Жанр: Детектив
День пистолетов
...ебрался в
мансарду, где раньше жил Колдуэлл. Вы знаете его адрес?
- Да.
- Мы полностью реорганизуемся и теперь все пойдет через него. Кроме прочего,
он будет заниматься и специальным снаряжением. Его номер телефона остается
прежним.
- О'кей! И большое спасибо.
Я повесил трубку.
Итак, мы напали на след. Иностранец в чужой стране решил посмотреть фильм на
родном языке. Он нарушил основные законы своей профессии, но тоска по родине
оказалась сильнее этого.
Диллинджер совершил в свое время точно такую же ошибку и поплатился за это.
Я позвонил Туми в отель и сказал, что собираюсь организовать засаду в
кинотеатре и попросил его ждать в отеле моих распоряжений в случае, если
понадобится помощь. Ему явно не понравилось, что я отправляюсь на задание один,
такова уж была моя привычка. Я попросил Туми посидеть в моей комнате на тот
случай, если позвонит Уотфорд или еще кто-нибудь. Я пообещал ему время от
времени и самому звонить, чтобы узнать о новостях.
Программа в кинотеатре "Гренобль" начиналась в половине восьмого, а касса
открывалась в семь, так что в моем распоряжении оставалось еще более получаса. Я
решил, когда сеанс начнется, пересесть в последний ряд. Если Чарис придет, то он так
же, как и я, не станет рисковать и идти по проходу. Так что все будет зависеть от того,
кто первый увидит своего противника.
На случай, если Чарис пошлет вперед себя сообщника, я уселся в такси и
направился в Гринич-Вилледж. У дома Гретхен я попросил шофера немного
подождать, а сам поднялся на третий этаж и позвонил в квартиру Ларк.
Мне никто не ответил, но за дверью едва слышно играло радио. Я нажал на ручку,
и дверь бесшумно распахнулась. Просунув голову в прихожую, я на всякий случай
позвал Гретхен. Она могла оказаться в ванной. Но никто мне не ответил.
Тогда я осторожно вошел в квартиру.
Гостиная была освещена только одной лампой, и рядом с баром приглушенно
играло радио.
Очевидно, Гретхен отправилась в магазин за покупками. Но мне не хотелось ее
ждать.
Я подошел и приподнял покрывало с портрета Селвика. Гретхен определенно
работала над ним и довольно продуктивно. Нужно будет сказать ей, чтобы она не
слишком большое внимание уделяла реализму. На портрете Селвика четко
вырисовывалось стремительное прогрессирование его болезни. Все же портрет
предназначался в подарок жене Селвика. Я осторожно опустил покрывало и, не
оглядываясь, покинул квартиру.
Такси все так же ждало меня внизу.
Касса кинотеатра была уже открыта, и я с трудом сумел протиснуться в маленькое
окошечко, чтобы получить билет и сдачу с двух долларов. Я отыскал в темном зале
местечко, с которого мне был хорошо виден вход, и уселся, достав свой "кольт", и,
сняв его с предохранителя, сунул его под полу плаща.
Через двадцать минут зал быстро наполнился, но Чариса не было видно.
Я вполглаза смотрел на экран, не понимая ни слова, ни звука в этом странном
фильме.
В перерыве между сеансами я вышел в фойе и еще раз внимательно, но незаметно,
огляделся. Никого и ничего. Выждав для гарантии еще десять минут, я ушел из
кинотеатра.
Итак, след оборвался, так и не начавшись. Я шел пешком по 24-й улице, чтобы
хоть немного успокоиться после этой неудачи. Работая в нашем ведомстве, нужно
иметь железные нервы, а еще лучше вообще не иметь их.
Из аптеки я позвонил Туми и оторвал его от телевизора. Он сообщил мне, что
Рондина была в ресторане вместе с Телботом, а потом поехала домой на такси. Телбот
вернулся в посольство Ит похоже, больше не покидал его. Квартира Кейн находится
под наблюдением двух групп агентов: снаружи и внутри здания.
