Жанр: Детектив
Шерлок холмс и золотая птица
... по телефону связался с замком Селкирка. Дэнкерс не сообщил
о подробностях своего разговора с миллионером. Возможно, переговоры велись через
посредников. Во всяком случае, Селкирк изъявил желание встретиться со знаменитым
детективом и мы были в пути. Дорога полого поднималась к вершине холма, где, как я
предположил, находилась резиденция Базила Селкирка.
На вершине холма Холмс остановил экипаж, чтобы дать передохнуть лошади. Я тоже
глубоко вздохнул. Местность впереди плавно переходила в лесистую долину. Небольшая
извилистая речка несла свои воды с севера и впадала в широкое озеро. В центре озера на
искусственном острове высились укрепления, очень напоминавшие миниатюрный Дубровник.
Я негромко присвистнул; даже Холмс не сумел скрыть своего изумления. Усеянная
обломками скал гора на заднем плане служила мрачным фоном неприступному замку. Пред
нами наяву предстала декорация средневековой мелодрамы.
- Никаких сказочных куполов и шпилей, столь любимых Безумным Баварцем, -
заметил мой друг. - Средневековый феодал не отказывается от современных материалов; там,
где древние стены разрушены временем, мы обнаружим бетон и металлические каркасы.
- Впечатляет, - пробормотал я. - Мне кажется, что мы, искатели приключений,
собирающиеся спасти узника Зенды.
- Неплохое сравнение, - согласился Холмс, трогая лошадь. - Но вместо того чтобы
говорить о вымышленном замке, позвольте мне привести в качестве примера город Бар.
Это название ни о чем мне не говорило, и я задал вопрос Холмсу.
- Город-призрак на побережье Черногории, - объяснил он. - Мрачная сцена перед
нами очень похожа на древние сербские руины. Бар, конечно, не был восстановлен
современным Крезом.
Мы приблизились к замку, и я увидел, что дорога прерывалась в конце мыса, который
вдавался в крепостной ров. Послышался скрип лебедки, и массивный подъемный мост
величественно опустился, пропуская нас между могучими стенами во двор замка. Когда мы
проезжали по мосту, я обратил внимание Холмса на цвет воды.
- Не менее двадцати футов глубины, - пояснил он. - Это не пруд в Бирлстоне,
который можно перейти вброд. Взгляните-ка, старина, какие интересные существа кишат в этих
водах. Я бы не удивился, если бы столь озабоченный своей безопасностью человек, как Базил
Селкирк, населил воды своей крепости пираньями. Но нет, сомнительно, чтобы тропическая
рыба смогла выжить в нашем климате.
Мы миновали стены, которые, как мне показалось, были десятифутовой толщины, и
Холмс остановил экипаж у каменной лестницы, ведшей к массивному средневековому порталу.
Два темноволосых грума уже ждали нашу лошадь, которую они увели, как только мы с
Холмсом вышли из экипажа. Бледный худощавый человек с мягкими чертами лица и пышными
волосами появился в дверях и с церемонным приветствием впустил нас в каменную громаду.
Вслед за своим провожатым мы проходили из зала в зал, и мне казалось, что я нахожусь в
Букингемском дворце или Британском музее. Мы миновали собрание персидских ковров,
прошли мимо редкой мебели и коллекций оружия. Стены замка были увешаны подлинниками
мастеров, но у нас не было времени осматривать отдельные работы. Перед моим взором
вращался лишь калейдоскоп бесподобных произведений искусства. Когда нас провели в
длинную галерею с зеркальным полом, послышался скрип открываемой двери и в складках
портьеры мелькнуло лицо, показавшееся мне знакомым. Холмс предупреждающе сжал
пальцами мой локоть, и я равнодушно отвернулся от молчаливого наблюдателя. Это был Сэм
Мертон, знаменитый борец в тяжелом весе; меня удивило его присутствие здесь, но потом я
догадался, что это один из телохранителей Селкирка. В своей огромной древней твердыне
миллионер мог скрывать целую армию.
