Жанр: Детектив
День пистолетов
...ли. Все это указывает
на то, что вы можете рассказать нам гораздо больше, чем стараетесь сейчас объяснить.
- Возможно.
- Кто были напавшие на вас люди?
- Пули обнаружили?
- Да. В основном это пули калибра 7,62, одна 38-го калибра и четыре 45-го, -
Уотфорд откинулся на спинку кресла. - Мы знаем, откуда была выпущена пуля 38-го
калибра.
- Туми передал вам найденный мною пистолет? Уотфорд кивнул.
- Он не зарегистрирован. Оружие иностранного производства. После войны его
много было привезено в страну в качестве сувениров.
- Этот пистолет не был сувениром, - сказал я. - Готов поспорить, что его
провезли к нам контрабандой.
- Возможно, вы и правы, - произнес Уотфорд, обводя взглядом
присутствующих, - А что вы можете сказать по поводу первого случая?
- Можно позвонить по телефону? - спросил я сухо.
- Уж не собираетесь ли вы вызвать своего адвоката?
- А что, разве похоже?
Он молча указал на телефонный аппарат на приставном столике.
Я подошел и набрал номер Туми. Когда он снял трубку, я спросил его:
- Вы получили ответ экспертизы по поводу пистолета?
- Да Пистолет калибра 7,62. Из него стреляли нестандартными патронами
отечественного производства, калибра 7,65. Баллистическая экспертиза показала: это
же оружие применялось и в первом случае. Вы оказались правы!
- Благодарю. - Я положил трубку, вернулся к своему стулу и уселся на него с
видом победителя. - Это была та же банда, что и в первый раз.
Теперь заговорил мужчина-тяжеловес, сидевший напротив меня по другую
сторону стола. Он слегка склонился вперед и, вперив в меня пронзительный взгляд,
заговорил, еле шевеля губами.
- Не в наших привычках, мистер Мэн, открывать перед кем бы то ни было свои
карты, но в данном случае придется сделать исключение. Я могу гадать, как вашей
группе удалось добиться такого влияния в руководстве. Лично мне это не нравится, и в
ближайшее время я постараюсь изменить данное положение вещей. К сожалению, в
настоящий момент я получил инструкции работать вместе с вами.
- Очень рад!
Он игнорировал сарказм, заключенный в моих словах.
- Мы, в свою очередь, тоже исследовали ваш трофей. Оказалось, что это именно
то оружие, из которого был убит наш курьер и еще два мелких служащих посольства,
случайно оказавшихся неподалеку.
- Насколько мелких?..
- Совершенно случайно они имели отношение к Интеллидженс Сервис.
- Теперь, по крайней мере, я знаю, с кем буду сотрудничать.
- Мы не нуждаемся в вас, мистер Мэн.
- Но тем не менее, хотите вы этого или нет, но я пока что вишу у вас на шее. Так
что выпускайте своего кота из мешка.
- Именно это я и собирался сделать. Мы очень заинтересованы в том, чтобы
найти того человека, который убил наших людей. И здесь вы сможете нам помочь,
послужив в качестве подсадной утки. Что с вами произошло, нас не интересует. Вы
сами влезли в это дело, сами теперь и расхлебывайтесь. Мы пользуемся вами как
приманкой, можете назвать это так, Если вы при этом погибнете, то мы достигнем
двойной цели: во-первых, вы наведете нас на след своего убийцы, человека, которого
мы ищем, а во-вторых, избавимся от вашего постоянного любопытства. Я выразился
достаточно ясно?
- Вполне доступно, сэр, - заметил я. - Вы забыли только одну деталь...
- Что именно я забыл?
- Открыть мне ваши карты, как вам было приказано. Покраснев от ярости,
генерал произнес:
- Один из агентов британской разведки успел описать нам перед смертью своего
убийцу. По его словам, это был худощавый человек среднего роста, с высоким лбом и
длинными темными волосами. Особая примета: он нажимает спусковой крючок
пистолета не указательным пальцем, который у него, очевидно, не сгибается, а
средним.
- Что-то ваш агент оказался слишком уж наблюдательным для умирающего.
