Жанр: Детектив
Ведьма Магдалина 2. Помело для лысой красавицы
...бок, шутка ли, требовалось
немного отдохнуть друг от друга. В один прекрасный день к Людочке, жившей одной в
двухместной комнатке подселили товарку - прежняя соседка случайно залетела и тихо исчезла
к матери в деревню, аборт делать было уже поздно. Новая студентка перевелась к ним из
Екатеринградского университета, была отлично, с городским шиком одета, держалась сердечно
и просто. Звали ее Ларисой Вороновой. Учиться она не смогла недели две - адская зубная боль
буквально скрутила девушку, и Люда за ней все это время ухаживала. Когда Лара поправилась,
девчонки стали закадычными подругами. Лариса подарила подруге косметику, кое - какие
вещи, научила краситься. Люда, которую мать тянула одна и особо не баловала, чувствовала
себя богачкой, став обладательницей таких сокровищ. Девчонки отчаянно завидовали ей, что
говорить, такую подружку - яркую да щедрую - хотели все. С Лариской было к тому же
очень интересно, в любой компании она становилась центром внимания, кавалеры так и льнули
к ней, однако Лора держалась строго и разочарованные парни в конце концов обращали взоры
на Людочку.
Долго ли, коротко, но однажды Лариска появилась на пороге их комнаты не одна.
"Смотри, кого я привела тебе", - небрежно бросила она онемевшей Люде. На пороге,
смущенно улыбаясь, стояла мать, с трудом держа увесистые сумки с продуктами. "Здравствуй,
доча ", - сказала она, и Людочка, взвизгнув, повисла у матери на шее. Откуда Лариска узнала
адрес матери, и что она ей наплела, так и осталось непонятным. Мать с дочерью помирились,
правда жить Люда так и осталась в общежитии. Мать разрешила, при условии, что жить она
будет с Ларочкой, в которой мать просто души не чаяла. "Вместо одной дочери Господь двух
послал", - говорила она. А Лариса и вправду постоянно подтыкала подружку - пошли, к
матери сходим, помочь наверно надо ей по хозяйству. И они дружно делали в доме Людочки
уборку после занятий, варили борщи, и уходили, оставив записку, мол, были мы, дочки.
Уставшая мать, придя с работы, была каждый раз тронута до глубины души. Понятно, что
Лариску она любила как родную. Люда даже ревновала, бывало.
Так и пролетело почти пять лет. На последнем курсе Людочка влюбилась, да не в кого -
либо, а в сына тогдашнего мэра городка. Чинить препятствий детям никто из родителей не стал,
попросили лишь закончить учебу - и за свадебку. В те дни Лариска стала еще ближе Люде -
она была ее верной наперсницей, выслушивала восторженные панегрики жениху, помогала
шить свадебное платье. Мать Людочки пыжилась от гордости и решила не ударить в грязь
лицом перед новоявленными родственниками. За месяц до свадьбы она с утра пораньше пошла
в сбербанк и сняла все деньги, которые с крестьянской бережливостью откладывала долгие
годы с каждой получки. Домой она не дошла. Ближе к вечеру к Люде пришли милиционеры
снять показания и сообщить, что ее мать нашли в подворотне, с проломленной головой. Рядом
же валялся и метровый отрезок трубы, которым ее ударили. Денег конечно же при ней не
оказалось.
Людочка слегла от горя, Вовка, ее жених и его родители забрали девушку к себе,
выходили и через месяц несмотря на траур Люда вышла замуж. А куда было деваться? Она
осталась сиротой, одной - одинешенькой на свете.
В этом месте Люда остановилась и посмотрела на меня, словно прося ее оправдать.
- Ну это понятно, - отмахнулась я. - А что с Ларисой было дальше?
- Я не знаю, - пожала она плечами. - Я когда встала после смерти матери, Вовка
сказал что она уехала, мол, переживала сильно из-за матери.
Странный способ выразить скорбь.
- Люда, вы жили с ней вместе, может, вспомните, где ее родители проживали, откуда она
сама?