Наконец мы попали в помещение, вероятно, служившее прежде залом, и я представил
себе, как столетия назад закованные в латы рыцари осушали чаши с вином за длинным столом в
центре. Огромная люстра освещала центр зала, но углы его тонули во мраке.
В камине, куда легко могли войти четверо взрослых мужчин, пылало массивное бревно. В
экране не было нужды: десять футов камня отделяли пламя от натертого пола.
Во главе пиршественного стола, лицом к камину, расположился человек. Я бы не
удивился, увидев Черного принца, но передо мной в инвалидном кресле сидел глубокий старик,
закутанный в толстое одеяло. Черты его лица были тонкими, а бескровные губы обнажали
крупные зубы, слишком белые, чтобы быть настоящими. Но седые волосы старца были все еще
густыми и, зачесанные назад, придавали внешности миллионера оттенок безумия. Пепельные
кустистые брови нависали над самыми проницательными глазами из всех виденных мной. Лицо
казалось символом немощи и упадка, но эти глаза соперничали в живости с пляшущими
огоньками в камине.
Когда провожатый подвел нас ближе, дряблая шея старика удлинилась, как у рептилии, а
его сгорбленные плечи немного распрямились. Селкирк силился рассмотреть нас.
- А, мистер Холмс. Полагаю, вы побывали в Стамбуле. - Губы старца скривились и изо
рта вырвался сухой смешок. Подавив приступ веселья, он вытащил из рукава платок и вытер
слюну. Потом его пронзительные глаза уставились на меня. - А это не кто иной, как
знаменитый доктор Ватсон.
Я что-то пробормотал, но сомневаюсь, что Селкирк услышал меня. Он уже забыл обо мне.
Скрюченная, трясущаяся рука сделала повелительный жест, и наш провожатый мгновенно
исчез. Мягкий шелест закрываемой двери, и наступила тишина. Хилый старик внимательно
разглядывал Холмса. Слабая улыбка тронула губы детектива, и я понял, что оба противника
оценивали друг друга, как опытные фехтовальщики, готовые обнажить клинки.
Не знаю, что обнаружил Базил Селкирк во внешности или в поведении Холмса, но,
похоже, он остаются доволен. Трясущейся рукой старик указал на кресло.
- Ну что ж, - сказал он. - Нам нужно поговорить. Я редко принимаю посетителей, а
мои люди постоянно пристают ко мне с лекарствами. Ужасная гадость, но только это позволяет
развалине, которую вы видите перед собой, прожить очередной день.
Когда мы уселись, Базил Селкирк склонил голову к плечу и уставился на Холмса. Это
было трогательное, почти детское движение, вызвавшее у меня острый приступ жалости и
гадливости.
- Значит, это вы разоблачили этого идиота - этого болвана, замешанного в деле о
берилловой диадеме...
- Сэра Джордона Бэрнвелла, - подсказал Холмс.
- Одного из самых опасных людей Англии, - добавил я.
- Чушь и глупость, - язвительно возразил Селкирк. - Дурак похитил три берилла, а
мог украсть все тридцать девять. Если бы я охотился за диадемой, можете не сомневаться, я
получил бы ее целиком.
- Это было бы незаконным, диадема - общественное достояние империи, - довольно
резко возразил Холмс.
- Теперь это не имеет значения, - сказал миллионер. - Существует много способов
делать дела. Но довольно об этом. Теперь, - он нетерпеливо подался вперед, - расскажите
мне об изумруде. - Старик потер руки, и его глаза заблестели от возбуждения.
- Изумруде Мидаса?
- Разумеется. Другого такого нет. Но я никогда не видел его, а вы видели. Какой он?
Холмс тщательно подбирал слова:
- Когда я впервые увидел изумруд, он лежал в футляре, который находился в моих
руках. Я откинул крышку и...
- Так, так?
- Мне показалось, что комната вспыхнула зеленым огнем.
- Ах! - из глубин немощного тела вырвался почти экстатический стон. - Вы здорово
описали это. Я почти могу видеть его, - он бросил на меня быстрый, проницательный взгляд.
- Он из копей Клеопатры в Верхнем Египте, вы знаете. Египетские изумруды лучше
центрально-американских.
