Жанр: Детектив
Шерлок холмс и золотая птица
...лли, который сообщил, что
китайский джентльмен просил Холмса уделить ему несколько минут.
Сыщик взглянул на меня:
- Мое письмо к Чу Санфу вызвало живой интерес. Сейчас же пригласи сюда
джентльмена, Билли.
В комнату вошел низкорослый азиат. Я настороженно замер, мой друг тоже не собирался
проявлять чудеса гостеприимства.
- Мистер Холмс, меня зовут Лу Чанг. Я адвокат.
Он подал детективу карточку, которую Холмс небрежно бросил на стол. Чанг вежливо
кивнул в моем направлении. Его лицо было довольно полным и из-за этого казалось, что оно
лучится приветливостью. На тонких губах китайца играла постоянная улыбка, и я невольно
задался вопросом, снимает ли он ее на ночь.
- Я представляю своего клиента, мистер Холмс.
- Мы можем, - сурово произнес Холмс, - обойтись без уверток. Чу Санфу велел вам
поговорить со мной об интересующем его предмете.
Азиат поднял ладони, как бы показывая, что у него нет оружия.
- Мне ничего не известно об этом предмете, но я уполномочен обсудить его цену. Мой
клиент очень щедр, и он предлагает тысячу фунтов.
Холмс вздохнул, словно у него лопнуло терпение:
- Щедрость вашего клиента поразительна. Десять процентов - стандартная плата за
работу менее талантливых специалистов, чем я. Согласно последней оценке цена предмета
составляет пятнадцать тысяч фунтов. Упомянутая вами тысяча должна быть уплачена вперед
для покрытия возможных расходов.
Чанг был потрясен:
- Мой клиент не предполагал...
Ему не дали продолжить.
- В этом вопросе торговля неуместна. - Рука Холмса указала на дверь. - Уходите!
- Но мистер Холмс...
- Вон!
Лицо Чанга засияло еще сильнее. Он полез в карман пальто и вытащил толстый конверт.
- Я оставляю эту тысячу в качестве задатка, мистер Холмс. Если мой клиент согласится
на ваши условия, он даст вам знать.
Положив конверт на стол, Чанг попятился к двери, отвешивая нам с Холмсом короткие,
торопливые поклоны.
- До свидания, джентльмены.
- Подождите, - скомандовал Холмс, и Чанг замер у двери. - Когда ваш клиент
согласится, скажите ему, чтобы он вернул статуэтку. Как только он это сделает, ему возвратят
шестерых членов вашей организации.
- Статуэтка будет у вас через час, - подобострастно пропел адвокат и поспешно отбыл.
- Холмс, - сказал я, как только человек исчез за дверью. - Вы не должны отдавать
"Пиготт" этому бандиту.
- Я поклялся сокрушить Чу, - мрачно ответил Холмс. - И я это сделаю.
Мой друг торопливо подошел к окну и выглянул из-за шторы. То, что он увидел,
очевидно, показалось ему забавным.
- Поглядите, Ватсон, - рассмеялся Холмс, - Лу Чанг отбывает с человеком-тенью
Скользким Стайлсом. Теперь адвокат попытается скрыться от слежки. Рано или поздно он,
конечно, вернется в свою контору - после того как Тощий Гиллиган сделает свое дело.
Заметив мой непонимающий взгляд, Холмс продолжил:
- И Алек Макдональд и Вейкфилд Орлов очень интересуются названиями, адресами и
доходами различных предприятий Чу Санфу. Китаец чрезвычайно организованный и деловой
человек, следовательно, в бумагах его адвоката должна содержаться интересная информация.
Я не стал задавать вопросов, понимая, что Холмс, пользуясь преимуществами своего
неофициального положения, опять позволил себе некоторую вольность в выборе средств.
Холмс снова заговорил о бриллианте:
- Теперь Чу понял, что камнем завладел Селкирк. Вместо того чтобы вынуждать
атаковать резиденцию Селкирка или вовлекать в какое-нибудь еще надувательство, лучше
убедить его, что я раздобуду бриллиант. К тому же мне нужна статуэтка. Не забывайте: Басил
Д'Англас завтра прибудет из Берлина.
