Жанр: Детектив
Подруга мента
...лина, я перезвоню.
Перезвонил. Договорились на три часа. Непривычно, но переносимо. Надо рвать на
пресс-конференцию. Я снова в общей свистопляске. И знаю, если нужна, достанут из-под
земли, дождутся, простят опоздание, примут явно надуманные оправдания и претензий не
выскажут. А если только они тебе нужны, то, и пообещав быть на месте, удерут, не выслушают,
обманут. Пока у меня все со всеми взаимно, так что сетовать на фортуну нечего.
- Полина, я думал, если женщина на службу не ходит, она из дома носа не
высовывает, - разоткровенничался Валерий Крайнев, услышав, что нам предстоят
разъезды. - А тебе постоянно куда-то надо.
- Волка ноги кормят, Валера.
- Ты не волк, ты некий фантастический гибрид. Хорошо, колеса есть.
- Не будь их, я бы на общественном транспорте скаталась. И катаюсь регулярно, поверь.
- Серьезно?
- Мне не в тягость. Пока, во всяком случае. Но для экстренных вариантов я жадно берегу
заначку на мотор.
- Моя автобусов избегает.
Опять! Когда же он угомонится?
- Меня развлекают люди, оккупировавшие демократичные виды транспорта. А
вообще-то автобус - это душегубка.
- Но если у мужа нет своей машины?
- Вы ссоритесь из-за денег, Валера?
- Угу.
- Жена работает?
- Угу.
- Тогда люби ее чаще.
- Полина... - укоризненно одернул он.
- Что Полина? Мусорное ведро вынеси, пол помой в выходные, прошвырнуться по
округе пригласи, скажи, что в сатиновом сарафане она лучше встречной расфранченной
стервозины. Люби, словом.
- Ты в этом смысле...
- В каком угодно смысле, если любишь, люби качественно.
Крайнев задумался. Я всегда стесняюсь таких очевидностей. И всегда пугаюсь, когда для
людей они оказываются откровением. Наверное, мама права: я родилась старухой. Только я уже
видела множество старух, не набравшихся у жизни ничего, кроме жалости к упущенным
возможностям. Совсем люди внутри себя не прибираются...
Что за день сегодня? Мне ведь некуда сунуться с подобными размышлениями. А они
очень мешают практике, потому что отталкивают окружающих. Мне же на пресс-конференцию
надо, а не в монастырь. Впрочем, в монастыре тоже приветствуют мышление по монастырским
правилам. Ну, некуда бедняжечке Поле податься, некуда! И все из-за полковника Измайлова.
Он - моя связь с действительностью, прерванная, к сожалению.
Актовый зал бывшего дворца пионеров и школьников каким был во времена моего
детства, таким и остался. Сколько вечеров я тут провела, гремя организаторскими задатками.
Что мы тогда с друзьями-товарищами пели? "Я вчера пришел в двенадцать, на двери большой
замок. А мне мама из-за двери: "В ДПШ ночуй, сынок". Активисты... После первой
студенческой лекции нас, школьных комсомольских секретарей, попросил задержаться
секретарь факультетский.
- Вы, ребята, наш золотой фонд, - сказал. - Вы - комитет комсомола курса. Теперь
выбирайте своего вожака.
Все немедленно предложили себя. Но я же недоразвитая. Я же не способна
зрительствовать в многозначительном молчании.
- Мы должны поработать какое-то время, например, семестр, коллегиально, узнать друг
друга, а потом разбираться с должностями.
Они были шокированы моим лаконичным выступлением. Через секунду замешательства
секретарь вытащил из кармана бумажку, откашлялся и заявил:
- Деканат предлагает кандидатуру Иванова.
- Какое отношение имеет деканат к выборам? Но если там все уже решено, вычеркните
меня из списка комитета, - сказала я. - Потому что сейчас решается вопрос будущих
экзаменационных льгот, а не общественной нагрузки, И не коситесь на меня, будто я вашу
карьеру на корню зарубила. Слышали ведь, запланирован был Иванов.