- Так родители - то у нее, бедной, разбились на дороге, сирота она, - вздохнула
Люда. - Вы если ее найдете, так скажите, что я на старом адресе теперь живу, пусть
приезжает, как родную приму.
- А если сирота, так куда ж она подалась - то от вас?
- Не знаю, - безмятежно пожала плечами Люда.
- Может, у вас фотографии сохранились?
- Конечно сохранились!
Вскочив, Люда подошла к шкафу, сняла с полки цветной фотоальбомчик, пролистнула его
и подала мне. На фотографии была несомненно лже - Усольцева. Юная, с длинной светлой
косой, отчаянно хохочущая на какой - то вечеринке и с котенком на руках.
- До сих пор понять не могу, почему она уехала от меня, - тихо сказала Людочка. -
Она же мне как сестра была.
Выйдя от Люды, я села в машину и задумалась. Девушка производила впечатление
полной клуши - доброй, наивной и недалекой. Во всяком случае я лично из ее рассказа
вынесла совершенно не то, что она хотела мне сказать. Ларочка, сестра Люде и дочь ее матери,
рождественский ангел, представилась мне крайне продуманной девицей. Если она сирота, как
утверждала, и окружающие в этом не сомневались, значит Лариса никогда не получала
переводов из дома, никогда не отлучалась из Заславска надолго, иначе у местных кумушек
махом родилась бы сотня - другая версий. Соответственно - Ларе было выгодно тут обрести
"семью". Что она с блеском и проделала. К тому же Людочка - отличница, наверняка она
помогала подружке и с учебой. И весьма странна мне история с ограблением и убийством
матери. Вернее, реакцией на это Лары. Сто к одному, что мерзавка и тут приложила свою
ручонку!
Тут мне в голову пришла новая мысля! Сиротка - то явилась из Екатеринграда в эту
глушь отнюдь не босая и голодная! Королевой явилась, судя по восхищению Люды! И к тому
же - покажите мне дурака, который из екатеринградского универа станет переводиться
заштатную глушь!
Я сунула руку в сумку, достала банку с отваром, приложилась к ней и набрала на сотовом
номер Корабельникова.
- Витька, нужна помощь! - кратко сказала я.
- Горе ты мое, - ухмыльнулся он. - Рассказывай!
- Слушай, особо в детали не вдаваясь, суть басни такова. Некая Лариса Воронова
выманила у гражданина Америки очень крупную сумму, и так получилось, что мне ее надо
найти. Можешь ее в розыск подать?
- Мать, ты сдурела, - тут же отреагировал Витька. - Во - первых - где заявление
пострадавшего? Без него тут никто со стула не встанет. Во - вторых - колись - ка, голуба
моя, во что ты все-таки вляпалась? Опять приключений на свою задницу наскребла, а?
- Да ни во что я не вляпалась, так, звоню тебе по старой памяти, авось инфой секретной
разживусь, - как можно беззаботнее отозвалась я.
- Смотри у меня! - уже на полтона ниже пробасил Корабельников.
Я отключилась и перезвонила к себе домой.
- Ну что, Ленк, никто не звонил? - нетерпеливо спросила я подружку.
- По делу - никто, а так - звонил какой-то Денис, просил записать его номер телефона,
и сказал что будет еще сам звонить, ему тебя лично надо.
- Какой такой Денис? - не поняла я.
- А я откуда твоих ухажеров знаю? - засмеялась она.
Я положила трубку с неприятным чувством. Я вспомнила, что за Денис. Дэн, вернее. Мой
случайный любовник. И откуда он только телефон взял! Меня передернуло от отвращения к
себе. Как-то неправильно с ним получилось, ей-богу.
Потом посмотрела на часы - черт возьми! Стрелка давно перевалила за полдень, а
Екатеринград хоть и не слишком от нас далеко, но и не близко, на моей машине - часа три с
половиной. Если ехать - то прямо сейчас!
И я поехала.
Благо Екатеринград был в стороне Заславска. Сосредоточенно размышляя, я поехала по
следам Ларисы. И я отъехала уже километров на пятьдесят, как меня словно током дернуло:
Вишневский!!! Вернусь из Екатеринграда я только ночью!!!