- Он был опытным сотрудником. Сообщник убийцы немного выше его ростом и
более крепкого телосложения. Агент сообщил только, что у него странно круглый рот.
Это так и осталось для нас загадкой, так как агент умер.
- Но ведь это не все, что у вас есть?
Подумав немного, генерал кивнул.
- Да, есть еще имя. Мы предполагаем, хотя и не очень точно, что первый агент
противника скрывается под именем Видора Чариса. До сих пор полем его
деятельности были Центральная и Южная Америка, - он испытующе уставился на
меня. - Странно, что вы не знаете его, мистер Мэн.
Я спокойно выдержал его взгляд.
- Я слышал о нем.
Слышал?! Это не то слово! Я охотился за ним вот уже в течение двух лет. Мне
была известна причина, по которой он не мог нажимать курок указательным пальцем:
его повредила пуля из моего пистолета, когда он пытался взорвать здание склада.
Именно из-за этого он впал в немилость начальника и вынужден был, спасая
репутацию, заниматься самой черновой работой. Не удивительно, если Чарис спит и
видит мои похороны.
- Вы больше ничего не хотите сказать? - спросил генерал.
- Нет. Вы вызвали меня. Я пришел. Вы сделали мне милое предложение, Я могу
быть свободен?
- Катитесь ко всем чертям! - взорвался Уотфорд. Я внимательно оглядел
присутствующих, стараясь на всю жизнь запечатлеть их лица в своей памяти. Они
сейчас ненавидели меня, но, к сожалению, нуждались во мне. А это, меня пока вполне
устраивало.
Я встал, выпил стакан холодного апельсинового сока, коротко кивнул им и вышел.
Глава 8
Наступила пятница.
Дождь прекратился, но над зданием выше двадцатого этажа висел густой туман.
Прохожие на улицах все еще были в плащах и с зонтиками. Они не очень-то доверяли
прогнозу погоды.
Перед зданием ООН была стоянка такси, которые быстро разбирались служащими.
Я подождал минут десять, пока с высокой брюнеткой в желтом пальто вышла
Рондина. Женщины шли в мою сторону, пока не замечая меня.
Эту брюнетку я уже видел один раз. Это была та самая женщина, с которой Бертон
Селвик ездил обедать в Гринич-Вилледж.
Когда они поравнялись со мной, я сделал шаг вперед и сказал громко:
- Привет, Рондина!
Она должна была испугаться, но этого не произошло. Она великолепно владела
собой. Она просто повернула ко мне голову, и ее улыбка показалась мне несколько
натянутой.
- О, Тайгер... - произнесла она.
- Я, как Агасфер.
Я бросил вопросительный взгляд на брюнетку.
- Тайгер Мэн, А это Гретхен Ларк, - представила нас Рондина.
Брюнетка кивнула мне головой:
- Очень рада, мистер Мэн. Тайгер - это ваше прозвище?
- Нет, это мое настоящее имя.
- Весьма оригинально. Вызывает определенные ассоциации, - со смехом
заметила она. Потом вопросительно посмотрела на Рондину:
- А Рондина?
- А вот это прозвище, - пояснил я, - Мы - старые друзья. Она подняла брови и
понимающе улыбнулась.
- Ну тогда я исчезаю и оставляю старых друзей наедине. Рондина подняла было
руку, словно стараясь задержать ее:
- Но...
Я подмигнул Гретхен и взял Рондину под руку. На мгновение мне показалось, что
она вырвется, ее мускулы под моими пальцами напряглись, но я прижал ее руку
сильнее, и она молча покорилась.
Повернувшись к брюнетке, она сказала:
- Я позвоню тебе завтра, Гретхен.
- Обязательно. До встречи, Тайгер.
- До встречи! - кивнул я.
Большая часть служащих уже разъехалась, и мы легко поймали такси. Я дал
шоферу адрес "Блю Риббон" на 44-й авеню. Откинувшись на спинку сиденья, я краем
глаза следил за Рондиной, которая покорно сидела рядом со мной.
Это была довольно романтическая поездка, почти такая, как и двадцать лет назад.
