Жанр: Детектив
Подруга мента
...ни с Крайневым, ни с
Игорем? Мне нужен ты.
И поскольку варианта доказательств Измайлов не предложил, я занялась отсебятиной. Я
занималась ею долго и с удовольствием. Утром Измайлов был заметно заторможен, но верил
уже всему.
Поскольку есть у меня было нечего, завтракать мы отправились к Вику. Не успели
расположиться за столом, как в дверь позвонили.
- Пришел некто славный, - сонно сообщил Вик.
- Примета?
- Примета, Поленька.
Сказав это, Измайлов не шевельнулся. Впускать гостя предстояло мне.
Борис Юрьев, как заморский принц, осанисто шагнул через порог.
- Сбежал из больницы, мерзавец? - гаркнул вмиг оживившийся полковник.
- Сбежал, мочи нет, - доложил Борис.
И подмигнул мне. Слава Богу, значит, не очень сердит. А двигается так странно из-за туго
перевязанной грудной клетки.
Понятно, что от угощения он не отказался. Неплохо подлечили, получается.
- Я валялся и думал, - осторожно затянулся сигаретой насытившийся Борис. -
Связаны все преступления между собой, хоть режьте. Только мы никак не улавливаем связи.
- Я тоже так считаю, - подхватила я.
Но моя поддержка лишь охладила пыл Юрьева.
- Полина, тебе безумно пойдет кляп, - сказал Вик.
А они не геи? Как соберутся вместе, мне слова вставить не удается. И что будет, если я
поделюсь с ними своим предположением? Нет, Полина, заткнись. Еще раз так восстанавливать
добрые отношения с Виком можно не ранее, чем через месяц. Ты же не из синтетики сработана.
- Борис, Виктор Николаевич категорически отказывается предполагать, что убийства
Лизы, Шевелева, наше похищение и проба оружия на черепе бывшего мужа - одно дело. Но
он еще не в курсе, что вчера меня вызывали в редакцию. Валентин Петрович.
- И ты скрытничаешь? Черт знает что вытворяешь, а о важном молчишь? - крикнул
Вик.
Насчет черта в ночном контексте... Я обиделась.
- Поля, - осознал свою бестактность Измайлов, - не злись, я имел в виду, что Бориса
надо питать сведениями, чтобы поскорее включился.
Ломаться не стоило, Борис чуть не погиб из-за меня. Я рассказала все.
- Недурно было бы прокатиться по дорогим сердцу местам, во-первых. И позвонить от
имени подруги Лизы Валентину Петровичу, во-вторых, - зашевелил мозгами заморенный
эскулапами Борис.
- Громилы из иномарки дали Полине сбежать, - вломился в процесс Вик.
Если Измайлову что-нибудь втемяшилось, выбить невозможно. Но я попыталась.
- Смысл? Утащить из города, припугнуть, ладно, но отпустить! Грязную, в синяках...
- Может, они Валентина Петровича ждали?
- Симпатичное предположение, - одобрила я.
Хотя согласиться с тем, что мои скачки по полю были запланированы бандюгами,
оказалось непросто.
- Я вам опишу происшедшее, как представляю, - посулил Юрьев.
Измайлов возликовал. Есть старинное слово - любимче. Вот Борис для Вика - это
самое. Балков слишком приземлен, скучен, сер. А по мне, ребята именно тандемом
привлекательны.
- Кто-то заказывает музыку и платит, - увлеченно приступил к повествованию
Борис. - Либо Валентин Петрович, либо муж Поли, либо оба вместе.
Да, мальчик, рановато ты из палаты вырвался.
- Вы, Виктор Николаевич, исходили из того, что Валентин Петрович мог получить у
Лизы любые данные. А вдруг нет? Вдруг они с Полиной выяснили нечто, сулящее им выгоду?
Прибыль?
- И кто их снабдил такими данными, Борис?
- Шевелев.
- С какой стати?
- Проболтался.
- Те, кто имел привычку пробалтываться, давно дрыхнут на кладбище. Шевелев не
ребенок.
- Тем не менее, на кладбище он угодил.
- Стоп, но Полина-то перед нами.
Эта мелочь сильно раздосадовала Юрьева.