Недолго думая я схватила мобильник, натыкала номер и сказала:
- Привет, Саш.
- Привет, - хмуро отозвался он.
- Послушай, к семи я не успеваю. Можем на завтра перенести?
- А на сегодня если не секрет что намечено? - как-то странно усмехнулся он.
- Дела, Сашенька. Так во сколько завтра?
- Мне завтра совсем некогда, - ровно ответил Вишневский.
- Сейчас зареву, - предупредила я.
- Это дел не отменит, - голос его стал еще скучнее.
Я помолчала с секунду, после чего спросила:
- Сашка, что делать будем?
- Не отменять сегодняшнюю встречу.
Я подумала с секунду - и улыбнулась.
- Хорошо, Саша. Я не отменю!
- Рад, - сухо ответил он.
И повесил трубку.
В Екатеринград я примчалась, когда уже сгустились сумерки. Спешным порядком
вцепилась в первого же попавшегося дяденьку гаишника и стребовала с него подробное
описание маршрута к университету.
- Э, - махнул он палкой, - так у нас, девушка, тут четырнадцать вузов, вы
определитесь, какой вам именно нужен.
- Самый главный! - расплывчато, но твердо ответила я.
- Тогда езжай так, - тут же сориентировался он и объяснил дорогу.
Еще через полчаса я была в университете, стояла в холле и пыталась сообразить, куда
дальше двигать. Не к первому же встречному подходить и спрашивать - поможите, люди
добрые, сами мы не местные, кто Ларку Воронову знает, а?
Время было вечернее, студентов почти не было, и старушка в стеклянной будочке
выразительно - недовольно на меня поглядывала. Ну что ж, вот с нее мы, пожалуй, и начнем.
- Здравствуйте, - подошла я к ней. - Подскажите, мне тут про вашу бывшую
студентку узнать надо, мне куда обратиться?
- Организация какая? - подозрительно глянула старушонка из-под очков.
Тон, которым она разговаривала со мной, мне крайне не понравился.
- Никакая, я сама по себе.
- И чего ж вы узнать хотите? - сжала она губки в ниточку.
- Про студентку вашу бывшую, - терпеливо повторила я.
- Документики покажите, - ниточка губ стала вовсе еле заметной. А старушка-то тут
явно вместо цепной собачки, того и глядишь, покусает!
Я спокойно вытащила права и положила перед ней.
- Что вы мне даете, вы мне паспорт покажите, - зло заявила старушонка.
- Паспорт дома, - вздохнула я.
- Вот съездите домой и привезите значит, - мерзким голосом велела она, вздернула она
нос и уткнулась в журнальчик, давая понять что аудиенция закончена.
- А вам зачем паспорт-то мой? - поинтересовалась я.
- Пропуск выписать, - не отрываясь от журнала процедила она.
Пожав плечами, я отошла от окошечка и направилась вглубь универа.
- Вы куда? - закричала старушка мне вслед.
Я не слова не говоря знай себе шагала.
Странное создание - у входа никого нет, кроме нее, а она права качает. Был бы
какой-нибудь секьюрити для солидности, я б может и подумала, стоит нарываться или нет. А
старушка, да еще и хамка - это несерьезно. Так и тянет поперек ей сделать.
Кстати, непонятно, отчего старость надо уважать во всех проявлениях. Нет, я конечно
понимаю основные причины, однако я гораздо более склонна простить хамство ребенку,
нежели старушке. Ребенок - он малый, ума еще не набрался, а когда человеку за шестьдесят, а
он не в курсе что есть вежливость - это уже не оправдать никакими доводами.
- Наглая какая! - заверещала бабка, наконец добежав до меня и вцепившись в рукав. -
А ну стой!
Я вежливо остановилась, посмотрела на нее и осведомилась:
- Вы со мной драться будете или как?
- Ни стыда ни совести! - задохнулась она злобой. - Ты мне во внучки годишься!
Сейчас я милицию-то на тебя вызову!
