Жанр: Детектив
Коммисар Мегре 1-14.
...ченьем займется потом,
когда у него будет время, что он должен снова уйти и вернется к обеду, а
скорее всего, и раньше.
- Он пришел к обеду?
- Подождите! Господи, вы только послушайте, что я подумала: а вдруг я его
больше никогда не увижу? А я как раз осыпала его упреками и все твердила,
что он думает только о работе и совсем не заботится о своей больной жене!..
Мегрэ покорно ждал; ему неудобно было сидеть на таком скрипучем стуле, но
он не решался откинуться на спинку, боясь, что стул вот-вот рассыплется.
- Через четверть часа после его ухода, а может быть, даже и четверти часа
не прошло, короче, около часа дня я услышала на лестнице чьи-то шаги и
подумала, что это, наверно, к жиличке с шестого этажа... Эта дама, между
нами говоря, вызывает...
- Да, так, значит, шаги на лестнице...
- Шаги затихли на нашей площадке... Я как раз только прилегла - доктор
велел мне отдыхать после каждой еды. Раздался стук в дверь, но я не
двинулась с места. Лоньон мне советовал не открывать, если люди, постучав,
не называют себя. Когда работаешь в полиции, нельзя не иметь врагов, не
правда ли? Вы понимаете, как я была удивлена, когда услышала, что дверь сама
открылась, а потом раздались шаги сперва в прихожей, потом в столовой. Их
было двое, двое мужчин. Они заглянули в спальню и увидели меня. Я крикнула,
чтобы они немедленно убирались вон, грозила позвать полицию и даже протянула
руку к телефону на ночном столике.
- Ну?
- Тогда один из них, тот, что поменьше ростом, пригрозил мне револьвером
и сказал что-то, видимо, по-английски.
- Что это были за люди?
- Не знаю, как вам сказать. Они были очень хорошо одеты. Оба курили
сигареты. Шляп они не сняли. Казалось, они были удивлены, не обнаружив того,
что искали. "Если вам нужен мой муж..." - начала я, но они меня не стали
слушать. Тот, что повыше, обошел квартиру, а маленький тем временем не
спускал с меня глаз. Они заглянули даже под кровать и порылись в стенном
шкафу.
- А в ящиках они не рылись?
- Эти два - нет. Они пробыли здесь не больше пяти минут, ни о чем меня не
спросили и преспокойно ушли, словно их визит был чем-то вполне естественным.
Конечно, я тут же бросилась к окну и увидела, как они стоят на тротуаре
возле большой черной машины и что-то обсуждают. Длинный сел в машину, а
второй пошел пешком до угла улицы Колэнкур. Мне показалось, что он вошел в
бар. Я тут же позвонила мужу в комиссариат.
- Он оказался на месте?
- Да, он только что туда пришел. Я рассказала ему, что произошло.
- Он был удивлен?
- Кто его знает. По телефону он всегда разговаривает каким-то странным
тоном.
- Он попросил вас описать этих людей?
- Да, и я это сделала.
- Опишите их и мне.
- Очень смуглые, похожие на итальянцев, но я убеждена, что говорили они
не по-итальянски. Мне кажется, что главным был длинный - красивый мужчина,
ничего не скажешь, только, пожалуй, слишком полный, лет сорока. У него был
такой вид, словно он только что вышел из парикмахерской.
- А маленький?
- Тот выглядел куда вульгарней! Нос у него перебит, уши как у боксера,
золотой зуб. На нем была серая шляпа и серый плащ, а на его товарище -
новенькое, с иголочки пальто, знаете, такое, из верблюжьей шерсти...
- Ваш муж прибежал домой?
- Нет.
- Он прислал полицейских?
- Нет. Он только попросил меня не волноваться, если ему придется
несколько дней отсутствовать. Когда я его спросила, что же я буду есть, он
мне ответил, что едой он меня обеспечит.
Тот, что поменьше ростом, пригрозил мне револьвером, - сказала мадам
Лоньон.
- И он это сделал?
- Да. Вчера утром пришел посыльный и принес продукты. И сегодня тоже.
- Вчера вы не имели никаких сведений о Лоньоне?
- Он звонил мне дважды по телефону.
- А сегодня?
- Один раз, часов в девять утра.
- Вы не знаете, откуда он вам звонил?
- Нет. Он никогда не говорит, где он находится. Не знаю, как себя ведут
другие полицейские инспекторы со своими женами, но он...
- Простите, вернемся к сегодняшнему визиту.
- Я снова услышала на лестнице шаги.
- В котором часу?