Это сообщение было получено полчаса назад и, вероятно, Рондина не успела еще
никуда уйти. Я попросил Туми оставаться на своем посту и, мне показалось, он не
имел ничего против. Дождь собирался весь вечер, а сейчас он решил вдруг выплеснуть
на город всю накопленную влагу. Толстые струи падали на асфальт и змеились по
стеклам витрин и машин. Туми должен был сообщить Мартину Грэди о моей неудаче
с русскими фильмами и спросить, стоит ли мне предпринимать вторую попытку, Мне
нужен был сейчас категорический приказ, Теперь настало время потуже затянуть
гайки. Я быстро обнаружил соглядатаев, наблюдавших за квартирой Рондины, С каким
бы удовольствием я отправил их на курсы повышения квалификации! Оба наружных
"хвоста" были довольно стары, Один из них молча курил в машине за поднятыми
стеклами, а второй, спасаясь от проливного дождя, стоял в подъезде дома напротив.
Когда-нибудь этот страх перед стихией будет стоить ему жизни.
Третий торчал на лестничной площадке этажом ниже квартиры Рондины. Он уже
устал и довольно неуклюже разыгрывал роль "неудачника", поджидающего лифт. В
действительности же он не сводил глаз с табло, фиксируя, на каком этаже
останавливается кабина. На этот раз я все же заморочил ему голову, проехав раз семь
туда-обратно с остановками на самых различных этажах. После этого я спокойно
спустился к квартире Рондины по лестнице. Я нажал кнопку звонка, - Кто там? -
раздался через несколько мгновений ее голос.
- Тайгер, дорогая.
Дверь без промедления открылась. Она стояла на пороге в белом платье, сияющая
и прекрасная. А каждый изгиб ее великолепного тела дышал женственностью.
- 'Можно войти? - спросил я.
- Конечно.
Рондина улыбнулась, и я словно опять вернулся в свое прошлое на двадцать лет
назад. Я снова был тем самым человеком, которого она могла свести с ума своей
улыбкой.
Она ждала реакции, но я взял себя в руки. Другой на моем месте был бы уже
сражен наповал, но я уже прошел через школу Рондины и был неуязвим.
Я только сказал:
- Благодарю, крошка!
И вошел.
Она закрыла за мной дверь и молча прошла в гостиную. На этот раз на
проигрывателе стоял Вагнер, исполняющий бессмертную тему любви и смерти. Очень
подходяще. Голливудский режиссер, и тот не смог бы обставить эту сцену удачней.
У Рондины был слегка усталый вид. Под глазами пролегли тени, морщинки, как
паутинки около рта, выдавали ее возраст, и я неожиданно поймал себя на чувстве,
которое считал давно умершим в моей душе.
Я бросил плащ и шляпу на спинку кресла, а сам уселся на софу и с наслаждением
вытянул ноги. В поведении Рондины была нервозность, и она постаралась скрыть это,
подойдя к бару, - Выпьешь?
- А почему бы и нет?
- Шотландского?
- Ты столько раз готовила для меня напитки, крошка, что должна бы и
запомнить, что я не пью. С тех пор мои вкусы не изменились. Простое виски и
имбирное пиво - и не очень крепкая смесь.
Я находил игру Рондикы безукоризненной, но сейчас это не имело никакого
смысла. Мы были одни, и я сказал:
- Как чувствует себя мистер Селвик? Рондина поставила мой стакан на столик
передо мной и ответила:
- Он пришел в себя. Чувствует себя хорошо. В понедельник, как обычно, он
придет на работу.
- Я слышал, что ты завтракала с ним. Она внимательно посмотрела на меня.
- Ты что-нибудь имеешь против этого?
- Возможно, - я взял стакан и попробовал напиток. Он был смешан правильно.
- Этот приступ у него начался в самый неподходящий момент.
Она нахмурилась, словно не понимая меня.
- У него и раньше бывали такие приступы.
- И всегда перед этим ты завтракала с ним? Рондина поняла, к чему я клоню, и
стакан в ее руке задрожал. Она тщетно пыталась подыскать ответ.
Прежде чем она это сделала, я сменил тему разговора.
- Мы получили информацию о Диане Кейн. Она интересует тебя или же тебе и
так все известно?