Какое там "не коситесь"! Целый курс мне палки в колеса вставляли и старались завалить
на общественно-политических аттестациях. А потом комсомола не стало. Но теперь я опять
прибыла сюда на мероприятие. В силу того, что оно не котировалось как
"шибко важное", журналисты были юными, хмурыми и озабоченными.
- Привет. Презентация с фуршетом привлекательнее для обладателей отточенных
перьев?
- Оборзела? - пискнул кто-то.
- Тогда лица поприветливей и полюбознательней сделайте, иначе организаторы к нам не
выйдут.
Они рассмеялись. Можно было устраиваться поудобнее. Мне понравился парень, жующий
бутерброд. Проголодался - значит, уже трудился.
- Пить хочешь? - спросила я его.
- Не откажусь.
Я отдала ему жестянку с лимонадом - привыкла всегда таскать в сумке для Севы. Он
приобрел вид обласканного судьбой. Здорово же ему надоела сухомятка.
Действо затеяли люди, делающие искусственное дыхание травмированным подростковым
клубам. Они были так бедно и опрятно одеты, они говорили такие простые и святые слова, что
хотелось плакать. Хотелось немедленно пожертвовать им все, что есть. Устроить митинг на
площади. Пойти с подписными листами по господским домам и офисам. Да только они уже и в
пикетах настоялись, и по богатеям набегались. Им даже вопросов задавать не надо было:
заправляй ручку их болью и пиши, строчи. И дай тебе Бог верить, что это поможет им и детям,
которых они спасали. Я слушала и сразу делала заметку, поэтому, когда дошло до выступления
приглашенных, мое сказание, собственно, было изложено на бумаге. Но психолог из
наркодиспансера выступила столь толково, что пришлось добавить несколько строк. Она
предложила объединить усилия в программе уменьшения вреда от употребления наркотиков и
дать подросткам из клубов необходимый минимум знаний, которым они могли бы снабдить и
сидящих на игле приятелей.
А затем поднялся плотный мужчина лет пятидесяти пяти и удостоил нас рапорта об
успехах милиции в деле борьбы с наркоторговлей. Подполковник Самойлов, вот вы какой.
Сочетаете барственность с несгибаемостью. На ловца и зверь бежит. Я взяла микрофон:
- У меня вопрос. Однажды, господин подполковник, вы обещали избавиться от
нечистоплотных сотрудников, оставить в отделе только праведников и поднять эффективность
и раскрываемость на должный уровень. Каковы результаты? Кажется, тогда возник скандал
из-за утечки информации о готовящихся операциях.
Он завелся на десять минут. Но ни звука о Крайневе и его сброшенном с электрички
друге. А ведь это они обвиняли Самойлова в продаже мафии сведений. И погибший парень вез
в город какие-то магнитофонные пленки - доказательства. Разумеется, они исчезли. Теперь
Самойлов уверял, что отдел ему достался чистый, как стеклышко. Во всяком общественном
есть личное, Вик прав. Отвязываться от врага своего напарника было не в моих привычках.
- Скажите, пожалуйста, каков объем самой крупной партии, изъятой вами?
- Тонна.
- О! А неизъятой?
- Не понял.
- На что теоретически могут замахнуться наркоторговцы?
- На что угодно. Это зависит от вещества, которое они переправляют.
- Бывают ли у вашего отдела неудачи, провалы?
- Последние пять лет не случалось. Но меня смущает направленность ваших вопросов.
- Не смущайтесь, коль уж вышли к журналистам. Вам бы как-то связать свое
выступление с проблемами объединения молодежных клубов, которое вас пригласило. А то
завтра мы все в одних и тех же выражениях воспоем ваши достижения, перечислим
килограммы сожженного зелья. Послезавтра же оплачем рост количества и омоложение
наркозависимых. Полагаю, тогда нам всем будет стыдно.
- Еще раз не понял.
Ничего, зайчик, зато журналистская братия поняла. Отползай, Полина, они и без твоего
участия справятся.
- Подумаю над формулировкой, - сдалась я.
Он перевел дух. Рано. Потому что встал, насладившись последним глотком лимонада,
понравившийся мне мальчик:
- Если бы меня задержали с дозой на один-два приема, какой суммой я мог бы решить
дело в свою пользу? У меня есть факты...
