Жанр: Детектив
Коммисар Мегре 1-14.
... только если за это не
приходится платить такой ценой.
- Вы пытаетесь заставить меня говорить?
- Того типа, который поменьше ростом, звали Чарли?
Она не стала возражать.
- А другой - Тони Чичеро?
- Их я не знаю. Но Билл никогда никого не убивал, в этом я уверена.
- Я тоже. Я даже убежден, что Билл помогал им против своей воли.
Она взяла бутылку, налила себе еще полрюмки ликера и чуть было не
предложила Мегрэ, но, передумав, пожала плечами.
- Я знаю Ларнера много лет, - сказал Мегрэ.
- Он только два года назад приехал во Францию.
- Но пятнадцать лет назад мы завели на него карточку в нашей картотеке.
Мне сегодня уже сказали про него, что он джентльмен.
Нахмурив брови, она настороженно наблюдала за ним, все еще боясь попасть
в ловушку.
- Чарли и Чичеро прятались у вас два, а то и три дня. У вас есть
холодильник? Торанс снова вмешался:
- Я об этом тоже подумал. В кухне стоит холодильник. Он битком набит
продуктами: два холодных цыпленка, половина окорока, почти целый круг
колбасы...
- Вчера вечером, -
продолжал Мегрэ, - им что-то сообщили по телефону, и они поспешно уехали
все втроем.
Она села в кресло, и со скромностью, которой от нее нельзя было ожидать,
плотнее запахнула пеньюар.
- Они вернулись по среди ночи. Я убежден, что они изрядно выпили.
Насколько я знаю Билла Ларнера.он, наверное, на пился как следует, потому
что присутствовал при сцене, которая не была рассчитана на его нервы. Торанс
ходил взад и вперед по квартире, и Адриен с раздражением воскликнула:
- Да что вы мечетесь, как маятник! Потом, обернувшись к Мегрэ, спросила:
- Что же, по-вашему, было дальше?
- Я точно не знаю, в котором часу они получили сегодня новое сообщение.
Во всяком случае, не раньше одиннадцати. Наверное, они еще спали. Они
торопливо оделись. Они вам сказали, куда они отправляются?
- Вы все-таки пытаетесь меня впутать в эту историю?
- Напротив, я пытаюсь вас из нее выпутать!
- Вы тот Мегрэ, о котором так часто пишут в газетах?
- Почему вы меня об этом спрашиваете?
- Ходят слухи, что вы приличный человек. Но вот этот толстяк - решительно
не по мне.
- Что они вам сказали, когда уходили?
- Ничего. Даже спасибо не сказали.
- Какой был вид у Билла?
- Я еще не подтвердила, что Билл здесь был.
- Но вы должны были слышать, о чем они говорили, когда одевались.
- Они говорили по-английски.
- Вы как будто знаете английский?
- Не те слова, которые они употребляли.
- Ночью, когда Билл был с вами вдвоем в этой комнате, он говорил с вами о
товарищах?
- Откуда вы это знаете?
- Не сказал ли он вам, что он постарается от них отделаться?
- Он сказал мне, что, как только будет возможность, он отвезет их за
город.
- Куда?
- Не знаю.
- Билл часто ездит за город?
- Почти никогда.
- А вы с ним ни разу не ездили?
- Нет.
- Вы были его подругой?
- Периодами.
- Вы бывали у него в номере в гостинице "Ваграм"?
- Однажды. Я застала его с какой-то девицей. Он выставил меня за дверь. А
потом, три дня спустя, он пришел ко мне как ни в чем не бывало.
- Он рыболов? Она рассмеялась.
- Вы хотите сказать, что он сидит с удочкой? Нет! Это не в его жанре.
- А в гольф он играет?
- Да. В гольф играет.
- Где?
- Не знаю. Я никогда не ездила с ним играть в гольф.
- Бывало, что он-уезжал на несколько дней?
- Нет, обычно он уезжает утром, а вечером возвращается.
Все это было не то. Мегрэ хотел выяснить, где Лар-нер проводил ночи.
- Если не считать этих двух типов, которые у вас ночевали, он не знакомил
вас со своими друзьями?