- Бабушка, - жестко сказала я. - Истерику прекратите. Если вы заметили, я вам слова
худого не сказала, вы же на меня уже ведро помоев вылили. Судебный процесс не обещаю, но
пятнадцать суток с бомжами вы, ей - богу, по закону заслужили! Зовите-ка вашу милицию!
- Ишь ты! - все еще с гонором, но на полтона ниже, сказала бабушка. - Я при
исполнении! В милицию меня решила сдать?
- С вашим поведением никакое исполнение не поможет, - пожала я плечами.
Как ее тут только терпят - ничего не понимаю.
- Ко мне как к человеку - так и я по-людски, - совсем мирно сказала бабулька. - Тебе
надо-то было что?
- Про студентку вашу бывшую узнать, - терпеливо сказала я в третий раз.
- Ну так бы и сказала, - выдавила бабка из себя улыбку. - Иди вон по лесенке на
второй этаж, и налево по коридору, увидишь табличку "Деканат", там и спросишь.
- Спасибо, бабушка, - сердечно улыбнулась я.
- А про кого узнать-то хочешь? - спросила она. - Я тут давно работаю, многих знаю.
- Лариса Воронова - помните такую? - спросила я.
- Это проститутка-то которая? - отозвалась она. - Конечно помню!
- Погодите, - усомнилась я. - Это лет десять-одиннадцать назад было, вы уж наверно
и не припомните.
- Да как не припомню, - хмыкнула старушка. - Очень даже я эту оторву помню.
Зовут-то тебя как?
- Мария, - представилась я.
- И я Мария, Марья Павловна! Ну-ка, пошли, красавица, чайку попьем!
"Во поперло!" - восхитилась я. А я-то голову ломала - как про лже-Усольцеву сведения
выманить, смутно подозревая, что абы кому их просто не дадут. Да еще и непонятно в каком
универе про нее спрашивать. А тут такая удача!
Я, улыбаясь во всю ширь следовала за бабушкой, стараясь не забегать вперед нее. Какая
замечательная бабулька, как я могла про нее всякую фигню думать!
Бабулька завела меня в свою будочку, включила чайник и примиряющее сказала :
- Ты на меня зла-то не держи, детки сама знаешь какие сейчас пошли, все нервы мне за
день вытреплют, к вечеру уж на людей кидаюсь.
- Да уж, - глубокомысленно подтвердила я, устраиваясь на табуретке.
- Тебе Ларка - то зачем нужна? - поинтересовалась старушка.
- Даа, - неопределенно помахала я рукой, собираясь с мыслями.
- Сперла поди чего? - проявила Марья Павловна редкую проницательность. - Она на
это мастер. Вот, послушай-ка, как она тут училась.
Лара Воронова родилась, что называется, с золотой ложкой во рту. Мать ее, оперная
певица, в свое время подавала большие надежды, ее звали в Большой, однако она последовала
за мужем, у которого были перспективы в Екатеринграде. С тех пор она радовала своим
чистым, высоким голосом только местных поклонников оперы, при этом еще и являясь
образцовой женой и матерью. Отец Лары как и предполагалось довольно скоро стал ректором
местного университета, фигурой влиятельной и значимой.
Как там ее детство протекало Марья Павловна понятно была не в курсе. Однако когда
Лара поступила учиться после школы сюда - конечно же на престижный юридический
факультет, доблестная бабуська к ней присматривалась. По местным канонам Воронов был тут
царь и бог, а дочь его классифицировалась как принцесса крови.
- Вначале-то она тут мышкой шмыгала, - раскрасневшись то ли от горячего чая, то ли
от воспоминаний, вещала бабулька. - Скромная да вежливая, чудо а не девчонка! Да только
чуяло мое сердце - не все так просто! Так оно и получилось.
Не проучились детки и половины семестра, как по универу поползли недобрые слушки.
Мол, Лорка Воронова нечиста на руку, тащит все что не приколочено. Началось это с того, что
в раздевалке Ларисы случайно раскрылась сумка, и все ее тетрадки веером разлетелись по полу.