Тогда мы сидели в темноте, касаясь друг друга. Я почувствовал, как во мне вдруг
просыпается старая любовь. Мы молчали, слова были не нужны нам, мы и так знали,
что чувствует сейчас каждый...
Я закрыл глаза, забыв на минуту, что однажды эта женщина уже замышляла убить
меня. С трудом я удержался от желания взять ее за руку.
Такси остановилось на перекрестке, и я услышал прерывистое дыхание Рондины.
Она вся дрожала от страха. Она знала, что умрет, но не могла знать, когда это
произойдет, Я мрачно усмехнулся про себя, потому что именно этого и добивался.
У ресторана мы вышли, и, пока я расплачивался с шофером, она молча стояла
рядом с безмолвным вопросом в глазах. Да, Рондина всегда оставалась сама собой.
Если она убивала, то в этом чувствовался ее особый стиль. Настоящая леди!
Мы вошли в ресторан, и я выбрал свободный столик в боковой нише. Заказав виски
с содовой и бифштексы, я внимательно посмотрел Рондине прямо в глаза. Когда
принесли выпивку, я взял свой стакан и, приподняв его, слегка кивнул своей спутнице.
- Ты делаешь огромную ошибку, Тайгер, - произнесла она, отпивая глоток из
своего стакана.
- За свою жизнь я сделал одну единственную ошибку это поверил однажды тебе.
Но, клянусь, этого больше никогда не повторится.
Лед в ее глазах вдруг растаял, и они стали теплыми и немного влажными, как ее
губы. Это был старый трюк моей Рондины, и она не разучилась пользоваться им.
Она подняла подбородок, слегка закинув назад голову, и я стал искать взглядом
шрамы от пластической операции, но не нашел.
- Мне не понятно твое поведение, Тайгер, - сказала она. - Ты все еще хочешь
убить меня?
- Да!
- Но зачем тогда этот поход в ресторан?
- Чтобы ты немного рассказала мне о себе, удовлетворив тем самым мое
любопытство. Как тебе это удалось, Рондина?
Она удивленно подняла брови.
- Что именно?
- Войти в семью Кейнов?
Она твердо посмотрела мне в глаза.
- Я родилась в ней. Если хочешь, можешь справиться у моих родственников.
- Мне и так это подтвердили, но у меня на этот счет есть другое мнение.
Она достала сигарету и, подождав, пока я протяну ей зажигалку, сказала, глядя на
меня поверх язычка пламени:
- Как же, по-твоему, это произошло?
- Предположим, что существует древняя почтеннейшая английская фамилия с
гордыми традициями и незапятнанной репутацией. Вдруг некто обнаруживает "скелет
в шкафу" - никому не известное кровавое пятно на родовом гербе, Как поступит эта
семья в подобном случае? Вероятно, всеми силами постарается замять скандал. Это
старый, проверенный трюк, дорогая, Рондина опять побледнела, и я понял, что пуля
угодила в десятку. Она нервно смяла сигарету, но потом довольно быстро взяла себя в
руки, - Чем ты шантажировала Кейнов, Рондина? Она холодно процедила сквозь
зубы:
- Как бы мне хотелось задушить тебя.
- Я это знаю...
Потом она подавила в себе ненависть и довольно хладнокровно спросила:
- А почему бы тебе не узнать об этом у самих Кейнов?
- Я это непременно сделаю. У меня есть люди, которые специально занимаются
подобными делами. На днях я разослал твои фотографии специалистам по
пластическим операциям. Рано или поздно я узнаю, кто омолодил твое личико. А
может быть, тебе это сделали в России?
Она улыбнулась, - Это придется тебе самому выяснить, Тайгер.
- Совершенно верно, дорогая. Ты в любом случае солжешь мне, как всегда.
Официант принес бифштексы, и, подождав, пока он уйдет, мы снова продолжили
наш разговор - игру в вопросы и ответы. Это очень походило на фехтование на
шпагах. Но, несмотря на все, мне было приятно находиться с Рондиной, как и раньше,
когда мы стояли по разные стороны - враждующие любовники.
- Можешь проверить...
- Хорошо. Кто твои родители? - спросил я между двумя глотками виски.
