Жанр: Детектив
Ведьма Магдалина 2. Помело для лысой красавицы
...ный момент,
разочаровавшись в своем принце она умылась и заплела косы.
Ну а с деньгами, выкачиваемыми из Марины, и вовсе просто. Девочка в период тусовки в
"Таракане" подсела на наркоту, а это дорогое удовольствие.
Ну и где же мне ее искать теперь, а?
В тоскливых размышлениях я доехала до своего города, и тут мне позвонила Оксана.
- Здравствуй, Мария, - озабоченно сказала она.
- Здравствуй, Оксаночка, - обрадовалась я ее звонку. - Ты там как?
- Да вот к тебе собралась, лекарство отвозить, звоню, а там у тебя девица какая-то трубку
берет.
- Ага, Ленка это, подружка моя.
- Говорит что тебя дома днями - ночами нет, все носишься где-то. Как успехи-то?
И я с огромным стыдом поняла, что спрашивает она про кольцо. И что она думает, будто я
все бросив его добываю.
- Я работаю, Оксан, над этим, - мучимая раскаянием, пробормотала я.
Оксана помолчала, после чего сказала.
- Мария, мне его завтра надо. Если не достанешь его, то мне просто не жить.
И такая тоска была в ее голосе, что я поняла - не врет.
- Оксана, утром оно будет у тебя. Слово ведьмы, - твердо ответила я.
И осеклась.
Ибо не могла я давать таких клятв.
Слово Ведьмы - суровая печать, не позволяющая болтунам направо-налево раздавать
обещания. Невыполненная клятва, скрепленная Словом лишала человека не только чести, но и
Силы, передавая ее обманутой стороне. Только вот свою Силу, дарующую непереносимую
боль, я бы не пожелала никому.
Но только слов - не воробей.
И клятву я дала.
Не выполню - и завтра моей глючной, вызывающей адскую боль Силы у меня не будет.
Завтра Оксана с утра пожелает себе, умываясь, удачи, уронит искорку этой Силы в воду, и она
ее просто убьет. Она же уже стара, моя Оксаночка. Здоровье не то...
Оксана же, не заметив подвоха в моих словах, обрадовалась.
- Ох, Марьюшка, ты просто камень с души мне сняла! Не буду тогда мешаться, побегу
тебе лекарство завезу. Ты его пьешь, не забываешь?
- Дай тебе Бог здоровья за доброту тебе! - с чувством сказала я, донельзя растроганная.
И - мне показалось или действительно? - но крошечная искорка сорвалась с мизинца и ее
унесло в приоткрытое окно вверх. В небеса.
После разговора с Оксаной я прикинула по времени и позвонила Вишневскому.
- Привет, - обрадовался он.
- Привет, - улыбнулась безотчетно я. - Я часа через два-два с половиной я в городе
буду, встретимся?
- Дорогу ко мне помнишь?
- Конечно, - еще б не помнить! Он через два дома от дяди Мони жил!
- Ну тогда жду.
- Скажи хорошее, - вдруг потребовала я, улыбаясь до ушей. Мне просто не хотелось с
ним прощаться на самом деле.
- Ты хорошая, - в тон ответил он.
- А еще? - капризно надулась я.
- Мне с тобой хорошо. А что ты хочешь услышать? - голос его был ласков, словно
солнышко в весенний день, и я с секунду боролась с собой.
Я хотела чтобы он мне сказал "Я тебя люблю".
- Ладно, до встречи, - буркнула я и положила трубку.
"Это просто эгоистичные комплексы ребенка, которого не долюбили в детстве.
Вследствие этого теперь у тебя возникает желание нравиться парням, чтобы они своим
восхищением компенсировали тебе дефицит тепла. Однако не следует забывать ...", - вещал
внутренний голос в моей голове.
"Заткнись, а", - с досадой сказала я ему и стала получше следить да дорогой - я уже
была близка к городу и трафик стал гораздо оживленнее.
"Юпитер, ты сердишься... ", - коротко хохотнул голос на прощание.
А я с тоской думала о том, что мне абсолютно не хочется выманивать у Вишневского
кольцо. Я не знала как я это сделаю, но сердце холодело от дурного предчувствия, что ему это
не понравится.