- Очень редко.
- Что это были за люди?
- Чаще всего это бывало на скачках, - с жокеями, владельцами конюшен.
Торанс и Мегрэ переглянулись. Они покраснели от возбуждения.
- Он много играл на скачках?
- Да.
- Вел большую игру?
- Да.
- Выигрывал?
- Почти всегда. У него были каналы, по которым он получал информацию.
- Через жокеев?
- Должно быть, так.
- Он никогда вам не говорил о таком месте, как Мэзон-Лафит?
- Он мне однажды оттуда звонил.
- Ночью?
- После моего выступления в "Фоли-Бержер".
- Он попросил вас приехать к нему туда?
- Нет, напротив. Он звонил, чтобы предупредить меня, что он приедет.
- Он собирался переночевать в Мэзон-Лафите?
- Наверное.
- В гостинице?
- Он не уточнил.
- Благодарю вас, Адриен. Простите, что я вас побеспокоил.
Казалось, она была удивлена, что они не уводят ее с собой; ей еще трудно
было поверить, что она не попалась в ловушку.
- Который из них убивал? - спросила она, когда Мегрэ уже взялся за ручку
двери.
- Чарли. Это вас удивляет?
- Нет. Но второй мне понравился еще меньше: он холодный, как крокодил.
Она не ответила на поклон Торанса, но улыбнулась Мегрэ, который
попрощался с ней подчеркнуто вежливо, почти церемонно.
На лестнице комиссар сказал своему спутнику:
- Надо распорядиться, чтобы ее телефон подключили на прослушивание, хотя
это вряд ли что-нибудь даст. Эти люди очень осторожны.
Потом" вдруг вспомнив, с какой настойчивостью Поччо и Луиджи
предостерегали, его, он добавил:
- Пожалуй, тебе придется наблюдать за Адриек. Нельзя допустить, чтобы с
ней случилась беда.
Ресторан Поччо находился отсюда в двух шагах; Люка продолжал следить за
всеми, кто входил туда и выходил. Мегрэ попросил шофера ехать по улице
Акации.
- Ничего нового?
- Один из тех двух клиентов, которых вы мне описали, ну, из тех, что
играли в кости, минут пятнадцать назад зашел в ресторан.
Шофер остановил машину как раз напротив двери. Мегрэ не мог отказать себе
в удовольствии спокойно выйти из машины, толкнуть дверь и с порога
приветствовать Поччо, поднеся руку к шляпе:
- Привет, Поччо!
Потом он подошел к парню, который сидел у стойки.
- Предъявите, пожалуйста, ваше удостоверение личности.
По виду этот тип был либо джазовым музыкантом, либо профессиональным
танцором. Он помялся в нерешительности, как бы прося совета у Поччо, который
отвел глаза.
Мегрэ записал его имя и адрес в блокнот.
Странное дело, парень этот оказался не итальянцем и не американцем, а
испанцем и, судя по документам, был драматическим актером. Он жил в
маленькой гостинице на авеню Терн.
- Благодарю вас!
Мегрэ вернул ему удостоверение, не задав ни одного вопроса, снова поднес
руку к полям шляпы и вышел; испанец и Поччо проводили его изумленными
взглядами.
Глава пятая,
В КОТОРОЙ НЕКИЙ БАРОН ОТПРАВЛЯЕТСЯ НА ОХОТУ, А МЕГРЭ ПО
НЕОСМОТРИТЕЛЬНОСТИ ИДЕТ В КИНО
Мегрэ удобно откинулся на заднее сиденье машины;
ему было тепло и уютно, он глядел на проносящиеся мимо огни и обдумывал
все, что удалось выяснить. Когда они выехали на площадь Согласия, он сказал
шоферу:
- Сверни-ка на улицу Капуцинов, мне необходимо позвонить.
Позвонить надо было в префектуру, которая находилась отсюда в пяти
минутах езды, но Мегрэ был не против еще раз попасть в бар "Манхеттен".
Теперь он был совсем иначе настроен, чем утром.
