся к столу, стараясь вспомнить лицо
этого человека. Никто в тюрьме не знал его настоящего имени, он был лишь номером среди
других безымянных номеров. Однажды один из надзирателей по забывчивости назвал его
Брауном, и эта кличка осталась за ним. Каким образом этот человек мог знать?..
Тут его взгляд упал на письмо, и он понял. Чего хотел этот незнакомец? Что было
причиной его визита? Он никогда не слышал о наводчиках и о том риске, которому эти
"репортеры" преступного мира подвергаются. Но существовали люди, пользующиеся их
услугами.
Глава 43. Дора говорит откровенно
После посещения дома Маршалта Мартин отправился домой, внешне невозмутимый.
Доры внизу еще не было видно, и он отказался завтракать без нее. Он получил несколько
писем, но сначала лишь бегло просмотрел их, а потом ознакомился с их содержанием. Мартин
рассеянно пытался написать на одно из них ответ, когда в комнату вошла Дора. Она была в
легком капоте - она редко одевалась до завтрака, если не было какого-нибудь дела. По
первому взгляду он увидел, что она плохо спала. Вокруг ее красивых глаз лежали тени и легкие
морщинки, которых не было до сих пор. Он пожелал ей доброго утра и продолжал возиться с
письмом, но вскоре положил перо на письменный стол.
- Дора... чем ты занималась до того, как встретила меня?
Она подняла глаза от газеты, которую лениво просматривала.
- Что ты хочешь сказать? Играла на сцене.
- Но как ты начала эту карьеру? Я никогда не спрашивал тебя, дорогая.
Она снова принялась за просмотр газеты, ожидая разъяснения его вопроса. Но он молчал,
и тогда она сказала:
- Сначала была хористкой в кочующей труппе. Труппа распалась, и я осталась в
захолустном городке. У меня не было денег даже на обратный проезд в Лондон. Три месяца я
выступала, демонстрируя искусную стрельбу, потом попала в другую труппу, где мне
приходилось исполнять всевозможные роли и обязанности от героини до театрального
плотника. Я теперь знаю проводку электричества лучше любого монтера...
Она внезапно остановилась.
- Я делала все, - коротко закончила она. - Почему ты заговорил об этом?
- Так, хотел узнать... - ответил Бонни. - Странно, но я никогда не представлял себе
этого более или менее ясно.
- Когда я встретилась с тобой, я уже была на пути к славе провинциальной актрисы. Все
же я добилась бы немногого. Провинциальная актриса зарабатывает мало, и я думаю, что
честным путем я никогда не приобрела бы уютного маленького особняка на Керзон-стрит.
Почему ты спрашиваешь?
- Где ты встретилась с Маршалтом?
Она снова взялась за газету. Он увидел, как дрожала ее рука, и не повторил вопроса.
После некоторого молчания она ответила:
- Здесь, в Лондоне. Лучше бы я умерла!
Вопрос этот был болезненным для обоих.
- Дора, ты любила его?
Она покачала головой:
- Я ненавижу его, ненавижу! - воскликнула она с такой силой, что он был поражен. -
Ты не веришь мне? Ты убедил себя, что я не была тебе... верной женой. Я знаю, ты так
думаешь. Но я расскажу тебе все. Я любила его. Я хотела порвать с тобой, настоять на нашем
разводе. Но я была добродетельна, настолько добродетельна, что надоела ему. Я немного
старомодна в этом отношении. И, кроме того, добродетель имеет свои выгодные стороны.
Легкодоступные женщины напоминают легко добытые деньги: их не держат долго и, когда они
растрачены, ищут новых. Женщина может удержать мужчину только его желанием, Бонни.
Когда он умер, я все поняла. Я даже не говорю о его действительной смерти, а о той
ужасающей перемене, которую я почувствовала в нем по отношению к себе. То же самое я
испытала, когда Одри умерла для меня. Да, она теперь мертва для меня, а когда-то наше
родство, наши отношения, какими бы плохими они ни были, все же имели какое-то значение...
