Жанр: Детектив
Шерлок холмс и десять негритят
...ред судом присяжных, я
занимаюсь перекрестным допросом свидетелей, я просто обязан знать о человеческой природе
намного больше, чем средний человек.
- Ах ты, пьяный кролик, - умилялся, глядя на него Марлоу.
- А человек, Филип, это не сардина в салате! - Мейсон высоко потряс над головою
вилкой с куском рыбы. - Человек - это больше, это гораздо больше!
- Мяса в нем больше.
Мейсон осоловело посмотрел на Марлоу.
- При чем здесь мясо?
- В человеке больше мяса, чем в сардине, Перри. Разве нет?
- Да, тут ты прав, - поразмыслив, согласился адвокат. - Даже такая вонючка, как
заместитель окружного прокурора, не стал бы с этим спорить... - в следующую секунду
адвокат потерял мысль, но взгляд его нашел наполненную до краев рюмку. - Мда... за что
пьем?
- За сардинок!
Они чокнулись и опрокинули по рюмке.
Перед тем, как оставить их наедине, дворецкий разжег камин, и теперь в помещении было
жарко. Мейсон ослабил узел галстука.
- Однажды... но только об этом никому, Филип...
- Могила, Перри.
- Я как-то забрался на чужую виллу... Не буду скрывать, я люблю иногда полазить по
чужим виллам... в интересах дела, разумеется.
- Ну, разумеется, - кивнул Марлоу. - Профессиональное любопытство.
- Да. Но в тот раз, кажется, меня пригласили. Клиент, клиентка - не помню...
- И не важно.
- Да. Подхожу к двери, нажимаю звонок - не звенит. Я сразу сообразил: что-то
стряслось. Дернул за ручку, а дверь не заперта!
- Вот это да! Только зачем ты мне на ночь такие кошмары рассказываешь?
- Нет, погоди, Филип, до ночи еще далеко... Захожу в дом, вокруг - обезьяны в клетках.
Иду дальше, по коридорам... Заглянул в одну из комнат - а там мужчина валяется, и из спины
у него торчит... кухонный нож!
- Душераздирающая сцена. Я бы, задыхаясь, упал на пол.
- А я, представь себе, даже не вздрогнул. Привычка! - Мейсон выудил из кармана
портсигар и сунул в рот сигарету. Марлоу тут же протянул ему зажигалку, и адвокат, сложив
ладони лодочкой, прикурил. - И вдруг, Филип, дверь срывается с петель, и ко мне бросается
горилла. Страшная, лохматая горилла, Филип! И тогда я... - Мейсон вытаращил глаза,
вспоминая те ужасные события, - я как закричу на нее: "Ты чего сюда пришла? А ну убирайся
вон - тварь! животное! обезьяна! а не то я тебя е... я тебе как полицию сейчас вызову!"
- Молодец, Перри, не растерялся!
- А она мне вдруг в ответ: "Сам проваливай пока цел, адвокатишка несчастный!" И
процедила так, главное, по слогам: "ад-во-ка-тиш-ка". Это она мне-то - адвокату суперкласса!
Каково мне было стерпеть такое хамство, а? Я от прокурора таких слов никогда не слышал, не
говоря уже о судье. А, а тут стоит передо мной какая-то тривиальная горилла и рожи мне
корчит. Расстроился Рассвирепел я тогда ужасно и как вдарю ей со всего размаха кулаком под
ребра, а потом - коленом по носу. Она так по лестнице и покатилась...
- Да ты... ты просто Тарзан после этого! - воскликнул Марлоу.
Мейсон с самодовольной улыбкой откинулся в кресле.
- Ты не поверишь, Филип, но лежала она потом там, внизу: голова отдельно, руки, ноги
отдельно, туловище - тоже отдельно. Короче, вся на части развалилась! Представляешь
картину?
- Угу. - Марлоу хотел вытащить из кармана пачку "кэмел", но руки не слушались.
- Ну а я, как увидел такое дело, в окно вылез и домой пошел. Мне уже было не до
клиентов, знаешь ли... - Мейсон, выпустив изо рта дым, взмахнул в воздухе сигаретой. - Вот
такая история, Филип.
- Да-а, бывает. Чудеса да и только! - Марлоу, пошатываясь, выбрался из-за стола. -
После такой истории, Перри, мне нужно срочно отлучиться. Я скоро вернусь, - и, описав по
комнате крутую спираль, он вышел в коридор.