- Вскоре после того как пробило десять. Я не поглядела на будильник. Быть
может, в половине одиннадцатого.
- Это были те же люди?
- Вероятно, но вошел сюда тип, которого я прежде не видела. Он не
постучал, а сам открыл дверь, словно у него был ключ. Наверно, он
пользовался отмычкой. Я как раз возилась на кухне, чистила овощи и вдруг
увидела его - он стоял в дверях. "Не двигайтесь с места, - сказал он. - А
главное, не кричите. Я вам ничего не сделаю".
- Он говорил с акцентом?
- Да. По-французски он говорил не очень хорошо, с ошибками. Я почти
уверена, что это американец: высокий, рыжеватый блондин, косая сажень в
плечах и жует резинку... Типичный американец... Он с любопытством глядел по
сторонам, словно впервые попал в парижскую квартиру. Он сразу же заметил в
гостиной на стене, в рамочке из черного дерева с позолотой, диплом, который
Лоньон получил за двадцать пять лет безупречной службы в полиции. В дипломе
были обозначены фамилия мужа и его звание. "Шпик, черт побери! - воскликнул
он и, обернувшись ко мне, спросил: - Где ваш муж?" Я ответила, что понятия
не имею, но это, как мне показалось, его нисколько не обеспокоило, он тут же
стал выдвигать все ящики ч просматривать лежавшие там документы, счета и
письма. Затем он покидал все это как попало обратно, часть бумаг упала на
пол. Он нашел и нашу фотографию, снятую пятнадцать лет назад, взглянул на
меня, покачал головой и сунул ее себе в карман.
- Короче, он, видимо, не предполагал, что ваш муж работает в полиции?
- Не могу сказать, что это его особенно поразило, но убеждена, что он
этого не знал, когда явился сюда.
- Он спросил вас, в каком комиссариате служит ваш муж?
- Он спросил, где бы он мог его найти. Я ответила, что в точности не
знаю, что муж никогда не говорит со мной о своей работе.
- О чем он еще спрашивал?
- Ни о чем. Он продолжал разглядывать все, что ему попадалось под руку.
- В ящике лежали и деловые бумаги?
- Да. Кое-что он сунул себе в карман вместе с фотоснимком. На верхней
полке буфета стояла бутылка кальвадоса, и он налил себе большую рюмку.
- Это все?
- Он даже заглянул под кровать и в оба стенных шкафа. Потом он вернулся в
столовую, выпил еще рюмку кальвадоса, с насмешливой улыбкой поклонился мне к
ушел.
- Вы не обратили внимания, он был в перчатках?
- Да, в перчатках из свиной кожи.
- А те двое в тот раз?
- Кажется, они тоже были в перчатках. Во всяком случае, тип, который
грозил мне пистолетом.
- Вы и сегодня подошли к окну после его ухода?
- Да, я видела, как он вышел из дому и направился к перекрестку; на углу
улицы Колэнкур его поджидал один из тех двух типов, тот, что поменьше
ростом. Я немедленно позвонила в комиссариат на улице Ла Рошфуко и попросила
Лоньона. Мне сказали, что утром его не было и что они его не ждут, а когда я
стала настаивать, мне объяснили, что он не появился и прошлой ночью, хотя
это было его дежурство.
- Вы им сообщили, что у вас происходит?
- Нет. Я тут же подумала о вас, господин комиссар. Видите ли, я ведь знаю
Лоньона как облупленного. Он готов в лепешку расшибиться, лишь бы все
сделать как можно лучше. До сих пор никто еще не оценил его по достоинству,
но он мне часто говорил о вас. Я знаю, вы не похожи на других, вы ему не
завидуете, вы... Я боюсь, мосье Мегрэ. Должно быть, Лоньон замахнулся на
людей, с которыми ему не справиться, и бог знает, где он сейчас находится...
Их прервал телефонный звонок. Госпожа Лоньон вздрогнула:
- Вы разрешите?
Мегрэ услышал, как она вдруг заговорила обиженным тоном:
- Как! Это ты? Где ты? Я звонила в участок, и мне сказали, что со
вчерашнего дня ты туда не заглядывал. К нам приехал комиссар Мегрэ.
Мегрэ подошел к ней и протянул руку к трубке.
- Разрешите?.. Алло! Лоньон, это вы? Лоньон не мог вымолвить ни слова,
должно быть, он застыл, стиснув зубы и глядя в одну точку.
- Скажите, Лоньон, где вы сейчас находитесь?
- В комиссариате.
_ А я - в вашей квартире, в обществе вашей жены. Мне необходимо с вами
поговорить. Я сейчас заеду на улицу Ла Рошфуко. Ждите меня... Что вы
говорите?