- Но Д'Англас предполагает, что в статуе находится бриллиант. Ему-то лучше всех
известен секрет Золотой Птицы.
- Здесь есть один деликатный момент, Ватсон. Последний законный владелец камня
умер шестьдесят лет назад. Кому же принадлежит бриллиант?
- Стритер в этом вопросе не сомневался. Тот, у кого камень находится в настоящий
момент. Значит, законный владелец "Пиготта" - Селкирк.
- Но мы знаем кое-что, о чем неизвестно королевскому ювелиру. Я считаю, что дед
Д'Англаса спрятал камень и женился на Василики, жене Али-паши. Теоретически Василики
стала владелицей камня после смерти своего мужа, Янинского Льва. Это делает нашего клиента
Басила Д'Англаса наиболее вероятным претендентом на драгоценность.
- А вам не кажется, что вы усложняете дело?
- Простите, Ватсон. Факт состоит в том, что я согласился найти Золотую Птицу, в
которой еще был скрыт бриллиант. Следовательно, я должен защищать интересы своего
первого клиента, Васила Д'Англаса.
- Но как вы собираетесь забрать бриллиант у Базила Селкирка?
- Я еще не знаю, - отозвался Холмс. - Чтобы ответить на этот вопрос, мне потребуется
выкурить не менее двух трубок.
Но мне не суждено было узнать, какой план родился у Холмса, не сомкнувшего в эту ночь
глаз. Случилось так, что на следующее утро мы получили действительно поразительные
новости.
20
ШИФРОВКА УМЕРШЕГО
Мы только что покончили с плотным завтраком, когда в дверь тихо постучали.
- Войди, Билли, - сказал Холмс. У него была необыкновенная способность
распознавать шаги на семнадцати ступенях лестницы, ведущей в наши комнаты.
Слуга вошел с конвертом в руке, подал его Холмсу:
- Это только что прибыло со специальным курьером, сэр. Он ждет внизу на случай, если
будет ответ.
Холмс поспешно разорвал конверт. В нем было письмо, написанное от руки, и еще один
лист бумаги с машинописным текстом. Бегло просмотрев его, Холмс тихо присвистнул. Он
передал отпечатанное сообщение мне, а сам углубился в рукописную часть послания.
Я взял протянутый мне листок и с изумлением прочел следующее:
"Базил Селкирк умер прошлой ночью во сне. Эти бумаги срочно высланы вам в
соответствии с особыми указаниями, данными мне усопшим. Мне велено в дальнейшем
поддерживать с вами связь и оказывать вам возможное содействие. Пожалуйста, сообщите,
не смогу ли я быть вам полезен.
Сидрик Фалмут,
личный секретарь мистера Селкирка ".
- Светловолосый молодой человек, - сказал я, мысленно возвращаясь к нашему визиту
в замок эксцентричного миллионера.
Холмс что-то пробормотал, с жадностью листая послание. Потом он откинулся назад и
задумался.
- Билли, - наконец произнес он. - Попроси курьера подождать, пока я не приму
решения.
- Сию секунду, мистер Холмс. - И слуга удалился.
- Позвольте мне зачитать вам это, Ватсон. Как вы уже, наверное, догадались, это
написано Базилом Селкирком, и довольно твердой рукой. - Холмс поднес лист дорогой
бумаги к глазам, чтобы изучить чернила. - Я бы сказал, совсем недавно. Несомненно, не
прошло и недели... Слушайте:
"Дорогой Холмс!
Хотя это, вероятно, не входило в ваши намерения, вы действительно внесли радость в
унылую жизнь старого человека. Более того, вы подарили мне под занавес, ибо время мое
истекает, момент триумфа. Именно ваша ссылка на 1822 год дала мне ключ к разгадке тайны
Золотой Птицы. Благодаря вам я получил возможность напоследок любоваться самой
уникальной драгоценностью в мире - знаменитым бриллиантом, который официально не
существует, но мы-то знаем лучше, не правда ли? К этому времени вы, конечно, докопаетесь
до правды о бриллианте "Пиготт". Увы, холод, сковывающий мою бренную оболочку,
усиливается, и я предчувствую мучительный переход в край, куда не смогу уже взять свое
сокровище. Так же как и все остальное, кроме репутации, служащей дурным
предзнаменованием ожидающего меня за чертой. Потому, сэр, я оставляю "Пиготт" вам, но
взять его будет не так просто. Вам придется немного поработать, хотя моя маленькая
загадка не настолько сложна, чтобы стать для вас настоящим препятствием. Когда это
письмо попадет к вам, я уже не смогу лично пожелать вам удачи. Позвольте мне сделать это
сейчас...
