Жанр: Детектив
Шерлок холмс и золотая птица
... прервал я поток красноречия Чу. - На
самом деле я вас совершенно не интересую. Мое похищение - лишь инструмент воздействия
на мистера Шерлока Холмса. Боюсь, что такой противник вам не по зубам.
Не без торжества я заметил, что преступный король вышел из себя, он раздраженно кусал
губы, уже жалея о своем поведении. Я немного придвинулся, вынудив собеседника задрать
голову. Чу Санфу продолжал небрежно гладить мангуста, но его свободная рука потянулась к
маленькому гонгу на столе. Быстрый щелчок длинного ногтя послужил бы сигналом для
гиганта за деревянной панелью или других бандитов, прятавшихся за ковром. Я слегка покачал
головой:
- Да, сэр, я очень недоволен.
Глаза китайца расширились, он все еще не владел собой:
- Полагаю, наши методы несколько необычны...
- Вздор! - прервал его я. - Я точно так же мог быть оглушен уличным грабителем или
засунут в мешок, как это принято у американских преступников. Во всяком случае, я стою здесь
и не сомневаюсь, что именно сейчас ваш эмиссар говорит с Холмсом и делает ему мрачные
намеки в отношении моей судьбы. Это самое заурядное похищение и ничего больше.
Признаюсь, я разочарован: Холмс говорил о вас как об умном человеке.
Унизить сильнее было невозможно. Китаец больше не мог терпеть свое положение, он
поднялся, приблизив свое лицо к моему:
- Доктор Ватсон, вы верно догадались, что играете роль товара в этой сделке, которую я
хочу предложить мистеру Холмсу. Вы останетесь на некоторое время моим... скажем, гостем.
У Холмса есть определенные возможности, он может затруднить обмен, воспользовавшись
какой-нибудь уловкой. Не вижу причин для того, чтобы сделать ваше временное пребывание
здесь неприятным.
Он неожиданно хлопнул в ладоши, и часть занавески поднялась. Две очаровательные
китаянки впорхнули в комнату. Нежные лица с покорными миндалевидными глазами
свидетельствовали о том, что девицам было не больше шестнадцати лет. Узкие халаты
подчеркивали зрелые формы стройных тел.
- Хорошая еда, напитки и компания помогут скрасить часы ожидания, доктор.
Этот негодяй имел наглость бросить на меня хитрый взгляд, словно ожидал, что я
немедленно размякну. Пришлось напустить на себя вид крайнего презрения:
- Сэр, мы зря тратим время. Вы, вероятно, захотите от меня узнать, что обнаружил
мистер Холмс и какие шаги собирается предпринять после моего возвращения. Если я вернусь,
разумеется, - добавил я, прежде чем он успел сделать это очевидное замечание.
- Посудите сами, - продолжил я, не позволяя китайцу перехватить инициативу, - что я
могу знать о деятельности величайшего ума Англии, будучи всего лишь биографом? А если
мне и известно кое-что, неужели вы всерьез рассчитываете на мою откровенность? - В
последнее заявление я вложил необходимую долю презрения: - Это Англия, сэр. Мы здесь
сделаны из более прочного материала.
Чу Санфу злобно хлопнул в ладоши, и девушки исчезли. Не знаю, сколько еще его людей
таилось поблизости, но азиат явно не желал, чтобы наш разговор был услышан. На некоторое
время Чу отвернулся от меня, и я заметил, что он тяжело дышит. Потом китаец ткнул пальцем в
маленький гонг на столе, раздался высокий звон. Панель, через которую я вошел, мгновенно
отодвинулась. Мой провожатый стоял в проходе, скрестив на груди огромные руки. Чу Санфу
снова повернулся ко мне:
- Вы вернетесь в место вашего заточения, и мы посмотрим, каким будет следующий ход
мистера Холмса.
- Каким бы он ни был, - ответил я с явной бравадой, - для вас он окажется полной
неожиданностью.
Уходя, я заметил в глазах китайца неприкрытую тревогу. Холмс был прав: Чу Санфу
любил строить планы и нарушение их выводило азиата из равновесия. С видом победителя я
покинул комнату.