Селкирк ненадолго задумался. Его голова опустилась и снова поднялась, старик окинул
нас своим птичьим взглядом.
- Красивая женщина, эта Клеопатра. У меня в коллекции монет много египетских
статеров.
В глазах Холмса вспыхнул озорной огонек:
- Бьюсь об заклад, что ваши статеры старой птолемеевской чеканки, а не те, что
выпущены в обращение последней царицей Нила.
Селкирк снова тихонько захихикал и смеялся до тех пор, пока у него на глазах не
выступили слезы. Наконец он промакнул их платком. Огромная дверь позади нас открылась, и
старик раздраженно замахал руками.
- Прочь! Прочь!
- Но, мистер Селкирк... - донесся из тени протестующий голос.
- Я сказал, уйдите. Я позвоню.
Когда дверь тихо закрылась, Селкирк пришел в себя, хотя его рот все еще скалился в
улыбке, напоминавшей маску смерти.
- Молодой дурак! Но он, похоже, знает свое дело. В любом случае, мистер Холмс, вы
заработали очко. Я слышал о ваших способностях. - Неожиданно его взгляд переметнулся на
меня, заметив мое удивление, старик пояснил: - Клеопатра снизила серебряное содержание
статера с девяноста процентов до тридцати трех. Немногие знают об этом. Но вы знаете, -
добавил он, снова пронзая Холмса своим приводящим в замешательство взглядом. - У вас есть
с собой папиросы? - неожиданно спросил он.
Холмс кивнул и вытащил золотой портсигар, внезапно его рука остановилась в воздухе.
- Вам вредно курить?
- Разумеется, иначе у меня был бы свой табак.
Холмс подал портсигар старику и помог ему зажечь папиросу; миллионер с наслаждением
затянулся.
- Все, что нравится человеку, вредно для него. Но вы не беспокойтесь, - добавил он,
заметив мою гримасу профессионального медицинского неодобрения. - Я такой старый
мошенник, что это не имеет никакого значения.
Мне бросилось в глаза, что зажатая между неестественно тонкими пальцами сигарета не
дрожала, когда он откинулся на спинку кресла и хитро посмотрел на нас.
- Теперь поговорим о деле.
Я не знал, что сказать, и беспомощно посмотрел на молчавшего Холмса.
- Начинайте, начинайте. Я еще не выжил из ума. Для чего вы пришли? Ведь не для того,
чтобы посмотреть на обломок прошлого или порадовать старика описанием изумруда Мидаса.
Вам что-то нужно.
- Мне нужна Золотая Птица, - просто ответил Холмс.
- Она нужна всем.
- Этот факт вызывает у меня недоумение.
Миллионер глубоко затянулся и его голова снова по-детски склонилась набок.
- Вы не умеете замечать необычное.
- Она у вас? - настойчиво спросил Холмс.
- У меня есть соображения о том, как прибрать ее к рукам.
- Я представляю интересы законного владельца. Если это необходимо, я могу получить
ордер на обыск.
- Вы зря тратите время, Холмс. Когда я загнал в угол зерновой рынок Канады, три
государства не смогли остановить меня. Если я захочу иметь эту золотую статуэтку, я ее
получу, это факт.
Разговор, несомненно, заинтересовал Селкирка. Он выпрямился в своем кресле и словно
помолодел.
- А вы хотите ее иметь?
- Я заинтригован. Но не из-за ее ценности.
Холмс полузакрыл глаза и задумчиво произнес:
- Из-за того, что кто-то еще так настойчиво стремится завладеть ею.
Селкирк восхищенно захихикал:
- Вы действительно разбираетесь в этом деле. Разумеется, вы правы.
- Азиат, - скорее утвердительно, чем вопросительно, произнес Холмс.
- Проклятый бандит! - Старик напрягся и его тонкие губы скривились в пугающей
гримасе. - Как странно, что, несмотря на болтовню благочестивых церковников, именно
ненависть может заставить кровь бежать быстрее, хотя бы и на короткое время. Но я не
испытываю ненависти к этому китайцу. Это ревность, джентльмены, поскольку он стал более
крупным мошенником, чем я. Точнее, чем был я, - добавил он с сожалением. - В любом
случае вы правы.