Базил Селкирк ".
Я встал позади Холмса и уставился на последнее послание этого пугающего и в то же
время странно располагающего к себе человека:
ОЕТАН
ХТОЕНЦ
КСЮТЕРН
- Но это же тарабарщина! - вырвалось у меня, но я тут же осекся. Селкирк не позволил
бы себе послать что-нибудь бессмысленное. Сузившимися глазами я рассматривал три строчки
букв, пытаясь найти какую-нибудь закономерность в головоломке.
- Селкирк не сомневался, что я разгадаю этот шифр. Следовательно, он использовал
определенный текст.
Мне показалось, что, кроме шифровки миллионера, я получил и шифровку сыщика. К
счастью, Холмс пояснил свои слова:
- Например, К - одиннадцатая буква алфавита, и начальная буква шифровки может
находиться на первой странице в одиннадцатом слове какого-то романа. Или не очень
известного, если это важно. Н, будучи четырнадцатой буквой, может относиться к
четырнадцатому слову на второй странице той же книги, и так далее. Но такой шифр основан
на тексте, который должен быть известен отправителю и получателю, чего не может быть в
данном случае. Я уверен, что мы имеем дело с замещающим шифром.
Пожирая глазами послание. Холмс продолжал рассуждать как бы сам с собой:
- В качестве простого примера рассмотрим обратный алфавит. Вместо А используется Я,
Б превращается в Ю и так далее. Обычно это маленькое упражнение, развлекающее ум, но не
изнуряющее его. Но здесь я вижу трудности. В трех строках послания Селкирка содержится
восемнадцать букв. Буква О наиболее часто используется в алфавите. Но обратите внимание,
что в послании О встречается только два раза. Е, вторая по частоте использования буква,
встречается трижды. При разгадывании замещающего шифра первый шаг заключается в том,
чтобы определить наиболее часто встречающуюся букву и принять ее за О. Следующая
наиболее встречающаяся буква принимается за Е, третья за А, четвертая за И и так далее.
Обратите также внимание, что Т, Е и Н использованы по три раза, а остальные буквы - только
по одному.
- Не может ли дать ключ расположение строк?
- Не исключено. Дайте подумать.
Оставив Холмса, погрузившегося в глубокое раздумье, я присел на диван. Хотя я не
понимал решительно ничего, не вызывало сомнений, что мой друг скоро найдет решение. В
конце концов он был автором монографии о кодировании, где проанализировал сто шестьдесят
различных шифров.
Неожиданно Холмс встал:
- Это не пойдет, Ватсон.
Тон детектива был слегка раздраженным. Он подошел к двери, позвал Билли и велел
сообщить ожидавшему курьеру, что мы сейчас же отправляемся в Сент-Обри.
- Чего-то не хватает, - сказал он возвращаясь. - Нужно найти ключ.
Через некоторое время кеб доставил нас на станцию Сент-Панкрас, где мы сели на первый
поезд, останавливающийся в тихом городке Сент-Обри. Во время нашего короткого
путешествия Холмс, к моему удовольствию, захотел поделиться своими соображениями.
- Всегда полезно попытаться разгадать мысли другого человека. Попробуем поставить
себя на место покойного Селкирка. Он осуществил заветную мечту коллекционера - завладел
знаменитым драгоценным камнем и получил право обладать им на законных основаниях. Но
Селкирк не испытывает желания похваляться своим приобретением, потому что дни его
сочтены. Он решает передать камень тому, кто способствовал его обнаружению. Мне. Но кто
даст ему гарантию, что подарок попадет в мои руки? Долгие годы жизни породили у старого
лиса недоверие ко всем. Возможно, это от эксцентричности его характера или в результате
многолетнего опыта. Он решает послать зашифрованное сообщение о местонахождении
бриллианта, считая, что только я смогу разгадать его.