- Ричард и Агнес Кейн. Отец родился в 1892 году, а умер в 1951 году. Мать
родилась в 1896 году и пока еще жива, - Улыбнувшись, Рондина продолжала:
- Сестры: Рут, Патриция и Диана. Братья: Верном и Джон. Диана и Джон
погибли во время войны... Точные даты...
- Не нужно. Обрисуй фамильный герб Кейнов.
- Два единорога держат щит с поперечными полосами, под ними свиток с
надписью...
- Ты здорово зазубрила это, - прервал я ее. - У тебя всегда были большие
способности. А ты помнишь Кола-Хэггерти, Рондина? - небрежно спросил я.
Она положила вилку и вопросительно глянула на меня.
- Кого?
Невероятно! Человек не может так лицемерить!
- Ты убила его. Сразу же после того, как прошила мне грудь двумя пулями.
Вилка задрожала в ее руке.
- Тебе неприятно вспоминать об этом, дорогая? Черт побери! А я вот совершенно
хладнокровно думаю о тех, кого убил. Они заслужили это, так что сентиментальности
тут излишни. - Я сделал большой глоток из своего стакана. - Или ты теперь сама
боишься?
Она опять полностью овладела собой, - Нет, - покачала она головой, - Я не
боюсь.
- Напрасно, дорогая. У тебя есть все основания для этого.
Мы продолжили наш обед, перебрасываясь иногда короткими фразами.
Потом я расплатился, и мы вышли на улицу. Нас можно было принять за
супружескую пару, и никому не пришло бы в голову, что это идут палач и жертва.
На углу Бродвея и 44-й авеню я остановил такси и мы сели в него. Я назвал
шоферу адрес Рондины и откинулся на спинку сиденья, мысленно улыбаясь, Рондина
была на пределе своих нервных сил, чего я и добивался.
Она положила свою сумочку на сиденье между нами, Я мимоходом прижал ее
бедром и по характерной твердости понял, что в ней лежит пистолет. Дождавшись,
когда она повернется к окну, я незаметно открыл сумочку, вытащил обойму из
пистолета и снова закрыл ее. Обойму я сунул себе в карман. Все это не составило
большого труда для меня. Полковник Корбинет хорошо обучил нас, и мы все еще
помнили его уроки.
Рондина не стала возражать, когда я вышел из машины и вместе с ней проследовал
в дом. Я отстал от нее на пару шагов, когда она остановилась около портье и
перекинулась с ним парой слов, Портье что-то ответил ей и посмотрел на меня. Что-то
негромко произнес и швейцар. Теперь они оба внимательно смотрели на меня.
Рондина спросила, сколько времени и переставила свои, часы. Таким образом, два
свидетеля могли опознать меня и назвать точное время нашего прихода.
Рондина не догадывалась, что я пошел с ней вовсе не для того, чтобы привести
приговор в исполнение. Время для этого пока еще не настало.
Войдя в лифт, она нажала кнопку двенадцатого этажа.
- Неплохо сработано, Рондина, - заметил я.
Она поняла, что я имел в виду, и победно улыбнулась.
- Ты считал меня совсем уж бездарной?
- Ни в коем случае. И сейчас я смог лишний раз удостовериться, что за время
нашей разлуки ты успешно совершенствовала свое мастерство.
Она загадочно улыбнулась.
- Может быть...
Она так держала сумочку, что в любой момент могла выхватить из нее пистолет.
Правда, заметно это было только профессиональному взгляду.
Я взял у Рондины ключ и открыл дверь номера. Она прошла в прихожую, но не
закрыла за собой дверь и спросила меня:
- Ты выпьешь на дорогу, Тайгер?
- Охотно.
Она повернула выключатель, который, казалось, обслуживал всю квартиру. Сразу
же зажглось несколько ламп в разных углах комнаты, а из скрытого динамика
послышались первые такты симфонии Брамса.
Рондина сняла пальто и небрежно бросила его на спинку кресла. Направившись к
бару, она машинально поставила сумочку на сиденье и на некоторое время увлеклась
манипулированием со стаканами и бутылками.
