Жанр: Детектив
Лицо во мраке
... этими событиями. Это было бы
слишком слабым и неподходящим определением ее настоящих чувств. После того, как Дик
ушел, она прилегла на постель, так как очень устала, и ей хотелось спать, и с улыбкой легкого
раскаяния вспомнила предостережения миссис Граффит. Что старая женщина подумала бы о
ней! Одри не сомневалась в том, что история ее "преступной деятельности" еще не забыта.
Очень возможно, что ее бывшая ферма стала известна всем как жилище хитрой, ловкой, даже
немного романтичной преступницы. Быть может, к стене дома даже прикрепили табличку с
надписью "Здесь много лет жила известная Одри Бедфорд!" - думала Одри, засыпая.
Вдруг она очнулась от одолевавшей ее дремоты. Дверь комнаты была открыта. Одри
могла поклясться, что закрыла ее, и также была уверена в том, что кто-то открыл ее снаружи.
Вскочив с постели, девушка вышла в коридор. Но там не было никого, по-видимому, она
ошиблась. Потом она заметила на полу у своих ног письмо, и при первом взгляде на адрес у нее
перехватило дыхание. Письмо от Малпаса! Дрожащими пальцами она раскрыла конверт. В нем
была записка с неаккуратно нацарапанными словами, по три слова в строчке:
"Лэси и его приспешник убиты. То же постигнет и Вас, если Вы обманете мое доверие.
Ждите меня, непременно, в девять часов вечера у входа в парк Сент-Дунстен. Если Вы
скажете Шеннону, будет плохо и ему и Вам".
Одри еще раз перечитала письмо, и ее рука, державшая листок, дрожала. Сентдунстенский
парк при богадельне для слепых солдат находился в предместье Лондона, и это было очень
пустынное место. Должна ли она уведомить Дика? Ее первым побуждением было пренебречь
угрозой, но следующей мыслью - забота о том, чтобы предохранить Дика от опасности.
Спрятав письмо в сумочку, она вышла и нашла горничную, дежурившую в коридоре.
Эта важная молодая особа не видела в коридоре никого, ни старого, ни молодого
человека, за исключением, впрочем, тех лиц, которых она хорошо знала. Одри так привыкла к
возникновению все новых и новых тайн, что эта новая угроза уже не казалась ей чем-то
необыкновенным. Кто был этот таинственный человек, эта серая тень, которая действовала
невидимо, и неуловимо, появляясь и исчезая по своему желанию? Что касается отеля, то здесь
ему было легче всего действовать. Здесь было два выхода на разные улицы и две лестницы с
лифтами в противоположных концах здания. Одри знала, что ничего нет легче чем
проскользнуть незамеченным вверх и вниз. Она вновь прочла письмо, и оно еще меньше
понравилось ей. В одном Одри не сомневалась: она не смеет ослушаться приказания и должна
явиться на зов, или же все рассказать Дику и испытать все последствия своего поступка. У нее
были веские основания не посвящать Дика Шеннона в это дело: ведь он искал Малпаса, и хотя
она могла прямо привести его к нему, но могла так же легко привести его и к смерти!
Целый день Одри в смятении обдумывала эту задачу, к которой прибавилась новая
тревога. С той минуты, как она ушла утром из гостиницы и до возвращения, у нее было
чувство, что за ней следят. Кто шел за ней, шпионя за каждым ее движением? Она несколько
раз испуганно озиралась кругом и оборачивалась назад, но каждый раз встречала лица
совершенно чужих и посторонних людей. Одри - и это было характерно для нее - решила,
несмотря на трагическое происшествие, свидетельницей которого она была накануне,
совершить свою любимую прогулку. Все же она долго собиралась с духом, прежде чем пройти
по дорожке, на которой она видела неизвестную самоубийцу в час ее смерти. Скамейки не было
видно с конца аллеи, она находилась за поворотом и показалась не сразу. Внезапно Одри
остановилась с бешено бьющимся сердцем. Она увидела синюю юбку женщины и пару
маленьких ног...
- Ты сумасшедшая, Одри Бедфорд! - сказала она себе.