Гигант повел меня назад подземным лабиринтом. Мне показалось, что мы возвращались
прежним путем; теперь я смотрел внимательнее и был поражен тем, что штаб Чу Санфу
представлял собой миниатюрный подземный городок. Кругом были люди. Я постоянно ощущал
их присутствие, но, по всей видимости, им настрого запрещено было показываться мне на
глаза. На строительство тоннелей ушел колоссальный труд, и было непонятно, куда девался
вынутый грунт. Мне пришло в голову, что Чу Санфу воспользовался заброшенной веткой
метро. Если это так, вычислить местоположение бандитского гнезда будет не сложно.
Мой страж подождал, пока я устроюсь в комнате. Все говорило о том, что гигант
собирался выполнять свои обязанности охранника со стоицизмом азиата. Неожиданно я
вспомнил об огромном китайце, обезвреженном Вейкфилдом Орловым.
- У вас есть брат? - спросил я, когда мой тюремщик повернулся, чтобы уйти.
Немигающие янтарные глаза посмотрели на меня, бритая голова слегка кивнула.
- С ним все в порядке. Он в хороших руках.
Возможно, мне только показалось, но в его янтарных глазах мелькнуло выражение
облегчения. Гигант снова собрался уходить. Закрывая дверь комнаты, он спросил:
- Вам ничего не нужно?
Я ответил отрицательно. Дверь закрылась. Маленькая свечка освещала мою тесную
темницу. Я услышал, как снаружи щелкнул замок. Тощий Гиллиган открыл бы его за минуту.
Разболтанная дверь не выглядела надежной. Пожалуй, выломать ее удалось бы даже мне.
Некоторое время я развлекался обдумыванием этой мысли, пока не сообразил, что все равно не
справлюсь со своим могучим охранником. Вздохнув, я отказался от надежд на самостоятельное
освобождение.
Будь я знаком с некоторыми индийскими поверьями, я прекрасно провел бы время,
созерцая собственный пупок. Увы, пришлось поискать себе другое занятие, и я принялся
вспоминать странную историю Золотой Птицы. Чу Санфу, очевидно, собирался обменять меня
на Птицу. Я не особенно беспокоился, зная, что Холмс мог без больших потерь расстаться со
статуэткой. Сокровища в ней уже не было. Успокоенный тем, что не поставил друга в слишком
сложное положение, я уснул...
Через какое-то время меня разбудил скрип двери. Я поднялся, не имея ни малейшего
представления о том, который теперь час. Мой желтоглазый тюремщик стоял в дверях. Он был
не один. В комнате также присутствовал ссохшийся желтый человек в черной шапке, плотно
сидевшей на голове. Незнакомец держал в руках черную шелковую ленту.
На мгновение мне показалось, что это профессиональный душитель, но тощий китаец
продемонстрировал беззубую улыбку и знаком велел мне повернуться. Ленту наложили мне на
глаза, и я с трудом подавил вздох облегчения. Мои руки были связаны спереди топким
шелковым шнурком. Потом меня вывели из комнаты.
Связанный и ослепленный, я мог только догадываться о своих перемещениях. Меня вели
по коридорам, поднимали и опускали по лестницам, заводили за углы. Не думаю, что конвоиры
пытались сбить меня с толку, ведь я все равно не знал, где нахожусь. Скрипнула еще одна
дверь, и мы оказались на открытом воздухе. Я опять ощутил свежий запах и услышал звуки
реки. Это подтверждало мое предположение о том, что логово Чу Санфу находилось в
Лаймхаусе, впрочем, устье Темзы велико и вряд ли стоило строить бесполезные догадки. С
обеих сторон меня поддерживали чьи-то руки. Я понял, что охрана сменилась. Гигант исчез:
лапищу такого размера не спутаешь ни с чем. Потом меня втолкнули в экипаж - по всей
вероятности, в двуколку.
Мы ехали уже с полчаса, когда шум движения усилился. Я уверен: экипаж миновал мост.