Он посмотрел на нее из-под своих густых, черных ресниц.
- Так ты думаешь, что он умер?
Быстрое, нетерпеливое движение ее руки было достаточным ответом.
- Я не знаю. Мне кажется, что нет. Но мне безразлично.
Она говорила искренне, - он не сомневался в этом.
- Он никогда не говорил тебе о Малпасе?
- Об этом старике? Да, он часто говорил о нем. Малпас ненавидел его. Лэси говорил
полиции и вообще всем, что не знал его, но это неправда, он его отлично знал! Он сказал, что в
прежнее время он и Малпас были деловыми компаньонами, и Лэси отбил у него жену... я
забыла все, что он рассказывал мне. Ты видел Стэнфорда?
Мартин кивнул головой.
- Он ничего не говорил? Я ведь знала, что они знакомы, - сказала она.
- Знакомы? - он рассмеялся. - По-видимому, они были близкими друзьями! Стэнфорд
всегда был скрытным человеком, но все же я не думал, что он скроет от меня свою дружбу с
Маршалтом.
Мартин встал, подошел к дивану, на котором она сидела, и положил руку на ее плечо.
- Благодарю тебя за все то, что ты сказала. Я уверен, что между нами все будет
по-старому. Как ты теперь относишься к Одри?
Она промолчала.
- Ты все еще зла на нее? Но почему? Это неразумно, если единственной причиной был
Маршалт...
- Я не знаю, - она пожала плечами. - Моя неприязнь к Одри врожденная, я выросла с
этой нелюбовью к ней.
- Очень жаль, - сказал Мартин и, погладив ее нежно по плечу, вышел из комнаты.
У него было назначено деловое свидание в городе. Дела Мартина шли неважно. Один из
его самых доходных игорных притонов был обнаружен полицией, и ему стоило почти тысячу
фунтов скрыть свое соучастие в этом деле. Человек, который вел его дело, вымогал у него
теперь деньги, но это не поразило и не возмутило его. К этому он был подготовлен, это было
почти обычаем в подобных случаях. Одним он был обязан Доре и вспомнил об этом, когда его
автомобиль проезжал по оживленным улицам Сити: из-за нее он лишился возможности сбывать
фальшивые деньги, которые изготавливал один специалист-итальянец. Тысячефранковые
банкноты были подделаны так искусно, что удалось обмануть даже французский банк.
Стэнфорд передал эти деньги другому покупателю, тот попался с поличным и теперь ожидал
суда.
Мартин жил на доходы с удачных сделок, но они стали редкими. Казалось, что все ловкие
дельцы попали под замок и прекратили все выгодные дела. Ему ничего не оставалось, как
прибегнуть к последнему средству афериста - начать продавать нефтяные акции
несуществующих компаний. Он уже встретился с нужным человеком и вел предварительные
переговоры, но это дело не влекло его.
Мартин завтракал один в ресторане в Сохо, и тут появился очередной наводчик. В другое
время он прогнал бы этого субъекта с хитрым лицом, который с виноватой улыбкой подсел без
приглашения к его столу. Но теперь финансы Мартина были в таком состоянии, что он не мог
упускать даже такой шанс. И, мало ожидая от этого осведомителя, он все же решил выслушать
его.
Манера обращения наводчика с Мартином немного отличалась от его обращения с такой
знаменитостью, как Слик Смит.
- Очень рад встретить вас, мистер Элтон. Давно не виделись! Благодарю - я выпью
бренди. Тихие дела вокруг, мистер Элтон!
"Вокруг" означало круг тех людей, которые не страдали чрезмерной щепетильностью в
вопросах "моего" и "твоего".
- По-моему, дела не так плохи, - сказал Элтон.
- Может быть, ваши! - наводчик печально покачал головой. - Но я думал о делах
маленьких людей, мистер Элтон. Что о них говорить - это пешки. Но даже у них поправились
бы дела, если бы они знали то, что знаю я.
- А что вы знаете? - с кажущимся безразличием спросил Элтон.