Он с трудом расслышал, как инспектор пробормотал:
- Я бы предпочел встретиться с вами в другом месте... Я вам потом
объясню, господин комиссар...
- Тогда через полчаса я буду ждать вас у себя, на Набережной Орфевр.
Он повесил трубку и взял шляпу.
- Как вы думаете, беды не случится? - спросила госпожа Лоньон.
И так как Мегрэ глядел на нее, явно не понимая вопроса, она добавила:
- Он такой отчаянный и такой усердный, что иногда...
- Пусть войдет.
Лоньон промок до нитки. Брюки и ботинки его были в таком виде, что
казалось, он шатался всю ночь по улицам. К тому же его замучил страшнейший
насморк, и он ни на минуту не выпускал из рук носового платка. Слегка
наклонив голову, как человек, ожидающий выговора, он застыл посреди комнаты,
не подходя к Мегрэ.
- Садитесь, Лоньон. Я только что от вас.
- Что вам рассказала жена?
- Полагаю, все, что знала.
Наступила довольно долгая пауза, которой Лоньон воспользовался, чтобы
высморкаться, но поднять глаза и посмотреть Мегрэ прямо в лицо он так и не
решился. Комиссар знал, как обидчив Лоньон, и поэтому медлил, соображая, с
чего лучше начать разговор.
Характеристика, которую госпожа Лоньон дала своему мужу, не была такой уж
неточной. Этот болван от излишнего усердия постоянно попадал в дурацкие
положения и был при этом уверен, что весь мир в сговоре против него, что все
вокруг тайно строят козни, чтобы помешать ему получить повышение.
И удивительнее всего то, что инспектор Лоньон был вовсе не глупым и
действительно на редкость добросовестным и честным человеком.
- Она лежит? - спросил он, прерывая затянувшееся молчание.
- Когда я приехал, она была на ногах.
- Сердится?
- Располагайтесь поудобней, Лоньон, и не отводите глаз. Вне зависимости
от того, что мне наговорила ваша жена, достаточно взглянуть на вас, чтобы
понять: с вами происходит что-то неладное. Вы мне непосредственно не
подчиняетесь, следовательно, ваши дела меня как бы не касаются. Но раз уж
ваша супруга обратилась ко мне, может быть, все же лучше посвятить меня в
то, что приключилось. Как вы думаете?
- Думаю, вы правы.
- В таком случае я попрошу вас рассказать мне все, вы понимаете, все, а
не почти все.
- Понимаю.
- Очень хорошо. Курите, пожалуйста.
- Я не курю.
Это было правдой. Мегрэ просто забыл, что Лоньон не курит из-за жены,
которой делается дурно от запаха табака.
- Что вы знаете об этих гангстерах?
- Я думаю, это настоящие гангстеры.
- Американцы?
- Да.
- Как вы с ними связались?
- Сам толком не пойму. Я оказался сейчас в таком положении, что,
наверное, лучше вам во всем чистосердечно признаться, даже если я потеряю
из-за этого место.
Он не сводил глаз с письменного стола, и его нижняя губа дрожала.
- Все равно рано или поздно это должно было случиться.
- Что именно?
- Вы сами знаете. Меня держат только потому, что нет повода меня уволить,
потому что им еще ни разу не удалось ко мне прицепиться, все они уже много
лет так и норовят застукать меня...
- Кто они?
- Да все.
- Послушайте, Лоньон!..
- Да, господин комиссар!
- Пожалуйста, не считайте себя жертвой, которую все преследуют, - это
просто смешно!
- Извините, господин комиссар.
- Да что вы стоите точно в воду опущенный? Взгляните хоть разок на меня.
Ну вот, так-то оно лучше, так вы хоть похожи на мужчину. А теперь
выкладывайте, в чем дело.
Лоньон не плакал, но от насморка глаза его слезились, он ежесекундно
подносил платок к лицу, и это раздражало Мегрэ.
- Ну так я вас слушаю.
- Это случилось в понедельник, вернее в ночь с понедельника на вторник.
- Вы дежурили?
- Да. Было что-то около часа ночи. Притаившись, я наблюдал за
происходящим вокруг.
- Где вы стояли?
- За оградой церкви Нотр-Дам де Лорет, на улице Флешье.
- Выходит, на чужом участке?
- Нет, как раз на границе двух участков; правда, улица Флешье относится к
третьему кварталу, но следил я за баром на углу улицы Мартир, которая входит
в мой участок. Мне донесли, что туда по ночам захаживает один тип, торгующий
кокаином. Улица Флешье плохо освещена и в такой поздний час всегда пустынна.