Почти сразу после этого мы остановились. Послышались голоса, прогрохотала подвода, где-то
рядом взревел автомобиль. Я собрался было задать вопрос, но тонкая ладонь тотчас же зажала
мне рот. Властный голос, явно принадлежавший европейцу, велел мне хранить молчание. Я
подчинился. Мы снова двинулись вперед. Скорость экипажа возросла, вдруг мои конвоиры
поменялись местами. Меня притиснули к окну и развязали глаза.
В первый момент я ослеп от внезапного света, затем увидел ехавший рядом экипаж. Из
его окна на меня смотрел Холмс, и, я счастлив сказать об этом, его лицо выражало огромное
облегчение. Он кивнул моим конвоирам, видимо, давая согласие на что-то. Я посмотрел на
возницу Холмса и узнал в нем Вейкфилда Орлова. Я ухмыльнулся, представив себе агента
безопасности, прыгающего из двуколки в двуколку и мгновенно расправляющегося с моими
врагами, на что Орлов был вполне способен. Но договоренность, видимо, была достигнута, и ее
условия уважались обеими сторонами.
Орлов сблизил свой экипаж с нашим; вытянув свою длинную жилистую руку, Холмс
передал объемистый сверток одному из моих похитителей - небольшому темнокожему
человеку с балканским лицом. Бандит развернул ткань, скрывавшую Золотую Птицу. Кивнув
своему товарищу, он приказал остановиться. Орлов тоже натянул поводья. Меня вытолкнули из
двуколки, которая тут же рванулась с места и затерялась в сутолоке экипажей на Стренде. Я со
вздохом откинулся на сиденье рядом с Холмсом.
- Надеюсь, с вами все в порядке, дорогой Ватсон?
- Вполне, - ответил я. - Они довольно сносно обращались со мной.
Холмс с угрозой в голосе проворчал:
- Я предупредил их, что если с вами что-нибудь случится, я буду преследовать их всю
жизнь.
Он вытащил нож с длинным лезвием и освободил мои запястья.
- Вам пришлось расстаться со статуей, - начал я извиняющимся тоном.
- Только на время, хотя Чу Санфу еще не знает об этом. Скоро Золотая Птица вернется к
нам. На этот счет у меня есть планы. Главное, что вы возвратились живым и невредимым.
Расскажите-ка лучше, старина, как вас похитили.
Пока Орлов гнал лошадь по направлению к Бейкер-стрит, я рассказал о своих
приключениях. Мой друг искренне веселился, когда я приступил к описанию перепалки с Чу
Санфу.
- Великолепно! Великолепно, дорогой Ватсон! Я порекомендую вас на должность
научного консультанта по вопросам психологии преступников в Скотленд-Ярде. Китаец,
несомненно, ожидал, что вы испытаете благоговейный ужас или, на худой конец, просто
струсите. А вы нанесли ему настоящее поражение. Опасаясь потерять свое лицо, он был
вынужден отступить, чтобы перегруппироваться. Когда его эмиссар явился ко мне, я настоял на
срочном обмене, чтобы вытащить вас из лап негодяя. Он охотился за статуэткой, и я согласился
поменяться. Когда Чу Санфу убедится в том, что Золотая Птица не принесла бриллианта, он
пожалеет о своей торопливости. Его гордость будет уязвлена, чем мы непременно
воспользуемся.
19
ОТКРОВЕНИЯ КОРОЛЕВСКОГО ЮВЕЛИРА
Был уже вечер, и я с величайшим удовольствием расположился в гостиной нашего дома
на Бейкер-стрит. Увидев меня, миссис Хадсон заявила, что мне абсолютно необходимо как
следует подкрепиться. В честь моего возвращения собрались гости и добрая женщина довольно
долго занималась готовкой, но устроила настоящий пир: она подала великолепную вареную
ветчину, целое блюдо холодного ростбифа, холодную вырезку и даже пирог с паштетом из
гусиной печенки. Насладившись долгожданной ванной, я отдал должное еде, запивая ее
добрым, крепким портером.
Алек Макдональд принял в лечебных целях некоторое количество нашего лучшего
ирландского виски. Холмс с Орловым смаковали великолепно выдержанное бургундское, а
Тощий Гиллиган удовлетворился бутылкой эля. То, как взломщик налег на пирог с паштетом,
вызвало тревогу Холмса. Улучив момент, мой друг пока не поздно отложил для себя хороший
кусок.