Человек понизил голос.
- У меня есть кое-что для вас, и я единственный человек в городе, который знает об
этом. Я сам сделал это открытие. "Умные" все толкуют об этом, но только я могу расчистить
дорогу, - он самодовольно улыбнулся. - Человек, который будто бы должен приехать из
Южной Африки, уже больше года здесь. Он был приговорен к пожизненному заключению, но
помилован и богат невероятно, богаче... - он назвал ряд имен видных финансистов.
- Он был в тюрьме, говорите вы?
- Да, он долго сидел в тюрьме. Он освобожден больше года тому назад, и я говорю вам
- у него миллионы. "Умные" узнали, что он выезжает, но не знают, что он уже в Лондоне. Это
только доказывает, что "умные" не всегда все знают.
Мартин знал, что "умные" были довольно неясным обозначением тех преступных шаек,
которые обходились без информации маленького человека.
- Из Южной Африки? - спросил он, внезапно заинтересовавшись. - Он был на каторге
в Брекуотере? За что он сидел?
- За скупку алмазов, кажется. В Южной Африке действует закон, по которому за скупку
алмазов людей на долгие годы посылают на каторгу. Я не понимаю, как "умные" не нашли его.
Он хромой.
- Хромой? - Мартин привстал со стула. - Как его зовут?
- Его знают под именем Брауна, но его настоящее имя Торрингтон. Дэниел Торрингтон,
и его, мистер Элтон, очень легко...
Мартин сунул деньги в руку наводчику, заплатил по счету и отправился к себе. Дора
собиралась выйти из дому, и он встретил ее на пороге.
- Ты нужна мне на минуту, Дора, - сказал он. Он повел ее наверх в гостиную и закрыл
дверь.
- Ты помнишь, когда Одри была здесь в последний раз, ты издевалась над ней за то, что
она носит фамилию, не принадлежащую ей по праву, и сказала ей, что отец ее был на каторге в
Брекуотере за скупку алмазов.
- Да, - произнесла она удивленно. - Почему ты говоришь об этом?
- Я тогда расспрашивал тебя о нем, и ты сказала, что незадолго до ареста в него
стреляли, и после этого он начал хромать. Как зовут отца Одри?
Дора нахмурилась.
- Зачем это тебе нужно?
- Моя дорогая, - нетерпеливо сказал он, - я спрашиваю не из пустого каприза. Ты не
скажешь мне?
- Его зовут Дэниел Торрингтон, - ответила она. Мартин свистнул:
- Торрингтон? Значит, это тот самый человек. Он здесь, в Лондоне.
- Отец Одри? - задыхаясь, переспросила она. - Он отбывал пожизненное заключение.
Я знаю это от Маршалта. Поэтому Лэси и хотел жениться на Одри!
- Он узнал, что она дочь Торринггона? Ты мне этого не говорила.
- Есть столько вещей, о которых я тебе не говорила, что теперь не стоит упоминать о
них, - начала она, и вдруг добавила с сожалением: - Мне жаль, что у меня вырвалась резкая
фраза, Мартин, но я теперь так легко теряю терпение. Да, Торрингтон был осужден
пожизненно.
- Его освободили больше года тому назад, - сказал Мартин, - и все это время он
находится в Лондоне.
Он заметил странное выражение ее лица и быстро спросил:
- Маршалт знал и об этом?
Она покачала головой.
- Нет, если бы он знал, он не был бы так спокоен. О-о! - Она прижала руку ко рту. -
Малпас! - прошептала она.
Он посмотрел на нее, пораженный, потому что и ему в голову пришла та же мысль в тот
момент, когда она произнесла это имя.
- Маршалт должен был или знать или догадаться, - испуганным шепотом сказала
она. - Он все время жил в соседнем доме, Бонни! Малпас - это Торрингтон!