Вдруг из-за угла улицы Шатодэн появилась какая-то машина, резко затормозила
и на мгновение остановилась метрах в десяти от меня. Люди, сидевшие в
машине, меня не заметили. Дверца распахнулась, и на тротуар выбросили
человека, точнее, труп человека; затем машина сорвалась с места и умчалась
по улице Сен-Лазар.
- Вы записали ее номер?
- Да. Прежде всего я кинулся к трупу. Я мог поклясться, что человек этот
мертв, но все же мне надо было в этом убедиться. В темноте я ощупал его
грудь и тут же отдернул руку - рубаха была пропитана липкой, еще теплой
кровью.
Нахмурив брови, Мегрэ пробормотал:
- Что-то я ничего об этом не читал в сводке происшествий за ту ночь.
- Знаю.
- Каким же образом?..
- Сейчас я вам объясню. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что поступил
неправильно. Быть может, вы мне даже не поверите...
- Что стало с телом?
- Вот именно об этом я и хочу рассказать. Полицейского поблизости не
оказалось. Бар - он находился метрах в ста от места происшествия - был еще
открыт. Я бросился туда, чтобы позвонить.
- Кому?
- В комиссариат третьего квартала.
- Вы позвонили?
- Я подошел к стойке, чтобы взять жетон для автомата, и, машинально
бросив взгляд через окно на улицу, увидел вторую машину, которая свернула с
улицы Флешье на улицу Нотр-Дам де Лорет и затормозила у того места, где
лежал труп. Тогда я выскочил из бара, чтобы записать ее номер, но машина
была уже слишком далеко.
- Такси?
- Не думаю. Все это произошло очень быстро. Я почувствовал что-то
неладное и со всех ног кинулся к церкви. Трупа у решетки не оказалось.
- И вы не доложили об этом?
- Нет.
- Вам не пришло в голову, что если сообщить номер первой машины, ее,
может быть, удалось бы задержать?
- Я подумал об этом, но решил, что люди, способные на такие вещи, не
настолько глупы, чтобы долго разъезжать на этой машине.
- И вы не написали рапорта о происшедшем? Мегрэ, конечно, понял, в чем
дело. Долгие годы бедняга Лоньон ждал, что ему посчастливится напасть на
какое-нибудь громкое дело, которое привлечет к нему всеобщее внимание. И,
как нарочно, всякий раз, когда на его участке происходило что-нибудь
серьезное, он либо не дежурил, либо по тем или иным причинам розыск поручали
оперативной группе с Набережной Орфевр.
- Я знаю, что поступил неправильно. Я понял это очень скоро, еще ночью,
но, поскольку я тут же не доложил начальству, было уже поздно...
- Вы нашли машину?
- Утром я отправился в префектуру, просмотрел списки и установил, что эта
машина приписана к гаражу у ворот Майо. Я пошел туда и выяснил, что в этом
гараже можно взять машину напрокат - на день, два или даже на месяц.
- Машина была на месте?
- Нет. Ее взяли за два дня до этого на неопределенный срок. Мне показали
регистрационную карточку клиента - это был некий Билл Ларнер, подданный США,
проживающий в гостинице "Ваграм" на авеню Де Ваграм.
- Вы застали там Ларнера?
- Нет, он ушел из гостиницы в четыре часа утра.
- Вы хотите сказать, что до четырех утра он находился в своей комнате?
- Да.
- Значит, в машине его не было?
- Наверняка. Портье видел его, когда он поднимался к себе в номер, - это
было около двенадцати ночи. В половине четвертого утра Ларнеру позвонили, и
он тут же ушел.
- Вещи он взял с собой?
- Нет. Он сказал, что идет на вокзал встретить друга и вернется к
завтраку.
- Конечно, он не вернулся?
- Нет.
- А машина?
- Утром ее обнаружили возле Северного вокзала. - Лоньон снова высморкался
и с виноватым видом поглядел на Мегрэ. - Повторяю, я поступил неправильно.
Сегодня уже четверг, а я со вторника, с самого утра, безуспешно пытаюсь во
всем этом разобраться. Двое суток я не был дома.
- Почему?
- Жена вам, наверное, сказала, что во вторник, едва я ушел, они явились
ко мне домой. Ведь это о чем-то говорит, верно?
Мегрэ его не перебивал.
- По-моему, здесь может быть только одно объяснение: выбросив труп на
тротуар, они заметили, что кто-то стоит в тени у решетки. Они подумали, что,
вероятно, я записал номер их машины, и бросили ее у вокзала, а потом
позвонили Биллу Ларнеру и предупредили его - ведь по регистрационной
карточке в гараже его теперь легко найдут.