В городе я заехала в маленький ресторанчик выпить кофе - желудок противно сжало, и я
только сейчас вспомнила, что я себя, бедную, целый день не кормила. Между тем на город уже
опустился вечер и в ресторанчике на столиках горели свечки, поставленные на пузатые
бутылки.
- Кофе со сливками, и в нормальную кружку, а не в наперсток, - продиктовала я
официантке. - И пирожных пару штучек не забудьте.
Народу было немного, в зале не зажигали люстры, и пламя свечей да косые полоски света
из приоткрытых дверей выхватывали из сумрака фигурки официантов, гостей, рисуя
причудливые тени.
Зажглась еще одна свечка, осветив на мгновение фигуру парня со спины, и сердце дало
сбой. Парень же переставил подсвечник на край рояля и откинул крышку. Я с первых же нот
угадала мелодию. "Лунная соната". Квинтэссенция нежности и печали. Когда ничего поправить
нельзя, но и разлюбить - свыше сил.
Я не отрываясь глядела на руки музыканта, порхавшие над клавишами - неспешно,
любовно оглаживающие их. Загорелые, темные кисти на фоне ослепительно белых манжет,
выглядывающих из-под смокинга.
На темную челку, падавшую вниз.
На чеканный, медальный профиль, полускрытый сумраком.
- Димочка, - непроизвольно прошептала я.
Я ловила каждое движение, боясь вздохнуть и прогнать наваждение. Я синхронно
наклоняла голову вслед за ним, любуясь и запрещая себе неверить . Сказки - они случаются.
И он встанет, подойдет ко мне и обнимет, - сильно - сильно, словно пытаясь два кусочка
пластилина слепить в один. И я скажу : "Любимый, где тебя так долго носило?" А он...
Музыкант закончил сонату и потянулся к нотам, лежащим сбоку. И свеча на одно долгое
мгновение высветило его лицо.
Не Димкино.
Наваждение кончилось...
Мой отрешенный взгляд заметил кофе с пирожными около меня (и когда успели
принести?), я встала, положила на стол деньги и пошла к выходу. Я шла, кое - как удерживая
пелену слез в глазах, не дать им пролиться на людях.
На двух недостижимых полюсах...
"Димочка...", - беззвучно плакала я.
расселись черный дрозд и белый аист -
Любимый...
Мы встретимся с тобой на небесах!
Больше у меня не было сомнений. Не было ни страха, ни упрека в моем сердце. Следовало
поскорее закончить с делами.
Я села в машину и долго тупо смотрела на вечерний город за окном, пытаясь успокоиться.
Потом смахнула слезы и поехала в студию ногтей, чтобы сделать себе потрясающий
прозрачный маникюр со стразами и росписью. Я собиралась таким нехитрым приемом
привлечь внимание Вишневского к украшающему правую руку кольцу. Мне не было его жалко
больше. Мне неважно было, что он потом подумает.
Жить - это так утомительно.
Я хотела покоя.
Вечного покоя.
Я допускала мысль, что там, за гранью, не будет Димки. Однако я точно знала, что там не
будет и проблем, навалившихся на меня. Мне двадцать восемь, совсем немного по сути, я еще
маленькая и глупая, и не мне играть в эти взрослые игры. И я хотела одного - воткнуть
совочек в песочницу завершающим жестом, и уйти от нее подальше.
Играйте дальше сами.
А я безумно устала жить.
- Где была? - тоном ревнивого мужа спросил Вишневский с порога, хмуро глядя из-под
очков.
- Дела, - спокойно ответила я.
Он дал мне снять сапожки и куртку, после чего обнял и попытался поцеловать. Я едва
заметно поморщилась.
- Ты чего? - слегка отодвинулся Вишневский и внимательно посмотрел мне в глаза.
- Я устала и хочу есть, - спокойно солгала я. Кстати не так уж и солгала. Но в любом
случае я не желала его нежностей. Я желала от него только кольцо. Я хотела скорее закончить
со всем этим и убраться к Димочке.
- Тогда беги в спальню, а я сейчас туда поесть принесу, хорошо?
"Надо же, позаботился!", - хмуро подумала я.