Пир, собравший за одним столом столь талантливых криминалистов, сам собой перешел в
военный совет. Гости были настроены решительно и предлагали действовать немедля, в голосе
Холмса звучали нотки сомнения, я же отмалчивался.
- Джентльмены, я многим вам обязан за недавнюю помощь, - говорил Холмс. Он стоял
у окна, повернув голову к собравшимся. - Присутствие констеблей во время обмена в
экипажах могло спугнуть злодеев и наш дорогой Ватсон не присутствовал бы сейчас здесь. Я
предпочел заняться этой проблемой вместе с вами, Орлов, и Тощего, который прятался в
отделении для багажа.
Я поперхнулся глотком портера, услышав, что Тощий играл роль туза, спрятанного в
рукаве Холмса. Речь моего друга между тем посуровела:
- Я с самого начала был предан этому делу, потому что дал слово ушедшему от нас
другу. Но теперь у меня появились личные причины преследовать Чу Санфу. Я не склонен
прощать Китайцу похищение Ватсона. Рано или поздно я раздавлю Чу и выполню обещание,
данное Нильсу Линдквесту. Но до сих пор мне помогали власти, а также организации, с
которыми связан мистер Орлов. Теперь я отказываюсь от посторонней помощи, поскольку речь
идет о личной мести.
Холмс хотел развить эту мысль, но его перебил Макдональд:
- Я поговорю в Скотленд-Ярде, мистер Холмс, чтобы все уладить. Подозреваю, что
комиссар будет недоволен. Но у нас не так много доказательств, и дело стояло, хотя мы годами
охотились за Чу Санфу. Теперь благодаря вам повеяли новые ветры. Слухи о похищении
доктора Ватсона каким-то образом распространились. Скотленд-Ярд готов сомкнуть кольцо
вокруг банды китайца. Вы можете положиться на нас, мистер Холмс.
- Позвольте мне присоединиться к этим словам, - сказал Вейкфилд Орлов. Некоторые
августейшие особы сильно озабочены предстоящей свадьбой китайской принцессы и Мориса
Ротфилса. Мы все еще не можем доказать, что девица действительно дочь Чу Санфу, хотя наши
люди в Гонконге и Сингапуре убеждены в этом. Если они правы, эта свадьба набросит покров
респектабельности на деятельность многих темных людей, что весьма нежелательно для моего
руководства. Это обстоятельство дает карт-бланш на любую помощь со стороны моей
организации. - Его следующие слова поразили меня: - Кроме того, у меня тоже есть личная
причина.
Он, вероятно, имел в виду меня, и я не мог поверить своим ушам. Если забыть о нечастых
проявлениях теплоты в отношении Шерлока Холмса, у агента безопасности было не больше
эмоций, чему королевской кобры. Я был счастлив. Лишись я последнего фартинга, все равно
считал бы себя богатым человеком. Не каждому удается заслужить дружбу таких людей. Слова
Орлова растрогали даже Холмса. Хватило бы трех пальцев на руке, чтобы сосчитать подобные
случаи за долгие годы нашего общения. Да, это был необыкновенный день. Мне показалось
даже, что глаза Холмса слегка затуманились. Во всяком случае, он прочистил горло, сделал
глоток бургундского, и неизменная сдержанность вернулась к нему. Перед нами снова предстал
холодный, расчетливый аналитик, меч возмездия был занесен.
- Как известно, - невозмутимо продолжал Холмс, - я интересовался знаменитыми
бриллиантами, и круг поиска сузился. Доктор Макс Бауэр все еще в Англии? - обратился он к
Вейкфилду Орлову.
- Он возвратился в Германию, но прибыл королевский ювелир Эдвин Стритер.
- Я с удовольствием прочел его знаменитую книгу. Встреча с этим джентльменом была
бы полезна для нас.
Орлов кивнул, как бы говоря, что это дело будет улажено.
- Мне нужно знать, что за бриллиант был спрятан в Золотой Птице, - продолжал
Холмс. - Это пароль, который отопрет ворота в крепость Чу. Камень у Базила Селкирка, я
уверен в этом. Но старый мошенник немного романтик, и я мог бы получить у него сокровище.
