Жанр: Детектив
Острие копья - Ниро Вульф
...ом Барстоу. Затем позвонил доктору Брэдфорду и попытался убедить его
нанести мне визит сегодня во второй половине дня или же вечером. Он сослался
на занятость и отклонил мое приглашение. Пять минут назад мне звонили из
банка и сообщили все, что меня интересовало. Тогда я послал Фрица за вами.
Вот и все, что я успел сделать за эти полчаса.
Девушка заметно начала нервничать. Упрямо сжав губы, она, казалось, не
собиралась идти навстречу моему шефу. А он продолжал:
- Я обещал вам сделать предложение. Итак, вот оно. Арчи, возьми блокнот
и записывай слово в слово все, что я буду говорить. Я приложу все усилия,
чтобы найти убийцу Питера Оливера Барстоу. Вам, Сара Барстоу, я обязуюсь
сообщать о всех своих действиях и, если у вас не будет возражений,
информировать о своих действиях также государственные власти. В свое время я
представлю вашей матери счет на ту сумму, которую она сама определила как
вознаграждение. Если мои поиски и расследования приведут к заключению, что
убийцей является тот, кого вы подозреваете, и вы будете пытаться спасти его
от правосудия, я немедленно прекращаю всякие дальнейшие действия, и все
остается известным только нам с вами, да мистеру Гудвину. Никто другой в это
не должен быть посвящен. Одну минуту, не перебивайте. Я держу речь, мисс
Барстоу, и прошу выслушать меня до конца. Еще два важных момента: я делаю
вам это предложение в корректной форме, не нарушающей моральных правил. Я не
государственный служащий, даже не член Ассоциации адвокатов, и никогда
никаких присяг не принимал. Опасность быть обвиненным в пособничестве меня
не пугает. Итак, если ваши подозрения и страхи в процессе моего
расследования подтвердятся, я его немедленно прекращаю, как и любое
раскрытие и оглашение фактов. Но как быть в таком случае с вознаграждением?
Я в душе романтик и сентиментален и не буду включать в мое предложение в
письменной форме пункт о непременном, при всех условиях, вознаграждении. Я
не люблю слово "шантаж". Но несмотря на мою сентиментальность и романтизм, я
не страдаю от гордыни, и поэтому не намерен отказываться от заслуженного
вознаграждения. Для верности прочитай-ка вслух все, что ты записал, Арчи.
Но мисс Барстоу внезапно помешала мне это сделать.
- Но это же... это полный абсурд! - воскликнула она.
Вулф погрозил ей пальцем.
- Прошу вас, не надо, мисс Барстоу. Надеюсь, вы не станете отрицать,
что пришли ко мне с вашей дурацкой просьбой именно потому, что хотите
кого-то выгородить? Полноте, мисс Барстоу, давайте будем вести нашу беседу
на достойном уровне. Читай, Арчи.
Я начал читать, а когда закончил, Вулф, обращаясь к девушке, сказал:
- Мисс Барстоу, я советую вам принять это предложение. Я все равно буду
продолжать расследование, и, если ваши опасения подтвердятся, вам все равно
понадобится помощь. В этом случае вы могли бы воспользоваться моими
услугами. Мое предложение, кстати, продиктовано не альтруизмом, а вполне
эгоистическими целями. Если вы примете его, я ожидаю от вас
заинтересованного сотрудничества, ибо это в ваших интересах, независимо от
исхода, и поможет вам поскорее избавиться от всего этого кошмара. Если вы не
согласны, то мне придется преодолевать препятствия без вашей помощи, вот и
все. Я - не альтруист, не просто добрый дядя, я - обыкновенный человек,
который не прочь подзаработать, когда можно. Вы сказали, мисс, что там, в
моей оранжерее, слишком много красоты. Вернее будет сказать - слишком много
расходов. Знаете, во что обходится выращивание орхидей?
Сара Барстоу молча смотрела на него.
- Итак, решено, - промолвил Вулф. - Разумеется, никаких подписей. Это
будет то, что обычно любят называть джентльменским соглашением. И первым
шагом в его исполнении будет визит мистера Гудвина к вам завтра утром.