А так же гулко брякнул об пол здоровущий сотовый телефон с Микки Маусом на корпусе -
редкая и крайне дорогая вещь по тем временам. Все отлично знали, что единственный сотовый
на весь университет был у Марины Черкасовой - дочери мэра и Лориной задушевной
подружки с детства. Ну а наклейка с мышонком отметала все сомнения, другого такого
телефона просто быть не могло. Лора разрыдалась, сквозь слезы утверждая, что ее кто-то
подставил, что она не виновата, что папочка ей десять таких телефонов купит. И Маринка,
добрая душа, первая же кинулась ее утешать.
- Однако я с нее с тех пор глаз не спускала! - воскликнула Мария Павловна. - Не
верила я ей! Я ж тогда на гардеробе служила, и отлично видела, как Лора минут эдак за десять
до того рылась в сумке, конспект искала. И что она, сотовый не увидела??
- Послушайте, - пожала я плечами, - я в своей сумочке каждый день теряю
мобильник, ничего удивительного.
- Так ты не путай, - сурово одернула меня бабуська. - Это сейчас телефоны
малюсенькие пошли, а раньше они что твой лапоть были! Не могла она не заметить! Михал
Михалыч, ректор-то наш, к тому же дочку больно не поважал, зря она про десять сотовых
брякнула!
В общем, скандал замялся, так и не начавшись, Лора вела себя тише воды ниже травы,
однако слушки - то все же поползли. И то - с начала учебного года именно в Лориной группе
через день да каждый день случались кражи. Не знать об этом было невозможно - студенты,
все еще не вышедшие из детского возраста, были подотчетны своим родителям. Сами-то может
они и не подняли бы скандал, да только что сказать родителям, когда они нависают над тобой и
требуют объяснить, где деньги, выданные на новый магнитофон? Или сам магнитофон? Вот и
тянулся нескончаемый поток обозленных родителей в университет. В деканате за голову
хватались, однако что сделаешь, кого обвинишь?
А про Лору так и ходили слухи - один страннее и грязнее другого.
- Говорили что слаба она на передок, да только сложно было поверить в это,
Машенька, - с упоением вещала Марья Павловна. - Не вела она себя как вертихвостка, и все
тут! Я таких - то издалека вижу, разодеты, разукрашены, фу - ты, ну - ты! А Лорка она и
одета скромно была, и красилась неярко, и с парнями я ее сроду не видела! Обвела она меня
вокруг пальца в общем !
Гром грянул в начале декабря.
В одну из гостиниц города были вызваны администратором скорая помощь и
милиционеры. Горничная, собравшись убрать номер после съехавшего жильца, обнаружила там
чудовищно избитую девушку. Персонал гостиницы нехотя, но все же признался, что она - из
подопечных "Папы Лёши" - местного сутенера, который ежедневно оплачивал напрямую
администраторам пустующий номер для своих девушек и раздавал щедрую дань местным
секьюрити - дабы не чинили препятствий ему и не пускали чужих. Папа Леша не отпирался,
выразил полное желание сотрудничать с органами, но с личностью девушки помочь никак не
мог - паспортов на такой работе с них не требуют. Да и девушки редко назывались своим
именем. Анжелика - излюбленное имя девушек по вызову - запросто могла оказаться
Устиньей Кефиркиной, а Диана или Виктория - Клавой или Дуней. Эта девушка работала под
именем Лорена. Ее увезли в больницу, а папа Леша выдал ментам сумочку с ее вещами, в
которой оказалась тетрадка по математическому анализу на имя Вороновой Ларисы, ученицы
такой-то группы. Папа Леша, вместе со своими девушками показал, что Лорена не скрывала,
что учится в университете, в деревне у нее парализованная мать, так что работала она как вол,
чтобы оплатить учебу, лечение и сиделку для матери. Ни от какого клиента не воротила нос,
другие девчонки выкобенивались, мол, тому минет надо всю ночь делать, а этот вообще просит,
чего мы - не за какие деньги, а Лорена молча вставала и шла к клиентам. "Золотая девка", -
вздыхал папа Леша и каждое утро при расчете ставил ее в пример другим сотрудницам.
Менты из этого сделали один вывод - девушка учится в университете, подхватили
тетрадку, в сумочке нашелся и студенческий билет, и на следующий день явились в деканат.