Взволнованный от нахлынувших воспоминаний, Мейсон стал размышлять, налить ли себе
еще или, пожалуй что, хватит. Раздумья затянулись почти на полчаса, но, когда, в конце
концов, он сделал выбор в пользу желудка, то не успел даже притронуться к бутылке.
Дверь с грохотом распахнулась, и Мейсон обомлел: в дверном проеме замерла,
уставившись на него возникла, огромная горилла. Горилла с вытаращенными глазами и
застывшим оскалом.
Адвокат тотчас протрезвел. Так вот о какой горилле обезьяне говорил вчера Дюпен! Она
сбежала из зоопарка и теперь вернулась домой!
Мейсон пригляделся: острой бритвы при ней как будто бы не было. Но и безоружная,
горилла представляла собой несомненную угрозу всему живому.
Мейсон медленно привстал. Колени предательски дрожали. Он слышал звук своего
собственного сердца и видел, что горилла самым внимательным образом следит за каждым его
движением.
- Подожди минутку, малыш, - забормотал Мейсон. - Ты, главное, не волнуйся.
Спокойно, спокойно!
Горилла стояла неподвижно, тяжело дыша и глядя на Мейсона в упор, а у него не было
при себе ни противотанкового ружья, ни даже дамского браунинга, чтобы хоть как-то
успокоить усмирить животное. Оружием ему обычно служила буква закона, но в данном случае
закон этот, очевидно, был не писан для незваного гостя.
Какое-то время они простояли вот так, уставившись друг на друга. Потом горилла, глухо
заворчав, ла и стала бить себя кулаками в грудь.
Адвокат вдруг вспомнил советы незабвенной миссис Кемптон, с которой познакомился,
расследуя "Дело о скалящейся горилле". Нынешняя ситуация порядком смахивала на ту, в
которую он тогда влип. Не хватало только мужчины под кроватью с торчащим из спины
кухонным ножом и самой миссис Кемптон. Она тогда очнулась от глубокого обморока и, не
вставая с пола, прочитала Мейсону лекцию о том, как следует себя вести в присутствии
бешеной гориллы, чтобы не валяться потом разорванным на мелкие кусочки по всем
апартаментам.
Для начала гориллу необходимо было отвлечь от кровожадных мыслей, желательно
чем-нибудь блестящим. У Мейсона в правом кармане брюк было несколько мелких монет. Он
вытащил их и принялся как попало раскладывать на полу, сосредоточенно склонившись над
ними.
Через мгновение адвокат заметил, что горилла перестала бить себя в грудь и шагнула
вперед, уставившись на разложенные монеты.
Мейсон продолжал пунктуально выполнять инструкции миссис Кемптон. Он снял свои
наручные часы и положил их на пол в середину кружка из монет. Туда же отправилась и
авторучка.
Мейсон медленно поднялся. Теперь следовало отступать назад, не отрывая взгляда от
монет и не глядя на гориллу.
Пятясь, как рак, Мейсон продолжал смотреть на монеты, авторучку с блестящим
колпачком и часы. Больше всего ему было жалко часы, но чем-то ведь надо было жертвовать во
имя спасения жизни. Не мог же он из-за какой-то гориллы бросить на произвол судьбы своих
многочисленных клиентов. Да и круглый счет в банке, открытый не на чье-нибудь, а на его имя,
ему, пожалуй, еще бы пригодился.
- Ну, ну, спокойно, малыш, - сказал Мейсон, уткнувшись задом в подоконник.
Горилла подняла одну из монет и повернула к Мейсону свою морду с маленькими
злобными глазками.
- А монеты-то фальшивые, - заявила она сдавленным голосом.
Мейсон взвился как ошпаренный.
- К ак это фальшивые левета?! Я протестую!
Оскалившаяся горилла неуклюже заковыляла в его сторону. Пальцы громадной волосатой
руки опирались на пол. Другая рука была протянута к Мейсону.
- Держите фальшивомонетчика! - сказала горилла, неуклюже заковыляв в его сторону..
Пальцы громадной волосатой руки опирались на пол. Другая рука была протянута к Мейсону.
От охватившего его возмущения Мейсон не нашелся, что ответить. Он отпрыгнул в
сторону, схватил волосатую руку и резко ее вывернул.
Какое-то мгновение казалось, что от неожиданности у гориллы свело судорогой мускулы.