- Шевелев ничего особенного не говорил, - испортила я ему пролог. - Мы
обеспечивали рекламу. Десятки других то же от нас получают. И все целы и невредимы.
- Виктор Николаевич, а не левый ли спирт они в бутыли закачивают? - воскликнул
Юрьев. - Прошерстить бы их заводец, а?
Измайлову версия понравилась. А мне нет.
- Боря, так Шевелев через меня Лизе про спирт трепанулся? Она - намеками Валентину
Петровичу, я - мужу. Затем мы принялись душить и стрелять. Кстати, я окурок нашла. В
кармане плаща лежит. Курить в своем кабинете Лиза могла позволить только
близкому-преблизкому человеку. Либо она была мертва, когда там смолили. Если чинарик не
позже на стеллаже очутился.
- Детектив, - уничижительно хмыкнул Борис.
- Прекратите ссориться, - велел Вик, протягивая мне фотографию.
На ней было лето, море, люди. Вот Лиза, ее супруг, главный редактор и высокая
темноволосая женщина. Ого.
- Собираясь на свидание к Валентину Петровичу, я старалась походить на нее.
- Это жена главного редактора, Поля.
- Но почему же по описанию вахтерши никто ее не опознал?
- Возможно, потому, что в день убийства Лизы она ходила в парикмахерскую.
Постриглась и покрасилась в этакий одуванчиковый цвет.
- Не слишком ли банально?
- Все на земле банально, Поля. Мы ищем оригинальности и сложности, а
Иванушка-дурачок обставляет и обставляет нас напропалую.
- Короче, она задушила Лизу, подозревая неутихшую страсть в муже? Как выражался
полунинский Асисяй: "Детектива - это любов"? Тогда почему она не уничтожила снимок?
- Мы взяли его дома у Лизы. Дама утверждает, что в редакции не была. Но в
парикмахерской не в состоянии вспомнить время ее прихода - ухода. Никто.
- Не сердись, Измайлов. Старая жена может укокошить молодую. А наоборот...
- Поспорим?
- Не отважусь. У тебя ворох случаев из практики. Итак, тайна второй посетительницы
раскрыта. Правда, Валентин Петрович чудит. Но это же несущественно. И пусть жена главного
была у Лизы. Ты попробуй докажи, что она ее убила.
- Полина, ты мне завидуешь.
- Нет. Я не могу подобрать выражений. Но у нас самих столько накрутилось в последние
дни вокруг ревности или на нее, что, по-моему, у тебя в сознании сдвиг. Ты забыл про
головорезов из зеленой иномарки.
- Ладно, допускаю, что дама покрывает благоверного, который задушил прежнюю жену
за то, что она смешала его с мусором на службе. Но у тебя самой сдвиг на почве головорезов из
иномарки. Все хочешь расквитаться за себя и Бориса.
- Поехали, что толку спорить, - призвал Юрьев. - Виктор Николаевич, не доказывайте
вы ничего Полине. Она же вам назло рассуждает.
- Если бы, Борис. Она рассуждает назло себе.
Я сочла это достаточным аргументом в свою защиту.
За городом было по-осеннему просторно и роскошно. Мы с Борисом наперебой
живописали Вику детали похищения. На сей раз ни капли дождя не пролилось здесь, и мы
нашли мои туфли, вмурованные в высохший земляной ком.
- Больно было удирать босиком? - посочувствовал Борис.
- Почему босиком? В колготках...
Конечно, похохотать эти Пинкертоны горазды. Но я привыкла. Теперь предстояло
навсегда усвоить, что Вик умный. Ибо с острого клина опушки дивно просматривалось шоссе.
Если уж подстраивать побег, то только тут.
Глава 13
- Излагай, Полина, - возжелал поразвлечься и скрасить себе обратный путь Вик.
- Чего изволите, Виктор свет Николаич?
- Всего.
- Воля ваша. В субботу утром в редакции Лизу навестил главный, по совместительству
первый муж, затем его жена, возможно, выслеживавшая предполагаемого изменника, и,
наконец, сволочи из иномарки. Я считаю душителями их, вы, полковник, - одного из членов
редакторской семьи. А вдруг Борис ближе к истине, чем мы оба?
- Ты не простыла? - забеспокоился Юрьев. - В кои веки отозвалась обо мне
по-человечески.