Бар был полон - у стойки, в клубах дыма, толпилось не меньше тридцати
человек. Почти все здесь говорили по-английски, кое-кто из посетителей читал
американские газеты. Луиджи и его два помощника сбивали коктейли.
- То же виски, что сегодня утром, - произнес Мегрэ таким спокойным и
веселым тоном, что хозяин посмотрел на него с удивлением.
- Бурбон?
- Не знаю. Вы же мне сами наливали. Луиджи был явно недоволен его
посещением, и Мегрэ даже показалось, что он окинул быстрым взглядом всех
своих клиентов, чтобы убедиться, что здесь нет никого, с кем комиссар не
должен был бы встретиться.
- Скажите-ка, Луиджи...
- Минуточку...
Он разносил напитки и суетился куда больше, чем это было необходимо,
словно желая избежать вопросов комиссара.
- Я хотел вам сказать, Луиджи, что есть еще один из ваших
соотечественников, с которым мне надо было бы встретиться. Интересно,
слышали ли вы когда-нибудь о неком Маскарели, по прозвищу Неряха Джо?
Мегрэ произнес эту тираду, не повышая голоса. И хотя многие вокруг
кричали, пытаясь перекрыть гул голосов, не меньше десяти человек с
любопытством взглянули на комиссара, стоило ему только произнести имя
Маскарели.
Что до Луиджи, тот лишь буркнул в ответ:
- Не знаю его и знать не хочу. Мегрэ, довольный собой, направился в
кабину телефона-автомата.
- Это ты, Жанвье? Погляди-ка, не ушел ли еще Барон? Если он здесь,
попроси его меня подождать, а если его уже нет, постарайся с ним связаться
по телефону и попроси его как можно скорее вернуться на Набережную Орфевр.
Мне совершенно необходимо с ним поговорить.
Протиснувшись к стойке, Мегрэ выпил свою рюмку виски и вдруг заметил
парня, которого уже видел сегодня. Это был высокий блондин, ну прямо герой
американского фильма; парень этот, в свою очередь, тоже не спускал глаз с
комиссара.
Луиджи оказался слишком занятым, чтобы попрощаться с Мегрэ, который вышел
из бара, сел в машину и четверть часа спустя вошел в свой кабинет. Ему
навстречу встал человек, который поджидал его, уютно устроившись в кресле.
Человека этого звали Бароном не потому, что он был бароном, а потому, что
это была его фамилия, бн не работал в опергруппе Мегрэ. Вот уже двадцать
пять лет, как он занимался только скачками и предпочитал оставаться простым
инспектором, нежели изменить свою специализацию.
- Вы меня вызывали, комиссар?
- Садитесь, старина. Одну минутку...
Мегрэ снял пальто, зашел в соседнюю комнату, чтобы выяснить, нет ли
каких-нибудь сообщений, а потом, вернувшись в кабинет, тоже уселся в кресло
и вытащил трубку.
Должно быть, оттого, что Барон все свое время проводил на ипподромах, где
занимался не какой-нибудь мелюзгой, а только крупными игроками,
завсегдатаями, он постепенно стал походить на своих подопечных. Как и у них,
у него на шее обычно болтался полевой бинокль, а в день розыгрыша Гран При
он не обходился без серого котелка и серых гетр. Некоторые уверяли, что
видели его даже с моноклем, и это вполне возможно; вполне возможно также,
что Барон и сам пристрастился к игре, как утверждают сплетники.
- Сейчас я вам изложу суть дела, которое меня интересует, а вы мне
скажете, что вы по этому поводу думаете. Представьте себе американца,
который вот уже два года живет в Париже и регулярно ходит на скачки...
- Американец какого типа?
- Не из тех, кого приглашают на приемы в посольство. Мошенник высокого
класса, Билл Ларнер.
- Я его знаю, - спокойно заметил Барон.
- Прекрасно. Это нам многое облегчит. По некоторым причинам Ларнеру
понадобилось сегодня утром куда-то скрыться, причем не одному, а вместе с
двумя своими соотечественниками, которые недавно высадились во Франции и не
говорят ни слова по-французски. Они знают, что у нас есть их приметы, и я
сильно сомневаюсь, чтобы они решились сесть на поезд пли на самолет. Я
убежден, что они скрываются где-то вблизи Парижа, где их, по-видимому,
что-то держит. Автомобиля у них нет, но они весьма ловко пользуются чужими
машинами, а потом бросают их.