Звук собственного голоса немного успокоил ее. Одри поспешила вперед и увидела, что на
месте трагического происшествия на этот раз сидела молодая няня с розовощеким младенцем.
Няня внимательно посмотрела на проходившую хорошенькую девушку, которая внезапно
громко рассмеялась, и, немного смутившись, достала из своей сумочки зеркальце, чтобы
посмотреть, что вызвало смех барышни.
По дороге в гостиницу Одри остановилась купить журнал по птицеводству. Эта фантазия
была в сущности очень разумной мыслью, так как Одри нашла некоторое успокоение,
погрузившись в чтение журнала с хорошо известными ей специальными терминами и
широковещательной рекламой. Она надеялась, что в течение дня к ней зайдет Дик. Но он был
слишком занят, она была этому даже отчасти рада, так как не удержалась бы и рассказала ему о
предстоящем свидании. Не явился он и ко времени обеда, и Одри удалилась в свою комнату,
обдумывая план действий.
Она решила, во-первых, оставить все свои деньги на хранение в конторе гостиницы;
во-вторых, выбрать самого здоровенного шофера, какого сумеет найти, и ни в коем случае не
выходить из автомобиля. Этот план показался ей вполне разумным и подбодрил ее. Если бы
только она могла достать какое-нибудь оружие, все ее опасения исчезли бы окончательно. Но
среди миролюбивой публики, которую она видела в салоне отеля, по всей вероятности, не было
никого, кто бы мог иметь оружие. "И вероятнее всего, я попала бы из револьвера в самою
себя", - подумала девушка.
Не так легко было найти подходящего шофера. Среди шоферов наблюдалось явное
вырождение, так как стоя у подъезда отеля, Одри видела, как проехало чуть не пятьдесят
старых, бессильных джентльменов, пока наконец не показался нужный ей великан. Она
поспешно подозвала его:
- Мне нужно встретиться в Сент-Дунстене с одним человеком, и я не желаю оставаться с
ним наедине. Вы понимаете?
Он не понимал. В большинстве случаев молодые леди, отправлявшиеся на свидание в
уединенные места, желали совершенно обратного. Одри дала шоферу нужные указания и села в
автомобиль, облегченно вздохнув при мысли, что это неприятное приключение скоро будет
позади.
Была темная, холодная ночь, и улицы были мокры от падавшего снега. Голые деревья
качались от порывов ветра. В этой части Лондона местность была пустынна, и за несколько
минут быстрой езды Одри не видела на улицах ни души. Автомобиль долго ехал по этой
пустыне и наконец остановился:
- Сент-Дунстен, мисс, - сказал шофер, выходя из автомобиля и остановившись у
дверцы. - Тут никого нет.
- Я думаю, что скоро будет, - ответила она, и не успела произнести последнее слово,
как издали показался большой, бесшумно приближающийся автомобиль, который остановился
в десяти шагах от такси. Девушка увидела, как из автомобиля с трудом вышла согбенная
фигура.
- Одри!
Нельзя было ошибиться в этом голосе. Она неохотно сделала несколько шагов и
остановилась с часто бьющимся сердцем, оглядываясь на шофера.
- Подойдите, пожалуйста, сюда, - сказала она с деланным спокойствием. Малпас
медленно направился к ней. Она увидела над меховым воротником его длинный нос и
выступающий подбородок, который она так обстоятельно описывала Дику.
- Идите сюда и отошлите своего шофера, - нетерпеливо сказал он.
- Шофер останется здесь, - громко ответила она. - Я не могу долго разговаривать с
вами. Вы знаете, что вас разыскивает полиция?
- Отошлите шофера! - сердито повторил он и вдруг воскликнул: - Вы привезли
кого-то в автомобиле! Проклятье! Я предупреждал вас...
Она увидела блеснувшую сталь в его руке и отпрянула назад.
- Там никого нет. Клянусь вам, там нет никого, кроме шофера, - сказала она.
- Идите сюда, - приказал он. - Садитесь в мой автомобиль.
Она повернулась, но поскользнулась на обледеневшей земле, и в следующую секунду он
сзади схватил ее за руки.