Торопиться не будем. Цель его - поговорить с вами, вашим братом и, наконец,
с вашей матерью, разумеется, с вашего разрешения, и еще с тем, кого...
- Нет! - взорвалась она и тут же умолкла.
- Не нет, а да. Извините, но это необходимо. Мистер Гудвин - человек
тактичный, вежливый, умеет молчать, а главное необычайно храбрый. А это
очень важно, скажу я вам, мисс Барстоу.
Он уперся ладонями о край стола и отодвинул кресло, потом положил руки
на подлокотники и, встав во весь рост, так и остался стоять перед ней.
- А сейчас отправляйтесь домой или по делам, если они у вас есть.
Многим трудно думается в моем присутствии, я им мало оставляю места для
этого. Я понимаю, вы страдаете, вас мучают сомнения, но вы должны освободить
свою голову от всего, чтобы дать ей возможность хорошенько думать и решать.
Идите. Купите себе шляпку, назначьте свидание или позаботьтесь о своей
матери. Позвоните мне сегодня вечером между шестью и семью и сообщите, когда
завтра утром мистер Гудвин может нанести вам визит, или вы не желаете видеть
его, и отныне мы враги. А теперь идите.
Она поднялась с кресла.
- О, Боже, я не знаю... не знаю...
- Пожалуйста! Сейчас говорит не разум, а чувства и страх. Я не хочу
быть вашим врагом.
Она приблизилась к нему и, вскинув подбородок, посмотрела ему прямо в
лицо, прямо в его глаза.
- Я верю вам, - наконец сказала она. - Я действительно верю, что вы не
хотите быть моим врагом.
- Да, не хочу. До свидания, мисс Барстоу.
- До свидания, мистер Вулф.
Я сопровождал ее до самой двери, ожидая, что она попрощается и со мной
тоже, но она молчала. Я посадил ее в темно-синий двухместный автомобиль,
который она оставила у края тротуара.
Когда я вернулся в кабинет, Вулф снова сидел в кресле. Остановившись у
его стола, я пристально посмотрел на него.
- Итак, что вам известно? - спросил я.
- Мне известно, Арчи, что я голоден. Как приятно, что снова вернулся
аппетит. Целых две недели у меня его не было. - Щеки его пошли складками, а
это означало, что он изволил улыбнуться.
Разумеется, я был взбешен и продолжал сверлить его разгневанным
взглядом.
- Вы хотите сказать, что в пятницу, субботу и воскресенье вы...
- Да, ел, но, заметь, без всякого аппетита. Не представляешь, как я
молил Господа, чтобы аппетит вернулся, и вот, видишь, он вернулся. Ланч
через двадцать минут. У нас есть еще время. Мне стало известно, что в
гольф-клубе имеется некая должность, которая называется -
тренер-профессионал. Узнай, кто занимает эту должность в гольф-клубе
"Зеленые луга", и поищи, нет ли кого среди наших благодарных клиентов, кто
мог бы замолвить за нас рекомендательное словечко по телефону. Пригласи
тренера отобедать у нас, и как можно скорее. Сразу после ланча отправишься в
клинику к доктору Натаниэлю Брэдфорду и по дороге заедешь в библиотеку. Мне
нужны кое-какие книги.
- Слушаюсь, сэр. О ком, по вашему мнению, так тревожится мисс
Барстоу...
- Не сейчас, Арчи. Я, терзаемый голодом, предпочитаю эти несколько
минут перед ланчем провести в спокойном его ожидании. Потом поговорим.
8
Во вторник, тринадцатого июня, в десять утра я был уже в поместье
Барстоу. Ворота мне открыл полицейский. Рядом с ним был личный телохранитель
семейства Барстоу, и мне пришлось долго убеждать их, что я - Арчи Гудвин и
Сара Барстоу действительно меня ждет. По их мнению, я больше смахивал на
проныру фоторепортера, которые готовы весь день висеть на деревьях, лишь бы
получить сенсационный снимок для своей газеты.