- Неплохой анализ мыслей умирающего, - сказал я. - Но о чем это говорит?
- О том, что надо искать связь. Необходимо найти предмет, выбранный Селкирком в
качестве ключа к шифру. И этот предмет умирающий миллионер должен был постоянно видеть
рядом, ведь он был лишен возможности передвигаться.
В Сент-Обри уже ждал экипаж, который и доставил нас к замку финансиста.
Светловолосый секретарь был чрезвычайно любезен, он подозвал печального дворецкого и
велел ему всячески помогать Холмсу. Кругом царила атмосфера секретности; позднее я узнал,
что о смерти Селкирка не было сообщено немедленно из-за того, что эта новость могла
повлиять на мировые финансовые рынки.
Холмс выразил желание осмотреть комнату, где встретил смерть хозяин замка, и
дворецкий Мирс провел нас в кабинет Селкирка.
Комната казалась тесной из-за обилия набитых книгами полок. Посредине стоял большой
стол тикового дерева. Тиковыми же панелями были обиты и стены и большой камин из
валунов. Дорогая мебель поражала изяществом отделки. На одной стене висели четыре
небольшие картины, принадлежавшие, насколько я мог судить, кисти одного мастера. Холмс
бросил взгляд на эти полотна и в его глазах появилось удивление. Дворецкий стоял у двери,
ожидая указаний, и Холмс повернулся к нему.
- Мирс.
- Да, мистер Холмс, сэр?
- Мне кажется, я не знаю автора этих работ.
- Ничего удивительного, сэр. Художник не был знаменит, но картины нравились мистеру
Селкирку.
Великий детектив подошел к стене, чтобы взглянуть на полотна поближе. Мне
показалось, что он насторожился. Я не в первый раз замечал, что иногда мой друг становится
похожим на хищную птицу.
- Больше ничего не нужно, Мирс.
- Хорошо, сэр.
Когда дворецкий вышел. Холмс взглянул на меня с кривой полуулыбкой, за которой
обычно следовал приступ самокритики.
- Каким же я был глупцом! - начал он.
Я терпеливо ждал, зная, что продолжение тирады не замедлит. Холмс никогда не бывал
полностью удовлетворен. Когда решение оказывалось в его руках, а я по своему опыту знал,
что в данном случае так оно и было, мой друг, как правило, начинал сокрушаться, что не нашел
его раньше. Жизнь стремящегося к совершенству человека довольно трудна.
- Мне следовало обратить внимание на карьеру Базила Селкирка, - продолжил
Холмс. - Финансист был помешан на средствах связи. Его деловой успех зависел от того,
насколько надежно и быстро поступает информация. Вполне естественно, что ему нравились
эти четыре работы Сэмюэла Морзе.
- Я никогда не слышал о таком художнике.
- Не сомневаюсь, Ватсон. Морзе учился живописи в Англии и позднее стал профессором
гуманитарных наук университета Нью-Йорка. Видите ли, он был американцем. Посвятив
живописи первую часть жизни, он осознал, что искусство никогда не принесет ему славы, а
потому приложил свои усилия в другом направлении. В 1837 году было передано первое
сообщение по изобретенному им беспроволочному телеграфу.
- Ну конечно, - осенило меня. - Азбука Морзе. Но связь этого с пропавшим
бриллиантом ускользает от меня.
- Но ведь это элементарно, Ватсон. Вы отлично знаете, что бывший художник изобрел
телеграфный код, основанный на точках и тире. Интересная особенность кода Морзе
заключается в том, что половина букв алфавита имеет свои противоположности. Скажите,
например, как звучит сигнал бедствия на море?
- SOS, - автоматически ответил я.
- В коде Морзе буква S состоит из трех точек или коротких звуков. Буква O является ее
противоположностью, передаваясь тремя тире или длинными звуками. Сейчас вы все поймете,
Ватсон. Каковы первые ноты Пятой симфонии Бетховена?