Я проигнорировала его выпад. За первым порывом следует шквал, проверено.
- Что, если Шевелев о чем-то проболтался Лизе? Вы не допускаете, что у них помимо
меня свои дела могли быть? Потом он опомнился и заказал ее.
- Сволочам из иномарки? - хохотнул Вик.
- Нет, голубчики. Своей супруге. Тоже высокая тощая брюнетка, между прочим. Пусть
любовник обеспечил ей алиби на время убийства Алексея. А начало ее уик-энда вы проверяли?
- Вот это поворотец, - крякнул Измаилов.
- Я способная, - закляла я себя на случай новых насмешек. - А бойфренд Лизы,
которому она успела растрепать секрет Шевелева, в ночь с субботы на воскресенье прикончил
коммерсанта на даче.
- Поля, тогда выходит, что этот оборотистый бойфренд - твой муженек. Не щипайся,
пожалуйста. Пистолет его? Его.
- Не факт.
- У тебя все фактами и не пахло, мы терпели. Ты делала последнюю рекламу для
Шевелева. Злые дяди по наущению твоего бывшего тебя попугали, а добрый Валентин
Петрович попробовал выяснить, не просочилась ли к тебе какая-нибудь информация.
- Далее мужу стало нестерпимо стыдно за организацию мерзостей, и он совершил
попытку саморасстрела...
- Нельзя ли без элементов противостояния? - фигурально развел нас с Виком по
разным углам Борис. - У меня еще не все ладно с мозгами, пожалейте.
- Ладно. В воскресенье нас с тобой похитили люди, которые последними посещали
редакцию. Ты им был без надобности. Меня побили и позволили выбраться на шоссе. Валентин
Петрович, покочевряжившись для вида, опоил кофе с какой-то дрянью, транспортировал к себе
и приступил к расспросам. Но не успел ничего толком выяснить, меня забрал муж. Добился он
своего вчера, узнав про байку Шевелева. Перед этим он удивительным образом отреагировал на
звонок якобы шантажистки: попросил зашиты у милиции, но солгал про время встречи.
- Поля, а главный редактор не оставлял вас с этим Валентином Петровичем один на один
в кабинете? - уточнил Борис.
- Нет.
- Значит, либо он в курсе, либо просто ждал, когда его попросят удалиться.
- А я вот просто жду, когда мне сообщат, что мужа пытались убить. Господин
полковник, его Игорь приканчивал?
Вик выпустил руль. Потом стиснул его и искоса посмотрел на меня. Из расширившихся
зрачков сочились изумление и виноватость.
- Игорь - телохранитель? - спросил Борис, которому Измайлов, кажется, без поблажек
загружал в больнице сотрясенные мозги.
- Он еще и капитан ФСБ, - подсуетилась я.
Юрьев парень воспитанный, но ругнуться, как выяснилось, умеет многоэтажно. Правда,
после извиняется.
- Их что, в ФСБ стрелять не учат? - вырвалось у него.
От повторного "прости" я отмахнулась. В сущности, вопрос Бориса был неплохим
ответом. Тут Измайлов собрался с духом:
- Поленька, расстраивать тебя невмоготу, раз. Твой бывший прекрасно знал, кого пасет
Игорь, и предоставлял ему возможность работать в обмен, сама соображаешь, на отпущение
кое-каких старых грешков, два. Капитан не возражал против доведения до тебя этого. Чтобы
дальше нос не совала. Не было Игорю резона рубить сук. Вот остальными охранниками он
сейчас вплотную занимается. И я им не завидую. Капитан - мужик лютый.
- А стерва?
- Действительно в саду прогуливалась, мигрень по ветру развеивала. Но откуда тебе
известно...
- Какой же кретин станет палить себе за ухо, а не в висок?
- Милая, - нежно и вкрадчиво шепнул Вик, - у тебя не многовато подробностей?
Надеялся поймать на слове? Меня?
- Его подруга ткнула меня пальцем туда, где была дырка. Ощущение гадкое.
- Ах вот оно что.
Вик то ли обрадовался, то ли разочаровался, но продолжил ровным тоном:
- Поля, некто приблизился сзади. Видимо, жертва начала поворачивать голову на звук
шагов. Пришлось нажать на курок.
- За чем же они охотятся? Два трупа, травмы Бориса, ранение...