Я понял, что Холмс решил перейти в наступление. Взаимное прощупывание окончилось.
- Позвольте мне кое в чем разобраться, - сказал мой друг. - Китаец охотится за
Золотой Птицей, и вы не знаете почему?
Селкирк быстро кивнул, лукаво глядя на Холмса, как бы ожидая новых откровений
знаменитого мастера дедукции и бросая ему вызов.
Поведение старого финансиста ни в малейшей степени не смутило Холмса. Он
продолжал:
- Азиат обнаружил Птицу в Стамбуле и послал за ней своих людей. По вполне понятным
причинам вы послали вслед за ними Гридли.
Язвительность финансиста исчезла, его глаза засветились от удовольствия.
- Я уважаю людей, которые не тратят времени на бесполезные вопросы, мистер Холмс.
Но мало кому удавалось узнать о моих поступках. Как вы догадались о моем шаге?
- Вы сами сказали об этом. Вы говорили, что Птица не представляет большой ценности
- по крайней мере такой, которая могла бы возбудить ваш интерес. Очевидно, вы узнали, что
ваш восточный соперник охотится за скульптурой. Вы, конечно, почувствовали, что он знает
что-то, неизвестное вам, и присоединились к охоте.
Селкирк удовлетворенно кивнул:
- Вы правы. Мне кажется, мистер Холмс, что нам стоит заключить сделку, поскольку вы
можете оказаться мне полезным. Скажите, что вы хотите узнать. Если я пожелаю ответить, я
скажу правду.
Это неожиданное предложение, похоже, нисколько не удивило Холмса. Он приступил к
делу со своей обычной методичностью.
- Вы не знаете, что заставляет азиата преследовать Золотую Птицу, но не могли бы вы
отважиться на догадку?
Миллионер отрицательно покачал головой.
- Знакомо ли вам имя Васил Д'Англас?
- Специалист по редким металлам, живущий в Берлине. Очень искусен. Я знаю, что он
купил Птицу у торговца в Стамбуле. Насколько мне известно, он не коллекционер.
- Возможно, то, что он коллекционирует, находится вне сферы ваших интересов, - сухо
сказал Холмс. - Он сообщил, что страсть к Птице охватила его семью и его самого.
Селкирк пожал плечами, давая понять, что готов принять такое объяснение, и Холмс
переключился на другую тему:
- Мне показалась интересной история этого предмета. В течение веков сохранялись
сведения о существовании Птицы.
- Золото всегда вызывало уважение. Начиная с могил скифских вождей и кончая
нью-йоркской Ист-Ривер, - возразил Селкирк.
Видя, что я снова не понимаю, о чем идет речь, старик пояснил:
- Там утонул британский фрегат, доктор. Он перевозил деньги для британской армии во
время войны за независимость в колониях. Было много попыток добраться до затонувшего
золота. Но, увы, течения оказались сильнее искателей. Я привел лишь один пример. Но золото
вечно притягивает к себе людей. Если говорить о Птице, следует учесть саму работу. Это
подлинный шедевр, и я не отказался бы иметь его в своей коллекции, хотя едва ли стану
предпринимать для этого решительные шаги.
- И все же... есть люди, которые предпринимали их, и даже до азиата.
Холмс встал и уставился на огонь в огромном камине. Возможно, поэтому он не заметил
неожиданную перемену в птичьих глазах финансиста. Губы Селкирка на мгновение
раскрылись, как если бы с них был готов сорваться вопрос, но старик сдержал себя. Тишина,
воцарившаяся в гигантском зале, нарушалась только потрескиванием пламени, которое бросало
на стены пляшущие тени. Холмс принялся перечислять факты, словно повторение их вслух
позволяло ему исследовать их с большей аккуратностью и отыскать слабое место или
противоречие. Его мозг лихорадочно искал в событиях скрытую правду.