Скандал замять не удалось. Слишком много левого народа, то есть студентов, было в
деканате, когда туда явились менты, выложившие на всеобщее обозрение студенческий билет
"вашей проститутки, Вороновой Ларисы Михайловны", да и в больнице, куда отвезли Лорену
не все дураки были и дочку ректора в лицо знали. Университет к обеду бурлил, смакуя новость,
развеселый ди-джей местного радио вовсю отпускал шуточки по этому поводу, не оглашая
правда имен, да только итак все были в курсе. Михал Михалыча в тот же день разбил инфаркт,
до больницы его не довезли. А мать Лоры тихо его похоронила, без помпы, стыдно ей было
людям в глаза глядеть, и куда - то уехала из города. Ларку же тоже не видели больше в городе.
- Мдаа, - здорово ошарашенная ее рассказом, только и смогла сказать я. Как-то не
склеивалось все это, хоть убей.
- Так что, девонька, Ларку-то Воронову тут кто хочешь отлично знает, - заключила
старушка. - Еще хорошо что ты в деканат не сунулась, Клара Ильинична тебя б взашей
прогнала, она на Михал Михалыча надышаться не могла, когда он умер, так черная ходила, за
стеночки держалась.
- Мда, - снова невразумительно брякнула я, собираясь с мыслями. - Послушайте,
Марья Павловна, но я вот знаю что документы она все же забрала из университета ?
Это я, признаться, наобум сказала.
Однако Людочка утверждала, что Лариса к ним перевелась, а это предполагает как
минимум наличие документов из этого университета. Но хоть что со мной делайте, я не могла
представить, что Лариса после такого как ни в чем не бывало смогла бы заявиться сюда за
документами.
- Маринка Черкасова забрала ее документы, - помолчав, неохотно призналась
старушка.
- Маринка ? - удивилась я. - Это у которой она мобильник почти стащила?
- Ну да, - кивнула Марья Павловна.
- Дела, - присвистнула я. - А часом не знаете, где она теперь живет?
- А чего не знать? Спроси у кого хошь, где тут Цитадель, там она и живет. Росомахина
она теперь по мужу, он у нас бооольшой человек в городе.
- Цитадель - это что? Гостиница? - непонимающе нахмурилась я.
- Дом это, для новых русских, называется так, - пояснила старушка. Сердечно
простившись с ней, я села в машину, чувствуя как у меня голова гудит под напором мыслей и
эмоций. Ну Лариска, ну дает! Непонятно одно - отчего она предпочитала секс исключительно
за деньги? В их семье не нуждались. Если взять теорию, что она страдала нимфоманией, так это
бы проявлялось и в повседневной жизни, однако Марья Павловна утверждала, что вела она себя
с мальчиками очень скромно и ничего им не позволяла.
Не вяжется.
Хотя может она просто была хитра как лиса и скрытна как ежик. Или страдала
раздвоением личности.
Я отхлебнула из Оксаниной баночки, посмотрела ее на свет, и увидела что там плещется
уже меньше четверти. Вот черт! Загибаться от адской боли я не хотела, надо было бегом домой.
Однако и к Марине следовало съездить по - любому - когда еще тут окажусь.
Поколебавшись, я все-таки решилась ехать в Цитадель.
Цитадель и вправду была выстроена в духе средневековых замков, четыре ее стены
образовывали двор - колодец, а вход был через холл, в котором сидели злые секьюрити.
- Вы к кому? - вежливо осведомился у меня рослый детинушка.
- К Росомахиной, - честно призналась я.
- У них дома никого нет, - так же вежливо но непреклонно отозвался детинушка.
- Так, а сообщение я для нее могу оставить?
- Разумеется, - кивнул он.
Я вытащила из сумки блокнот, ручку, выдернула лист бумаги и написала
"Уважаемая Марина! Меня зовут Мария Потёмкина, и мне необходимо с вами как можно
срочнее встретиться. Если вас не затруднит, позвоните мне на сотовый". Написав в конце
заверения в вечной любви и уважении, я поставила номер сотового и отдала лист секьюрити.