- Торрингтон? Не может быть, - сказал Мартин. - Зачем это человеку с его
богатством? Такая история хороша для романов и поэм, но я считаюсь с сухими
статистическими данными, которые говорят, что на пять тысяч преступлений, совершаемых в
Англии, едва ли одно совершается из мести. Человек не может так ненавидеть, чтобы двадцать
лет думать о том, как уничтожить своего врага. Особенно Торрингтон, который ищет свою
дочь.
Их взгляды встретились.
- Ты думаешь, поэтому он здесь? - быстро спросила Дора. Мартин пожал своими
худыми плечами.
- Я ничего не знаю и могу только высказать предположение о полной возможности
такого обстоятельства. И Торрингтон не жалеет денег, чтобы разыскать твою мать и своего
ребенка.
Она покачала головой.
- Ты ошибаешься, - спокойно сказала она. - Торрингтон считает, что Одри умерла.
Моя мать сообщила ему об этом, и то же самое сделал Маршалт. Лэси в прежние годы знал
нашу мать. Она получила от Торринггона из тюрьмы только одно письмо. Оно все было лишь о
ребенке. По совету Маршалта, мать написала мужу, что Одри умерла от скарлатины, и
Маршалт тоже написал ему об этом. Лэси никогда не рассказывал мне, что было в этом письме,
но я знаю, что он хотел причинить Торрингтону горе. Я знаю также, что Торрингтон упросил
тюремного священника поместить дощечку в память умершей в одной из церквей в Роузбенке
на Капском полуострове. Я знаю это, потому что Маршалт многое рассказал мне, узнав, что
Одри моя сестра. Но если Торрингтон - не Малпас, значит, у Лэси был еще один враг.
Элтон ходил по комнате, засунув руки в карманы. Его взор был рассеян.
- Как ты думаешь, какое состояние у Торрингтона?
- Больше двух миллионов фунтов, - сказала она.
- Сколько бы он заплатил, чтобы узнать правду?
Она в бешенстве повернулась к нему.
- Доставить Одри такое богатство! - прошептала она сквозь стиснутые зубы. -
Вернуть ей отца и миллионы, а я останусь в нищете, с мужем-вором и друзьями из преступного
мира? Ты с ума сошел! Ты этого не сделаешь, Мартин!
Она так близко подошла к нему, с гневным лицом и горящими глазами, что он отступил
на шаг.
- Ни за какие деньги в мире я не сделаю этого. Если Торрингтон ее отец, то пусть сам
найдет ее. Это ему легко не удастся!
- Как ее зовут?
- Дороти-Одри Торрингтон. Он не знал, что ее зовут Одри. Ее крестили, когда
Торрингтон был уже в тюрьме. Он выбрал имя Дороти и писал о ней как о Дороти. Но ее
никогда не называли так, а всегда Одри.
Он посмотрел на нее.
- О чем ты думаешь? - быстро спросила она.
- Пусть она и не знает об этом имени, - медленно сказал он, - напиши ей.
Она посмотрела на него с раздражением.
- Напиши ей или пойди к ней, но лучше сначала напиши. Позови ее к чаю. Скажи ей, что
смерть Маршалта произвела в тебе перемену и что ты хочешь извиниться за все то, что ты
говорила, за всю ложь, которой ты причинила ей столько зла.
- Я этого никогда не сделаю, Мартин, даже ради тебя!
- Повтори в своем письме, что ты все налгала о ее происхождении. И когда она придет,
скажи ей, что все сказанное тобою, о ней относится к тебе самой.
- Я подумаю.
- Подожди. Почему ее не назвали тем именем, которое Торрингтон выбрал для нее?
Дора сделала нетерпеливое движение.
- Это было невозможно, он не знал, что мое второе имя Дороти, и моя мать вспомнила об
этом, когда крестили Одри. Не может быть два имени Дора в одной семье.
- Где можно было бы достать метрическое свидетельство Одри?
Женщина наморщила лоб.
- Не знаю, есть ли оно у меня. Возможно и есть, но я никогда его не видела. Дело в том,
что после нашей матери осталось много бумаг, которые я не просматривала с тех пор, как они
попали в мои руки. Принеси их, Бонни, они на верхней полке в моем шкафу.