- При любом раскладе объект один - деньги. А ты, оказывается, в состоянии держать
язык за зубами.
Возразить было нечего. Мы опустошенно безмолвствовали. Но Измайлову не терпелось:
- Борис, ты предлагал пораздражать Валентина Петровича.
- Есть идея, - согласился Юрьев и не скрыл ее от нас.
В рабочем кабинете Измайлова собрались Вик, Балков, Юрьев и Игорь, который сурово
сообщил, что "приобщен к делу". Я потребовала до кучи в компанию Крайнева, на меня
шикнули. Мне было велено устрашить Валентина Петровича. Советовали все, и наперебой, и по
очереди. На слух это было даже остроумно, однако почти сразу стало очевидно - мы
проигрываем. Всухую. Разговаривая с ним в первый раз из автомата, я хулиганила, совершенно
не хотела его видеть, но у меня получалось. Теперь же, в присутствии четверых нервничающих
мужчин, я никак не могла взять в толк, почему Валентин Петрович не "клюет" на грозные
намеки о грядущем разоблачении. Знает сказку Алеши Шевелева? Тогда я обречена на неудачу.
Ему уже плевать и на Лизу, и на посетительниц редакции, что бы они там ни натворили.
- Але, похохмили, - словно впрыснул он порцию издевки мне в ухо. - Кладу трубку.
Швыряю, дура.
- Секунду, недоумок, - окликнула я.
На другом конце провода замерли. Давненько правдой не парили, миллиардер хренов?
Я отвернулась от экзаменаторов, проявляющих общеизвестные признаки коллективной
паники, и небрежно свалила на Валентина Петровича кирпич очередной истины:
- Я твою Лизу знать не знаю. Сорока на хвосте принесла, что ты с ней водился и что ее
убили. Для затравки наших с тобой контактов этого было довольно.
Сзади хрустнул, будто всхлипнул, карандаш. Или кто-то руки себе заламывал? Нет,
ломал. Наверное, так они мешали друг другу до меня, ослушницы, дотянуться.
- Ты чокнутая? - с надеждой спросил Валентин Петрович.
Я представила себе, как четыре головы сейчас согласно кивнули за моей спиной. Но
принять от дяди Вали столь лаконичное определение своей безграничной натуры не смогла.
- Сам чокнутый. Был у меня приятель, Лешенька Шевелев. И мечтал он на мне жениться,
раздобыв баксов за какой-то товар. Мы бы с ним улетели на край света и купили себе сказку.
Но теперь его нет, я в горе и без гроша. И есть у меня знакомая рекламщица, почти вдова.
Девица забавная. Она смущена твоими проверками, гадает, бедолага, не собрался ли ты ей
должностишку предложить. Жалеет, что не выбила из Шевелева историйку о живой воде, на
которую ты ни с того ни с сего запал. Так вот, я могу тебе ее поведать, вместе сочиняли. Но ты
не там ищешь. И не то, следопыт.
Валентин Петрович мерзко заурчал. Подрагивающие от предвкушения грубых, но
вожделенных манипуляций пальцы Вика сомкнулись на моей шее. Как здорово, что не
лебединая, иначе свернул бы молниеносно. Но в наушнике полковника забился глас Валентина
Петровича. И Измайлов благоразумно отстранился.
- И продашь ты, оставшаяся на бобах, цель поиска за?..
В миллиметре от моего носа просвистел золотисто-волосатый кулак Игоря с запиской:
"Требуй долю". Ну и методы, окочуриться можно. Как такое принято требовать, а?
- Я пока сомневаюсь. Если деньгами, легко продешевить, потому что нам с Лешей до
конца дней должно было на двоих хватить. Если долю...
Глагол обязателен? Впрочем, ну ее, родную речь в красе. Смысл бы выразить.
- Мне нужны гарантии, Валентин. Давай встретимся и поговорим. Ты же не гангстер, не
обездолишь сироту. Представь, каково мне примерять нынешнюю шкуру. После любви. После
забугорных перспектив.
- Не дрейфь, малышка, со мной не пропадешь, - скупо плеснул он елея в интонацию.
- Тогда в пять в кафе "Привет".
- Усаживайся за крайний левый столик на улице и залей чем-нибудь одиночество.