- Марина Николаевна получит сразу же по прибытии, - церемонно известил он меня.
И я пошла к машине, по пути размышляя о том, где берут таких хороших охранников - и
жильцов-то они своих по именам помнят, и не хамят. А наши - не успела я из Швейцарии
явиться, как меня тут же в кутузку сдали!
Села я в машину вполне удовлетворенная. Да, я не нашла Воронову, однако дело
движется, и это меня радовало. Во всяком случае ниточки тянутся дальше, не обрываются, а уж
я, не будь я Магдалинкой Потёмкиной, не сплохую!
Приехала я домой уже в первом часу ночи.
- Ленка, - позвала я из прихожей.
Ленка не отозвалась, но свет в квартире был кое - где включен. Я пошла на кухню за
отваром - кости уже начинало противно тянуть, и увидела Ленку на кухонном диванчике,
сладко посапывающую под пушистым пледом. Я на цыпочках прокралась к холодильнику,
открыла дверцу и достала баночку, которой случайно задела об банку с огурцами. Раздался
довольно громкий звон.
Вот черт!
- Лисонька ты? - сонно спросила Ленка.
- Ага, я, ты спи, я тихонечко, - отозвалась я.
- Ты поешь, я супчик сварила, - так же сквозь сон сказала она.
- Ой, спасибо, Ленок! - расчувствовалась я. - Слушай, пока не спишь - Вишневский
был?
- В гости приходила какая-то баба, назвалась Оксаной, она тебе банку с отваром
оставила, а твой Денис еще несколько раз звонил, - буркнула она, переворачиваясь на другой
бок.
Я налила тарелочку отличной солянки, кинула туда несколько оливок, кусочек лимона и
ложечку майонеза. Поставила тарелочку на поднос, туда же положила кусок французской булки
и кусочек торта. Шутка ли, я весь день голодом себя морила, и потому основательно
проголодалась. Со всем этим я пошла к себе на третий этаж, сгрузила все у компа и принялась
ужинать, одновременно почитывая газету.ру.
Потом сварила кофе, выпила чашечку.
Потом сходила в ванную, приняла душ, старательно втирая в кожу ванильный гель.
Потом содрала постельное белье, достала комплект немыслимой роскоши, непонятно для
чего приберегаемый, и застелила им кровать.
Полюбовалась нежным шелком и ажурной вышивкой и схватилась за пылесос.
"Послушай, ну чего ты мечешься?" - резонно спросил внутренний голос.
Я отпустила трубку пылесоса, села в кресло и заревела.
"Дура, - припечатал голос, - позвони ему. А лучше - езжай в гости".
Я посидела с минутку, потом сходила в Каморку, нацедила в ковшик гламарии, содрала
халат и тут же щедро облилась ей, втирая драгоценную смесь ладошками в кожу. Потом
приклеила парик, оделась, накрасилась и поехала к Вишневскому, сверяясь с адресом на
визитке.
Почему-то у меня было предчувствие, что он меня выгонит.
Самое классное время суток - это утро. Когда лежишь в теплой кроватке, еще не
проснувшаяся толком, вспоминая снившиеся сны. Когда ресницы еще только - только
готовятся взмахнуть вверх.
Около меня кто-то прошел, звякнул фарфор, и я почувствовала запах кофе.
- Хочешь я тебе эту квартиру подарю за чашечку кофе? - улыбаясь, сказала я
заботливой Ленке. Мать-то все равно ее церкви отпишет, а подруг любимых нет. Не все ли
равно кого облагодетельствовать.
- Она и так моя, - хмыкнул мужской голос.
Я в изумлении открыла левый глаз и обнаружила Вишневского, расхаживающего по
спальне. Явно не моей.
Вот черт!
- Послушай, отчего ты не носишь пижаму? - с досадой спросила я, рассматривая его
голый зад. Неплохой кстати зад, ни малейших признаков целлюлита.
- Ага, начинается. А вчера ты спрашивала, надеваю ли я на ночь ночной колпачок.
- Мда? Ну так ты похож на плюшевого медвежонка. Тебе колп
...Закладка в соц.сетях