Мне нужна и сама Золотая Птица, но мы заберем ее у Китайца. Я собираюсь написать ему
письмо, в котором предложу встретиться, если он хочет получить то, что ищет, а также
потребую возвратить Птицу.
Инспектор Макдональд захлопал своими глубоко посаженными глазами:
- Вы хотите сделать китайца своим клиентом?
- Я хочу вернуть бриллиант, - сказал Холмс, но не стал уточнять подробности. Он
продолжал смотреть на Макдональда. - Необходимо, чтобы письмо было доставлено Чу
Санфу прежде, чем он осуществит свои новые планы.
Тощий Гиллиган прервал долгое молчание:
- Это я беру на себя. Сидни Сид владеет в Лаймхаусе самым большим кабаком. Он
позаботится о том, чтобы Чу получил ваше послание.
Холмс, видимо, был доволен.
- Три человека знают историю Золотой Птицы. Базил Селкирк, Чу Санфу и мой клиент
Д'Англас. Если нам улыбнется удача, я смогу поговорить с каждым из них.
Должен признаться, что во время военного совета и, разумеется, после него я чувствовал
себя в центре внимания. Я прекрасно знал, что мне всегда принадлежала роль помощника,
биографа, друга. В огромном большинстве дел, связанных с Шерлоком Холмсом, я редко играл
важную роль. Мой друг всегда утверждал, что мои мысли или замечания вызывали у него
озарения и помогали выбрать верный путь, но это щедрое признание всегда казалось мне
сомнительным.
В последующие дни население Бейкер-стрит, если только оно было достаточно
наблюдательным, должно было решить, что в нашем районе ожидается крупное сражение.
Констебли были везде. Все подворотни и укромные места наводнили представители закона.
Очевидно, Алек Макдональд принял все меры к тому, чтобы похищений больше не было.
Холмса раздражало присутствие слуг закона, но он не мешал инспектору охранять нас как
зеницу ока. Впрочем, мой друг не опасался Чу Санфу и его обширной преступной организации,
явно считая китайца змеей с вырванными ядовитыми зубами.
На следующее утро нас почтил своим посещением королевский ювелир. Эдвин Стритер
был опрятным человеком среднего роста, с проницательным взглядом и деловыми манерами.
Мне показалось, что ювелир не любит тратить время впустую.
- Скажите, мистер Холмс, что вас интересует, - спросил он сразу же после
приветствия. - Мистер Орлов дал понять, что вы интересуетесь бриллиантами.
- Бриллиантов много, как сообщил мне доктор Бауэр. Однако...
Наш посетитель рассердился:
- Если вы консультировались у доктора Бауэра, у вас нет необходимости беседовать со
мной, сэр. Он один из величайших авторитетов в мире.
- Так же как и вы. Я с огромным интересом читал вашу книгу. Думаю, что любой труд,
способный захватить и информировать неспециалиста, несет отпечаток величия.
Стритер успокоился:
- Вы очень любезны, мистер Холмс. Хотя мне казалось, что ваша профессия
предполагает знание камней.
- Естественно, когда речь идет о поверхностных сведениях, - согласился Холмс. - Но
оказалось, что проблема, занимающая меня сегодня, намного превосходит мои возможности, и
я весьма благодарен правительству за то, что оно уговорило вас помочь мне.
Я понял, что Холмс в определенном смысле связал ювелира. Упомянув о правительстве
Ее Величества и о его заинтересованности делом Холмса, он поставил Стритера в безвыходное
положение. Отказаться от сотрудничества тот уже не имел права. Правда, в этом не было
необходимости. Холмс отлично понимал, что если заговорит со специалистом о его работе, тот
охотно поделится своими знаниями. Нужно только польстить его самолюбию.
- Меня интересует знаменитый камень непревзойденного качества, который считается
пропавшим. Можете ли вы назвать что-нибудь подобное?
Вопрос Холмса, несомненно, заинтересовал королевского ювелира.