Угощаю.
- О'кей. Не перевелись еще джентльмены. За мартини расплатишься?
- За все расплачусь, - пообещал он судейским голосом. - До встречи.
Сыщики валялись на стульях, словно боксеры перед последним раундом: взмокшие,
слегка обезумевшие и вряд ли управляемые.
- Я к нему не пойду, - предупредила я. - Он меня угробит.
Мой протест нырнул в их хоровые непарламентские выражения и не выплыл более. Весом
был, ох, весом.
- Это тот редкостный случай, когда все будут на его стороне, - заунывно пропел
Вик. - У тебя нет выбора. Или он тебя угробит, или мы. Ты что себе позволяешь?
Договорились же напирать на гибель Лизы.
- Ну, не напиралось, не напиралось, вы же слышали. А у Валентина Петровича
домработница ему под стать, противная, - объяснила я.
- Домработница? - опешил Измайлов. - Какая связь?
- Нет тут связи. Я вчера однозначно выразился - она все всем порушит, - туго
вспомнил Игорь.
- Я уже полгода однозначно выражаюсь, - не уступил первенства честолюбивый Борис.
- Поля, ты молоток, - подытожил дискуссию Сергей. - Раскрутила ведь мужика. А уж
как упирался.
Стало тихо. Спасибо, Сережа.
- Хм, давайте обсудим...
Ага, Измайлов, отступаешь! И парней за собой тащишь. Но вообще-то до меня еще,
пардон, не дошло, куда повело. Обсуждайте, ребята, а я пока оклемаюсь. Почему я наплела
этакого? С чего потянуло на мелодраму? Надо перед сном стаканами хлебать успокоительное.
Ибо сотрудничество с милицией гармонии с микро - и макрокосмом не способствует.
- Я сразу скажу, чтобы потом не отвлекаться, - внял призыву Измайлова реактивный
Игорь. - Отпечатки на солонке и пакете с героином принадлежат мадам.
- Быстро вы оборачиваетесь, нам бы так, - позавидовал Борис.
- У меня личные связи, - ухмыльнулся Игорь. - Следовательно, версия Полины о
прикармливании хозяина без его ведома не пуста.
Моя версия. Тебе, Юрьев, остается только ноздри раздувать. Дыши глубже. Взглянуть на
Вика я не решилась.
- И еще. Крайнев по собственной инициативе позвонил в санаторий. Он уверяет, что
Полина "туда, куда надо, гребет", хоть и интуитивно.
- Не лишнего берет на себя ваш частный детектив, капитан? - вызверился Измайлов.
- Он зарплату получает за охрану Полины, - пожал плечами Игорь. - Ночного
дежурного я снял. Уму непостижимо, Виктор Николаевич, но почти все путевки, и дорогие, и
подешевле, разобраны. Летом заведение было заполнено наполовину, в сентябре на четверть.
Следующий заезд пятого октября. Санаторщики собирались прикрыть лавочку, и вдруг спрос
почти сравнялся с предложением. Наплыв, напор, натиск. Язвенники косяком поперли.
- Ура, скоро поеду пить минералку, - хлопнула я в ладоши.
- Дома попьешь, - пристрожил Вик. - Сколько влезет. Особенно "Нарзану". И Игорю:
- Обсудим, капитан. Отправим даму переодеваться и обсудим. А сейчас о Валентине
Петровиче. Разговор записан, но брать голубчика не за что. Не стал спорить с идиоткой,
поддакивал, однако посмотреть на нее не отказался. Ну и что? Вот если...
И Вик принялся сухо командовать. Ему это идет. С самого начала Вик был так добр, так
мягок, что я начала упиваться его... твердостью. Я любуюсь, когда он отдает распоряжения,
приказывает, рычит: "Под мою ответственность". Мне нравится, когда он щурится, глядя на
свое оружие. Иногда из Балкова и Юрьева выскальзывают фразы о прошлых задержаниях.
"Полковник-то, судя по всему, холоден и беспощаден", - констатирую я про себя. И млею.
Потому что нежность такого мужчины представляется чудом, творимым только для меня
одной...
- Полина, на совещаниях не вырубаются, тем более что кашу с Валентином Петровичем
заварила ты, - рявкнул Вик.