Она буквально оцепенела. Стакан выпал у нее из рук и разбился. Кусок льда
заскользил по полу в мою сторону. Лицо Рондины стало смертельно бледным. Мне не
удалось скрыть улыбки.
- Через нее ты и проникла в семью Кейнов. Остается только выяснить еще одну
деталь, крошка: где настоящая Эдит Кейн?
Рондина не ответила. В ее взгляде читался страх, ярость и неприкрытая ненависть.
Я продолжал:
- Тогда я отвечу на этот вопрос за тебя. Возможно, настоящая Эдит Кейн
содержится где-нибудь в заключении.! Однако я держу пари, что она мертва. Ты
предпочитаешь заметать свои следы. Все твои рекомендации даны людьми; знавшими
Эдит Кейн ребенком, а не взрослой. Здесь помогла репутация семьи, так как никто не
мог себе представить; что член семейства Кейнов может быть подозрителен, если! эта
история попадет в газеты, то она будет означать самоубийство для Кейнов.
Руки Рондины так дрожали, что она с трудом смогла вытащить сигарету из пачки.
Я вытащил из кармана коробок рекламных спичек моего отеля и, дав ей
прикурить, бросил его на стол.
Она глубоко затянулась и постаралась взять себя в руки.
- Ты ошибаешься, Тайгер.
- Нет, моя радость.
- Ты не можешь...
- Подождем развития событий - и ты увидишь сама. Она еще раз затянулась и
погасила сигарету в пепельнице. Она поймала мой взгляд, пристально посмотрела на
меня и холодным тоном прежней Рондины произнесла:
- Я не допущу, чтобы ты затоптал имя Кейнов!
- И как ты это осуществишь? С помощью Видора Чариса? Она долго молчала,
потом на ее лице мелькнула тень сочувствия, и, наконец, она произнесла:
- Ах, ты, дурачок!
- Я всегда уважал твои способности, Рондина. Ты знаешь все тонкости и
хитрости ремесла. Но сейчас ты промахнулась! Против такого тона я застрахован.
- Тайгер!..
- Подойди ко мне, Рондина. Я хочу, чтобы ты довела свою игру до конца. Ты
помнишь, дорогая, наш последний поцелуй - поцелуй смерти? Подойди ко мне, я
хочу знать, какой вкус теперь у твоего поцелуя.
Ее руки судорожно вцепились в спинку кресла, а глаза засверкали.
- Я хочу знать, остались ли твои поцелуи такими же, после того как ты
причинила столько горя почтенной семье и убила ни в чем не повинного ребенка. Я
хочу знать, не оставила ли смерть своего привкуса на твоих губах. Подойди же ко мне,
Рондина!
Она встала, как автомат, и замерла без движения, как струна.
- Подойди ближе, дорогая, - сказал я, - Я всегда ношу с собой пистолет, как и
раньше. Может быть, тебе удастся улучить момент, вытащить его и опять выстрелить
мне в грудь.
Я знал, что улыбаюсь, потому что чувствовал, как растянулись губы, открывая
оскал зубов.
Неожиданный что-то произошло с Рондиной. Это проявилось в ее глазах и быстро
переметнулось на рот. Напряжение понемногу спадало с нее, и она снова стала
прежней Рондиной, которую я так хорошо знал, - любимой, желанной, ненавистной!
Она опять овладела собой и почувствовала себя хозяйкой положения, Медленно и
уверенно она подошла ко мне. При каждом шаге полы платья распахивались, открывая
ноги. Мягкий свет гостиной еще больше подчеркивал всю прелесть ее фигуры. Я сидел
на софе и смотрел на нее, стараясь проникнуть в ее мысли. Это было нетрудно.
Рондина прошептала:
- Скажи, Тайгер, как сильно ты меня любишь? Я не правильно прочел ее мысли.
Она пошла по второму кругу обольщать меня, поэтому ответил:
- Гораздо сильнее, чем ты думаешь. Я больше не улыбался. Мое тело напряглось,
и голос звучал хрипло и слишком громко.
- Когда-то ты был готов все сделать для меня.
- Это было давно. Теперь я могу для тебя сделать только одно, - расстрелять!
- Если это действительно так... то не сделаешь ли ты для меня еще одну вещь?