- Мистер Холмс, люди отдавали жизнь за бриллианты. Из-за них разгорались войны. Но
мне неизвестно, чтобы великие бриллианты ни с того ни с сего пропадали. Была знаменитая
кража трех коронных драгоценностей Франции в 1792 году. Один из них, "Регент", был
обнаружен и позднее вставлен в шпагу Наполеона. Он находится в Лувре. Второй камень,
"Санси", также был найден.
- Да, - заметил Холмс. - Я слышал об этом камне.
- Последним в этой троице был редкий голубой бриллиант. Он снова появился, но его
разрезали. Большая часть известна как "Надежда" и хранится в Америке. Следы меньшей
затерялись, но в любом случае это не знаменитый камень.
Холмс некоторое время обдумывал слова эксперта и потом зашел с другой стороны:
- Занимаясь этой проблемой, я столкнулся с одной непонятной вещью.
Стритер покровительственно улыбнулся:
- Мистер Холмс, исторические камни - любимая тема исследователей и романистов.
Было так много написано, что иногда трудно понять, где правда, а где вымысел. И если вам
непонятна только одна вещь, вас можно поздравить. Что же это за вещь?
- Мое внимание привлек бриллиант "Египетский Паша", - сказал Холмс. - Я
прочитал, что он был продан наместнику Египта.
Стритер кивнул:
- За круглую сумму. Хороший октаэдр массой в сорок карат.
- Но я заметил, что "Паша" чем-то напоминает другой камень, бриллиант "Пиготт". -
Холмс взял лежавшую на столе раскрытую книгу. - Бриллиант "Пиготт" был продан
Али-паше, наместнику Египта. После этого все следы камня теряются, а по некоторым
сведениям, он был уничтожен.
Стритер чуть не подскочил в кресле. Очевидно, Холмс затронул больную тему:
- Эта информация приведена в нескольких авторитетных работах, но она ошибочна.
Путаница произошла из-за имен, мистер Холмс. Точнее, из-за титулов. Бриллиант "Египетский
Паша" был, конечно, продан Ибрагиму, наместнику Египта. У него был титул: Али-паша. Но
"Пиготт" - совсем другое дело. К счастью, сэр, я единственный в мире специалист по этому
камню.
- Как и многие другие, - пробормотал Холмс. - Прошу вас, расскажите нам о
"Пиготте" и ошибках в признанных работах по драгоценным камням.
Стритер был доволен этой просьбой.
- Бриллиант получил свое имя от лорда Джорджа Пигота, губернатора Мадраса. В имени
лорда было одно "т", но камень известен как "Пиготт". Впрочем, это не представляет большого
интереса. Лорд Пигот получил его в качестве подарка от индийского правителя в 1763 году.
Тогда было принято делать величественные жесты. Говорили, что в камне было от сорока пяти
до восьмидесяти пяти карат. Во всяком случае, лорд Пигот привез его в Англию и, несомненно,
пожалел об этом, потому что удача покинула его и он умер в тюрьме. Позднее его семья
выставила бриллиант в качестве приза в лотерее, и иногда его называют "Лотерейный
бриллиант". Он был продан за незначительную часть своей стоимости - шесть тысяч фунтов
- Ранделлу и Бриджу, лондонским ювелирам. Они получили неплохую прибыль, продав
бриллиант Али-паше из Албании за сто пятьдесят тысяч фунтов.
- Теперь я вижу, - сказал Холмс, - как возникла путаница. Титул Али-паши сбил
исследователей с толку.
- Совершенно верно, - согласился Стритер. - Албанский Али-паша был довольно
значительной исторической фигурой. Известный как Янинский Лев, он сконцентрировал в
своих руках такую власть, что султан Турции приказал ему вернуться в Стамбул, дабы умерить
его амбиции. Али-паша оказал сопротивление эмиссару султана и был смертельно ранен.
Янинский Лев попросил дать ему возможность умереть в его собственном тронном зале, и эта
просьба была удовлетворена.
В этом месте своего повествования Стритер чуть не лопнул от гордости:
- А теперь, мистер Холмс, я могу сообщить вам информацию, которая известна далеко
не каждому. Когда восьмидесятилетний Али-паша лежал при смерти, он призвал к себе своего
верного наемника, капитана Д'Англаса...