Нет, полковник и нежность - "две вещи несовместные". И работать с ним - что гореть в
аду. Стоит мне разнюниться, как он обязательно расщедрится на гадость. Я, помнится, об
учителе математики грезила? Согласна влюбиться в кого попало, лишь бы не был банкиром и
милиционером.
- Я вам не штатный сотрудник, - огрызнулась я. - Результаты трудов нулевые, почему
бы не сорвать зло на женщине.
- Мы по дороге все отрепетируем, не беспокойтесь, - вступился за меня милейший
Балков. - Пора, Полина.
Сережа, Сережа, ты столько углов сгладил, низкий тебе поклон. Но я чувствую, что
стараешься ты ради Виктора Николаевича Измайлова. Не дай Бог, напорется шеф, отвлечется
от вашего общего дела. Тогда ты первый меня пришибешь, Борис не угонится.
- Поехали, Сергей, - встала я.
Мужчины тоже поднялись. О, они еще галантность демонстрируют. Не все у меня
потеряно, получается.
Кафе "Привет" было уютным только из-за полумрака. В нем мерещилось, будто
оклеенные пленкой старые столы - родня теплому дереву, а пластиковая стойка - мрамору.
Поскольку осень наперекор календарю изображала из себя лето, тенты и мебель на мостовой не
убирали, однако официанты уличных посетителей уже не обслуживали. Приходилось
спускаться в подвал, брать еду, напитки и выбираться на воздух. Семь любителей оного глазели
на прохожих. С чашкой кофе и пирожным я присоединилась к ним. Крайний левый столик,
ближайший к автостоянке, никого, кроме меня, не прельстил. Предположение, что за ним будут
ждать, уже не реализовалось. Кстати, я снова нарушила табу Измайлова и поинтересовалась у
бармена, можно ли записать выпивку на счет Валентина Петровича. Уж слишком убога была
забегаловка. Но он так буднично процедил: "Можно, только осторожно", что я обошлась
детским набором. Хоть в чем-то рекламный благодетель не обманул. Вечерело, холодало, небо
куталось в меха облаков, и бумажный мусор оживленной улицы устраивался на ночлег у
обочин. Я думала о Севе: загорел, поправился, научился чему-нибудь? И за это Измайлов не
похвалил бы меня. Я обязана была бдить на задании. Как Юрьев в машине неподалеку. Как он
сам, только что плюхнувшийся по соседству. Черт, Вик вылез из укрытия, начинается, а я
витаю. Я скосила глаза и увидела двух упруго шагающих к кафе верзил - тех самых, что
развлекали нас с Борисом автогонками и мордобоем. И тут же надо мной навис Сергей Балков.
- Я тебя нашел, - пьяно и громко сообщил он.
Посланцы Валентина Петровича, если они, конечно, не случайно мимо дефилировали,
остановились.
- Отвяжись, я тут жду человека.
- А я не человек? Я тебя сегодня в кино звал. Кого ты караулишь? Скажи, может, он мне
закадычный друг?
- Отстань, добром прошу.
Праздный люд подхватил свои стаканы и тарелки, спеша скрыться в помещении. Ждать,
когда я начну визгливо звать на помощь, желающих не было. Вик последовал за большинством.
- Ладно, я назову тебе имя, ты уберешься отсюда, а завтра посетим кинотеатр, первый же
сеанс. Идет?
- Идет! - возликовал Сергей и смахнул на асфальт мой кофе.
Потом покачнулся и неуклюже обнял спинку стула.
- Неужели тебе приятно так ужираться день за днем, неделями, - негодовала я. - Того,
с кем я встречаюсь, зовут Валентином Петровичем. Теперь отправляйся домой и проспись.
Мне было крайне трудно сосредоточиться на Сергее и подавлять экзальтацию в голосе.
Надо отдать должное Балкову, в образе ревнивого алкаша он был более органичен.
- Ладно, отчаливаю, - сказал он, зевнул и поплелся прочь.
Даже штампа икоты избежал, поклонник Мельпомены.
Амбалы подгребли ко мне и отборно вежливыми словами растолковали, что Валентин
Петрович задерживается на совещании и просит покорно пожаловать к нему в офис. Я
изобразила доверие, дружелюбие и готовность посетить теперь уже без сомнения их хозяина.