- Нет.
Она встала коленями на софу рядом со мной, потом плавно уселась, так что ее
колени плотно прижались к моей ноге, Вырез ее платья открывал глубокую ложбинку
между грудей.
- Прошу тебя, выслушай меня, - с подкупающей простотой произнесла Рондина.
- Зачем?
- Потому что ты меня любишь. Я отвел ее колени в сторону.
- А ты? Расскажи мне, как сильно ты меня любишь?
- Еще?
- Ты прекрасно умела говорить о любви, дорогая. Когда я лежал рядом с тобой в
постели и слушал твой голос, у меня внутри все таяло. Где бы мы не предавались
любви - на сене или на перине, ты всегда говорила мне, как сильно меня любишь.
Скажи это еще раз. Я хочу знать, сохранился ли у тебя прежний тон.
- Я полюбила тебя с первого взгляда.
- Ты повторяешься, Рондина. Придумай что-нибудь новое.
Она медленно подняла руку и нежно прикоснулась кончиками пальцев к моему
лицу.
- Я люблю тебя, Тайгер, - сказала она.
Эта фраза проникла мне в душу и встревожила ее. Рондина поняла это своим
женским чутьем, а я люто возненавидел себя за поднимавшееся во мне теплое чувство,
потому что это было именно то, что я безуспешно пытался подавить в себе в течение
нескольких лет.
- Можно мне теперь высказать тебе свою просьбу? - нежно попросила она. Я
промолчал, и она сказала:
- Оставь в покое семью Кейнов.
- Убийцы не меняются, - проворчал я. Ее лицо осталось невозмутимым, только
в глазах появилось новое выражение, - Это верно.
Я попытался удержать ее, но не смог. Она наклонилась ко мне, полузакрыв глаза,
взяла мое лицо в свои руки и прильнула своим ртом к моим губам, прорвав своим
горячим языком мое сопротивление. Я стиснул ее плечи, и прошлое, которое я тщетно
гнал прочь, вновь вернулось ко мне.
Платье расстегнулось и сползло с ее плеч. Я ощутил ее у своей груди, стонущую,
задыхающуюся от страсти.
Прежнее желание овладело мной, и я понял, что не смогу ему противиться, Но
меня спасла сама Рондина. У нее перехватило дыхание, она застыла и вдруг
попыталась резким движением освободиться из моих объятий. В ее глазах бился страх
и еще какое-то чувство, какое, - я так и не смог узнать.
Я отпустил Рондину, и она быстро поправила на себе одежду. Придерживая вороту
шеи, она произнесла задыхающимся, срывающимся от волнения голосом:
- Мне очень жаль... правда...
Мне не оставалось ничего другого, как всего лишь усмехнуться. Комедия зашла
слишком далеко. Новый поворот, чертовски удачный, но на основе довольно старого
фокуса. Я только удивился, как она не попыталась вытащить у меня пистолет или не
применить свой, Я встал, забрал свой плащ и шляпу и с улыбкой произнес:
- Скоро тебе придется за все заплатить, Рондина. А пока оставайся!
Направляясь к двери, я чувствовал на спине ее взгляд и знал, что представляю
собой сейчас прекрасную цель, но почему-то был уверен, что она не осмелится
выстрелить.
На улице дождь еще больше усилился. Сплошные потоки мутной воды сбегали по
тротуарам, Все проезжающие такси были заняты, и я пошел в отель пешком. В
прошлый раз у меня было несколько провожатых, двух из которых мне удалось
застрелить. Может быть, на этот раз все будет иначе?
Дойдя до Бродвея, я совсем промок и зашел в первый же бар обсушиться и
согреться - и снаружи, и изнутри.
Через полчаса я сел в такси и отправился к себе в отель. Я постучал в дверь своего
номера, где меня должен был дожидаться Туми. Он не ответил, и, посмотрев на часы, я
решил, что он уснул или перешел к себе.
Я открыл дверь своим ключом, вошел, зажег свет и увидел, что Туми лежит на
кровати лицом вниз. Но он не спал! На затылке в комке запекшейся крови и волос
виднелось небольшое отверстие. Белизну простыни портило безобразное кровавое
пятно. Тело Туми было еще теплым, - значит, его застрелили совсем недавно. Как это
произошло, я сразу же понял.