А дальше так и посыпалось:
- Вы обвиняете в быстром распространении наркотических веществ несовершенные
границы. Вы против нынешнего курса? Вы за железный занавес между нами и бывшими
союзными республиками?..
- Моего младшего брата задержали на дискотеке в компании шестерых приятелей.
Анашу нашли у одного, но зверски избили всех...
Вот так надо работать на пресс-конференциях. Я тихонько выбралась из зала.
Крайнев дремал в машине за углом.
- Так скоро?
- Долго ли умеючи. Там подполковник Самойлов потеет. Поехали по редакциям.
Валерий молодец. При упоминании недруга зубами скрипнул, но от комментариев
воздержался.
В первой редакции все прошло гладко. Во второй же...
Главный редактор пребывал, что называется, в разобранном виде. Еще бы! Вик
подозревал его в убийстве, а тот факт, что дочери почти двадцать, не учел. Если отчим
откажется ее содержать после смерти Лизы, придется предъявлять девицу молодой жене.
Предоставлять кров. Делиться доходами, которые малы. Я не злорадствую, просто нахлебалась
чайку реальности с экономикой вместо сахара. Полковник сам говорил, что мертвые оставляют
в наследство живым сплошные проблемы. В общем, облегчить участь главного я могла, лишь
помогая ему в газете. Рекламу какую-нибудь провернуть бесплатно в случае крайней нужды.
Статью набросать без гонорара.
- Полина, пойдемте в кабинет Лизы, - позвал он.
Лучше бы три статьи попросил. Хотя пора мне уже посуше делаться, иначе разорюсь на
благотворительности. В помещение, из которого выветрилась скорбь, он пропустил меня
первой. Но я остановилась у входа, пусть устроится где-нибудь. Пока он протискивался за
бухгалтершин стол, я обозревала стеллаж, стоящий возле двери. И вдруг с высоты своего роста
и каблуков узрела окурок. Он прятался на полке вровень с моей шеей, между подшивкой за
прошлый год и стенкой, почти сливаясь с ней цветом фильтра. Окурок здесь? В вотчине
адептов здорового образа жизни? Да, стоит начальнице оказаться на небесах, как подчиненные
принимаются потакать пришлым курильщикам. Я схватила двумя пальцами кусок сигареты и
сунула в карман. Повод зайти к Вику. Дескать, исправляю твои ошибки, а могла бы ведь скрыть
вещественное доказательство. Без Измайлова мне уже было плохо. А тем временем редактора
понесло по ухабам невнятицы. Я никак не уразумевала, чего ему надо. Наконец он вырвался из
замкнутого круга:
- Повторюсь, Полина, издание живо. Я сейчас в какой-то мере заменяю Лизу, но
чувствую некоторую свою некомпетентность в коммерческих тонкостях. Поэтому решил, что
куратор нашей газеты, ее спонсор и друг поучаствует в разговоре. Вы с ним, кажется, знакомы.
Все вышеупомянутое в мужском обличье вплыло из коридора. Я вынуждена была отмести
"кажется" и напрячься.
- Здравствуйте, Полина Аркадьевна.
- Добрый день, Валентин Петрович.
- Слышал о несчастье с вашим супругом. Сочувствую.
- Благодарю. Врачи уверяют, что надежд на лучшее сегодня гораздо больше, чем вчера.
- Вы в состоянии обсуждать дела?
Боже, какая предупредительность. Еще бы каплю шарма, и я растаю. Итак, вот он -
крыша рекламной газеты и любовник Лизы. В таком случае мне придется отпустить ему грех
грубой проверки меня, автора, на трепливость о заказчиках. Остальное как было белибердой,
так и осталось. Незачем ему было душить Лизу. Спокойно, Полина, выясни, что ему требуется,
потом выводами балуйся.
- В состоянии, Валентин Петрович.
- Тогда займемся...
Сначала я подумала, что у меня проявляется какой-то подло скрывавшийся дефект слуха.
Валентин Петрович заявил, что собирается воплотить последний замысел Лизы и поведать
читателям потрясающую историю о родниковой воде. Он сулил мне сколько угодно места. Он
соблазнял меня подборкой материалов обо всем, что можно пить. Он обещал двойную оплату.