Бонни вернулся со старой жестяной коробкой. Она была закрыта, но он без ключа легко
открыл ее. Коробка была наполнена фотографиями и старыми акциями, некогда
принадлежавшими миссис Бедфорд. Доре, прекрасно знавшей историю своей матери, было
известно, что они не имели никакой ценности. В голубом конверте на дне коробки Дора нашла
две бумаги.
- Вот мое свидетельство о рождении, а вот свидетельство Одри.
Мартин разложил бумаги на столе.
- Дороти-Одри Торрингтон, - прочел он, и его глаза заблестели. - Как твое второе
имя?
- Нина-Дороти Бедфорд. Бедфорд было именем матери до ее замужества с
Торрингтоном, - ответила Дора.
- Я могу изменить Одри на какое-нибудь другое имя... Одри не годится. Ты напишешь
ей, Дора, - торопливо сказал он, - и сообщишь ей со слезами или без слез, - это как тебе
угодно, - что она твоя старшая сестра.
- Но это невозможно... - начала она.
- Ты скажешь ей это. Возраст нельзя установить точно. А если она помнит все слишком
ясно... - его лицо приняло жесткое и решительное выражение. - Мне жаль эту девушку, -
продолжал он. - Я говорю тебе, что если бы я тогда мог помочь Одри или если бы я теперь мог
помочь ей, я бы сделал это. Но тут вопрос идет о миллионах, и я решил их получить.
- Ты хочешь сказать... - почти шепотом начала она.
- Что ты - Дороти Торрингтон.
- Но если она помнит? А она наверное помнит, Бонни! Ведь я носила прическу, когда
она еще бегала с косичкой.
Он кивнул головой.
- Тогда ей придется убраться куда-нибудь и забыть, - сказал он. - Никто не знает, что
она дочь Торринггона.
Послышался стук в дверь, вошла горничная.
- Вы можете принять мистера Смита, сэр, - сказала она, - мистера Смита из Чикаго?
Наступило молчание, затем Мартин сказал:
- Впустите его сюда. Ты знаешь этого человека? - спросил он Дору.
- Я один раз видела его. Я думаю, что могу уйти.
- Нет, подожди, - ответил муж. - Он один из тех ловких мошенников, которые,
помножив два на два, получают десять. Интересно знать, что ему нужно?
Сказать, что мистер Смит был просто в хорошем настроении, было бы мало. Казалось, он
явился прямо с блестящей свадьбы. Его хорошо сидящее светлое пальто, его начищенные до
блеска ботинки и белые гетры, его шелковый цилиндр, который он бережно положил на
стул, - все было роскошное.
- Простите, что помешал вам. Вы уходите, сударыня?
Он посмотрел на дверь. Дора была одета для прогулки, так как собиралась уходить, когда
вернулся Мартин.
- Я был бы здесь раньше, но мне нужно было избавиться от сыщика, который следил за
мной.
Лицо Мартина омрачилось.
- Разрешите вам заметить, что в таком случае вы могли не заходить ко мне.
- От сыщика я удрал, - спокойно улыбнулся Слик. - Нет такого сыщика в мире,
который мог бы выследить меня, если я решил скрыться с его горизонта. Даже лучшие сыщики
Стормера не могут угнаться за мной.
Он торжественно достал из кармана на груди серый шелковый носовой платок и вытер
губы, а затем спрятал его.
- Да, я собиралась уходить. Вы простите меня? - сказала Дора.
- Очень жаль, - серьезно сказал мистер Смит, - мне нужно сказать вам кое-что, и,
думаю, это заинтересует вас. Один из членов семьи Бедфорд вступил в почтенную корпорацию
сыщиков.
- Что вы такое говорите? - спросил Мартин.
- Я пришел к вам с известием о том, что Одри, ваша уважаемая невестка, поступила в
полицию.
Мартин нахмурился. Он охотно обошелся бы без информации Смита.