Барон слушал внимательно, с тем выражением, которое обычно бывает на
лицах специалистов, когда к ним обращаются за консультацией.
- Я довольно часто встречал Ларнера с красивыми женщинами, - заметил он.
- Знаю. У одной из таких он даже провел со своими приятелями последние
два дня, но я не думаю, чтобы он дважды ставил на одну и ту же карту.
- Я тоже этого не думаю, - он слишком хитер.
- От этой дамы я и узнал, что у него есть друзья среди жокеев и
владельцев конюшен. Понимаете, к чему я веду? Ему надо было быстро, не теряя
ни минуты, найти надежное укрытие. Более чем вероятно, что он обратился к
кому-нибудь из своих земляков. Вы знаете американцев, связанных с
ипподромом?
- Есть и американцы, но их, конечно, меньше, чем англичан. Подождите-ка.
Я сейчас подумал об одном жокее, о Малыше Лопе, но он, если не ошибаюсь,
сейчас в Миами. Встречал я еще американца Фреда Брауна, который работает в
конюшне одного из своих соотечественников. Но, наверное, скачками занимаются
и другие американцы.
- Послушайте, Барон. Парень, у которого Ларнер решил укрыться, должен
обязательно жить где-нибудь уединенно. Поставьте себя на место Билла Ларнера
и подумайте, у кого бы он считал себя вне опасности. Мне говорили, что он
как-то ночевал в Мэзон-Лафите или где-то поблизости от этого места.
- Совсем неглупо.
- Что - неглупо?
- В тех краях и в самом деле есть несколько конюшен. Я должен вам
немедленно дать ответ?
- Во всяком случае, как можно скорее.
- Ну что ж, тогда я обойду несколько баров, в которые прежде хаживал, и
потолкаюсь среди этого люда. Если я смогу сегодня вечером дать ответ, где
мне вас найти?
- Я буду дома.
Барон с важным видом двинулся к двери, но Мегрэ после минутного раздумья
его остановил.
- Еще одно слово. Будьте осторожны. Если вам удастся что-либо обнаружить,
один ничего не предпринимайте. Мы имеем дело с убийцами.
Он произнес это слово не без иронии, потому что слишком много раз
повторял его за последние сутки.
- Все ясно. Я почти наверняка позвоню вам сегодня вечером. А к утру уж во
всяком случае до чего-нибудь докопаюсь.
Когда Мегрэ наконец приехал домой, он застал жену уже одетой. Он
собирался, выпив грог и приняв аспирин, лечь в постель, чтобы заглушить
начинающийся грипп, но - увы - не тут-то было: ведь по пятницам они всегда
ходили в кино!
- Как Лоньон? - спросила жена.
Перед самым уходом он получил последние сведения из больницы. У
горе-инспектора все же началось воспаление легких, но с болезнью надеялись
быстро справиться с помощью пенициллина; зато врачей сильно тревожил удар,
который Лоньон получил по голове.
- Пролома черепа, правда, нет, но боятся сотрясения мозга. Он начал
бредить.
- А как себя ведает его жена?
- Она продолжает вопить, что никто не имеет права разлучать супругов,
которые прожили вместе больше тридцати лет, и настаивает, чтобы либо его
перевезли домой, либо ей разрешили находиться в больнице.
- Она своего добилась?
- Нет.
Обычно супруги Мегрэ медленно шли до бульвара Бон-Нувель и там заходили в
первый попавшийся кинотеатр. Фильмом Мегрэ было нетрудно угодить. Более
того, он охотнее смотрел самую заурядную картину, чем какую-нибудь
нашумевшую ленту; он любил, сидя в кресле, глядеть на экран и ни о чем не
думать. Чем менее шикарным был кинотеатр, тем демократичнее была там
публика; чем больше зрители смеялись в нужных местах и отпускали шутки, ели
мороженое, жевали резинку, тем большее удовольствие он получал.