- За твое здоровье! - произнесла она, протягивая мне стакан.
Она отпила немного из своего стакана и, поставив его на журнальный столик,
прошла в спальню, оставив дверь открытой, Через минуту она вышла оттуда в голубом
стеганом халате, под которым, как я знал наверняка, ничего не было. При каждом шаге
развевающиеся полы халата открывали призывную белизну ее стройных ног, а
высокий пояс поддерживал ее грудь, видневшуюся в глубоком вырезе, Я был
разочарован. Нет, не внешностью Рондины, - она была все так же хороша, как и
прежде, - а тем, что она сочла меня простаком, способным клюнуть на ее старые
уловки.
Во всяком случае, она облегчила мне выполнение моего намерения.
- Прелестно, - заметил я. - Ты можешь заработать кучу денег, позируя для
обложек журналов. Она улыбнулась.
- Благодарю. Ты допил свое виски?
- И жду второго стакана.
- Сейчас.
Она не заметила, как я вылил свой первый стакан в вазу с цветами и быстро
приготовила мне второй напиток. Я сделал глоток и подошел к окну. Квартира
Рондины выходила окнами на центральный парк, и отсюда был виден весь его
громадный прямоугольник, в котором огоньки машин ткали замысловатую световую
паутину.
- Славная квартирка, Рондина, - заметил я, - Наверное, на тысячу в месяц
тянет? А если учесть твое жалование в ООН, то она явно тебе не по карману, - У
меня есть рента, - заметила она. - Мое положение в ООН обязывает меня
поддерживать определенный статус. И моя семья считает точно так же.
- А у меня есть для этого другое объяснение.
- Какое же?
Я повернулся и посмотрел на Рондину. Она стояла в центре комнаты, сознавая
свою вызывающую красоту.
- Я полностью согласен с тем, что у тебя есть побочный доход. Только
источником является не семья Кейнов, а враждебное нам правительство.
Она покачала головой. Тут мне в голову пришла идея.
- Допустим, что ты сказала правду, но только наполовину. Возможно, деньги
тебе дают Кейны, но только за то, что ты держишь их в руках, зная какую-то тайну их
семьи, - я торжествующе ухмыльнулся. - Великолепная работа. Отличное алиби для
налогового и полицейского ведомства.
Рондина опять побледнела.
- Через несколько дней я узнаю тайну "твоей семьи", - продолжал я. - То, что
смогла сделать ты, могу повторить и я. Кроме того, я действую не один. Мне
помогают парни, которые способны отыскать песчинку на пляже.
- Тайгер...
- Что произошло с твоими братом и сестрой, которые, якобы, погибли во время
войны? Может быть, нам так повезет, что мы разыщем кровавое пятно на гербе
Кейнов.
- Дьявол!
Рондина швырнула в меня стакан, но промахнулась. Он ударился о стенку и
разбился, Я не пошевелился.
- Они мертвы. Оставь мою семью в покое! - ее голос прерывался. Я улыбнулся.
- Дорогая, - произнес я устало. - Какая у тебя плохая память! Ты совсем
забыла Тайгера, радость моя. Неужели ты не помнишь, что я не останавливаюсь на
половине дороги? Я разузнаю всю подноготную этого дела и лишь потом приму
решение, которое погубит тебя и как агента врага, и как женщину. Я слишком сильно
любил тебя и поэтому смертельно ненавижу сейчас. Вспомни, дорогая, о чем мы
мечтали в конце войны. Иметь домик на берегу моря и кучу детишек. Сколько детей
ты хотела иметь от меня? Ах да, четверо! Боже, как счастлив был я тогда, и как глуп! Я
совершенно ослеп от любви. Я подарил тебе жизнь и совершенно забыл о деле, а
потом ты дважды выстрелила в меня. Любовь? Черт побери! Да ты не знаешь, что это
такое.
Взгляд Рондины стал печальным. Она по-прежнему была великолепной актрисой.
Неожиданно она произнесла:
- Ты меня еще любишь, Тайгер? Я ответил, не раздумывая.
- Конечно, люблю! И никогда не перестану любить. Но это не помешает мне тебя
убить. В душе у меня давно все перегорело.