- Эй, что это такое? - угрожающе закричал шофер и направился к ним.
- Оставайтесь на месте!
Шофер отступил перед дулом револьвера.
- Садитесь в свою машину и уезжайте! Вот вам!
Горсть золотых монет упала к ногам шофера.
Шофер нагнулся, чтобы поднять их, но не успел этого сделать, как револьвер с силой
опустился на его незащищенную голову, и рослый малый упал на землю.
Все это произошло так быстро, что Одри не успела осознать угрожавшую ей опасность.
Она не успела даже разглядеть лица убийцы. Он стоял за нею и ударил шофера через ее плечо.
Когда тот упал, он поднял ее с земли.
- Если вы закричите, я перережу вам горло, - прошипел голос над ее ухом. - Вы
погибнете, как погибли Маршалт и Тонгер, как погибнет Дик Шеннон, если вы не будете мне
повиноваться.
- Чего вы хотите от меня? - произнесла она, задыхаясь и безуспешно стараясь
освободиться от державших ее рук.
- Услуги, - прошептал он, - за которую заплатил вам.
Глава 34. Мистер Браун подает совет
Рука Малпаса закрывала ей рот, когда он поднес ее к автомобилю. Она была близка к
обмороку, как вдруг тиски разжались, и она почти без чувств упала на землю. Прежде чем она
сообразила, что случилось, фонари автомобиля Малпаса промелькнули мимо нее. Она увидела
трех бегущих людей, услышала звук частых выстрелов, затем кто-то поднял ее на ноги. Рука,
обнимавшая ее, показалась ей странно знакомой, она подняла глаза... и посмотрела в лицо
Дику Шеннону.
- Вы скверная девочка, - сказал он мрачно. - Как вы напутали меня!
- Вы... вы видели его?
- Малпаса? Нет. Я видел задний фонарик его машины, и, может быть, его еще поймают у
ворот парка, но сознаюсь вам, что этот шанс очень невелик. Один из моих, людей потерял вас
из виду и только по счастливой случайности увидел вас снова, когда вы проезжали Кваннгрейт.
Он позвонил мне по телефону с Мэрилебон-лейн, и если бы не он...
Она вздрогнула.
- Что он говорил вам? - спросил Дик. Она покачала головой.
- Ничего, кроме весьма неприятных обещаний, которые, надеюсь, не выполнит. Дик, я
хочу вернуться к моим цыплятам.
Шеннон тихо рассмеялся:
- Самая свирепая из ваших наседок не сумеет защитить вас теперь, моя дорогая! -
сказал он. - Малпас по неизвестной причине решил избавиться от вас. И я ума не приложу,
почему он просто не застрелил вас без всякого предупреждения.
В одном Дик успокоил ее.
- Да, за вами следили целый день, но не по поручению зловещего Малпаса. Два сыщика
следили за всеми вашими действиями. Молодая женщина в парке испугала вас, говорят!
Одри покраснела:
- Я не видела, чтобы кто-нибудь следовал за мной, - созналась она.
- Это потому, что вы ожидали увидеть не обычных людей, а отвратительного старика с
длинным носом.
Дик проводил ее до гостиницы и отправился на Хеймаркет. Здесь он второй раз увидел
человека, который называл себя мистером Брауном. Он стоял на том же месте, что и в ту ночь,
когда Дик повел его в первый раз в свою квартиру.
- Мой друг, вы преследуете меня, - сказал Шеннон. - Долго ли вы ждете?
- Четыре минуты, а может быть, и пять, - ответил Браун с добродушной улыбкой.
- Могу ли я вам предложить, если вы пожелаете видеть меня, постучать в мои двери? У
меня есть слуга, который впустит вас. Мне кажется, что вы хотите поговорить со мной?
- Нет, не особенно! - неожиданно ответил Браун, а затем добавил, - ну что, вы
поймали его?
Дик быстро повернулся.
- Поймали... кого?
- Малпаса. Я слышал, вы охотились на него этой ночью.
- Вы слышите слишком много для человека, ни в чем не виновного, - сказал Дик.