Дом Барстоу стоял в самой низкой точке седловины между холмами, в семи
милях к северо-востоку от Плезентвиля. Он был из серого камня, довольно
большой, по моей прикидке, комнат на двадцать, окруженный множеством
служебных построек. Проехав метров триста по обсаженной кустарником и
деревьями главной аллее, я обогнул большую полого спускавшуюся вниз лужайку
и остановился под навесом крыльца. Две ступени вели на выложенную плитняком
террасу. Это был боковой вход, главный же находился за углом и смотрел на
лужайку с купами деревьев, декоративными валунами и бассейном. Убавив
скорость, я ехал по поместью не спеша, думая про себя, что пятьдесят тысяч
долларов не такая уж потеря для этого семейства. Для этой поездки я
облачился в темно-синий костюм и голубую сорочку с бежевым галстуком, и,
конечно же, на мне была моя знаменитая панама, которую я совсем недавно
получил из чистки. Словом, я считал, что одет именно так, как положено для
такого визита.
Сара Барстоу ждала меня в десять, и я был пунктуален. Оставив машину на
гравиевой площадке за домом, я поднялся на террасу и нажал кнопку звонка.
Наружная дверь с террасы в комнаты была открыта, но за ней была другая,
затянутая сеткой от москитов. Через нее я попытался разглядеть, есть ли кто
поблизости, но это было бесполезно, и я стал ждать. Вскоре послышались шаги,
и дверь отворилась. На пороге стоял высокий худой дворецкий в черном
сюртуке. Он был чрезвычайно вежлив.
- Прошу прощения. Вы - Арчи Гудвин?
Я кивнул.
- Меня ждет мисс Барстоу.
- Я знаю, сэр. Прошу вас следовать за мной. Мисс Барстоу ждет вас в
саду.
Через террасу, по дорожке вокруг дома, затем по аллее, обсаженной
деревьями, кроны которых смыкались вверху, образуя свод, мы наконец вышли к
цветнику. Там под тенью деревьев на скамье сидела мисс Барстоу.
- Благодарю, - сказал я дворецкому, увидев Сару. - Я уже знаю, куда мне
идти.
Он остановился, отвесил почтительный поклон и, повернувшись, зашагал к
дому.
Мисс Барстоу выглядела еще хуже, чем вчера. Видимо, она совсем не спала
в эту ночь. Вчера, вопреки просьбе Вулфа позвонить в шесть вечера, она
позвонила намного раньше, поэтому к телефону подошел я. По ее голосу я сразу
понял, в каком она состоянии. Она очень коротко, по-деловому, сказала, что
ждет меня завтра, ровно в десять, и тут же положила трубку.
Сара предложила мне сесть рядом. Вулф не дал мне никаких инструкций,
предоставив полную свободу действий. В качестве напутствия он повторил свою
любимую поговорку: любая спица приведет муравья к ступице колеса. Он,
правда, упомянул еще о нашем преимуществе, о котором не следует забывать, -
никто не знает, насколько мы хорошо осведомлены, но поскольку наш первый шаг
увенчался успехом, все полагают, что мы знаем все.
Произнося это, он зевнул, так широко открыв рот, что в него мог
свободно влететь теннисный мяч.
- Надеюсь, ты не утратишь это преимущество, - в назидание заключил он.
- У вас в саду, я вижу, нет теплиц для орхидей, - начал я свой разговор
с Сарой Барстоу. - Но у вас, должно быть, много других экзотических
растений?
- Возможно, - рассеянно ответила она. - Я попросила Смолла провести вас
в сад, потону что здесь никто нам, надеюсь, не помешает. Вы не возражаете?
- Что вы, конечно, нет. Здесь так хорошо. Я сожалею, что вынужден
надоедать вам своими вопросами, но у меня нет иной возможности собрать
факты. Ниро Вулф любит утверждать, что он исследует явления, а я собираю
факты. Не уверен, что в словах моего хозяина таится некий скрытый смысл. Я
внимательно изучил в словаре все оттенки значения слова "явление" и пришел к
выводу, что это слово следует понимать буквально.