- Та... та... та... та-а-а, - быстро напел я. Не зря Холмс таскал меня на все эти концерты
в Альберт-Холле.
- Вы только что передали букву Ж, старина. Три точки и тире. Между прочим,
противоположностью Ж является Б.
- Подождите, - возбужденно сказал я. - Шифр Селкирка использует
противоположности, основанные на коде Морзе?
- Точно, - ответил Холмс, присаживаясь к столу и доставая из кармана письмо
финансиста.
Я порылся в пальто, поискал карандаш и, найдя его, протянул сыщику.
- Так, - продолжал детектив. - В первой строке написано: ОЕТАН.
Противоположностью О является С. Е становится Т, Т дает нам Е, а Н становится А. Ватсон,
первое слово - стена.
Мой взгляд упал на обшитую деревянными панелями стену, а Холмс лихорадочно работал
над оставшимися двумя строками. Наконец он торжествующе посмотрел на меня:
- Стена... шестая... розетка.
И действительно, панели были украшены рядом розеток. Я поспешно подошел к стене.
Отсчитав слева, я повертел шестую розетку, но ничего не произошло.
- Попробуйте с другой стороны, - предложил Холмс.
Дрожа от азарта, я принялся отсчитывать снова. Резное украшение под моими пальцами
повернулось на сорок пять градусов. Раздался щелчок - и секция обшивки бесшумно
распахнулась. Более сильного волнения я не испытывал никогда. Я сунул руку в отверстие и
извлек маленькую шкатулку. Сама по себе она была произведением искусства. Подавив
естественное желание, я подошел к столу и поставил шкатулку перед Холмсом.
- В конце концов это ваша находка, - пробормотал я.
Холмс явно наслаждался, наблюдая за мной.
- После вас, старина. - Королевским движением он придвинул шкатулку ко мне.
Непослушными пальцами я сдвинул изящные защелки и поднял крышку.
Бриллиант покоился на черном атласе. Казалось, этот невероятно твердый камень впитал
в себя весь свет комнаты и возвратил его, многократно усилив. Он слепил глаза, излучая
чистый, но пульсирующий белый свет, словно северное сияние, горящее в черноте
безграничного пространства. Это сияющее чудо из кристаллизовавшегося углерода,
заключенное в совершенную форму, не требовало подтверждения подлинности. Ни один мастер
не смог бы воссоздать это удивительное творение природы. Я лишился дара речи, но ненадолго.
- Холмс, я понимаю теперь, почему люди теряют голову из-за подобных сокровищ. Будь
я проклят, если посмею осудить их!
- Холоден на ощупь, горит огнем, который не обжигает, но полон ослепительного
сияния, способного иссушить душу...
Не знаю, размышлял Холмс или цитировал.
- Да, Ватсон, - продолжал он. - Это нечто.
С видимым усилием Холмс вернулся к своему обычному скептицизму и его длинные,
гибкие пальцы извлекли бриллиант из шкатулки. Он подал камень мне.
- Ваш носовой платок защитит эту красоту. Когда я осторожно завернул бриллиант в
льняную ткань и опустил его в нагрудный карман, мой друг захлопнул шкатулку и поставил се
в тайник. Закрыв панель, он долго смотрел на меня затуманенными глазами.
- Знаете, в течение всего нашего долгого общения я придерживался прагматических
взглядов. Но сейчас мне хочется верить, что у этого волшебного и совершенно уникального
творения природы собственный путь, своя судьба. Разве не может быть так, что этот древний,
неподвластный времени предмет, видевший крушение империи и исчезновение поколений,
просто переходит из рук в руки, следуя однажды предначертанной дорогой к неведомой цели.
Я никогда не слышал, чтобы Холмс говорил в такой манере.
Наше путешествие домой проходило в молчании; каждый из нас был погружен в свои
мысли.