Этого мгновения Мейсону оказалось вполне достаточно. С жав правую руку в кулак,
Потом со всей силы он ударил кулаком гориллу в волосатый мохнатый живот.
- Караул, убивают! - сказала горилла, медленно падая вперед, сложившись пополам.
Она грохнулась на пол с глухим ударом, от которого содрогнулась вся комната.
Мейсон, с застывшей на губах счастливой улыбкой, обошел гориллу и пристегнул к
запястью часы. Потом положил в карман ручку и собрал все до единой монеты. Только после
этого он соизволил подошел к лежащему мордой вниз чудовищу. вновь взглянуть на
поверженное чудовище.
Мейсон подошел к лежащей мордой вниз горилле.
- Перри, - позвала горилла. - Перри, черт бы тебя побрал. Ты что, совсем шуток не
понимаешь?
- Откуда вам известно, как меня зовут? - насторожился Мейсон, присев возле нее на
корточки.
- А что, перекрестный допрос уже начался? - слабым голосом съязвила обезьяна.
- Именно так. Как ваше имя?
- Филип Марлоу, если мне не отшибло память.
- Филип? - изумился Мейсон. -! Как ты там очутился?
- Меня съели.
- Ты сидишь у нее в брюхе? Подожди, сейчас я принесу нож и освобожу тебя.
- Лучше расстегни молнию.
- То есть? - опешил адвокат.
- На спине у этого чучела есть молния.
Мейсон нащупал замок, и из-под шкуры гориллы наружу вывалилось обмякшее тело
Марлоу.
- Спасибо, друг, - сказал тот. - Неплохо я тебя разыграл? Я нашел это чучело у себя в
комоде. Ты рассказал мне про гориллу, и мне захотелось пожить в ее шкуре.
И тут пережитый стресс со всей силой девятого вала обрушился на голову Мейсона,
превращая его в того подвыпившим адвоката, каким он был до поединка с гориллой.
На заплетающихся ногах Мейсон побрел к столу, где, к счастью, не все было допито и
среди листьев салата еще попадались мелкие сардинки. Адвокат схватился за бутылку.
- Какая духота, - с трудом поднявшись, пробормотал Марлоу.
Он поплелся к окну и открыл его настежь. Лицо обдало свежим ветром. Марлоу вдохнул
полной грудью влажный вечерний воздух.
- Нет, господа, что ни говори, а человеком быть лучше, чем обезьяной...
- Пойдем проветримся, Филип, - предложил Мейсон.
- Э-э, нет. Прислушайся, Перри. Слышишь эти звуки за окном?
- Птички...
- Это не птички, а та самая ЗЛАЯ СОБАКА.
- Которая воет?
- Которая воет. И я не хочу, чтобы она тебя покусала. Жмуриков здесь и без тебя
хватает.
Мейсона прорвало.
- Нет! Нет, говорю я вам!... Нет такого закона, чтоб нас тут... пых! пых!... как
тараканов... - Он с треском уронил голову на стол и стал царапать ногтями по его
поверхности.
- Замечательный тост! - сказал Марлоу, подходя к столу. - Шекспир бы лучше не
придумал.
- Ты мне налил? - не поднимая головы, поинтересовался Мейсон. - Будь добр-р-р...
Ты мне друг, Филип, ты мне стрихнина не подсыпешь.
- О чем разговор, Перри.
Руки у Марлоу тряслись. Наполняя рюмку Мейсону, он перелил через край, и тонкая
струйка моментально оказалась под носом у адвоката. Неожиданно Мейсон резко вскинул
голову и заорал:
- Я покидаю эту контору! Я не желаю оставаться здесь больше не минуты! С меня
довольно! Пусть меня уволят!
- За окнами - снег, - напомнил Марлоу. - И злая собака.
- К черту снег! К черту злую собаку! Безобразие! Есть в этом клоповнике лыжи или нет?
Дайте мне лыжи, и я выпущу этой собаки кишки. Пусть только попробует мне тявкнуть!
Марлоу с сомнением покачал головой.
- Ну что ты, она тебя покусает.
Мейсон окончательно взбесился.
- А я буду жаловаться шерифу! Я это так просто не оставлю. Это беззаконие! Мы в
Америке или на скотобойне?! У нас свободная страна или притон для умалишенных? Дайте мне
лыжи или дайте мне по морде!
- Вправду хочешь? - удивился Марлоу, почесывая кулак. - Желание друга для меня
закон.