- Ваш человек - Гридли - прибыл в Стамбул на день позже азиата. Но он (или вы)
догадался, что статуэтка поплывет в Англию на "Звезде Азии". Когда китайский моряк прибыл
в Лондон со статуэткой, спрятанной внутри Будды, ваши наемники, члены шайки Доусона,
забрали у него Птицу. Разочарованный Чу Санфу приказал своим людям напасть на логово
Доусона, клуб "Нонпарель". Но Гридли опередил их, заплатил Доусону за работу и успешно
скрылся. Таким образом, все указывает на то, что Золотая Птица у вас, мистер Селкирк.
Холмс отвернулся от огня и спокойно посмотрел на финансиста.
Селкирк снова продемонстрировал мертвенный оскал своей улыбки и восхищенно кивнул,
выражая удовлетворение или, может быть, благодарность.
- Все лучше и лучше. Честно говоря, мистер Холмс, вы действительно изумляете меня; и
вы, конечно, не в первый раз слышите такие слова. Вы восстановили цепочку событий, которая,
безусловно, согласуется с находящимися в вашем распоряжении фактами. Ваша версия
подходит к информации, которой вы владеете, как сшитая на заказ перчатка - к руке
красавицы. Я не только согласен со всем, что вы сказали, но и готов использовать ваши
логические построения в качестве основы для дальнейшей работы. Обязательно. Но вы,
кажется, упомянули о других людях, которые с необыкновенным упорством гонялись за
Птицей?
Холмс мягко улыбнулся:
- Вам известны все факты из истории Птицы. Насколько я понял, вы должны были
узнать об этом предмете все - хотя бы для того, чтобы обойти вашего соперника.
- Это так, - подтвердил Селкирк. - Но, возможно, вы дадите другое объяснение этим
фактам.
Холмс кивнул.
- Мы не станем гадать о происхождении Птицы, также как и о ее неизвестном авторе, -
сказал он. - Ее переход от азиатов к французам и Наполеону, по-моему, не имеет отношения к
проблеме. Но я считаю, что уже похищение Птицы на острове Родос представляет для нас
большой интерес.
На этот раз Селкирк не смог удержаться от вопроса:
- Почему?
- Потому что она была украдена Гарри Хокером. Делая свою бесславную, хотя и
успешную карьеру, Хокер служил подручным Джонатана Вайлда, крупнейшего преступника
прошлого века. Интересовало ли Вайлда это произведение искусства, в течение многих лет
переходившее из рук в руки?
Теперь Селкирк сам задумчиво уставился в пространство.
- Если интересовало, следует задать вопрос: почему? Птица переходила от мусульман к
русским и потом к французам как дар, как средство для установления добрых отношений.
- Позднее как залог, - добавил Холмс.
- И в какой-то момент она стала объектом преступной охоты. Вы знаете, мистер Холмс,
что Птица появилась во дворце оттоманского султана, была похищена оттуда примерно в 1830
году и отсутствовала, пока Гарри Хокер не обнаружил ее на Родосе.
- Это сообщение - новость для меня, - сказал Холмс.
- Потом, - продолжал Селкирк, - о Птице ничего не было известно в течение сорока
лет.
- Я думаю, что здесь вмешалась судьба, - сказал Холмс. - Это, конечно, только
предположение, но Хокер мог отправиться со своей добычей в Стамбул. Он умер, не успев
сбыть ее, и статуэтка четыре десятилетия пролежала в сундуке.
Селкирк был счастлив, как ребенок, узнавший конец захватывающей истории.
- Эта версия не проливает свет на происшедшее, но она заполняет пробел. Вот вам, сэр,
еще один лакомый кусочек информации. Говорят, что перед тем как появиться на острове
Родос, Птица побывала в Албании.
Холмс задумался:
- Она была украдена на Родосе в 1850 году. Находилась ли она в Албании, скажем, в
1822-м?
Селкирк пожал плечами. На мгновение его глаза закрылись как бы от усталости, но почти
сразу же широко раскрылись.
- Пожалуй, нам пора вернуться к настоящему, - продолжал Холмс. Его голос зазвучал
увереннее. - Сыщик, китайский моряк и некто Эймос Гридли умерли в течение месяца. Из-за
Птицы. Гридли работал на вас. Что вы собираетесь делать?