Главный редактор, похоже, не верил своим ушам. При упоминании денег он дернулся и
позеленел. Только тогда я сообразила, что шла сюда в субботу растолковать хитрость
Шевелева. Лизе действительно хотелось опубликовать его сенсационную быль, но быль-то
оказалась сказкой. И делиться ею Алексей отказался, оставил до другого случая. Так что я их
огорчила:
- Я понимаю и уважаю ваш порыв, господа. Но потрудитесь воздвигнуть Лизе иной
"нерукотворный памятник".
Профессиональный газетчик явно обрадовался. Валентин Петрович столь же
недвусмысленно расстроился.
- Говорят, сорок дней после смерти душа человека витает рядом с нами. Жаль, жаль, что
мы не утешим нашу Лизу.
Похоже, все-таки любовник. Как все запутано в людских отношениях.
- Полагаю, других предложений для меня нет, - ощутила я себя лишней.
- Простите, Полина Аркадьевна, пока нет.
- До свидания.
- До свидания. Мы без вас не обойдемся, обязательно свяжемся с вами. Передавайте
супругу пожелания здравствовать.
Я остановилась посреди двора и глубоко вдохнула вобравший студености воздух. На
"водяной" рекламе поставлен крест. Но что-то мешало мне улыбнуться. Для выяснения муры о
выдумках Алексея Шевелева Валентину Петровичу не обязательно было тащить меня к себе,
оболванив кофе. Разве что он рассчитывал услышать другое. Или не собирался открывать свое
"спонсорство" газете. Ерундистика. Тогда почему он солгал Измайлову по поводу звонка
незнакомки-шантажистки? И главное - когда, когда кончатся эти загадки?
Глава 12
Загадкам кончиться не было суждено. Суждено было начаться неприятностям. Не успел
Крайнев затормозить, как из-под козырька подъездного крыльца выскочил Сергей Балков.
Устроился на заднем сиденье, повозился, кряхтя. Обычно жизнерадостный крепыш смотрелся
тускло.
- Что случилось? - спросили мы с Валерием.
- У тебя гости, Полина, не обижайся, - огорошил Сергей. - Но народу для вечеринки
маловато, поэтому ты, Валера, тоже приглашен.
- Сережа... - растерялась я.
- Поля! У ТЕБЯ гости. Я воспользовался ключом, который ТЫ мне давала в августе,
чтобы Я кормил кота и поливал цветы. Не сделай Я этого, с вами бы беседовали официально.
Не все ли равно, позвонили бы в твою дверь через минуту после того, как ты ее за собой
закрыла, или подождали в доме. Тем более, что вы вдвоем с Валерой понадобились. Извини,
конечно, за самовольство, но так будет спокойнее и лучше.
Крайнев стиснул мой локоть и прошептал:
- Я предупреждал, желающие мешать найдутся.
- Мы же ничего не натворили.
Я не сомневалась, что это происки коварного Вика. Не раскрывая своего местожительства,
полковник играл в криминальные игры. Вероятно, он полагал, что Крайнев бывал у меня. И
изобрел наказание. Но без веской причины Измайлов такого непотребства, как проникновение в
мою квартиру, не допустил бы. Я-то выпутаюсь, а вот Валерий... С другой стороны, при чем
тут он, если я ненормальная? Муж приказал ему меня пасти, он и выполняет. Может,
обойдется? И вдруг я похолодела:
- Сергей, никто не умер? Борис? Мой бывший?
- Нет, нет, успокойся, Поля.
Ладно, тогда с Измайловым я как-нибудь справлюсь.
- Пошли, ребята.
Балков протянул мне ключ Вика. Хоть бы отмычку от собственной норы догадался снять с
колечка, конспиратор.
- Ты, Сережа, кого-то пустил, ты и отпирай.
Он горестно вздохнул. Поднаторел парень в актерском мастерстве. Оно конечно, вздыхать
менее хлопотно, чем убийц ловить.