"Лучше бы кольцо отдал по-хорошему", - поддакнул голос.
- Ладно, - сказала я вслух.
В спальне я стащила с себя джинсы, блузку и натянула первую попавшуюся рубашку
Вишневского. Получился этакий мини - халатик. После чего осмотрела комнату. Нет, тут
кольцо он держать бы не стал. Хотя кто его знает, этот парень явно со странностями. На всякий
случай я заглянула в прикроватные тумбочки, забитые журналами с голыми красотками,
вытащила их, быстренько сложила аккуратной стопочкой и засунула обратно. Если что -
скажу что убраться решила, пусть обрадуется, что я такая хозяйственная.
Кольца под журналами не было.
Я конечно не надеялась на успех, но, черт возьми, от такого лоха как Вишневский вполне
можно ожидать, что он сунет кольцо под подушку.
Потемкин вон бриллианты в кармане халата носил вперемежку с семечками - так что это
национальный обычай.
И я с чистой совестью перетряхнула кровать, сунулась в гардероб и мгновенно
провернула операцию "Уборка" и там. Пусто.
Тогда я пошла в соседнюю комнату и остановилась в растерянности. Я с ужасом
осматривала книжные стеллажи, занимавшие всю стену. Если бы я хотела в этом доме что - то
спрятать - я бы не колеблясь засунула это за книги. Их было неисчислимое множество, и
стояли они, плотно пригнанные друг к другу. Вишневский не поймет, если я начну их
вытаскивать, протирать и ставить обратно, тут отмазка "Уборка" не прокатит.
Ну что ж, по-хорошему не вышло.
Я решительно повернулась и пошла на кухню.
- Классно смотришься в моей рубашке, - одобрил Вишневский. Он, оказывается,
старательно делал бутерброды с сыром, чего еще от него ждать? Не утку же по-пекински.
Я налила в кружки чай, цапнула бутербродик и принялась рассеянно его жевать, держа
мизинцем пластики сыра, так и норовившие соскользнуть и брякнуться на пол.
- О чем задумалась? - спросил Саня.
Я посмотрела на него, такого лохматенького, очкастенького и простодушного, и на
мгновение меня кольнула совесть.
"Цыц", - холодно велела я ей, дожевала бутерброд и спросила:
- Знаешь, ты меня в ту ночь у меня дома здорово заинтриговал.
- Да? И чем? - обрадовался Саня, видимо услышав кодовое слово "ночь". В его глазах
тут же отобразились все ассоциации, связанные с этим.
- Помнишь ты меня про кольцо спрашивал? - спокойно опустила я его с небес на
землю, беря следующий бутербродик. - Я хочу посмотреть на него.
В Санином взгляде мелькнуло нечто, что я не смогла понять. Наверно, разочарование.
Извини, детка, твои сексуальные таланты меня интересуют сейчас в последнюю очередь.
- Какое кольцо? - переспросил он. Я взглянула ему прямо в глаза и слегка усмехнулась.
Он отлично знал про какое именно кольцо я говорю.
- Аналог вот этого, - предъявила я правую руку.
- Красивые руки, - сказал он, глядя на нее.
- Ты уже говорил, - улыбнулась я краешками губ.
- Давай я тебе еще чаю налью, - схватил он мою кружку и отвернулся к чайнику.
Мне это переставало нравиться. Почему он вдруг закрылся???
Я получила свою кружку назад и спросила, небрежно глядя в глаза:
- Так что, Сань, насчет колечка - то? Уж очень хочется посмотреть на него.
- Точно хочется? - не опуская глаз, серьезно спросил он.
- К чему вопросы? - пожала я плечами.
- Хорошо, пошли, - спокойно кивнул он и поднялся из-за стола.
Я тут же бросила свой бутерброд и пошла за ним.
Он привел меня в библиотеку. Молча подошел к массивному столу, открыл верхний ящик
и, порывшись, достал колечко.
- Смотри, - протянул он его мне.
Я офигела.
Так просто?
Не сейф, не банковская ячейка - просто ящик стола? Даже никакой коробочки, просто
валяется там - и все!