Я вынул блокнот.
- Я просил бы вас рассказать мне о вашей семье и, разумеется, о вас
самих: сколько вам лет, за кого собираетесь замуж...
Не дав мне закончить, она послушно начала рассказывать. Она сидела
прямо, сложив руки на коленях.
Кое-что я уже знал из газет или из справочника "Кто есть кто", но я не
прерывал ее. Кроме матери и брата, близких родных у нее больше не было. Ее
брат Лоуренс, двадцати семи лет, на два года ее старше, в двадцать один год
окончил Холлавдский университет и с тех пор ничем не занимался лет пять. Как
я понял, не только тратил попусту время, но и испытывал отцовское терпение,
пока наконец не обнаружил интерес к промышленному дизайну. Теперь он даже
преуспел в этом, особенно в области самолетостроения. Отец и мать всегда
были привязаны друг к другу все тридцать лет их семейной жизни. Она не
помнит, когда у матери появились первые признаки ее недомогания. Но это
случилось давно, когда она была еще ребенком. В ее семье никогда не делали
из этого тайны, ибо не считали это болезнью, которую надо скрывать, а скорее
видели в этом беду, неожиданно постигшую близкого и любимого человека, и
всячески старались помочь ему с этим справиться. Доктор Брэдфорд и еще два
специалиста склонны были считать это расстройством неврологического
характера, но ее, Сару, это ни в чем не убеждало. Она считала, что все эти
чужие и холодные слова не имели никакого отношения к ее матери, живой и
любимой.
Их дом в Вестчестере был родовым поместьем, но жили они здесь лишь
летом, и не более трех месяцев, ибо большую часть года находились в
университетском городке. Каждое лето они приезжали сюда со всей прислугой,
чтобы провести здесь какие-нибудь одиннадцать недель, а с наступлением осени
закрывали дом и уезжали. Тут они знали почти всех, и вообще круг знакомых ее
отца был весьма широк, и не только в Вестчестере. Многие из его близких
друзей были их соседями. Сара назвала их имена, рассказала о прислуге дома.
Все это я аккуратно записывал в свой блокнот и настолько был этим занят, что
даже не заметил, как Сара встала со скамьи и вышла на садовую дорожку. И тут
я услышал гул самолета над головой, он летел, должно быть, совсем низко и
заглушил ее голос. Я взглянул вверх и увидел его и тут же торопливо записал:
"Финский, одноместный, шесть ярдов, зарегистрирован в Нью-Йорке". Я бросил
взгляд на девушку. Запрокинув голову, она стояла под ярким солнцем и следила
за самолетом, и вдруг махнула ему платком. Я тоже вышел на дорожку, чтобы
получше разглядеть самолет. Он летел теперь совсем низко, и когда оказался
над нами, и с той, и с другой стороны кабины высунулась рука и помахала нам.
Сделав резкий "нырок", самолет выровнялся, описал над нами круг и скрылся.
Мы вернулись на скамейку.
- Это был мой брат, - пояснила Сара. - Он сегодня впервые после смерти
отца поднялся в воздух.
- Он у вас, видно, отчаянный, да и руки у него очень длинные.
- Нет, он сам не летает, во всяком случае не в одиночку. С ним был
Мануэль Кимболл. Это его самолет.
- А, один из четверки.
- Да.
Я кивнул и вернулся к своим вопросам. Теперь мне предстояло расспросить
о гольфе. Питер Оливер Барстоу, по словам дочери, не был заядлым игроком в
гольф и в университетском городке играл не так часто, не более одного раза в
неделю. Здесь во время летних каникул он, бывало, играл и два раза в неделю
и для этого ездил в загородный клуб "Зеленые луга", членом которого состоял.