- А я должен что-то делать? - равнодушно ответил Селкирк.
Но это были только слова. Даже я видел, что мозг финансиста лихорадочно работал.
- Должны, - ответил детектив. - Люди Чу выследили Гридли и побывали здесь.
Падение вашего человека с крыши не было несчастным случаем. Его убили, возможно, из-за
преданности вам. Мы с доктором Ватсоном получили информацию, которой не было у Чу.
Гридли не только явился в клуб "Нонпарель" за Золотой Птицей, он ездил за ней в Стамбул. Из
этого следует, что он был вашим посланцем. Как вы думаете, сколько времени потребуется
азиатам, чтобы прийти к такому заключению?
Селкирк снова захихикал, и мои пальцы нервно сжались.
- Немного, сэр. Это я вам обещаю. Конечно, доберутся ли они до меня - это другой
вопрос. Вряд ли бандиты Чу встретят здесь теплый прием.
- И все же, - настаивал Холмс, - не следует недооценивать могущественного
противника. Вы получили предупреждение.
- И из безупречного источника, мистер Холмс. Ваши слова не останутся незамеченными.
В этом отношении я ваш должник. Я, конечно, отплачу вам. Вы сказали, что вам нужна Золотая
Птица. В свое время вы ее получите. Даю вам слово.
Не знаю, каким образом финансист подал сигнал, но дверь огромной комнаты отворилась
и на пороге появился наш бледный провожатый.
- Я устал, джентльмены, - произнес Селкирк извиняющимся голосом. - С вами скоро
свяжутся. Позвольте взять с вас одно обещание перед тем, как мы расстанемся. Если мне не
изменяет интуиция, это дело еще будет продолжаться. Когда оно завершится, вернитесь сюда и
мы снова поговорим. Я действительно считаю, что сегодня один из самых приятных дней в
моей жизни.
Бледный молодой человек стоял теперь рядом с ним. Селкирк с сожалением обратился к
нему:
- Проводи джентльменов, Сидрик.
Когда мы подошли к двери, я обернулся и бросил взгляд на закутанную в одеяло фигуру,
сидевшую у тлеющего камина. Больше я никогда не видел страшного Базила Селкирка.
13
ОСАДА
Когда мы ехали из феодального поместья финансиста-коллекционера, Холмс поминутно
понукал лошадь. Он казался расстроенным и, по-видимому, не собирался высказывать свои
мысли. Но я не мог сохранять молчание, потому что оно не соответствовало моему настроению.
- Дорогой Холмс, - начал я. - Старик сказал, что вы получите Золотую Птицу.
Обещание, данное Линдквесту, будет выполнено. Если, конечно, можно верить Селкирку.
- Я верю ему, Ватсон. Именно поэтому и нахожусь в таком затруднении. Учтите, что мы
не были готовы к такой крупной добыче. Сегодня мы пытались при помощи спиннинга
вытащить на берег кита.
Холмс всегда рассказывал о своих действиях во множественном числе, что доставляло
мне удовольствие, но совершенно не соответствовало действительности. Я представления не
имел о том, что творилось в его гениальном мозгу, и, конечно, не мог понять смысл его
последнего замечания. Я терпеливо ждал дальнейших разъяснений.
- Ватсон, мы всего лишь бросили в воду маленькую приманку. Детектив-консультант и
его компаньон едва ли могут выдвинуть обвинение против одного из самых могущественных
людей в мире. Поэтому я надеялся потешить старого мошенника ярким рассказом и получить
взамен какую-нибудь информацию. Я ждал от него подачки, как бродячий музыкант монеты из
королевских рук.
- Вместо этого он пообещал решить проблему за вас.
- Не думаю, что он имел в виду это, - ответил Холмс. Его улыбка была мрачной. -
Нет, он предложил продолжить расследование. Но он действительно пообещал нам Птицу.
Этого я не отрицаю.
- Что же не дает вам покоя, Холмс?