На улице было по-прежнему сыро и холодно. Выйдя из кино, они посидели на
террасе какого-то маленького кафе, выпили по стакану пива и попали домой
только в одиннадцать часов вечера. Едва Мегрэ переступил порог квартиры, как
раздался телефонный звонок.
- Алло! Барон, это вы?
- Нет, это говорит Вашэ, господин комиссар. Я заступил на дежурство в
восемь часов вечера. С девяти я тщетно пытаюсь с вами связаться.
. - Есть что-нибудь новое?
- На ваше имя пришло письмо. Почерк женский. На конверте крупными буквами
написано: Крайне срочно. Можно мне его вскрыть и прочитать вам?
- Читай!
- Минуточку. Вот: "Господин комиссар! Совершенно необходимо, чтобы я с
вами как можно скорее встретилась. Это вопрос жизни и смерти. К несчастью, я
не могу выйти из своей комнаты и даже не знаю, как переправить вам это
письмо. Не смогли бы вы посетить меня в гостинице "Бретань", улица Риш„, это
почти напротив "Фоли-Бержер". Я живу в номере сорок семь. Никому ничего не
говорите. Вокруг гостиницы, наверное, кто-нибудь ходит. Приходите,
приходите, я вас умоляю".
Подпись была неразборчива, начиналась она с буквы "М".
- Скорее всего, Мадо, - сказал Вашэ, - но я в этом не уверен.
- В котором часу отправлено письмо?
- В восемь вечера.
- Ясно. Больше ничего? От Люка или от Торанса нет никаких сведений?
- Люка сидит в ресторане у Поччо. Поччо уговорил его зайти к нему,
уверяя, что просто глупо стоять на холоде, когда можно сидеть в тепле. Он
просит дать ему дальнейшие указания.
- Пошлите его спать.
Госпожа Мегрэ слышала этот разговор; она вздохнула, но не стала
возражать, видя, что муж ищет свою шляпу. Она привыкла к его ночным
отлучкам.
- Спать-то ты хоть вернешься? И возьми шарф, прошу тебя.
Перед тем как выйти, он выпил немного сливянки. Ему пришлось идти пешком
до площади Республики и только там удалось схватить такси.
- Улица Рише, напротив "Фоли-Бержер"!
Он знал гостиницу "Бретань", пользующуюся весьма дурной репутацией; на
верхних этажах комнаты сдавались понедельно или помесячно.
Спектакль в "Фоли-Бержер" уже давно кончился, и прохожих на улице почти
не было.
Мегрэ вошел в плохо освещенный коридор и постучал в застекленную дверь;
за стеклом сразу же вспыхнул свет и кто-то пробурчал сонным голосом:
- Кто там?
- Я в номер сорок семь.
- Проходите.
Мегрэ смутно различал сквозь занавеску, что на раскладушке лежал какой-то
человек, который протянул было руку, чтобы дернуть за резиновую грушу и тем
самым открыть вторую дверь, но не сделал этого. Окончательно проснувшись,
портье вник наконец в то, что ему сказал посетитель.
- В номере сорок семь дикого нет, - пробурчал он, снова укладываясь.
- Минуточку. Мне надо с вами поговорить.
- Что вам угодно?
- Я из полиции.
Мегрэ и не пытался разобрать, что бубнил себе под нос портье, но это были
явно бранные слова по его адресу.
Портье нехотя поднялся с постели, на которой он лежал одетый, подошел к
двери, повернул ключ в замочной скважине и впустил посетителя, окинув его
злобным взглядом.
- Вы из полиции нравов? - нахмурив брови, спросил он.
- Откуда вы знаете, что в номере сорок семь никого нет?
- Тип, который там жил, уже несколько дней как смотался, а его подруга
недавно вышла.
- Когда?
- Точно не скажу. Часов в девять или в половине десятого.
- Ее зовут Мадо? Портье пожал плечами.
- Я дежурю только ночью и имен не знаю. Уходя, она сдала мне ключ. Вот
поглядите - он висит на доске.
- Эта дама ушла одна? Портье молчал.
- Я вас спрашиваю: эта дама ушла одна?