Там у него был свой шкафчик для клюшек и прочего инвентаря. Несмотря на то
что он играл не часто, он считался сильным игроком, нередко посылавшим в
лунку девяносто пять мячей из ста. Обычно он играл с друзьями, людьми его
возраста, но иногда играл с ней и братом. Его жена никогда не стремилась
научиться играть в гольф. В роковое воскресенье ее отцу и брату партию
составили мистер Е. Д. Кимболл и его сын Мануэль. В таком составе, она
уверена, отец играл впервые. Возможно, это чистая случайность, ее брат не
говорил ей, что состав игроков был определен заранее. Однако Сара знает, что
ее брат иногда играл с Мануэлем Кимболлом. Она не думает, что игроки заранее
договорились, потому что это было первое появление ее отца в клубе в этом
сезоне. Семья Барстоу на этот раз приехала в Вестчестер на три недели
раньше, чем обычно, из-за плохого состояния здоровья миссис Барстоу. Отец
собирался вернуться в университет в тот же вечер.
Сказав это, Сара внезапно умолкла. Оторвавшись от блокнота, я взглянул
на нее. Ее невидящий взгляд был устремлен вдаль, пальцы судорожно
переплетены.
- Теперь он никогда не вернется в свой университет. Он столько хотел
сделать... и сделал бы, - промолвила она как бы про себя.
Чтобы вывести ее из этого состояния, я спросил:
- Ваш отец весь год держал клюшки в клубе?
Она повернулась.
- Нет. Почему вы об этом спрашиваете? Разумеется, нет. Ведь иногда он
играл в гольф и в университете.
- Все свои клюшки он держал в одной сумке?
- Да, - резко сказала она.
- Следовательно, он захватил их с собой в то воскресенье, когда вы
переезжали? Вы приехали в полдень на его машине, а вещи прибыли потом в
фургоне, не так ли? Где была сумка с клюшками, в грузовом фургоне, или ваш
отец взял ее с собой в машину?
Мне сразу стало ясно, что мой вопрос ее испугал. Мышцы шеи напряглись,
руки она тесно прижала к телу и вся словно застыла. Я сделал вид, что не
замечаю произошедшей в ней перемены. Я сидел, подняв карандаш, в ожидании,
когда я смогу записать ее ответ.
- Я не знаю, - наконец сказала она. - Я просто не помню.
- Возможно, клюшки были в грузовом фургоне, - заметил я. - Поскольку он
не был фанатом гольфа, ему незачем было везти их с собой в машине. А где они
сейчас?
Я боялся, что этот вопрос еще больше ее насторожит, но этого не
произошло. Она была уже спокойна и, кажется, полна решимости.
- Я этого не знаю. Я думала, вам известно, что сумку так и не нашли.
- Ага, - воскликнул я, - Значит, сумка с клюшками пропала?
- Да. Полиция искала ее везде - в доме, в клубе, даже на поле для
гольфа, но они так и не нашли ее.
Да, подумал я, и вы чертовски рады этому, милая барышня!
- Вы хотите сказать, что никто так и не вспомнил, куда подевалась сумка
с клюшками?
- Да. Вернее, нет, - она запнулась. - Мальчик, что носил ее за отцом во
время игры, утверждал, что положил ее в машину на переднее сиденье, кода
Ларри и доктор Брэдфорд отвозили отца домой. Но брат и доктор Брэдфорд не
помнят, чтобы видели ее.
- Странно. Однако я здесь не для того, чтобы собирать мнения и
предположения. Мне нужны факты, мисс Барстоу. Простите, но не кажется ли вам
все это странным?
- Нет, нисколько. В том состоянии, в котором все тогда были, можно и не
заметить какой-то сумки.
- Но когда все вернулись в дом, кто-то же должен был вынуть сумку из
машины... кто-то из прислуги, например, или же шофер?
- Никто этого не помнит.
- Могу я поговорить с ними?
- Конечно. - Она явно испытывала ко мне брезгливую неприязнь. Не знаю,
что она там задумала, но я был серьезно намерен помешать этому.
Итак, похоже было, что орешек раскололся, но оказался пустым. Я с новой
силой стал атаковать ее вопросами.
- Какими клюшками играл ваш отец, стальными или деревянными?
- Деревянными. Он не любил стальные.