- Ты действительно жаждешь моей смерти?
- Да. Я сделаю это, как только узнаю о тебе все. Симфония приближалась к
торжественному финалу. Наступил подходящий момент для выполнения задуманного.
Я присел на ручку кресла со стаканом в руке и внимательно посмотрел на
Рондину.
- Сними халат.
Она удивленно округлила глаза. Ее руки непроизвольно потянулись к вырезу
халата и стиснули отвороты, Я встал и медленно подошел к ней. Рондина шаг за
шагом отступала назад, пока не упала на низкую софу, Я вплотную подошел к ней.
- В чем дело, моя радость? Разве я не видел тебя десятки раз обнаженной? Я знаю
каждый сантиметр твоего тела, так что можешь не разыгрывать из себя недотрогу.
- Тайгер!..
Дрожание ее губ было настолько естественным, что я поверил бы ей, если бы это
была не Рондина.
- Сними, - приказал я, - или мне это сделать самому? Она откинулась на
спинку софы и вжалась в мягкие подушки. Вряд ли она испугалась бы больше, если бы
я наставил на нее пистолет.
- Прошу тебя, - прошептала она, - Зачем? Я усмехнулся.
- Ты решила, что я тебя хочу тебя изнасиловать? Нет. Я хочу посмотреть только,
как далеко зашла твоя пластическая обработка.
Прошло несколько секунд, прежде чем Рондина решилась.
Закусив губы, она оторвала руки от спинки софы и встала на ноги. Дрожащими
пальцами она расстегнула пояс и рывком сорвала с себя халат, отшвырнув его в
сторону, и застыла, вызывающе глядя на меня, как трагическая актриса на сцене.
В одно мгновение я словно вернулся на двадцать лет назад, в тот день, когда
Рондина и я прятались в полуразвалившемся сарае во Франции, а вокруг рыскали
партизаны, которые искали нас. Сильный летний ливень смыл все следы. И,
убедившись в собственной безопасности, мы начали танцевать от радости, и эта
вакханалия закончилась неистовыми счастливыми объятиями.
Рондина плясала на земляном полу, срывая с себя одежду, и, прежде чем броситься
мне на шею и увлечь за собой в сено, она застыла на секунду в полутьме сарая с
распростертыми объятиями, и каждый мускул ее великолепного тела шевелился и
дрожал от вожделения - белая, живая статуя неземной красоты.
И вот теперь она стояла так же, плотно стиснув гордый рот. И опять дрожь
завладела всеми мышцами ее тела, но на этот раз это была дрожь ненависти, -Да...
неплохо, моя дорогая. Врачи проделали титаническую работу - мне было нелегко
говорить холодно и спокойно. - Парафиновые впрыскивания, невидимые швы,
строгая диета, регулярная гимнастика и массажи могут стереть следы двадцатилетнего
промежутка времени. Но воспоминаний уничтожить нельзя.
Я со смехом отступил от нее и, повернувшись, направился к двери.
Я слышал, как Рондина что-то воскликнула, с трудом сдерживая рыдания. Ее
окрик застал меня в дверях.
- Повернись, Тайгер! Я оглянулся, В руке ее был пистолет. Открытая сумочка
валялась на полу.
- Я могу убить тебя, если захочу.
- Нет, не можешь. Ты слишком многое забыла за это время, - я вынул обойму из
кармана и бросил к ногам Рондины. - Вот, держи. Попробуй выстрели из
заряженного, если, конечно, успеешь.
Она с изумлением уставилась на бесполезный кусок металла в своей руке, потом
от отчаяния и ненависти зарыдала, как ребенок, и, выронив пистолет, опустилась на
колени, закрыв лицо руками.
В этом и была вся Рондина. Больше всего она огорчалась, когда ее переигрывали.
Я вышел из квартиры, не прощаясь и не оглядываясь.