Мистер Браун рассмеялся.
- Для полиций нет ничего более обидного, чем со стороны узнавать сведения, которые
она считает своей тайной. Если вы вспомните, как вы напугали мирных жителей Риджент-парка
своими выстрелами, то не будете отрицать, что ваша попытка поймать этого человека-дьявола
не могла остаться в тайне?
- Человека-дьявола? Вы знаете Малпаса?
- Очень хорошо, - быстро ответил тот. - Немного людей знают его лучше.
- И вы, может быть, знали также покойного Лэси Маршалта?
- Еще лучше, чем знал Малпаса, - сказал Браун. - Действительно, я знал его еще
лучше, чем покойного мистера Лекера.
- Зайдем ко мне, - предложил Дик.
Он не был уверен, следует ли человек за ним, так тихо тот ступал, несмотря на свою
хромую ногу. Оглянувшись, Дик увидел его за собой.
- Лекер? Вы уже упоминали раньше это имя. Кто он?
- Это был пьяница, вор и укрыватель воров. Но он недостаточно хорошо знал Малпаса,
чтобы избежать ошибки. Имея дело с Малпасом, можно ошибиться только раз, и ошибка
Лекера была в том, что он явился к своему хозяину пьяным. В ту же ночь он нашел свою
смерть!
- Свою смерть? Разве он умер?
Мистер Браун кивнул головой.
- Его ведь несколько времени тому назад выловили из реки. Я думал, вы сопоставили
этот случай с другими.
Дик вскочил со стула, на котором сидел.
- Вы говорите о человеке, который был убит, а затем сброшен с набережной?
Браун опять кивнул.
- Это был невоздержанный Лекер, - сказал он. - Я думаю, что он был убит Малпасом
или кем-нибудь из его помощников. Но я еще не могу проверить этого предположения и не
знаю, был ли замешан здесь один из его агентов. Во всяком случае, вы можете считать Лекера
жертвой Малпаса.
Дик молча посмотрел на своего гостя.
Браун продолжал:
- Вы спрашиваете себя, возможно ли, чтобы мог существовать такой зверь в образе
человека, который убивал бы безжалостно всех стоящих на его пути?.. Почему же нет?
Совершите одно убийство, не испытывая при этом угрызений совести, и все дальнейшие
окажутся простым и неизбежным следствием первого. Я встречал многих убийц...
- Вы встречали убийц? - недоверчиво спросил Дик. Браун кивнул.
- Да, я много лет пробыл на каторге. Это вас удивляет? Тем не менее это так. Мое имя
Торрингтон. Я был осужден пожизненно, но помилован за спасение жизни двух детей - детей
главного комиссара в Южной Африке. Поэтому мне разрешено иметь паспорт на другое имя. В
действительности же, - улыбка быстро мелькнула на его лице и исчезла, - я принадлежу к
привилегированному слою общества. Я интересуюсь Малпасом, но гораздо больше я
интересовался покойным мистером Маршалтом. Преступники интересуют меня, как нас часто
интересует поезд, сошедший с рельсов. Пока он остается на рельсах и продолжает выполнять
свое назначение, никто не обращает на него внимания, кроме, разве, железнодорожных
служащих. Но как только он сойдет с рельсов, превращаясь в груду обломков, или слепо
несется к гибели, он становится предметом, достойным интереса.
- Вы не любили мистера Маршалта? - спросил Дик, пристально глядя на Брауна. Тот
улыбнулся.
- Нет, я... - он приостановился, - нет, я не любил его. Это верно. О мертвых - либо
хорошо, либо ничего. Какая глупость! Почему нельзя плохо отзываться о мертвых? Ведь даже
когда они умирают, их поступки влияют на судьбу. Вам надо быть осторожнее, капитан
Шеннон, - Браун перевел свой прямой взгляд на сыщика.
- Кого же мне опасаться?
- Малпаса. Ему уже не важно - убьет он одним человеком больше или одним меньше,
и, кроме того, у него есть особая причина убить вас. Запомните, что он гений, и у него какое-то
странное чувство театральности, - Браун не спускал глаз с лица Дика. - Если бы я был на
вашем месте, я бы отпустил его.