- Головка простая или подбитая латунью?
- Кажется, простая. Но я не уверена, что точно помню. У Ларри и у меня
- клюшки подбиты латунью.
- Однако же вы хорошо помните, какая клюшка у вашего брата.
- Да. - Она прямо посмотрела мне в глаза. - Надеюсь, это не допрос,
мистер Гудвин?
- Прошу прощения, - улыбнулся я. - Пожалуйста.
Я был немного расстроен, возможно, даже раздосадован. Больше всего
здесь, в Вестчестере, мне хотелось бы взглянуть сейчас на эту сумку, и
особенно на большую клюшку.
- Очень сожалею, - пробормотала она.
- Не думаю, чтобы вы очень сожалели, и это у меня вызывает целый ряд
вопросов. Кто вынул из машины сумку? Если кто-то из слуг, тогда кто именно,
что он за человек, верный ли, неподкупный и тому подобное? Спустя пять дней
после убийства, когда стало известно, что оно было преднамеренным и
произошло в клубе, кто, по-вашему, мог спрятать или уничтожить сумку с
клюшками вашего отца? Вы, ваш брат или доктор Брэдфорд? Видите, сколько у
меня к вам вопросов. Как можно было спрятать или уничтожить сумку с
клюшками? От этих вопросов нам с вами не уйти.
Пока я говорил, она, встав, ждала, когда я закончу, но держалась
спокойно и с достоинством. Голос ее был ровен, когда она ответила мне;
- Довольно. Мы не договаривались, что я должна выслушивать идиотские
выдумки и обвинения,
- Браво, мисс Барстоу. - Я тоже встал. - Вы правы. Но я ни в коей мере
не хотел вас обидеть. Просто я очень расстроен. Могу я повидаться с вашей
матерью? Обещаю при ней не расстраиваться.
- Нет, вы не можете увидеться с моей матерью, - решительно возразила
она.
- Но это предусмотрено нашим договором.
- Вы его нарушили.
- Чепуха, - улыбнулся я. - Договор позволяет некоторые отклонения ради
вашей же безопасности. Но обещаю не допускать их при встрече с вашей
матерью. Пусть я и грубиян, но не настолько.
Она посмотрела на меня.
- Вам достаточно пяти минут?
- Не уверен, но постараюсь сделать так, чтобы наша беседа была как
можно более краткой.
Она повернулась и пошла к дому. Я последовал за ней и от досады чуть не
зафутболил подвернувшуюся на дорожке крупную гальку. Сумка с клюшками - это
тот горячий след, который нам нужен. Разумеется, я не надеялся, что сегодня
же вечером положу злополучную клюшку к ногам Ниро Вулфа. Был еще Андерсон, а
он не так глуп, чтобы на основании того, что ему уже сунули под нос, не
заинтересоваться ею тоже. Я рассчитывал, что Сара Барстоу поможет мне в
этом. Но теперь эта проклятая сумка с клюшками исчезла. Кому вздумалось
проделать это, злился я. Умным поступком кражу сумки не назовешь. Взять
клюшку - это понятно, но всю сумку?
Дом внутри выглядел шикарно. Такое я видел разве, что в кино. Несмотря
на множество окон солнечный свет в комнатах казался приглушенным и не слепил
глаза. Мебель и ковры были высшего качества и, видимо, стоили немалых денег.
От благоухающих цветов в вазах стояла прохлада, несмотря на знойный день за
окном. Сара Барстоу провела меня через просторный холл сначала в большую
комнату, а потом через холл поменьше в комнату, похожую на солярий. Шторы на
огромных окнах во всю стену были спущены, и в комнате стоял приятный
полумрак. Здесь много было растений, плетеных стульев, шезлонгов. У стола
сидела женщина.
Сара Барстоу подошла к ней.
- Это мистер Гудвин, мама. Я тебе о нем говорила.