НЕОЖИДАННАЯ РАЗВЯЗКА
До прибытия нашего клиента оставались считанные часы: поезд из Берлина приходил
вечером. Вернувшись из Сент-Обри, Холмс не снял по обыкновению свой костюм, а вместо
этого достал из ящика стола свое любимое оружие - маленький револьвер, казавшийся мне не
опаснее детской хлопушки. Встревоженный этой мерой предосторожности, я тоже захватил
свой револьвер. На языке у меня вертелось множество вопросов, но я сдержался, чтобы не
отвлекать Холмса от размышлений. Мой друг напряженно застыл возле окна, уставившись на
улицу невидящими глазами. В комнатах стояла необычная тишина. Наконец, собравшись с
мыслями, я решился обратиться к Холмсу:
- Послушайте, друг мой, я не прерываю цепь ваших размышлений?
- Нет, - ответил он, не оборачиваясь. - Я размышляю о том, что бриллиант в вашем
кармане напоминает мне историю Дориана Грея. Если вы помните, герой Уайльда был
неподвластен ходу времени. Подобно ему, бриллиант "Пиготт" сиял вечным пламенем все эти
годы.
- Вы хотите сказать, что камень получал энергию, калеча судьбы своих владельцев? -
откликнулся я, захваченный идеей сопоставить историю "Пиготта" со страшной сказкой о
вечной юности.
- Наша изнурительная охота за статуэткой, - задумчиво проговорил Холмс, -
подходит к концу. Неизвестных элементов осталось слишком мало. И все же есть в этой
истории некая недосказанность. Недаром мне вспоминается Уайльд.
Я бросил на Холмса вопросительный взгляд и не заметил в его глазах и тени насмешки.
- Как только вы выяснили, что Золотая Птица несла бриллиантовые яйца, - осторожно
начал я, - мотивы стали ясны. Базил Селкирк разбирался в истории бриллиантов и, получив от
вас ключ к решению, понял, что "Пиготт" все еще существует. Он, естественно, извлек камень
и был готов расстаться с Золотой Птицей, чтобы удалиться со сцены.
- Прошу вас, продолжайте, - одобрительно сказал Холмс.
- Мотивы Чу Санфу тоже ясны. Ему хотелось достать знаменитый алмаз, чтобы украсить
им свою дочь. Он выяснил, что "Пиготт" считается уничтоженным, и решил завладеть им.
- Кстати, позвольте сообщить вам некоторые приятные новости о Чу Санфу. Вы
помните, что, когда Лу Чанг ушел отсюда, я велел Скользкому Стайлсу следовать за адвокатом.
Наши усилия принесли щедрые результаты. Пока азиат петлял по переулкам, пытаясь
оторваться от Скользкого, Тощий Гиллиган забрался в его тайную контору и захватил бумаги,
касавшиеся незаконной деятельности Чу. Полиция Лаймхауса до сих пор восхищается
истинным размахом незаконных операций Чу Санфу. Очень скоро все его опиумные притоны,
публичные дома и аналогичные злачные заведения будут закрыты. Я сказал, Ватсон, что
раздавлю Чу Санфу, и я сделал это.
От удивления у меня попросту отвисла челюсть: Холмс сразил короля преступного мира,
годами смеявшегося над законом, и преподнес это как обычную запоздалую мысль. И это не
было позой: после того как дело было завершено, Чу Санфу занимал мало места в мыслях
Холмса.
Между тем мой друг продолжал, задумчиво глядя в окно:
- Вернемся к легендарному камню, Ватсон. То, как Чу Санфу или Джонатан Вайлд
узнали о его существовании, можно выяснить с помощью рассуждений.
- Наш клиент Васил Д'Англас может знать это наверняка, к тому же он мог бы
порассказать и о том, как камень оказался внутри Птицы, - пробормотал я.
- Верно, - согласился Холмс. - И похоже, что упомянутый вами человек только что
вышел из экипажа у наших дверей.
Через некоторое время я услышал тяжелые затрудненные шаги по нашей лестнице.
Подъем сопровождался частыми остановками, но, в конце концов, тяжело дышавший Д'Англас
вошел в нашу комнату.