В этот момент я окончательно уверилась в том, что Вишневский - лох непуганый, каких
поискать. Таких как он в Красную Книгу надо заносить и охранять законом от таких как я. А
ведь я - самый безобидный экземпляр из семейства хищников, завтракающих такими вот
Вишневскими.
Отойдя от потрясения, я поднесла колечко к глазам и в очередной раз поразилась -
выглядело оно абсолютно идентичным моему кольцу.
"Меняешь кольца - и привет", - жарко задышал в спину внутренний голос.
Если бы все так просто...
Одно кольцо - просто украшение. Второе - магический артефакт. Оксана не дура, да и я
не собираюсь ей такой подлостью на ее доброту отплатить. Она одна меня пожалела...
- Тут еще сертификаты на кольцо, - вырвал меня из размышлений Вишневский и
шлепнул об стол прозрачной папочкой с бумажными листами внутри. - На арабском, русском
и на английском.
- Да не, зачем они мне, - медленно сказала я, оглаживая пальчиками кольцо
Клеопатры. - У меня дома такие же лежат.
Последнюю реплику я брякнула, вовремя вспомнив о рассказанной сказке насчет моего
кольца Вишневскому.
- Одень его, - сказал Саня.
- Не стоит, - тут же положила я кольцо на стол и придвинула к нему. Если во мне еще
бродят остатки Силы, переданной Книгой, она опознает артефакт на пальце и тут же начнет его
инсталляцию в систему, прописывая в регистр. И кольцо начнет сливаться с моей Силой,
активизируя ее - и усиливая. Если я ту, предыдущую боль непонятно как пережила -
усиленная даже в два раза меня убьет.
Вишневский взял мою ладошку и приложил своё кольцо к моему.
- Похожи, правда? - прошептала я.
- Ага, - усмехнулся он и я словно в замедленной съемке увидела, как он, улыбаясь,
надевает кольцо на мой мизинец. Вернее, он это сделал мгновенно, но мой ужас позволил мне
вычленить каждое его движение, и я видела, как серебряный кружочек летит вдоль моего
пальца, стремясь к основанию. К соприкосновению с кожей - всем ободком, без зазоров. И
тогда моя Сила вскочит, как заслышавшая чужие шаги цепная собака.
- Ты что, дурак? - неестественно тонко завизжала я, выдергивая руку в последний
момент.
- Что с тобой? - недоуменно спросил он, и тут я его ударила.
"Скотина тупая, козел, motherfacker, merde", - с ненавистью думала я, снова занося руку
для удара. Он же меня чуть не убил!!!
Вишневский перехватил мою руку, потянул на себя и я не удержавшись брякнулась к
нему на колени. Он обнял меня, качая как маленького ребенка, гася своим телом дрожь,
колотившую меня.
- Прости, - шепнул он. - Пошли спать?
- Пошли, - согласилась я, внезапно успокоившись. Что с него взять? Он ведь не знал.
И мы пошли. А перед этим я настояла, чтобы мы зашли на кухню и выпили немножко чая.
И в чашечку Вишневского я бросила крохотный кружочек клофелина.
Потом я долго лежала, пялясь в темноту, вслушиваясь в посапывание Вишневского у себя
под боком. Спал он сном младенца, как и положено после клофелина.
А я думала, планируя завтрашний день.
Отдам кольцо Оксане, на шабаш я конечно же не пойду, что я там забыла, надо думать как
эту паразитку Воронову отыскать. Надо позарез выручить мать. И еще - обязательно заехать
на прием к старичку - онкологу, нашему местному светилу. Пусть пропишет мне
обезболивающее помощнее, иначе мне с Оксаниных отварчиков не соскочить, еще не дай бог
выздоровею.
Где-то в дальних комнатах часы принялись отбивать полночь. Я лениво потянулась всем
телом, вытянула руку из-под головы Вишневского и тихонько соскользнула с кровати.
Осторожно шлепая босыми ногами по лакированному полу, я добралась до библиотеки,
включила свет и направилась к столу, открыла ящик и достала кольцо. Оно было небрежно
брошено поверх бумаг, и я неодобрительно нахмурилась. Ну кто так с артефактами
обращается?
Вздохнув, я взяла из стопки около принтера чистый лист и принялась аккуратно
заворачивать кольцо в бумагу.