"Великолепная работа, Рондина!" - подумал я. Спички с адресом моего отеля,
которые я неосмотрительно оставил на столике в ее квартире, звонок убийце по имени
Видор Чарис, хорошо нацеленный выстрел из пистолета с глушителем в приоткрытую
с помощью отмычки дверь - и дело сделано. Если не считать одного момента.
Убийца не мог видеть лица жертвы, потому что Туми лежал лицом вниз, а он не
проверил, кого убил в моем номере.
Это была моя постель, и мужчина, лежащий в ней, должен быть Тайгером Мэном.
Бедняга Туми!
Глава 12
Телефонист в отеле был пожилой, болезненного вида мужчина. Он рассказал, что
не так давно мне звонил какой-то мужчина и интересовался номером моей комнаты.
Телефонист назвал ему номер и уже собирался соединить с моим телефоном, но
неизвестный повесил трубку.
Портье тоже не мог сообщить мне ничего интересного: он весь вечер был занят и
не заметил, кто входил в отель.
Я вернулся в комнату и тщательно обыскал ее, но ничего не обнаружил. Позже я
получу заключение эксперта по поводу пули, которой был убит Туми, а пока что она
находилась в черепе бедняги и я не собирался доставать ее оттуда.
Однако, кое-что я все же обнаружил.
Во внутреннем кармане пиджака Туми лежали два письма, пересланные мне из
старого отеля. В первом сообщалось, что к ним прибыл мой чемодан из Мехико,
второе было от немецкого врача - специалиста по пластическим операциям. Он
заявил, что изображенная на фотографии женщина никогда не была его пациенткой,
но он знает ее. Это Рондина Луйд, с которой он познакомился в бытность свою врачом
немецких люфтваффе во время войны. Кажется, она умерла, но он в этом не уверен.
Что ж, я мог бы проинформировать его, Первый мой звонок был Мартину Грэди,
второй - Томасу Уотфорду. Последний пожелал, чтобы я дождался приезда его
людей, но я ответил отказом. Я описал ему, как можно более сжато, ситуацию и
сказал, что позвоню, чтобы узнать подробности расследования убийства и заключение
экспертизы по поводу оружия убийцы.
После этого я повесил трубку.
У меня не было времени на участие в обычной полицейской рутине, а если в это
дело вмешается еще и Хол Рендольф, то у меня будет много ненужных осложнений, Я
уложил все свои немногочисленные вещи, спустился вниз и, расплатившись, покинул
отель, не оставив нового адреса портье.
Тремя кварталами дальше я вошел в маленький обшарпанный отель для
коммивояжеров и снял однокомнатный номер на имя Фрэнка Уилсона из Мемфиса.
Несмотря на поздний час, я позвонил Стефану Мидресу и поднял его с постели.
- Слушаю, - сердито бросил он в трубку.
- Говорит Тайгер Мэн. Простите, что я разбудил вас, но дело очень важное.
- Не беспокойтесь, все в порядке.
- Мне не хотелось бы ни с кем входить в прямой контакт, я попрошу вас кое-что
сделать для меня.
- Разумеется.
- Вы знаете, как связаться с Грегори Гофта?
- Да. Он сейчас дома. Я недавно разговаривал с ним.
- Отлично. Пусть он узнает для меня адрес Алексиса Миннера. Это сотрудник
русского посольства...
- Этот Миннер не только сотрудник русского посольства, - прервал меня
Мидрес. - Он очень опасен, очень!
- Знаю. Если его нынешняя работа только маскировка, значит, он действует не
один, а с другими людьми. Может быть, он и есть то связующее звено, которое я ищу,
- Я знаю этого человека по Венгрии, - сказал Мидрес. - Он очень опасен и
неразборчив в средствах, но в данный момент, как сотрудник посольства, он
пользуется правом дипломатической неприкосновенности. И единственное, что мы
можем сделать, это объявить его "персоной нон грата" и выслать из страны.
- Можем сделать кое-что еще.
- То есть?