Мейсон спохватился, что ляпнул лишнее.
- Меня бить не надо. Не надо меня бить! - Он вскочил. - Я сейчас же разыщу
дворецкого. Или он даст мне лыжи, или он понесет меня на своем собственном горбу. Ноги
моей больше не будет в этой конторе!
- Остынь, Перри, - попробовал отговорить его Марлоу, но адвокат был неумолим и,
спотыкаясь, бросился к выходу.
Марлоу хотел его догнать, но допил стакан и лишился чувств.
Глава 42.
Следы на снегу
- Откуда это так дует, Холмс? - поморщился доктор Ватсон. - Не хватало еще ко всем
прочим неприятностям заработать насморк.
Великий сыщик стремительно повернулся на пятках.
- Я думаю, Ватсон, причиной сквозняка является распахнутая парадная дверь. Давайте
спустимся вниз и убедимся, так это или нет.
- В самую точку, Холмс! - обрадовался Ватсон, когда они оказались в прихожей: дверь,
действительно, была раскрыта настежь. - Иногда мне кажется, что для вас не существует
вопросов, на которые вы не смогли бы дать исчерпывающий ответ.
Он хотел прикрыть дверь, но Холмс его остановил.
- Взгляните-ка вон туда, мой друг. Как вы полагаете, что это там темнеет на снегу?
- Какая-то куча тряпья, - пожал плечами доктор.
- Боюсь, вы ошибаетесь, Ватсон, - и с этими словами Холмс ринулся вперед.
Неподалеку от ведущей в дом лестницы, на краю расчищенного от сугробов пяточка, с
лицом, обращенным к темнеющему в преддверии вечерних сумерек небу, лежал адвокат Перри
Мейсон.
Холмс тронул неподвижное тело и тут же отдернул руку. Сердце у Ватсона замерло.
- Мейсон капутус, Холмс?
- Капутус, Ватсон, еще как капутус... Но посмотрите, что это?
- Где?
- Возле тела.
- Это чьи-то следы, Холмс! И мне кажется, что они принадлежат не Мейсону.
- Браво, Ватсон! Вы делаете успехи. Я-то их заметил, когда мы еще спускались по
лестнице.
- Но кто же, по-вашему, тут наследил: мужчина или женщина?
Холмс уже ползал по снегу с лупой в руках.
- Это собачьи следы, Ватсон, - с некоторой прохладцей ответил он.
- Боже мой! - Сердце доктора пустилось вскачь. - Откуда здесь взялась собака?
- Разве вы забыли о суке, что выла прошлой ночью на болотах?
- А это была сука?
- Сука, кобель - какая разница? - пробормотал Холмс. - Следы-то все равно собачьи.
Ватсон склонился над телом Мейсона.
- Но он совершенно не покусан!
- Бедняга скончался от страха. Неудивительно: это животное, судя по всему, настоящий
монстр. Обратите внимание, следы почти в ширину моей ладони.
Ватсон, выхватив скальпель, огляделся по сторонам.
- Давайте проследим, куда они ведут, - предложил Холмс.
- И заодно разберемся, откуда они появились. Очевидно, сделав несколько кругов вокруг
тела, собака его не тронула, а побежала назад, к дому.
Они стали подниматься по лестнице.
- Осторожнее, Ватсон, не сотрите мне следов! Возьмите левее, идите по своим
собственным.
- Простите, Холмс, я нечаянно поскользнулся.
- И уберите скальпель, а то, не ровен час, порежетесь.
Ватсон нехотя подчинился. На площадке перед дверью Холмс присел на корточки.
- Ну что ж. Вот следы адвоката, отпечатки ног ровные и четкие. Он вышел из дома и
шел, ни о чем не подозревая. Но но ги ставил криво, как придется, - значит, отчего-то
нервничал... А вот следы собаки. Представляете, Ватсон, она выскочила из дома!
- Какой ужас, Холмс! - побелел доктор. - Где же она скрывалось до сих пор?
- Это еще предстоит выяснить. Самое интересное, судя по цепочке обратных следов,
покончив с Мейсоном, собака затем опять вернулась в дом.
- Час от часу не легче!
Ватсон снова потянулся было за скальпелем, но, взглянув на мужественное лицо Холмса,
вооруженного одной лишь лупой, устыдился своего малодушия.
- Я подозреваю, что собака ночевала в замке, - сказал Холмс. - Вспомните, Ватсон,
когда вчера начался снегопад?