Виктор Николаевич Измайлов стоял посреди моей комнаты. Добро бы в позе чуткости. Но
он до безобразия самоуверенно раскачивался с пяток на носки и ухмылялся. У меня даже под
ложечкой засосало, так я по этому типу соскучилась. В кресле сидел еще какой-то мужчина. Он
и повернуться к нам физиономией не удосужился. Если это не мера предосторожности против
выцарапывания глаз, то многократное свинство. Погодите же. Как говаривал булгаковский
Шариков, в очередь, сукины дети, в очередь. Оба легко не отделаетесь.
- Прелестная манера заскакивать на чашечку кофе. Сергей - мой друг, а с вами я едва
знакома, - обратилась я к Вику. - И не пригласила бы вас даже, даже...
Я не осеклась, у меня спазм горла случился. Потому что второй визитер изволил раскрыть
инкогнито. Мы с Крайневым синхронно покачнулись и, словно фигуристы, взялись за руки.
Впору было прыгать в три оборота. Или тодес изобразить? Из податливых недр моей мягкой
мебели жестко торчал... Игорь.
Будучи не в состоянии издавать звуки, я перешла на язык жестов. Он ведь тоже богат.
Краткое, но емкое "Вон отсюда" я успела выразить тремя способами, когда Измайлов
обратился к этому горе-охраннику, к этому милицейскому прихвостню:
- Ну что, капитан, досталось вам от буйной парочки?
Капитан? Вот уж не думала, что муженек им звания присваивает. Надо выяснить, кто там,
в домашней иерархии, Крайнев.
- Да, силы у них неисчерпаемые. Но идей полны головы. Удачный альянс, не худо
сработались, - приветил нас душка Игорек.
Валерий зарычал, но мужики у меня собрались не пугливые.
- Капитан - сотрудник ФСБ, авантюристы, - представил нас друг другу по-новой
Измайлов. - Присматривает кое за кем в том районе. Всякого навидался и натерпелся, но вас
чистосердечно признал диковинкой.
- А вы кто? - заершился Крайнев.
- Полковник Измайлов.
Аплодируйте! Полковник Измайлов! Его все обязаны знать? Однако Валерий
уважительно протянул:
- Наслышан.
Популярный Вик выдержал паузу. Мои предположения насчет открытия им и Валковым
любительского театра укрепились. Крайнев ринулся в атаку сам:
- Полина ни в чем не виновата. Она это... Слишком женщина.
Измайловские глазоньки налились кровью.
- В смысле нелогичности, - не сумел понять его бешенства Валерий. - Но товарищ
верный.
Кажется, слово "товарищ" Вик трактовал специфически, потому что сжал кулаки. И
разжал их: плечом к плечу с Крайневым поднялся Балков. Если выживу, обязательно спрошу у
Измайлова, как он с товарищами развлекается. Особенно с верными.
- Виктор Николаевич, - засмеялся Игорь, - я образовал бы с ними цепь, но должен вас
контролировать со своей позиции. Согласен, эта девочка ставит палки в колеса милиции. Но
она и любой мафии все порушит. Нет в мире ни человека, ни организации, способной
разобраться, чем она руководствуется.
Ах, девочка. А что насчет Полины Аркадьевны? Предлагала перейти "на ты", отказался.
Шпион, тоже мне.
- Господин капитан Игорь, не представилось случая выяснить, как по батюшке, я собой
руководствуюсь.
- Ясно, не нами, зашоренными. Только мы ведь договорились без отчеств обходиться.
- Когда? - заерзал Вик.
- Был рабочий момент, - посерьезнел Игорь.
Значит, про баллончик лака для волос Измайлов ни сном, ни духом? О, телохранитель...
- Что же ты нас так незатейливо заложил, Игорь? Всего лишь полковнику Измайлову, -
не стала размякать я, представив себе предыдущие судороги на крючке этого фээсбэшника. -
Мог бы свое учреждение задействовать.
"Всего лишь полковник" Вика не вдохновил, но он сдержался. Любопытно, честно
заслуженную зарплату от мужа Игорь в детский дом перечисляет, или как? Как у них вообще
это устроено? И не он ли изуродовал моего бывшего ненаглядного?
- Ни черта не боится, - пробормотал экс-главный охранник с неприятной гримасой.
Боюсь, Игорь, и тебя боюсь. Но не показывать же этого. Страх - самое интимное в
человеке. А я женщина скромная.