- Попались! - кровожадно вскрикнул подкравшийся к ним сзади Балков. - Кто из вас
Валентин, а кто Петрович? Петровичу первому рожу набью.
- Не обращайте на него внимания, он просто пьяный бузотер.
- Я Робин Гуд, - звонко возвестил Сергей и полез драться.
- Минутку, девушка, - объявил о предполагаемом сроке победы один из качков.
Однако возились они втроем не меньше четырех. На пятой подоспел наряд милиции и
повязал всех за нарушение общественного спокойствия.
- Вы только и можете, что мешать мужчине в честном бою завоевать спутницу жизни, а
в стране процветают инфляция, коррупция и казнокрадство! - обличал коллег расшалившийся
Сергей.
Ребята крепились и матюгали его, сохраняя серьезность.
Я поспешила через проходной двор на параллельную улицу. Телефон-автомат попался
какой-то нерадивый: трубка не сдергивалась с рычага, кнопки заклинивало, жетон вовремя не
провалился. Я в сердцах треснула пасынка научно-технической революции кулаком. Со
стороны, наверное, казалось, что автомат - вражеский шпион и я пытками выколачиваю из
него сведения о танках, самолетах и живой силе. Наконец он сдался и связал меня с конторой
Валентина Петровича. Там его не было. Он протирал штаны в домашнем кресле.
- Слушай, ты, мразь, - оторвалась я, - твоих кретинов забрали в ментовку. Сами
виноваты, затеяли потасовку с парнем, который ко мне клеился.
- Клеился? - недоуменно переспросил Валентин Петрович.
- Да. Я, вероятно, забыла поставить тебя в известность, что необычайно привлекательна.
И, надеюсь, найду богатого и умного мужика, который поведет себя порядочно.
- Подожди, - психанул он.
- Я уезжаю из города недельки на две. Желаю успехов в самостоятельной деятельности.
Трубка воссоединилась с рычагом, а моя талия - с ладонями Измайлова. Он повлек меня
к машине, приговаривая:
- Умница, Поленька, отлично с Балковым потрудились. А на звонке ты почему-то начала
срываться.
- Не начала, а сорвалась, - захлюпала я носом. - Вик, когда я узнала типа, чуть не
застрелившего Бориса, вдруг совершенно забыла про парик, косметику, надвинутую на лоб
шляпу. И перепугалась до смерти. Потом взяла себя в руки, но почувствовала животную
ненависть. Хотелось схватить его за горло и спросить, почему он такой. Сколько ему платят за
измывательства над людьми?
- Юрьев возьмет не только за горло и все выяснит. А ты отдохнешь. Я вернусь
пораньше, поужинаем, расслабимся, вариабельно так, - увещевал педагогически подкованный
полковник.
- Ничего, Вик, я уже в форме.
- Ты быстро восстанавливаешься, детка, это факт. У меня полежишь?
- Нет, у себя. Там Котька, он колыбельные вымурлыкивает медитативные и присыпает
даже неуемного Севку.
- Я тоже по Севе соскучился, - кивнул Измайлов.
И я успокоилась. Всего-то и признал, что думал о моем сыне. Всего-то, но как это важно.
Однако Измайлов своеобразен. Поняв, что поразил цель фразой, он закрепил результат, стиснув
мое колено, и освободил его лишь возле подъезда с самокритикой:
- Предположить не мог, что способен полюбить женщину с такими худыми острыми
коленками.
- Вот собралась уже было восхититься твоим виртуозным вождением одной левой, но не
стану. Потому что ноги - не худшее во мне.
- Чуть-чуть бы попышнее, - гурманисто заказал Вик.
- Ищи себе толстушку.
- Некогда, родная. Я за то, чтобы тебя откормить.
Он откормит! Я таскаю продукты на два дома, я готовлю...
Когда, чмокнув меня на пороге, Измайлов спускался по лестнице, я приоткрыла дверь и
выглянула. Вик перестал контролировать мимические мышцы и взгляд. Мрачный и мудрый
мужчина. Отвлек меня от происшествия в кафешке, настроил на материнско-женский лад, а
свои проблемы унес в себе. Потрясающе, даже в собственную квартиру не зашел, сразу на
улицу. Почему в моих поступка
...Закладка в соц.сетях