Вместо того чтобы рассердиться, Шеннон засмеялся.
- Хорошенький совет вы даете полицейскому, - сказал он.
- Это ценный совет, - ответил гость, но тут же переменил тему разговора. - Как вы
думаете, куда они дели тело Маршалта?
Дик покачал головой.
- Спрятали в том же доме. Но я не понимаю, с какой стати я должен делиться с вами
своими соображениями.
- Мне кажется, что он не в доме, - сказал Браун. - У меня есть мысль... но, однако, я и
так сказал уже слишком много. И теперь вы, капитан, в ночном колпаке будете бродить вокруг
моей гостиницы.
Шеннон засмеялся.
- Ну хорошо, а не проводите ли вы меня? - спросил Браун, неуверенно улыбаясь. - Я
хилый человечек и нуждаюсь в помощи полиции.
Дик попросил его выйти на улицу, а сам позвонил по телефону и узнал, что дальнейших
следов Малпаса найдено не было. Когда Шеннон присоединился к своему компаньону, тот
стоял на своем обычном месте у края тротуара и смотрел в сторону Хэймаркета, по-птичьи
резко и быстро поворачивая голову.
- Вы кого-то ждете?
- Да, - сказал тот, не вдаваясь в дальнейшие объяснения.
По пути в гостиницу Дик отметил один любопытный факт: он заключался в том, что
хромота мистера Торрингтона иногда была не такой сильной, какой ей следовало бы быть.
Было похоже на то, что он забывается и перестает волочить ногу.
Шеннон отметил это как раз перед тем, как они достигли места назначения.
- Мне кажется, что в большей степени это дело привычки, - не смущаясь ответил
Торрингтон. - Я так привык волочить ногу, что это стало моей второй натурой.
Он опять оглянулся с тем же странным нетерпением, которое проявил еще раньше.
- Вы все еще кого-то ожидаете?
Торрингтон кивнул.
- Я ищу тень, - сказал он. Шеннон остановил его.
- Вам не нравится, что за вами следят? Но как вы это заметили?
Торрингтон удивленно посмотрел на него.
- Вы имеете в виду того полисмена, который следит за мной? Он там за углом, я знаю.
Нет, я говорю о человеке, который следит за вами.
- За мной? - спросил комиссар. Брови Торрингтона поднялись.
- Неужели вы не знали? - невинно спросил он. - Боже! Я думал, вы все знаете!
Слик Смит жил в Блумсбери. Он занимал второй этаж дома, который служил жилищем
еще в те времена, когда Георг II на ломаном английском языке ругал своих министров. Теперь,
несмотря на все улучшения, произведенные владельцем дома № 204 на Даут-стрит, дом все же
был весьма старым.
В некоторых отношениях архаичное устройство дома являлось преимуществом для Слика
Смита. Так, например, под окнами его спальни была цистерна, и постоянный шум и плеск
капающей воды раздражал бы более нервного человека. Но Слик не был нервным и находил
шум успокаивающим, а цистерну - прекрасным приспособлением. От окна до края цистерны
был один шаг, дальше можно было ступить на верхушку каменной ограды, и ловкий человек
мог очутиться на боковой улице в более короткий срок, чем понадобилось бы ему если
спуститься по лестнице и выйти через входную дверь. Таким же образом можно было и
возвратиться. Поэтому Слик мирился с цистерной, с низкими потолками, с винтовой лестницей,
где легко было удариться головой о трехсотлетние балки. И хотя дым кухонной плиты часто
проникал к нему через открытое окно спальни, он говорил извиняющемуся хозяину, что, в
общем, предпочитает дым другим более тонким ароматам. Никто в доме не знал, чем он
занимается, и все считали, что у него больше денег, чем обязанностей. Большинство ночей он
проводил вне дома, а днем почти все время спал, заперев двери. У него бывало мало
посетителей, и обычно они приходили в то время, когда хозяин обедал. Слик сам встречал их.