- Вы зарвались, ребята, - повысил голос Игорь.
Я зыркнула на Валеру. Он был далек от солидарности с начальником.
- Мы справляли свои частные нужды, сударь, - сказала я.
- Вы зарвались, - заело Игоря. - Вы начали мешать. Не полковнику Измайлову, ему
вы давно пакостите. Мне. Полина, что произошло на пресс-конференции, к примеру? К чему
было настораживать подполковника Самойлова и спускать на него всех собак?
Оперативность повышенная, как бы это ни звучало. Надо отбиваться.
- Самойлов - скотина. Журналисты - не собаки.
Крайнев полез в задний карман, возможно, за носовым платком. Я погрозила ему пальцем.
Зачем провоцировать вооруженных? Наша пантомима выглядела глупо, но эффектно. И дала
мне возможность подзавести себя:
- Я не разобрала, вам мешать, ваше величество?
- Мне.
Ладно, тебе, так тебе. Проглочу, но прожевав.
- А где был ты и твои сослуживцы, когда Валерию наркоту подбрасывали? Когда
вышвыривали в тартарары? Кто тогда мешал вам разбираться? Действовать? Мы с Крайневым?
Ты сейчас намекаешь, будто следишь за Самойловым и не хочешь, чтобы его вспугнули. Так
ведь годы идут. Сколько судеб он еще сломает? Сколько героина позволит продать?
Игорь рассвирепел до нервного тика. Его верхние веки прямо в пляс пустились. Измайлов,
ты все-таки меня любишь. Потому что не позволил ему открыть рот в таком состоянии. Бросил
сварливо:
- Не стоит, капитан. Когда девушка проезжалась по нашей организации, вы отнеслись к
этому благодушно. А когда по вашей, расстроились. Ее не проймешь комплиментами о
порушении мафии, она очень молода и очень самоуверенна. Пусть уж взрослеет естественно,
без моральных оплеух от щедрот ФСБ.
Игорь в ответ скривился, но потом улыбнулся:
- Договорились, Виктор Николаевич. Вы покровительствуете Полине?
- Это выше моих сил. Но она дружна с моим сотрудником.
- Вот оно что, - слегка разочаровался Игорь. - Тем не менее, договорились.
Сколько ты за меня должен? Что-то в этом роде я спросила у мужа, когда он увез меня от
Валентина Петровича. И внутри деловых, и внутри служивых одно и то же спрятано, да?
Крайнев с Балковым еще образовывали заслон.
- Я что, ворота соперника в момент штрафного? - взвыла я. - Расступитесь
немедленно, никто меня не тронет.
Парни сделали по шагу в стороны.
- Игорь, надо думать, милицейскому расследованию не чужой? - ехидно осведомилась
я.
- Разобраться в самоубийстве, происшедшем почти на моих глазах - дело чести, -
уравновешенно отозвался капитан. - Ну и еще кое-какие точки соприкосновения есть.
- Крайнев расследованию вообще родня? - не отстал от меня Вик.
- Я за него ручаюсь, - сказал Игорь.
Мы с Балковым горячо присоединились. Надо было ковать железо, пока не остыло, так
что я не медлила:
- Послушайте, люди. Когда я пришла к Алексею Шевелеву в марте, он сказал, что вода
добывается на территории санатория "Дубрава" и называется "Дубравная". Тебе объяснять, о
чем речь, Валерий?
- Я потом сам, - избавил меня от лишних слов Игорь.
- Потом он вдруг дал задний ход, дескать, до появления на прилавках время есть, может,
переименуем. Ну, я ее окрестила родниковой и экологически чистой. И почему-то вбила себе в
голову, что Шевелев менял название фирмы, а не продукции. Но в сентябрьский мой приход
разговор касался конкретно санатория "Березовая роща".
- Сменили источник? - лениво поинтересовался капитан
- Нет. После стрельбы администрация решила, что с "Дубравой" у отдыхающих связаны
дурные ассоциации. Осмотрелись, дубов не обнаружили, зато берез оказалось в избытке. Пока
обоснования и заявки мотались по инстанциям, пока заказывали новые бланки путевок и
документов, прошло три года. И вот коммерсантам воду разливать, а у главврача новость.