- Пакетик дать?
Я подпрыгнула, ей-богу. Сердце ушло в пятки и противно задрожало там. Я медленно
полуобернулась и в ужасе уставилась на стоящего в дверях Вишневского.
- Пакетик дать? - снова переспросил он, глядя в упор.
Я молчала. Ужас - я попалась - сковал мое тело , словно льдом.
То что еще секунду назад казалось правильным вследствие необходимости - теперь
стало мерзким, недостойным и постыдным.
- Я заплачу, - вытолкнула я слова из непослушной гортани. - Только отдай мне его.
Заплачу сколько скажешь.
- Вот как ты заговорила, - его взгляд жег меня, и я не смела поднять глаза. - А я - то
голову ломал - с чего это красивая девчонка мне на шею вешается? А оно вон оно что...
Я на мгновение вскинула глаза - изумление (я - красивая девчонка???) перебороло
стыд. И снова опустила. А он продолжил:
- Ну так что, Магдалиночка, молчишь? Сказать нечего? Я за тобой после дня рождения у
Дэна приглядывать стал. Уж очень странным мне показалось, как ты с первым встречным -
поперечным как шлюха себя вести стала.
- Я не... - возмущенно начала я.
- Да уж помолчи, - перебил он меня. - Вы когда пошли танцевать, мне показалось
странным что ваши ноги совершенно не двигались. Вот я и включил свет, чтобы посмотреть,
чем вы таким там занимаетесь. Оказалось - он у тебя в трусиках шарился. А потом ты его
поволокла буквально силком на второй этаж, и твои стоны между прочим все слышали. Что, не
так?
Я вскинула глаза, пытаясь сказать о том, что нет, не так! Это неправда! И заткнулась,
увидев в его глазах два слова - шлюха и воровка. И это тоже было правдой. Такой, что у меня
мучительно загорелись щеки от стыда.
У правды много граней. Она - как драгоценный камень, у которой может засиять,
переливаясь, любая грань, если повернуть на нее лучик света. И при этом остальные окажутся в
тени. Вот и вертят люди этот камень. И для каждого его грань светит своим истинным, а не
отраженным от других граней светом.
- Самое смешное, что на следующий день мне же Дэн и позвонил, чтобы узнать твой
номер телефона, - продолжил Вишневский.
- Дал? - прошептала я.
- Конечно дал! - спокойно ответил он. - Дэн от тебя кстати в полном восторге, видимо
ты очень для него постаралась. Он у нас прихотливый, девчонками избалованный. Так вот, я
дал ему твой телефон и постарался тебя забыть, считая что ты выбор сделала. Каково же было
мое удивление, когда ты начала искать со мной встречи! Тут-то я и задумался - зачем тебе это
надо теперь? Дэн у тебя в кармане, а от меня тебе что надо?
- Может ты сам? - непослушными губами прошептала я.
- Что тебе требовалось, лежит у тебя перед глазами, в бумажку завернуто, - спокойно
ответил Сашка. - И вся твоя афера шита белыми нитками. Зря ты мне тогда сказки на кухне
рассказывала. Второго такого кольца нет - я проводил экспертизу кольца в Эрмитаже, оно
подлинное.
Я молчала, изо всех сил прижимая ладошки к полыхавшим багровым румянцем щекам.
Мысли путались, пульс набатом отдавался в висках.
Я только сейчас осознала что я сделала.
Украла.
В особо крупных размерах.
Сколько лет даст гуманный российский суд за такое?
Но больше всего мне было стыдно перед Сашкой. Он, такой добрый и хороший, а на пути
ему я попалась в нелегкий час со своими проблемами. А он - он считает меня красивой...
Мне никто не говорил что я красива...
- Саш, - тихо сказала я, - все не так как ты говоришь. С Дэном у меня ничего нет. И
мне правда нелегко было пойти на такой шаг. Просто иногда бывают безвыходные ситуации.
Мне очень кольцо это нужно.
- И что ты предлагаешь с тобой сделать? - снова спокойно спросил Сашка. - Что
предпочтешь - милицию, или...
- Или, - перебила я его. В милицию я точно не хотела. Я вообще не хотела никакого
наказания. Что он может со мной сделать?