Доктор наморщил лоб.
- Погодите... где-то около часа ночи.
- И сразу намело очень много снега. Собака не смогла бы перебраться к замку с болот
уже спустя полчаса. Скорее всего ей удалось это сделать несколько раньше.
- Но, когда мы расходились из гостиной, мне почудился за окнами отдаленный вой.
- Да, дорогой друг. Я тоже слышал этот вой незадолго до вашего появления в спальне.
- Как же вы это объясните, Холмс?
- Собака выла, сидя под дверью, и кто-то потом впустил ее в дом.
- Но кто же это был?
- Убийца, разумеется.
- Мерзавец! Мерзавец! - Руки у Ватсона сами собой сжались в кулаки. - А мы-то с
вами, Холмс, разгуливали ночью по замку, разглядывая портреты.
- Да, мой дорогой Ватсон, это был несомненный риск.
Разговаривая, они спустились по следам до середины лестницы. И тут в дверях показался
Марлоу.
- Не видели Перри, господа?
- А вон он под лестницей, - ответил Ватсон.
- Перри, конечно, не знает своей нормы. Но что ж вы его не подняли? Он ведь
простудится.
- Все гораздо хуже, мистер Марлоу, - мрачно заметил Холмс. - Мистер Мейсон
скончался.
- Проклятье! Его убили?
- Адвокат испугался, увидев гигантскую собаку, и сердце не выдержало.
- Собака хотела его съесть?!
- Должно быть, но, когда он упал, она его не тронула и убежала.
Марлоу сгреб горсть снега и стал вытирать лицо.
- Бедный Перри... я говорил ему сидеть дома и не высовываться. И куда его понесло?!
- А вы не знаете, в самом деле, - куда?
- Наверно, я последний, кто видел его в живых. Мы с ним сидели в гостиной...
- Пьянствовали? - сказал Холмс, втянув носом воздух.
- Что вы, приятель, я опьяняюсь только духами "шанель" номер пять, легким сиянием
ног и насмешливым заигрыванием темно-синих глаз.
- Не морочьте мне голову, сэр! Я прекрасно знаю, как пахнет шотландский виски.
- Да, ты прав, приятель, - махнул рукой Марлоу. - Мы упились с ним вдрызг.
- Что было потом?
- А потом... Перри сказал, что с него довольно... и что он хочет покинуть "эту контору".
Вскочил и убежал.
- А вы?
- Я отключился, а когда очнулся, пошел его искать. Вот и все. Я могу попрощаться с
другом?
Холмс уступил ему дорогу.
На несгибающихся ногах Марлоу стал медленно спускаться по ступенькам. В этот момент
на площадке перед дверью с неизменной трубкой в зубах появился Мегрэ.
- Что стряслось, господа?
- Мейсона убили, - ответил Ватсон. - Капутус, одним словом.
Мегрэ бросил взгляд вниз и, увидев у подножия лестницы неподвижное тело, кинулся по
пятам спускающегося вниз Марлоу.
- Осторожно, джентльмены! - взмолился Холмс. - Вы затопчите мне все следы!
- Следы - не розы, - пробурчал Мегрэ, угрюмый, как никогда, а частный детектив и
вовсе промолчал.
Подойдя к телу, Марлоу снял шляпу.
- Эх, Перри, Перри, так я и знал, что ты улизнешь, не заплатив по счету, - печально
произнес он. - Кто же теперь займется моим портретом? - Он повернулся к Мегрэ. -
Комиссар, вы не могли бы отвесить мне парочку оплеух?
- Охотно, только дайте повод. Скажите что-нибудь непристойное.
- Пожалуйста. - Марлоу на мгновенье задумался. - Ваша трубка, комиссар, навевает
скуку, от одного ее вида у меня урчит в желудке.
- Вот и отлично!
Мегрэ размахнулся и съездил Марлоу по челюсти. Частный детектив зарылся в сугроб.
Холмс и Ватсон наблюдали за ними, с интересом ожидая, что будет дальше.
- Благодарю, - прошепелявил Марлоу, вставая и отплевываясь. - А у вас неплохо
поставлен удар, комиссар. Надеюсь, вы носите с собой пистолет?
- У меня револьвер.
- Еще лучше! Не откажите в любезности, двиньте мне рукояткой по темечку. Только так,
чтоб искры из глаз посыпались.