Я несколько минут пытался поймать свободное такси, но все проезжавшие
машины, как назло, были заняты. Мне ничего не оставалось делать, как пешком
двинуться на восток по направлению к Бродвею. Передо мной высился апокалипсис
бетонных домов и узкий пустой каньон улицы. Вдоль тротуаров двигался жиденький
ручеек машин. Свободное такси притормозило возле меня, но я знаком отпустил
машину. Мне нужно было побыть одному и подумать о Рондине, У меня никак не шла
из головы последняя картина: обнаженная Рондина сидит на полу и плачет в
бессильном гневе. И как так получилось, что всю свою жизнь она посвятила
разрушению? Как она могла, такая прекрасная женщина, созданная для любви, как ни
одна иная, найти свое призвание в ненависти, коварстве и смерти?
Правда, война заставила многих людей выбрать другой путь в жизни, но после нее
она могла вернуться к нормальной жизни, как все другие. Мы ведь могли быть
счастливы друг с другом, даже несмотря на то, что принадлежали к различным
лагерям и во время войны были противниками. Может быть, тогда бы и моя жизнь
сложилась иначе... Однако две прощальные пули Рондины и меня заставили искать
забвения и удовлетворения в джунглях холодной войны.
Но что заставило ее теперь продолжать шпионскую работу? Патриотизм? Она
свободно меняла лагеря и хозяев, чтобы приобрести и удержать то единственное, в чем
она нуждалась всегда - власть!
Сегодня я восторжествовал над нею! Я, который, как она предполагала, погиб от ее
руки. Поэтому она и расплакалась, как обыкновенная гимназистка. Теперь она
возненавидит меня вдвойне.
Размышляя над ближайшими планами по проверке Рондины, я не заметил
приближавшуюся машину, из которой раздались выстрелы из автоматического
пистолета. При первом же выстреле я автоматически растянулся на тротуаре позади
стоящего "бьюика", который принял в свой полированный бок смертельную очередь
следующих выстрелов.
Машина с ревом промчалась мимо, и, выглянув из-за багажника, я выстрелил в
заднее стекло удаляющегося "форда", стараясь попасть в водителя. Я выстрелил еще
раз, когда мое внимание привлек шум второй машины. Притормозив, из нее выскочил
мужчина, который выбежал на тротуар, стараясь обойти меня с тыла. Я резко
отпрыгнул в сторону, и его пуля разнесла вдребезги заднее стекло злосчастного
"бьюика". Пуля моего пистолета отбросила его на мостовую. Когда вторая машина
поравнялась со мной, следующим выстрелом мне удалось сразить водителя. Я увидел,
как он ткнулся головой в руль, и машина сразу же завиляла по улице, пока не уперлась
в чей-то "кадиллак", стоящий у обочины. Мотор ее продолжал работать.
В подобных случаях никогда не надо убегать с места происшествия. Всегда
следует идти медленно и неторопливо, На такого человека никто не обратит
внимания.
Я подошел к трупу нападавшего, быстро обшарил карманы, забрал бумажник и
спокойно свернул в боковую улицу.
Сирену первой полицейской машины я услышал только тогда, когда вышел на
Таймс-сквер.
Я поймал такси, доехал до ближайшего оживленного перекрестка и там вылез.
На станций метро я зашел в туалет и внимательнейшим образом осмотрел
бумажник и его содержимое. Там было тридцать два доллара в мелких потертых
купюрах и больше ничего. Ни одной бумажки или следа документов. Даже
водительских прав не было.
Я уже было собирался выбросить бумажник, но тут обнаружил в нем секретное
отделение, в котором находилась тысячедолларовая банкнота, новенькая, хрустящая, Я
сунул ее в карман вместе с остальными деньгами, а пустой бумажник, выйдя на
платформу, незаметно бросил на рельсы.
Поднявшись наверх, я купил в ближайшем магазине бутылку кока-колы и выпил ее
в честь благополучного избавления от опасности.
Час спустя, из телефонной будки, я позвонил в Лондон и связался с Питером
Джонсоном, руководителем Лондонского отделения ЦРУ в прошлом и одним из
членов нашей организации в настоящем.
Пару дней назад я просил его навести справки о судьбе Рондины. Группа
Джонсона состояла из четырех человек. Они уже несколько месяцев скучали без
ра
...Закладка в соц.сетях