Когда мы с Холмсом посещали Д'Англаса в Берлине, внешность этого человека
производила довольно неприятное впечатление. Теперь же, хотя прошло немного времени, она
стала просто отталкивающей. Кожа лба жирными морщинами нависала над печальными,
глубоко посаженными глазами. Цвет лица приводил в ужас. Грубые черты уродливого лица,
морщины и серая чешуйчатая кожа делали нашего клиента похожим на слона. Хотя
поверхностный осмотр редко даст точные результаты, еще в Берлине я определил его
заболевание как акромегалию - рост костей, вызываемый неправильной работой гипофиза. С
большим трудом я подавил желание задать гостю вопрос о его самочувствии. Д'Англас,
вероятно, и сам знал, что его состояние было критическим и ухудшалось день ото дня. Конечно,
ему следовало немедля предать себя в руки берлинских докторов. Из ряда статей в "Ланцетте"
я знал, что немцы значительно дальше других врачей продвинулись в изучении таинственного
мозгового придатка. Хорошо, что Холмс спрятал Золотую Птицу, потому что Д'Англас мог
попросту не вынести потрясения.
Мои мысли вернулись к нашему разговору с умирающим Линдквестом. Я вспомнил
Селкирка, затеявшего охоту за Птицей на исходе жизни. А еще был Баркер и шепелявый
торговец из Сент-Обри... Если бы в этот момент кто-нибудь предложил мне в подарок золотую
Рух, я бы решительно отказался. Внезапно вспыхнувшее отвращение к огромному бриллианту,
все еще лежавшему в моем нагрудном кармане, заставило меня вздрогнуть: захотелось
немедленно расстаться с этим роковым предметом. Неожиданно я ощутил, что он излучает и
смерть, что бесценный "Пиготт" может погубить и меня. Возбужденное воображение
порождает иной раз причудливые фантазии.
Поздоровавшись с нами, Д'Англас грузно опустился в кресло у стола. Я забрал у нашего
клиента шляпу и положил ее на угловой столик, но он не отдал толстую дубовую трость,
которая помогала его ослабевшим ногам. Массивная рукоять, сделанная из бронзы, имела
форму молота. Мне показалось, что трость арабской работы и могла бы заинтересовать
антиквара.
- Мистер Холмс, ваша телеграмма чрезвычайно обрадовала меня. Я не находил себе
места, с тех пор как из Стамбула пришло сообщение о краже Птицы. Вы обнадежили меня, и
вот я здесь.
Д'Англас на мгновение повернул лицо в мою сторону и снова обратился к Холмсу:
- Я не смогу перенести еще одно разочарование. Скажите мне, что Птица у вас.
Не вынимая изо рта трубки. Холмс кивнул.
Д'Англас издал вздох облегчения. Глаза его засияли. Казалось, наш клиент пришел в
экстаз. Наконец он обрел способность говорить:
- Скажите, сэр, как вы раздобыли Птицу?
- Это был подарок или плата, - сказал Холмс. - В каждом определении есть доля
истины.
- Я должен видеть ее. - На лице Д'Англаса появилось беспокойство.
- Подождите немного, - успокоил его Холмс. - Я хотел бы получить кое-какие
сведения.
Д'Англас пожал плечами, это движение напомнило мне виденного в детстве бегемота.
Наш клиент казался неуклюжим и могучим, это впечатление усиливалось из-за его
непропорционально больших рук со взбухшими суставами.
- Мистер Холмс, я рассказывал вам, что страсть к этой статуэтке досталась мне в
наследство. Я говорил правду.
- Я знаю это. Меня чрезвычайно интересует эта история, а вы о многом умолчали.
Огромное лицо Д'Англаса напряглось.
- Я могу видеть Птицу?
- Разумеется.
Холмс подошел к столу. Открыв нижний ящик, он достал статуэтку и подал ее нашему
посетителю.
Рух казалась маленькой в руке Д'Англаса, он долго внимательно рассматривал
произведение искусства. Потом его узловатые пальцы плавно закачались, как весы в конторе
пробирщика. Морщины на лбу углубились.
- Мне казалось, у Птицы должна быть другая масса.
Холмс не сводил глаз с клиента.
- В основании больше нет бриллианта.
Рука Д'Англаса судорожно сжалась, н
Закладка в соц.сетях