- Похоронить его здесь. В голосе Мидреса зазвучали веселые нотки.
- Желаю вам успеха, сэр. Я постараюсь помочь вам, чем могу. Я сейчас же
передам вашу просьбу.
- Я позвоню вам несколько позже, - ответил я и быстро повесил трубку, Мне
было просто необходимо хоть немного поспать. Я многое уже сделал, но кое-что мне
еще предстояло сделать, и поэтому я должен был сохранить спортивную форму.
Я запер дверь номера, проверил замки на дверях и окнах, задернул занавески и
бросился на кровать , не раздеваясь.
Некоторое время я обдумывал события последних суток, наметил свои дальнейшие
шаги и незаметно заснул, сжимая в руке рукоять своего "кольта".
Ровно в девять я проснулся и бодро принял душ, побрился и позвонил Стефану
Мидресу. Без всяких вступлений и разговоров он сообщил мне адрес Алексиса
Миннера.
- Он живет на 16-й улице, дом 1149. Это прямо над итальянским магазином
деликатесов. Дом имеет четыре выхода: на улицу, через подвал на соседние переулки
и через чердак на крышу. Гофта просил соблюдать крайнюю осторожность. Этот
человек большой мастер своего дела.
- Я тоже, - Вам нужна помощь?
- На этой стадии - нет. О дальнейшем я вам сообщу.
- У нас большая организация, мистер Мэн. Мы действуем неофициально, но вы
можете доверять нашим людям: у них огромный опыт в подобных делах.
- Благодарю вас. Я высоко ценю ваше предложение, но не считаю нужным
подключать ваших людей к этому делу. Они вам еще пригодятся.
- Понимаю.
Я положил трубку, убедился, что запомнил адрес Миннера, проверил пистолет и
сунул его в плечевую кобуру, потом одел шляпу и плащ. Я вышел на улицу и
отправился в первую разведку.
Дом был явно средней руки, из числа недавно ремонтированных, чтобы сохранить
по-прежнему высокие цены на квартиры. Я обошел весь квартал и быстро выяснил,
что здесь преимущественно жили славяне, немцы и итальянцы.
Затем я позвонил Чарни Корбинету.
Прежде чем я успел передать ему свою просьбу, он сообщил мне, что Рендольф и
Уотфорд настоятельно желали переговорить со мной, но после долгих уговоров ему
удалось добиться, чтобы мне и дальше предоставили свободу действий.
Я сказал, что мне нужен служащий городской пожарной охраны в форме, который
бы провел меня по дому под видом инспектора и дал возможность незаметно оглядеть
его. Я буду ждать этого человека на углу через час. Полковник понял мой замысел и
обещал помочь, не забыв упомянуть об опасности, и пожелал удачи в предстоящей
операции.
Около 12 часов на углу улицы остановилась пожарная машина. За рулем сидел
молодой улыбающийся парень. Рядом с ним находился пожилой мужчина, скорее
похожий на полицейского, чем на пожарного. Но у него виднелись следы ожогов на
руках и лице. Кивнув, он представился как капитан Миррей и спросил меня, в чем,
собственно, дело.
- Нужно осмотреть выходы дома 1149 на 16-й улице, - ответил я.
- Мы уже были там на прошлой неделе.
- Пройдемся вместе еще раз. Пожарник пожал плечами.
- Все в доме находится в образцовом порядке. Там очень хороший управляющий.
- И все же посмотрим еще раз.
- Можно мне задать вам один вопрос?
- Да.
- Указание об осмотре исходит свыше, не так ли? Это полицейская проверка?
- Что-то вроде этого. Миррей усмехнулся и кивнул.
- Понятно. Как мы будем действовать?
- Как обычно. Ничего, что могло бы насторожить жильцов или управляющего, мы
не должны предпринимать.
- Не беспокойтесь. Такие выборочные проверки мы проводим довольно часто.
Мы подъехали к дому 1149. По пути нам повстречалась патрульная полицейская
машина. На улице никто не обратил на нас внимания. Полиция и пожарные были
частыми гостями в этом районе. Управляющий, пожилой итальянец, живший тут же в
подвальном этаже здания, так гордился своей должностью, что прямо сиял от частых
инспекций.