Мегрэ полез за револьвером. Марлоу, предвкушая немалое удовольствие, снял шляпу и
повернулся к нему спиной. Но тут у Ватсона сдали нервы - все-таки он был доктор! - и он
кинулся к ним, размахивая руками.
- Я категорически протестую против подобных экспериментов, джентльмены! -
крикнул он. - Я не умею лечить сотрясение мозга, к тому же морфий у меня на исходе.
- Ладно, в другой раз, - скрипя сердце, согласился Марлоу. - Расслабьтесь, комиссар.
Если в этой жизни кого и нужно слушаться, так это докторов.
Мегрэ с заметным сожалением спрятал револьвер.
- Это правда, Ватсон, у вас в самом деле кончается морфий? - отведя доктора в
сторону, обеспокоено спросил прошептал Холмс.
- Я несколько преувеличил истинное положение дел, Холмс. Я берегу его для вас.
Великий сыщик с облегчением вздохнул.
- Ну вы меня и напугали, мой дорогой Ватсон. Такими вещами не стоит шутить. Вы же
знаете... Нет, вы посмотрите: они опять дерутся! - вдруг воскликнул Холмс.
И действительно, стоило им на секунду отвлечься, как между Марлоу и Мегрэ вспыхнула
драка. Ведущая роль принадлежала конечно же Мегрэ. Марлоу вяло подыгрывал, скорее делая
вид, что машет кулаками, нежели на самом деле обороняясь.
- Да в чем дело, джентльмены? Чего вы не поделили? - спросил Ватсон, оттаскивая
вместе с Холмсом разъяренного комиссара от ухмыляющегося Марлоу.
- Он поздравил меня с тем, что теперь путь к сердцу девушки открыт, - обливаясь
потом, ответил Мегрэ.
- Какой девушки?
- Речь идет, по-видимому, о Делле Стрит, - догадался Холмс.
- Я не потерплю в свой адрес вульгарных намеков! - прорычал Мегрэ. - Довольно с
меня мадам Мегрэ. К чему мне еще чья-то доверенная секретарша?
- Отказаться от такого подарочка - это пижонство, - пожал плечами Марлоу,
повернулся к ним спиной и пошел прочь.
Поднимаясь по лестнице, он нос к носу столкнулся с выскочившим из дома инспектором
Жювом. Они сердечно обнялись. Не столько от избытка чувств, а, скорее, по инерции, чтобы не
упасть.
- Кто на этот раз? - живо спросил проницательный инспектор, потирая ушибленное
плечо.
- Перри Мейсон.
- Трупов все больше! Но круг сужается. Скоро я наступлю ему на хвост! Я удавлю его, я
повешу его за...
Марлоу не стал внимать бессвязным выкрикам инспектора и побрел дальше, по
ступенькам вверх.
Жюв скатился к подножию лестницы.
- Господа, я знаю, кто это сделал! Месье Мегрэ, мы должны немедленно ее... его
арестовать! Месье Холмс, доктор Ватсон, я знаю, кто убийца!
- Да о ком вы говорите, инспектор Жюв? - раздраженно произнес Мегрэ.
- Это мисс Марпл. То есть не мисс Марпл, а Фантомас, переодетый под старуху.
Морщины, седые волосы - все это липа! Умелая косметика, престижный шампунь и
маскировочный чепец! Долгое время я не понимал этого, по крохам нащупывая истину. Но
когда мисс Марпл ударила меня по лбу своей туфлей, я сразу прозрел. С такой силой мог бить
только мужчина! И я хочу сделать заявление, господа. Мисс Марпл - это Фантомас!
Слушатели переглянулись.
- Видите ли в чем дело, сэр, - сказал Холмс, - мисс Марпл час назад была убита. И ею
сейчас занимается отец Браун. В смысле, он ее отпевает.
- То есть как убита? - растерянно пролепетал Жюв, бессильно опуская руки. - Значит,
она... никакой не Фантомас?
- Выходит, что так, инспектор, - строго сказал Мегрэ. - И в этой связи нам хотелось
бы от вас услышать, где вы были в момент ее убийства?
- Я?
- Вы! Где вы были, инспектор, когда мисс Марпл отдавала концы? - комиссар пошел на
Жюва, как бык, тыча в него своей трубкой.
В воздухе запахло крематорием.
- О чем вы хотели поговорить с мисс Марпл, когда пытались вызвать ее со
спиритического сеанса? За что вы ударили ее своей туфлей? Чем она вам не угодила? - сыпал
вопросами Мегрэ.