- Д'Англаса? - переспросил я.
Холмс раздраженно дернул подбородком, и я умолк.
Стритер не обратил на меня внимания.
- Али-паша потребовал от капитана помощи в уничтожении двух самых больших его
сокровищ: бриллианта "Пиготт" и его жены Василики. Капитан Д'Англас расколол бриллиант
на глазах у Али-паши, и старик умер. Согласно легенде второй наказ умирающего француз не
выполнил: Василики осталась жива.
- Вы сказали "согласно легенде", - задумчиво произнес Холмс. - Если жена Али-паши
уцелела, не мог ли уцелеть и бриллиант?
- Это произошло в 1822 году, мистер Холмс. С тех пор не было никаких сведений о
"Пиготте".
Когда Стритер назвал дату, Холмс бросил на меня выразительный взгляд. Потом он снова
обратился к королевскому ювелиру:
- Что еще известно о камне?
- Нет ничего нового в том, что люди одержимы великими бриллиантами, мистер Холмс.
"Пиготт" был хорошо известен. Лорд Пигот получил его в 1763 году. Он умер в 1777-м, и его
семья рассталась с камнем в 1801-м. Одно время им владела мадам Бонапарт, мать Наполеона.
Макет этого камня изготовлен в Англии и до сих пор существует. Бриллиант имел овальную
форму и был чистейшей воды.
Рассказывая историю знаменитой драгоценности, Стритер наблюдал за Холмсом.
- Мне кажется, вам нужны были именно эти сведения, не так ли? - спросил он.
- Да, что-нибудь подобное, что давало бы простор для размышлений, - простодушно
ответил сыщик. - Давайте представим себе гипотетическую ситуацию. Допустим, что
"Пиготт" существует. Кому он будет принадлежать?
- Тому, в чьих руках окажется, мистер Холмс.
- Но он будет опознан?
- О камнях такого качества не забывают. Мы говорим об одном из величайших
бриллиантов в мире. Специалист сразу узнает его по форме и размеру. Но доказательство - это
другое дело. Послушайте, сэр. Будь он у вас, вы могли бы носить его на цепочке от ваших часов
и никто не мог бы запретить вам это.
Провожая королевского ювелира. Холмс сиял от удовольствия. Меня же переполняли
идеи.
- Знаете, Холмс, вы напали на золотую жилу! Этого французского наемника звали...
- Д'англас - так же, как нашего клиента. - Честное слово, мне казалось, что Холмс
вот-вот замурлычет. - Дед Д'Англаса служил Али-паше, но не выполнил воли умирающего.
Француз забрал и "Пиготт" и жену правителя, Василики. Вероятно, они были в сговоре.
Обратите внимание на имя нашего клиента - Васил. Наверняка оно дано в память о бабке.
Заговорщики спрятали бриллиант в Золотой Птице и сообщили всем, что он уничтожен. Они
рассчитывали через некоторое время раздобыть статую и извлечь камень, но Птица ускользнула
от них. Каким-то образом о тайнике стало известно, поскольку статуей заинтересовался
Джонатан Вайлд. Он сообщил о "Пиготте" Гарри Хокеру. С 1822 года цена Золотой Птицы
значительно превысила ее первоначальную стоимость. Именно скрытый в ней камень
притягивал тех, кто знал тайну. Баркер оставил нам ключ, старина. Во-первых, год. Во-вторых,
вспомните, что в своей книге о карьере Джонатана Вайлда Баркер зачеркнул строку, в которой
упоминался бриллиант "Египетский Али-паша". Зачеркнул, а не подчеркнул! А я не придал
этому значения, полагая, что у сыщика просто дрогнула рука. Баркер нашел в книге ошибку и
исправил ее.
- А как тайну Золотой Птицы узнал Чу Санфу?
- Мы можем никогда не получить ответ на этот вопрос. Но обратите внимание: Базил
Селкирк распознал ключ, который я ему дал, - год смерти Али-паши - и разгадал загадку.
Интереснейшая беседа была прервана появлением Би
...Закладка в соц.сетях