Он провел нас по всему зданию, улыбаясь и тараторя, расписывая чистоту и
пожарную безопасность своего здания, и буквально засиял, когда Миррей поставил
крестик в списке против номера 1149.
На эту комедию пришлось ухлопать почти два часа, однако я успел увидеть все,
что хотел: входы и выходы, от чердака до подвала. Лифт обслуживал только четыре
этажа, но лестница доходила до самого чердака. Снаружи на стенах дома находились
железные пожарные лестницы.
Мы проверили их все, и, карабкаясь мимо квартиры Алексиса Миннера, я заглянул
в окно. Его не было дома, как и сказал нам управляющий. На кухонном столе стояли
две пустые бутылки из-под водки, одна полупустая и три стакана.
Миррей сделал запись в своем журнале, задал несколько обычных вопросов, и мы
вышли.
В машине он спросил:
- Вы довольны?
- Да, благодарю, - Могу ли я быть еще чем-нибудь вам полезен?
- В данный момент нет. Куда вы сейчас направляетесь?
- Назад, на дежурство. Вас подбросить?
Я сказал ему адрес. Это было по пути и недалеко. Сейчас меня очень интересовали
некоторые вопросы и, может быть, Гретхен Ларк даст мне на них ответы.
На ней был какой-то свободный балахон до колен, выпачканный краской. В левой
руке она держала палитру, а в зубах у нее были зажаты две кисти. Правой рукой она
открыла дверь.
При виде подобного зрелища я так громко рассмеялся, что она чуть не выронила
кисти, - Вот это номер! Тайгер?!
Ее балахон был застегнут только на две средние пуговицы, и по тому, как сквозь
прорехи ослепительно сияла ее нежная кожа, я понял, что под ним ничего больше не
было.
- Богема! До мозга костей богема! - вскричал я. - И это мне нравится!
Гретхен смущенно улыбнулась, оглядела себя и, казалось, не знала, куда девать
свои руки. В конце концов она локтем откинула непослушные волосы с лица и жестом
пригласила меня войти.
- Не смотри на меня так. Я не ждала сегодня гостей.
- Ты выглядишь просто потрясающе.
Она бросила на меня через плечо уничтожающий взгляд.
- Мужчины!..
Гретхен вымыла кисти в скипидаре, вытерла их и положила их рядом с другими
кистями на стол возле мольберта.
Я подошел поближе и посмотрел на портрет. Бертон Селвик выглядел настоящим
британским лордом - гордым, полным внутреннего достоинства, с энергичным
взглядом и решительным подбородком.
- Тебе нравится?
- Он выглядит немного переутомленным и больным. Гретхен отступила на
несколько шагов назад и, нахмурившись, критически оглядела свое творение, потом
иначе развернула мольберт, чтобы свет падал на него под другим углом. Через
несколько минут она задумчиво кивнула головой.
Пожалуй, ты прав! Это моя ошибка. Я питаю слишком большую склонность к
реализму! Как ты считаешь, стоит мне продолжать эту работу или начать снова?
- Боже мой! Я же не художник. Но раз уж портрет предназначался его жене, я бы
на твоем месте несколько приукрасил его.
- Это неплохая идея.
- Как он себя сейчас чувствует?
- О, гораздо лучше!
- Что же с ним могло такое приключиться?
- Я же ведь тебе уже говорила. У него застарелая язва желудка. В прошлом году
ему удалили камни из желчного пузыря. Его пост не позволяет ему выкроить время
для продолжительного лечения. Он - словно передвижная аптека... Однако, если ты
не будешь возражать, то я быстро переоденусь.
- По мне так даже лучше, - произнес я с улыбкой, Гретхен состроила гримаску,
произнеся:
- Развратник!
И скрылась в спальне.
Рядом с креслом, в котором сидел, позируя, Селвик, стоял стол, а на нем
находилась какая-то коробка. Я подошел и поднял крышку. Это была аптечка Селвика.
В ней было не меньше полусотни всяких флаконов и коробочек с разнообразными
таблетками, пилюлями, капсулами.
Гретхен вышла из спальни. Н
...Закладка в соц.сетях