- Погоди, Полина, - взмолился Сергей Балков. - "Дубрава" - санаторий, где
расстреляли совещавшихся бизнесменов. Теперь он называется "Березовая роща". И на его
территории добывают воду, так?
- Так. Добывают, очищают и разливают в бутыли... Сергей, Валерий, да сядьте же,
наконец.
Ребята сели рядком на диван.
- Достаньте мне путевку в этот санаторий, - добралась я до основного. - Хочется
отдохнуть от всех вас. Нервы подлечить.
- Там желудки врачуют, - проинформировал Балков, несколько дней назад не чаявший,
как поскорей забыть об этой "Дубраве".
- И желудки болят от нервов. У кого сейчас нет гастрита, колита, язвы?
- У тебя, - не вытерпел Измайлов. - Ты с совершенно другим диагнозом резвишься.
Какая связь между убийством четырехлетней давности и водой?
- Никакой. Но если совпало, я не виновата.
Мужчины сосредоточенно замолчали. Каждый думал о своем, это было очевидно.
Труднее всего приходилось Крайневу. Его лоб стал складчатым, он даже закусил изнутри щеки.
Предложить бы им поесть, но мой холодильник был моделью Арктики - морозно и пусто.
Первым отвлекся от своих размышлений капитан ФСБ:
- Полина, можно тебя на пару слов?
- Пойдем в кухню.
- Я насчет "своего учреждения", - сразу заговорил Игорь. - Мой отец с детства мечтал
быть разведчиком. Но получилось армейским офицером. Он сотрудничал с КГБ. Когда ему
стали указывать, на кого и какой именно компромат собирать, чуть ли не сочинять, отец
застрелился. А мне завещал работать в органах.
- Всюду драмы, извини меня. Конечно, нельзя валить на человека промахи всех людей. Я
на тебя свалила.
Мне необходимо было как-то выразить ему свое расположение.
- Давай выпьем, Игорь.
Наверное, я снова не то ляпнула. Капитан воззрился на меня одновременно недоверчиво,
строго и весело. Такой вот взглядовый коктейльчик. Потом прыснул:
- Мне много чего предлагали, но выпить... А, давай.
Когда мы с Игорем выбрались из кухни после дежурной рюмки мира, занюхивая
рукавами, милиционеры расступились.
- С вами, Виктор Николаевич, мы встретимся завтра, - тоном Дон Жуана пообещал
Игорь. И уже властно: - Крайнев, подбрось меня в коттедж.
Валерий не двинулся с места.
- Мы прочитаем записи по поводу воды и тоже исчезнем, - успокоил его Сергей.
- Счастливо, Валера. Они без нас не обойдутся, - внесла я свою лепту в тяжкое дело
утешения Крайнева.
Он мотнул головой и вышел с Игорем. Следом на цыпочках слинял Банков. Измайлов
приблизился ко мне на расстояние, которое безопасным мог считать только неисправимый
оптимист. Полина, лучшая защита - это нападение. Ты у себя дома. Не трусь.
- Конечно, Вик, ты вправе меня поколотить. Но во всяком конфликте повинны обе
стороны, учти.
Измайлов орал. Полчаса... Сорок минут... Сорок три! Лексические запасы впечатляли, но
зачем так часто обзываться? Многого же я о себе не знала. Самое приятное, что бестолочь.
Однако как-то неуловимо и неуклонно интерес полковника сужался до единственной
проблемы: что у меня было с Крайневым помимо разъездов. И с Игорем помимо обыска
коттеджа. Это меня ужаснуло. Потому что узлы трудовых споров редко рубятся по-македонски.
А вот любовных и бытовых... Что, полковник милиции не мужчина? И он упрекал меня в
ревности! Как мало справедливости на свете! Мои колюще-режущие предметы в кухне? Вроде.
Зато тяжелых в комнате хоть отбавляй. Полина, пора принимать меры. А то Шекспир в гробу
шебуршится, жалея, что упускает классный сюжет. "Отелло"! Елки, "Измайлов" - это вещь.
- Вик, ну как мне тебе доказать, что ничего у меня не было
...Закладка в соц.сетях