Они не стучали и не звонили: тихий свист с улицы вызывал его к дверям. Когда по вечерам
Слик выходил, то всегда был тщательно одет и неизменно отправлялся по одному и тому же
маршруту: бар на Корк-стрит, маленький и не очень изысканный; клуб в Сохо, более
фешенебельный; клуб на Конвент-стрит и так далее. Он исчезал, не оставляя ни малейшего
следа. Опытные сыщики из Скотленд-Ярда теряли его из виду, и всегда на одном и том же
месте - на углу Пикадилли-Серкус и Шафтсбери-авеню, в наиболее ярко освещенной части
Лондона.
В тот вечер, когда Одри отправилась на богатое приключениями свидание с Малпасом,
Смит добрался до своей постоянной остановки в Сохо, сел за маленький столик в дальнем
конце зала и стал слушать трех музыкантов, тщетно пытавшихся попасть в такт танцующим,
которые шаркали по паркету, такому же плохому, как и оркестр.
Маленький человечек с худым порочным лицом пробрался к Слику сквозь толпу, тихо
придвинул стул и сел у стола, кивнув слуге.
- Мне то же самое, - бросил он, указывая на кружку, стоявшую перед Смитом, который
даже не повернулся к нему.
- Слик, есть одна дама в отеле "Астория" - француженка-разведенка. У нее чуть не
вагон драгоценностей. Можно заинтересовать горничную скромной суммой.
- Говорите толком, - лениво сказал Слик. - Какой суммой?
- Положите на это двести пятьдесят фунтов. Горничная - полька.
- Не искушайте меня. Вы говорите о мадам Левелье? Я уже догадался. Ее драгоценности
стоят двадцать тысяч фунтов. Кроме того, у нее наличные доллары. Большую часть
драгоценностей она носит постоянно на себе, и всякий мелкий воришка в Лондоне это знает.
Ваши сведения так же интересны, как прошлогодние предсказания погоды.
Человечек не смутился. Он был наводчиком, то есть поставщиком ценных сведений, сам
же никогда в жизни не крал. Встречаясь с прислугой, он узнавал все подробности о богатых
хозяевах, которых вместо него обчищали другие.
- В отеле "Бритиш-империал" остановился приезжий с севера. У него железные копи и
уйма денег. Сегодня он купил бриллиантовую тиару.
- Тиару для своей жены, - сказал Слик, глядя на танцующих. - Его зовут Моллин, он
заплатил за эту вещь тысячу двести фунтов, а она стоит девятьсот. У него при себе револьвер, и
собака спит на постели у него в ногах: он мало доверяет лондонцам.
Человек терпеливо вздохнул.
- Это все, что я знаю, - сказал он, - но у меня будет для вас выгодное дело через день
или два. Из Южной Африки приезжает человек с целым состоянием. Он уже был здесь раньше.
- Дайте мне знать о нем, - сказал Слик, сразу меняя тон. - Я уже слышал о нем, но
хочу узнать о нем больше.
Он положил руку ладонью вниз на стол и небрежно подвинул ее к человечку. Когда Слик
снял руку, человечек поспешно взял то, что скрывалось под ней, и поблагодарил. Вскоре после
этого Слик ушел.
В следующем клубе повторилось то же самое. Иногда наводчицей была женщина. Но все
они говорили о француженке из "Астории" и о владельце копей из "Бритиш-империала". Он
любезно выслушивал их, дополняя их сведения, когда они бывали неудовлетворительными.
- Слушайте, мистер Смит, - сказал ему в последнем заведении франтоватый молодой
человек с бриллиантовым перстнем. - Я нашел для вас дело: есть дама в "Астории"...
- Это, должно быть, правда, - прервал его Слик. - У нее бриллиантов на миллион
долларов и горничная - полька.
- Верно! Я думал, что кроме меня никто не знает.
- Завтра это будет в газетах, - сказал Слик.
Его удивляло, как мало интересовались преступные круги убийством на Портмен-сквер.
Ни разу он не слышал, чтобы о нем упомянули, а когда он начинал об этом разговор,
собеседники быстро уходили.
- Это то же самое, что говорить с одной кинематографической звездой о другой, -
сказал Слик одному из своих знакомых.