Не надо забывать, что я нужна Зыряну и он меня выручит, если что.
- Или? - переспросил Саша. - Хорошо, Магдалиночка. Забирай это украденное тобой
кольцо, одевайся - и больше я тебя видеть не хочу.
Я вскинула на него полные изумления глаза.
- Ты отдаешь мне кольцо? - не поверила я.
- Ты же так старалась его у меня украсть, - пожал он плечами. - Забирай.
- Сколько я тебе за него должна? - с облегчением спросила я. Как все славненько
разруливается...
Вишневский странно посмотрел на меня, поглядел на часы и сказал:
- Ничего ты мне не должна. И у тебя пять минут на сборы, если на шестой минуте
будешь тут - сдам в милицию. Я не хочу тебя больше видеть.
И он повернулся, чтобы уйти.
- Саша, - вскрикнула я.
Неправильно, все так неправильно. Если он уйдет и мы не поговорим, я этого не
переживу. Мне страстно хотелось показать ему свою грань правды, чтобы он понял - не такая
я дурная. Просто есть безвыходные ситуации. Рассказать ему все - про Димку, про рак, про то
что мать в заложниках. Он меня поймет, я уверена в этом. Ему - можно все рассказать. Он -
хороший, светлый и добрый парень, он все поймет.
И он - он считает меня красивой...
- Время пошло, - сказал он не оборачиваясь. И ушел.
Я посидела с минуту, глотая едкие слезы, потом встала, в спальне натянула джинсы и
пошла к выходу.
Вишневский сидел в холле на диване и читал газету.
- Ничего больше не прихватила? - осведомился он, глядя на меня из-под очков.
Я не глядя на него обулась, схватила куртку и вышла прочь.
Черт его знает как я доехала до дому. На дорогу практически не смотрела, погруженная в
мысли. Мне просто повезло, что на ночных улицах практически нет ни машин, ни тем более
пешеходов. Спят добрые люди в это время. Спят, прижавшись боком к супругу, отдыхая после
рабочего дня, чтобы утром продолжить свои социально полезные функции. А другие личности
- асоциальные - как раз и сменяют их на улицах города. Неуколотые наркоманы бродят по
темным дворам, в страстной надежде наткнуться на подвыпившего мужика, которому можно
приставить нож к боку и вывернуть карманы. Сутенеры на неприметных машинках развозят
девушек по домам к клиентам. Гаишники поджидают свое счастье - полночного нарушителя,
дабы после смены было на что попить пивка и в заначку от жены припрятать несколько
бумажек.
И я, Магдалина Потёмкина, отлично вписываюсь в этот ночной мир.
Меня приняли бы наркоманы - мне понятна их грань правды. Я знаю, как можно лишить
человека имущества, оправдывая себя тем, что у него еще есть, а у меня - вопрос жизни и
смерти. Я понимаю их, у которых выбор небольшой - или агония ломки, или обчищенные
карманы мужичка. Я понимаю их, потому что украла кольцо у Сашки не по злобе - таковы
были обстоятельства.
Мне понятна грань девушек по заказу. Секс - для них не способ проявления чувств. Секс
- это не распутство, это их работа, способ достижения цели. Кому-то надо на пропитание,
кто-то их просто пропьет-проколет. На это не идут от хорошей жизни. На это идут не из-за
природной развращенности и отсутствия элементарной морали - только когда нет выбора. И я
тоже занималась с Вишневским не любовью - но сексом. Я всего лишь хотела быть к нему
поближе. Другого пути подобраться к кольцу не было.
Мне понятна и грань гаишников. Да, я, сидя за рулем - я их понимала - и оправдывала.
У них есть свои обязанности, за которые им платили зарплаты, и маленькая привилегия -
наказывать зазевавшихся. Я понимала их - я сама присвоила себе такую же привилегию,
только вот Вишневский оказался вовсе не таким дураком, как я думала.
Вернее, дурой все это время была я. Что я вообще о себе вообразила! Мне двадцать
восемь лет, я младше его, и образование у меня - четыре класса, пятый коридор. А
Вишневский - да, он очень мягкий и добрый, но уж никак не дурак. Я упустила их виду что он
как не крути, но закончил один из лучших вузов страны - и плюс к этому неплохо справляется
со своим бизнесом.