- Что за ерунду вы тут рассказываете? - грубо спросил он. - Одри поступила в
полицию?
- Если я сказал "полиция", то это преувеличение, хотя агентство Стормера почти то же
самое.
- Вы хотите сказать, что она поступила к Стормеру? - спросил Мартин.
Мистер Слик кивнул головой:
- Я узнал это случайно, - сказал он. - Я видел, как она входила в контору с Виллитом,
помощником Стормера. Я хорошо знаю агентство Стормера: оно, кажется, следит за мной с
самого дня моего рождения. Я не помню такого времени, когда бы Стормер не вмешивался в
мою жизнь и не мешал бы мне в моей профессии. Конечно, я очень интересуюсь его
агентством. Я знаю его методы. Он ввел в Англии небывалую до сих пор систему, которую
никто не знал, систему особых значков. Всякий агент Стормера имеет такой значок, маленькую
серебряную звездочку с его именем, выгравированным на задней стороне. Теперь такие значки
стали использовать и здесь, но раньше они использовались только в Америке. Я начал следить
за девушкой, когда она вышла опять с Виллитом и отправилась к Лобеллу, ювелиру на
Чипсайде, который, как мне известно, снабжает их этой звездой надежды. Мне не нужно было
входить туда, можно заглянуть внутрь магазина через нижнюю часть окна, и, конечно, она там
заказывала себе звезду. Они простились у дверей. Виллит отправился в ближайшую
телефонную будку, - и что вы думаете он сделал?
- Позвонил, - ответил Мартин. Мистер Смит засиял от восхищения.
- Как вы догадливы, Элтон! Да, сэр, он позвонил в отель "Ритц-Карлтон". Позвонил и
заказал там комнату для этой леди.
Он снова вытащил платок, в этот раз, чтобы смахнуть пыль со своих безупречно
блестевших ботинок.
- Мистер Браун или Торрингтон остановился в отеле "Ритц-Карлтон", - сказал он без
всякого перехода.
Он до того поразил этой новостью Мартина и его жену, что они даже не сумели скрыть,
что слышали о мистере Торрингтоне.
- Я подумал, что надо бы предупредить вас. Может быть, вам полезно будет знать, что
мисс Бедфорд может стать очень опасной. Особенно для тех, кого Уайли Вилфред навел на след
Торрингтона и его миллионов.
Мартин понял, что он намекает на наводчика и почувствовал беспокойство.
- Он славный малый, - продолжал Смит, - но болтлив, и поэтому его известия теряют
свою ценность. Я сегодня узнал от него, что он натравил вас на Торрингтона. Мне казалось, что
вам будет интересно это знать.
- Благодарю вас, - сдавленным голосом ответил Мартин, - я придаю мало значения
болтовне.
- Очень разумно! - согласился Смит. Его блестящие глаза остановились на Доре.
- Славная девушка ваша младшая сестра, - сказал он.
Мартин чуть не упал со стула. Может быть, этот человек, стоя за дверью, подслушивал
разговор, который они вели до его прихода. Но Дору было не так легко смутить.
- Вы говорите об Одри? - с улыбкой спросила она. - Все считают Одри моей младшей
сестрой, что меня всегда забавляет. В действительности же я на год моложе ее. - Дора умела
приспосабливаться к новым, неожиданно возникающим обстоятельствам. - Почему вы
думаете, Смит, что нас интересует поведение Одри?
Слик прекратил чистить свои ботинки и взглянул на нее.
- Во-первых, семейная привязанность, а во-вторых, превратности судьбы, неизбежные
при нашей профессии. Но запомните мои слова: она еще доставит вам хлопот.
Человек-привидение чуть не поймал ее прошлой ночью, если бы ему не помешали по дороге.
- Вы говорите о Малпасе? Так это она - дама из отеля "Ридженс"?
Мистер Смит кивнул головой.