- Что вам от нее надо? Ладно, ладно. Не сердитесь. Незадолго перед этим к
ней приходили.
- Кто? Мужчина?
Портье был поражен, что в такой гостинице, как эта, ему задают подобные
вопросы.
- Гость долго оставался в номере?
- Минут десять.
- Он спросил вас, в каком номере она живет?
- Он меня ни о чем не спрашивал. Он поднялся по лестнице, даже не
взглянув на меня. Тогда дверь еще была не заперта.
- Откуда вы знаете, что этот тип направился именно к ней в номер?
- Да потому, что они вышли вместе.
- У вас ее регистрационная карточка?
- Нет. Они все у хозяйки, она их хранит у себя в кабинете, а он заперт на
ключ.
- А где хозяйка?
- Спит.
- Дайте мне ключ от номера сорок семь и разбудите хозяйку. Пусть она
поднимется ко мне.
Портье как-то странно поглядел на Мегрэ и вздохнул.
- Да, в мужестве вам не откажешь. А вы уверены, что вы в самом деле
служите в полиции?
Мегрэ предъявил свой жетон и с ключом в руке стал подниматься по
лестнице. Номер 47 находился на четвертом этаже, это был самый обычный
гостиничный номер, с железной кроватью, умывальником у стены, обтрепанным
креслом и комодом.
Кровать была застелена покрывалом сомнительной чистоты, а на нем валялась
газета с фотографиями Чарли Чинаглиа и Чичеро на первой странице. Это была
вечерняя газета - в киоски она попадала не раньше шести часов. Всех
читателей, видевших кого-либо из этих людей, просят срочно сообщить об этом
комиссару Мегрэ.
Может, это объявление и заставило женщину, по имени Мадо, послать ему
письмо?
В углу комнаты стояли два чемодана - один старый, потрепанный, другой
совсем новый. На обоих - наклейки Канадского пароходства. Мегрэ раскрыл
чемоданы и стал выкладывать на кровать все, что там лежало, - белье, платья,
кофты; большинство вещей тоже были совсем новыми, купленными в магазинах
Монреаля.
- Я вижу, вы не церемонитесь! - раздался голос у двери.
Это появилась хозяйка, она с трудом переводила дух, должно быть, слишком
быстро подымалась по лестнице. Она была небольшого роста, с резкими чертами
лица, а железные бигуди на ее седеющих волосах не прибавляли ей
привлекательности.
- Прежде всего, кто вы такой?
- Комиссар Мегрэ из опергруппы.
- Что вам надо?
- Мне надо выяснить, кто эта женщина, которая здесь живет?
- Зачем? Что она сделала?
- Я бы вам посоветовал дать мне ее регистрационную карточку без
пререканий.
Карточку хозяйка на всякий случай захватила с собой, но передала ее Мегрэ
с большой неохотой.
- В полиции, видно, никогда не научатся хорошим манерам.
Она направилась к двери, ведущей в соседний номер, с явным намерением
прикрыть ее поплотнее.
- Минуточку. А кто занимает тот номер?
- Муж этой дамы. Разве это не его право?
- Не трогайте эту дверь. Я вижу, что они записались под именами Перкинс -
мосье и мадам Перкинс из Монреаля, Канада.
- Ну и что?
- Вы видели их паспорта?
- Я никогда не сдала бы им комнат, если бы их документы не были в
порядке.
- Судя по этой карточке, они прибыли месяц назад.
- Вас это огорчает?
- Вы можете мне описать Джона Перкинса?
- Небольшого роста, брюнет, нездорового вида и вдобавок с больными
глазами.
- Почему вы думаете, что у него больные глаза?
- Потому что он всегда носит темные очки, даже ночью. Разве он совершил
что-нибудь плохое?
- Как он был одет?
- С иголочки, во все новое с головы до ног. Впрочем, в этом нет ничего
удивительного для молодожена, не так ли?
- Они молодожены?
- Я так думаю.
- Почему?
- - Потому что они почти не выходят из своих комнат.
- А почему они сняли два номера?
- Ну, знаете, это меня не касается.
- А где они едят?