И он - он считал меня красивой...
При мысли об этом мне захотелось побиться своей дурной головой об руль.
"Ты получила кольцо, довольствуйся этим", - жестко сказал внутренний голос.
Я молчала.
"Или хавай пирожок, или have it, в общем"
"А почему с вкраплениями инглиша?", - вяло отозвалась я.
"Перевести адекватно не могу", - честно признался голос.
"Ааа".
"Но ты все равно ведь поняла меня".
"У меня образование - четыре класса, так что брысь", - устало ответила я.
"Золотая медаль у тебя, а не четыре класса", - едко напомнил голос.
Конечно я вспомнила эту английскую поговорку и поняла его.
Кольцо, лежащее в кармане, способствовало пониманию абсолютно всего и всех.
Есть поступки - и есть аргументы, способные высветить грань правды любого
преступления.
И оправдать.
Вот только почему же я сама-то себя не могу оправдать?
Всю ночь я не спала. Бродила по Интернету, пыталась играть в игрушки, зверски
прокачала пресс. Хотела растолкать Ленку, однако гостевая спальня на втором этаже оказалась
запертой изнутри на замок. Тогда я нашла принесенные Оксаной фотографии Вишневского и
долго всматривалась в них. С чего я когда-то решила, что он некрасив? Он добрый, светлый и
очень красивый. Другого такого больше нет. Другой бы мне такое устроил, что мало бы не
показалось. А он - просто во мне разочаровался.
Подумав об этом, я заревела, утирая слезы своей второй нечаянной кражей - Сашкиной
клетчатой рубашкой. Я в расстройстве сгребла ее вместо своей блузки в темноте спальни, когда
Вишневский меня выгонял из своего дома. Рубашка была затасканной, на рукаве зияла дырка
по шву, а воротничок был засален. А я куталась в нее плотнее, словно в драгоценную шубу из
баргузинского соболя.
Несколько раз я пыталась позвонить ему. Возможно, он и не бросит трубку. Возможно, он
выслушает меня. Но в любом случае - я услышу его голос.
Домашний телефон он не брал, а сотовый был отключен. А я все набирала и набирала -
зачем? Кто знает. Я маленькая и глупая.
В шесть утра я решила сдаться. К чему все это? Кольцо у меня - чего еще мне в самом
деле надо? Я хлебнула настоя для бодрости, почистила зубки и пошла завтракать.
Я даже смогла напевать песенку, пока готовила тосты с йогуртом.
- Привет! - раздалось от двери, я подпрыгнула с перепугу, и сердце уже привычно
ухнуло вниз.
В дверях стояла Ленка, сонно щуря заспанные глаза.
- Блин, ты хоть предупреждай! - с досадой проговорила я.
- Вот я и предупреждаю, - мирно отозвалась она. - Ты чего готовишь?
- Ничего я не готовлю, - буркнула я. - Хлеб в тостер засунула, потом йогуртом
помажу и привет.
- Гробишь с малолетства желудок, - неодобрительно покачала она головой.
- Хм, - я в изумлении посмотрела на нее. - Нашла малолетку! Да ты, Ленка, никак
забыла, что я с тобой в одном классе училась?
- Я замужем была и вообще, у меня сын, - с непререкаемым авторитетом возразила
она. - А у тебя - ни ребенка ни котенка. Так что иди, заправляй кровать, умывайся и чисти
зубы, а я пока нормальный завтрак сделаю.
Почему-то я не нашлась, что ей ответить. И поплелась к себе на третий этаж. Там я
послушно заправила кровать, достала кошелек и пошла вниз. Явственно хлопнула входная
дверь.
"Не понял", - озадачилась я, ускорила шаг и повернула с лестницы в холл. Дверь была
заперта. Пожав плечами, я пошла на кухню.
- Быстро ты, - Ленка ловко пекла блинчики на маленькой сковородке.
- Так а чего кота за хвост тянуть? - отозвалась я, потом достала из кошелька
стодолларовую бумажку и протянула
...Закладка в соц.сетях