- Они, конечно, не любят преступлений, - ответил тот, рассмеявшись своей шутке.
К тому времени, когда Слик исчез из поля зрения полиции он не узнал никаких новостей.
Они стали известны позже.
В два часа ночи какой-то оборванец шмыгнул в переулок за домами на Портмен-сквер, и
через полчаса Дика Шеннона разбудил звонок телефона.
- Говорит Стил, сэр. Я говорю из дома 551. Я хотел бы, чтоб вы приехали сюда. Здесь
происходят странные вещи.
- Странные? В каком отношении?
- Лучше не объяснять по телефону.
Дик знал, что его помощник не вызывал бы его в такой поздний час, не имея веской
причины, и начал быстро одеваться. Когда он подошел к дому, Стил и один полисмен стояли у
открытых дверей.
- Должен вам сознаться, - начал сержант, - или у меня нервы шалят, или тут
действительно что-то неладно.
- Что случилось?
Они стояли в передней, и дверь была закрыта. Стил понизил голос:
- Это началось в полночь. Послышался звук, словно кто-то поднимался или спускался по
этой лестнице. Мы с констеблем были в комнате Малпаса, и я учил его играть в пикет. Мы оба
вышли на площадку, ожидая увидеть вас или инспектора, но никого не было. Мы не могли
ошибиться.
- Вы тоже слышали шаги? - спросил Шеннон, обращаясь к рослому полисмену.
- Да, сэр, и у меня волосы встали дыбом. Такие тихие, крадущиеся шаги...
Шеннон повернул голову и посмотрел на пустую лестницу. И вдруг он тоже услышал то,
отчего дрожь пробежала по его спине. Это был шорох туфель, шлепавших по каменным
ступенькам.
Затем снизу донесся приглушенный смех. Шеннон тихонько приблизился к лестнице.
Где-то над площадкой горел одинокий огонек, и в тот миг, когда Дик посмотрел наверх, по
стене скользнула тень огромной головы. Через секунду Дик достиг первой площадки. Но там
никого не было.
- Любопытно, - произнес капитан Шеннон. - Это могло бы напугать тетку Гертруду.
Стил услышал слова "тетку Гертруду". Это был условный знак. Перед домом находился
специально поставленный полисмен. Он прибежал на сигнал, поданный ему карманным
фонарем Стила.
- Позвоните в полицию и скажите, что начальнику нужно подкрепление, чтобы оцепить
дом. Там поймут, если вы произнесете имя "Гертруда".
Стил вернулся и нашел Дика, осматривающего большую комнату, служившую Малпасу
кабинетом. С покрытых резьбой стен были сняты тяжелые портреты, кроме той ниши, где
находилось странное бронзовое божество. У стены напротив окна стоял большой дубовый
буфет - единственная мебель в комнате, если не считать двух стульев, маленького стола, за
которым обычно сидели посетители Малпаса, и его письменного стола.
- Кто-то был здесь, - сказал Стил. Он указал на разбросанные по полу карты.
- Я оставил их на письменном столе, - мы ведь играли, когда раздались шаги по
лестнице. Теперь, вероятно, никого уже нет.
Внезапно Дик схватил его за руку, и все трое в ожидании напрягли слух. Опять эти шаги,
медленные и шлепающие на лестнице. Дик Шеннон знаком велел остальным сохранять
неподвижность. Шаги становились все слышней и слышней, пока не остановились, казалось, в
передней. Дверь была лишь приоткрыта, но на их глазах начала медленно открываться. Рука
Шеннона опустилась в карман. В следующее мгновение дуло его револьвера направилось в
сторону двери, но ничего не произошло и, когда он быстро и бесшумно перебежал комнату и
выглянул в переднюю, там никого не было.
Полисмен снял свой шлем и вытер вспотевший лоб.
- Я ничего не боюсь, - хрипло сказал он. - Нет такого живого человека, с которым я не
вышел бы драться. Но эта шутка выбивает меня из колеи, сэр.
- Возьмите фонарь и обыщите комнаты наверху,
...Закладка в соц.сетях