- Это были пустяки, но более серьезная попытка была произведена на окраине города в
пустынном парке. Она становится знаменитостью. Уже третий раз ее пытаются устранить, и
третий человек терпит поражение. Я боюсь, что мне придется присутствовать на похоронах
четвертого. С ней не так легко справиться честному вору.
Этим, казалось, была исчерпана цель его посещения, так как он собрался уходить.
- Я пойду теперь, исполнив то, что считал своим долгом, - сказал он. - Но ваша
младшенькая сестра весьма не глупа, миссис Элтон!
Он не сделал ударения на слове "младшенькая". Но Мартин Элтон знал, что он произнес
его со скрытым смыслом. Когда он ушел, Мартин обернулся к своей жене.
- Смит желает получить долю, если нам удастся это дело. Ему придется дать за молчание
тысяч двадцать, а то и больше. Все зависит от того, что будет с Одри.
Несмотря на грохот уличного движения, беспрерывный шум проезжавших тяжелых
автобусов, рев автомобильных рожков; и крик газетчиков, - квартира Дика на Хэймаркете
была довольно спокойным уголком. Ухо привыкло к звукам, которые сначала оглушали и
поражали его, и, привыкнув, он не замечал их больше.
Первым предупреждением о том, что дело на Портмен-сквер начинает действовать на
нервы Дику, было открытие, что привычный шум вдруг начал мешать ему. Звуки улицы
достигали его слуха, отвлекали его внимание, раздражали его. Громкий стук захлопнувшейся
дверцы автомобиля заставлял его вздрагивать. Он тщательно обдумывал подробности
исчезновения Лэси Маршалта, занося заметки в лежавшую перед ним записную книгу, в этой
цепи не хватало четырех звеньев.
Первую необъяснимую тайну представлял убитый, найденный туманной ночью в реке,
вторую - мертвая женщина в парке, третью - смерть Тонгера и четвертую - исчезновение
самого Маршалта. Стэнфорд был новым действующим лицом, остававшимся до сих пор в тени:
темная личность, имевшая отношение к воровским шайкам, о которых Лэси Маршалт мог знать
лишь со слов Доры Элтон, и хорошо знакомая полиции. Дик взял пачку напечатанных на
машинке бумаг и медленно начал перечитывать их. Здесь был подробный отчет об убитом
человеке, который был, по-видимому, никем иным, как Лекером; короткий и менее подробный
отчет о женщине в парке и самый длинный из всех - посвященный Тонгеру. Он прочел все
снова, чтобы восстановить их в памяти, хотя почти каждое слово знал наизусть.
"Тонгер был в сером костюме, черных туфлях, белой рубашке с синими полосками, белом
воротничке... В карманах были найдены семь фунтов, двести франков, обрывок билета
Инстонской линии на поездку в Париж (примечание: в день своей смерти Тонгер отправился в
Париж отвезти письмо неизвестному адресату и вернулся в тот же день, что проверено на
таможне в Париже и на таможне в Крейдене), старые золотые часы, золотая цепь, два
ключа, бумажник с рецептом на раствор брома (примечание: лекарство прописано доктором
Уолтерсом на Парк-стрит, которому Тонгер жаловался на сильное нервное расстройство и
бессонницу), три банкноты по пяти фунтов и треугольная отмычка"...
Дик уставился в потолок... Треугольная отмычка? На эту самодельную отмычку он уже
раньше обратил внимание: он оставил ее у себя, надеясь при более внимательном осмотре
разобраться в ее назначении, но ничего не придумал.
Он открыл маленький сейф в углу комнаты, достал плоскую коробку и начал
рассматривать отмычку в увеличительное стекло. Ее уже осматривали специалисты, которые
установили множество не имевших никакого значения подробностей. Дик взял маленький
инструмент в руки и осмотрел его. Он был четырех дюймов длины и напоминал штопор.
Что-то ударилось в окно. Дик быстро подошел к нему, открыл раму и выглянул наружу.
Прошли два человека под зонтиком, девушка спешила по улице в блестевшем от воды
непромокаемом плаще, медленно брел еще один человек с дам
...Закладка в соц.сетях