Взглянув на меня, девушка кивком головы указала на стул, приглашая
сесть. Миссис Барстоу повернулась к нам, выронив из рук кусочки
пластмассовой мозаики. У нее было очень красивое лицо. От ее дочери я знал,
что ей пятьдесят шесть лет, но на вид она казалась старше. У нее были седые
волосы и серые широко поставленные глаза в темных глубоких глазницах. И хотя
тонкие черты лица были спокойны, мне показалось, что это спокойствие
достигается скорее усилием воли. Она молча смотрела на меня, и я вдруг
почувствовал, как теряю прежнюю уверенность. Сара Барстоу села поодаль,
чтобы не мешать нам. Наконец я собрался начать разговор, как миссис Барстоу
меня опередила:
- Я знаю, зачем вы пришли, мистер Гудвин.
- Собственно, я по поручению моего хозяина, мистера Ниро Вулфа. Он
просил поблагодарить вас за то, что вы разрешили нанести вам этот визит.
- Спасибо. - Глубоко посаженные серые глаза продолжали разглядывать
меня. - Я рада, что кто-то, пусть совсем незнакомый мне человек, признает за
мной право распоряжаться хотя бы дверями собственного дома.
- Мама!
- Да, Сара. Не обижайся. Я знаю, совсем неважно, знает ли мистер
Гудвин, что этого права никто у меня не отнимал. Ни ты и даже ни твой отец.
Как сказал Тэн, этим распорядился Господь. Или, возможно, в ту минуту, когда
он решил отдохнуть, сатана воспользовался этим и сыграл злую шутку.
- Мама, прошу тебя. - Сара Барстоу, встав, подошла к матери. - Если у
тебя есть вопрос к мистеру Гудвину...
- У меня есть вопрос... - поспешно перебил ее я. - Вернее, два. Могу я
задать их вам, миссис Барстоу?
- Разумеется. Ведь это ваша специальность, мистер Гудвин.
- Хорошо. Мой первый вопрос очень простой, но прежде чем ответить на
него, вам придется подумать и многое вспомнить. Но вы единственный человек,
который может дать на него ответ. Кто хотел, или, вернее, кто мог убить
вашего мужа? У кого могли быть на это причины, новые или давно забытые
старые? У него были враги? Мог кто-нибудь его ненавидеть?
- Это не один и не два вопроса, а целых четыре.
- Если хотите, могу объединить их в один.
- Не надо. - Сила воли не изменяла ей, - На все вопросы у меня будет
один ответ. Я.
Это было столь неожиданным, что я застыл в изумлении. Сара, стоявшая
рядом с матерью, положила ей руку на плечо.
- Мама! Ты обещала...
- Успокойся, Сара, - Миссис Барстоу похлопала дочь по руке. - Ты не
разрешила тем, другим, повидаться со мной, и я благодарна тебе на это. Но
поскольку мистер Гудвин здесь, чтобы задавать вопросы, он вправе получить на
них ответы. Помнишь, что говорил твой отец? Не пытайтесь устроить правде
засаду.
- Мистер Гудвин, прошу вас... - обратилась ко мне за помощью Сара,
- Глупости! - Серые глаза старой леди гневно сверкнули. - У меня свои
способы защиты, дочь моя, и они не хуже ваших. Ваш второй вопрос, мистер
Гудвин?
- Не торопите меня, миссис Барстоу. - Я вдруг подумал, что, не будь
здесь Сары, мы со старой леди легко бы нашли общий язык. - Я еще не покончил
с первым вопросом. А кроме вас могли быть другие, желавшие того же?
- Вы хотите сказать, желавшие его смерти? - Впервые решимость на ее
лице уступила место подобию улыбки. - Нет, это исключено. Мой муж был
хорошим, добрым и всеми любимым человеком. Я знаю, чего вы хотите от меня,
мистер Гудвин. Чтобы я вспомнила всю свою жизнь, ее счастливые и горькие
минуты, и нашла там уже тогда грозившую ему опасность, безжалостную и
неотвратимую, как рок. Уверяю вас, ничего подобного не было. Мой муж никого
в своей жизни не обидел и не создал себе врагов ни среди друзей, ни сред
...Закладка в соц.сетях