- Что я сделал для него? Он сказал, что я могу оказаться ему полезным. Очевидно, так и
случилось. Да, он воспользовался моими словами как предлогом для того, чтобы отблагодарить
меня. Но ведь я не сообщил ему ничего нового. Ватсон, мы оказали старому пройдохе какую-то
услугу. В нашем мире Базилы Селкирки никогда ничего не дают, если им не платят за это
сполна. Он как-то воспользовался мной, но, клянусь жизнью, я не представляю, как. - Стук
лошадиных копыт долгое время был единственным звуком, нарушавшим тишину. - Селкирк
заинтересовался, когда я упомянул 1822 год?
- По-моему, нет, - ответил я, стараясь припомнить этот эпизод. - Кстати, почему вы
назвали именно эту дату?
- Это последний ключ, оставленный нам покойным Баркером.
Приехав в Сент-Обри, мы возвратили экипаж доктору Витерспуну и торопливо
распрощались с провинциальным городком. К счастью, скоро должен был прибыть поезд до
Лондона. Холмс, очевидно, так и не нашел ответ на мучивший его вопрос, и путешествие в
столицу прошло в молчании.
Когда на следующее утро я спустился в гостиную, Холмса уже не было. Это меня не
удивило. В комнате было страшно накурено, и я понял, что мой друг провел ночь, размышляя
над странным сочетанием фактов в этом загадочном деле.
Подавая завтрак, миссис Хадсон сообщила, что Холмс ушел рано утром. В ответ на мой
вопрос она заявила, что сыщик надел обычную войлочную шляпу, а не вырядился в один из
своих многочисленных маскарадных костюмов. Это, конечно, не объясняло, куда он ушел. Я
хорошо знал, что у Холмса были в огромном городе и другие убежища, где он мог укрыться и
принять фальшивый облик, чтобы проникнуть во мрак преступного мира. Мне часто приходило
в голову, что Холмс мог бы снимать квартиры и поселять в них агентов под своим собственным
именем. Мысль о существовании в Лондоне трех или четырех Холмсов должна была, по моему
мнению, устрашить преступников.
Холмс не оставил мне записки, и я посвятил день в наверстывании упущенного в моей
порядком заброшенной практике. Когда ранним вечером я возвратился на Бейкер-стрит, то
обнаружил там Холмса, принимавшего гостей.
Поджарый, большеголовый инспектор Алек Макдональд расположился в кресле для
посетителей. Тощий Гиллиган, напоминающий своей исключительной худобой скелет,
развалился на стуле. Король взломщиков снял неизменную матерчатую кепку, с его губы
свисала зажженная папироса.
- Ватсон, вы прибыли как раз вовремя, - сердечным тоном произнес Холмс. - Пора
провести встречу тех, кто был непосредственно вовлечен в это дело, и ваше присутствие
замыкает круг. Я рассказал Тощему и мистеру Маку кое-что о нашей поездке в провинцию, и в
данный момент мы обсуждали наш следующий шаг.
- На этот счет у меня есть особое мнение, - решительно произнес я, ставя свой саквояж
у стойки для тростей и снимая с себя котелок и пальто. - Разве результаты не говорят сами за
себя? Это расследование пошло по стольким направлениям, что я безнадежно затерялся в море
загадок.
Гиллиган мгновенно обнажил в улыбке зубы:
- Иногда, доктор, полезно знать меньше.
- Оставим шутки, - сказал Холмс. - Наши интересы совпадают, поскольку мистер Мак
официально занимается смертью Баркера, делом, которое интересует и нас.
- Как насчет китайского моряка со "Звезды Азии" или Эймоса Гридли? - спросил я.
- Тайна Золотой Птицы неразрывно связана с убийствами, - заметил Холмс.
- Но если вы завладеете Золотой Птицей, - начал я, но был прерван Холмсом.
- В загадке неуловимой статуэтки нас интересует не только вопрос владения.
Я надеялся, что Холмс выскажет свои соображения на этот счет, но он переменил тему.
- Происходили в последнее время какие-нибудь стычки в преступном мире? - спросил
он
...Закладка в соц.сетях