- Это она меня ударила, месье комиссар, - робко возразил Жюв, присаживаясь в
сугроб. - Настоящий француз никогда не поднимет руку на женщину.
От этих слов взгляд Мегрэ неожиданно потеплел. Повеяло Парижем, Монматром,
шелковым женским бельем, розовыми бантиками...
- За что же она вас ударила? - спросил он уже совсем другим тоном, перестав тыкать в
инспектора своей трубкой, а, напротив, помогая ему выбраться из сугроба.
- Я пытался за ней поухаживать. - Жюв шмыгнул носом. - Знаете, месье комиссар, я...
- Знаю, голубчик, знаю, - кивнул Мегрэ - Любовь зла.
Все дружно заулыбались. Можно было подумать, что в этом зловещем замке совсем уж не
осталось места для любви. Ан нет! Жизнь брала свое.
- И что вы от нее хотели во время сеанса? - все-таки счел нужным уточнить Холмс. -
Зачем вы вызывали ее в коридор?
- Я хотел объясниться... признаться в своих чувствах, - ответил Жюв, едва не
покраснев. Но вдруг явственно представил старушку, заносящую над его головой свою туфлю,
и побледнел, как прокисшее молоко.
Молчание отца Брауна
Перри Мейсона перенесли в дом и по установившейся в замке традиции оставили
покоиться в его собственной спальне. Холмс взял у дворецкого ключи и запер дверь.
- Надеюсь, хотя бы мистер Мейсон от нас не убежит, - сказал он и повернулся к
дворецкому: - Вы вот что, Берримор...
- Мое имя Томас, сэр.
- К тому, что я собираюсь вам сказать, Бе... Томас, это не имеет ни малейшего
отношения. Итак, Бе... Томас, в замке есть мышьяк?
- Не знаю, сэр. Я поищу-у.
- Поищите, любезный. А не найдете - любая отрава сгодиться. И нашпигуйте этим
ядом мясо...
- Мясо кончилось, сэр.
- А что осталось?
- Колбаса, сэр.
- Тогда колбасу.
- Слушаюсь, сэр. Прикажите подать к у-ужину?
Холмс даже не улыбнулся.
- Нет, разбросайте ее по замку.
Ватсон в изумлении уставился на своего друга.
- Холмс, вы собрались изводить крыс? Но я не встречал здесь ни одной.
- Ах, доктор Ватсон, доктор Ватсон, какой же вы у меня все-таки дурачок!
- Не понимаю, о чем это вы, Холмс, - стушевался Ватсон.
- Вспомните о следах возле тела Мейсона. Мы должны уничтожить эту собаку.
- Но в замке нет собак, сэр, - сказал дворецкий.
- Вы сперва разбросайте повсюду отравленную колбасу, Томас, а мы там поглядим, что
из этого выйдет.
- А много ли у нас осталось колбасы? - обеспокоено поинтересовался Мегрэ.
- На два дня, месье.
Этот ответ слуги вполне удовлетворил Мегрэ. Он сразу прикинул: за два дня либо снег
растает, либо убийцу схватят, либо самого Мегрэ уже убьют, и тогда ему будет не до колбасы.
Инспектор Жюв держался поодаль от них, кусая ногти. Он сегодня так и не пообедал, но
это его ни капельки не беспокоило. Он прислушивался к своему внутреннему голосу, и этот
голос нашептывал ему, что Фантомас до сих пор разгуливает на свободе, верша свои грязные
дела. Жюв не мог с этим смириться. И он украдкой поглядывал на присутствующих,
прикидывая что-то в уме.
- Послать дворецкого за отцом Брауном для Мейсона, Холмс? - спросил Ватсон.
- У Томаса есть более неотложные дела, Ватсон. Пойдемте лучше сами сходим за святым
отцом.
- И я с вами, - сказал Мегрэ.
- И я, - подхватил Жюв, боясь потерять их всех из виду.
- Короче, господа, идем все вместе, - заключил Марлоу. - Помните японскую притчу
про веник? По одному нам быстро переломают хребет, а вместе у нас гораздо больше шансов
уцелеть. Так что предлагаю держаться веником!
- Я - за, - ответил Жюв, остальные почему-то промолчали. Мужчины прошли к
комнате мисс Марпл.
Холмс распахнул дверь.
- Святой отец! - позвал Холмс, но м
...Закладка в соц.сетях