- Я их об этом не спрашивала. Мосье Перкинс, видимо, в номере, потому что
я никогда не видела, чтобы он днем выходил куда-нибудь, особенно последнее
время.
- Что значит - последнее время?
- Ну, скажем, последнюю неделю. А может быть, и две.
- Неужели он никогда не выходил подышать воздухом?
- Только вечером.
- Всегда в темных очках?
- Я вам говорю то, что видела. Ваше дело - верить или нет.
- А жена его выходит на улицу?
- Да, она бегает в магазины, чтобы купить для него еду. Я даже как-то
зашла к ним проверить, не вздумали ли они готовить у себя в номере, - у нас
это запрещено.
- Таким образом, в течение нескольких недель он ест всухомятку?
- Похоже на то.
- И вам это не казалось странным?
- От иностранцев и не такого можно ждать.
- Портье мне сказал, что Перкинс вот уже несколько дней не показывается в
гостинице. Когда вы его видели в последний раз?
- Не помню. В воскресенье или понедельник.
- Из вещей он ничего не взял?
- Нет.
- Он не предупредил вас, что уедет на несколько дней?
- Он ни о чем меня не предупреждал. Впрочем, что бы он мне ни говорил, я
бы все равно ничего не поняла - ведь он не знает ни слова по-французски.
- А его жена?
- Она говорит, как мы с вами.
- Без акцента?
- С легким акцентом, похожим на бельгийский. Говорят, это канадский
акцент.
- У них канадские паспорта?
- Да.
- Как вы узнали, что Перкинс уехал из гостиницы?
- Как-то вечером он вышел погулять - то ли в воскресенье, то ли в
понедельник - я вам уже говорила, а на следующий день Люсил^, горничная,
которая убирает эти номера, сообщила мне, что его нет и что его жена как
будто этим обеспокоена... Но если вы еще долго собираетесь меня
расспрашивать, мне придется сесть.
Она уселась с важным видом в кресло и бросила на комиссара раздраженный
взгляд.
- К Перкинсам приходили знакомые?
- Насколько я знаю, нет.
- Где у вас телефон?
- В конторе, и я там нахожусь весь день. Они ни разу не пользовались
телефоном.
- А письма они получают?
- Ни единого.
- Мадам Перкинс не ходит на почту? Может быть, она получает
корреспонденцию до востребования?
- Я за ней не следила. Послушайте, а вы уверены, что имеете право рыться
в их вещах?
Дело в том, что Мегрэ, задавая все эти вопросы, продолжал вынимать из
чемоданов вещь за вещью, и теперь все их имущество было разложено на
кровати.
Вещи эти были хорошего качества, не слишком шикарные, но и не дешевые.
Туфли поражали высотой каблуков, а белье больше подходило бы для танцовщицы
ночного кабаре, чем для новобрачной.
- Я хочу зайти в соседнюю комнату.
- Вы у меня разрешения не спрашивали! Хозяйка пошла за ним следом, словно
боялась, что он что-нибудь унесет. Во втором номере тоже стояли новые
чемоданы, купленные в Монреале, и вся мужская одежда была тоже новой, с
этикетками канадских фирм. Можно было подумать, что эта парочка вдруг решила
явиться в каком-то новом виде, и за несколько часов они приобрели все
необходимое для путешествия. На комоде валялось штук десять американских
газет - и все.
Ни единой фотографии, ни единого документа. На самом дне чемодана Мегрэ
нашел паспорт на имя Джона ') Перкинса из Монреаля, Канада, с женой. Судя по
визам и печатям, супруги сели на пароход шесть недель назад в Галифаксе и
высадились в Саутхэмптоне, откуда они через Дьепп попали во Францию.
- Вы удовлетворены?
- А Люсиль, горничная, о которой вы говорили, живет в гостинице?
- Она ночует на седьмом этаже.
- Попросите ее спуститься ко мне.
- С величайшей охотой! Как удобно служить в полиции! Можно будить людей в
любой час ночи, нарушать их сон...
Поднимаясь по лестнице, она продолжала что-то возмущенно бубнить. Мегрэ
тем временем обнаружил бутылку синих
...Закладка в соц.сетях