Мегрэ слушал, рисуя что-то в блокноте.
- А дальше что?
- Не знаю. Я ведь только высказываю предположение: должно быть, они
просмотрели газеты и убедились, что об этом деле молчат.
- А как узнали ваш адрес?
- Я нахожу этому только одно объяснение, и оно доказывает, что мы имеем
дело с очень ловкими людьми, с профессионалами высокого класса. Видимо,
кто-то из них дежурил возле гаража, когда я приходил туда справиться о
машине, и выследил меня. А как только я, позавтракав, ушел из дому, они
проникли в мою квартиру.
- Они что, надеялись найти у вас труп?
- Вы тоже так думаете?
- Не знаю... Почему вы с тех пор не были дома?
- Потому что они, скорее всего, наблюдают за домом.
- Вы их боитесь, Лоньон?
Щеки Лоньона стали такими же пунцовыми, как и его нос.
- Я предполагал, что меня в этом заподозрят. Но это неправда. Я хотел
только сохранить свободу передвижения. Я снял комнату в маленькой гостинице
на площади Клиши. С женой я говорю по телефону. Все это время я работаю без
устали. Я обошел больше ста гостиниц в районе Терн, вокруг авеню Де Ваграм и
авеню Дел Опера. Жена описала мне тех двух типов, которые ворвались к нам в
дом. Я побывал в префектуре, в отделе иностранцев. При этом я делал и всю
свою текущую работу...
- Короче говоря, вы надеялись, что сумеете один расследовать это дело?
- Сперва - да. Я считал, что это мне окажется под силу. А теперь я
отступаю. Пусть будет что будет.
Бедный Лоньон! Несмотря на свои сорок семь лет и неприятную внешность, он
минутами напоминал обиженного мальчишку, повзрослевшего сорванца,
ненавидящего взрослых, от которых зависит.
- Сегодня они нанесли вашей жене второй визит, и она, не сумев вас найти,
позвала меня.
Инспектор был в отчаянии. Он посмотрел на Мегрэ с таким видом, словно
хотел сказать, что теперь ему уже все безразлично.
- На этот раз приходили не те два типа, что во вторник, а высокий
блондин, почти рыжий...
- Это Билл Ларнер, - пробурчал Лоньон, - мне его так описали.
- Он унес вашу фотографию и, видимо, какие-то документы. На углу его ждал
один из тех двух, что уже были у вас. Они ушли вместе.
- Я полагаю, что должен ответить за свой проступок перед судом чести.
- Об этом мы еще успеем поговорить.
- Когда?
- После завершения следствия. Лоньон нахмурил брови, лицо его по-прежнему
было мрачным.
- Главное сейчас - найти этих людей. Надеюсь, вы того же мнения?
- И я буду в этом участвовать? Мегрэ ничего не ответил.
Глава вторая,
В КОТОРОЙ ИНСПЕКТОР ЛОНЬОН ИЗ КОЖИ ВОН ЛЕЗЕТ, ЧТОБЫ ДОКАЗАТЬ, ЧТО ОН
БЛАГОВОСПИТАННЫЙ ЧЕЛОВЕК, ХОТЯ РЕЧЬ ИДЕТ О ЛИЧНОСТЯХ ВЕСЬМА ПОДОЗРИТЕЛЬНЫХ
Было около пяти часов, когда Мегрэ соединили наконец с Вашингтоном. Уже
давно пришлось зажечь свет, а многочисленные посетители успели за день так
затоптать пол в его кабинете, что он стал темным. В самом ли деле табак в
такую погоду меняет вкус или Мегрэ тоже подхватил грипп?
Он услышал, как телефонистка объявила по-английски:
- Парижская Сыскная полиция. Комиссар Мегрэ у аппарата.
И тут же раздался молодой, веселый, сердечный голос Джимми Макдональда:
- Алло! Жюль?
За время своей поездки по Соединенным Штатам Мегрэ привык, правда не без
труда, к такому обращению, но все же и теперь ему это давалось нелегко.
Поэтому он задержал на мгновение дыхание, прежде чем в свою очередь
произнести:
- Алло, Джимми!
Макдональд, один из основных сотрудников ФБР, сопровождал Мегрэ в поездке
по крупным городам США. Это был высокий сероглазый парень; галстук он почти
всегда таскал в кармане, а пиджак перекидывал через руку.
За океаном после пятиминутного знакомства все обычно называют друг друга
по имени.
- Как Париж?
- Хлещет дождь.
- А у нас солнышко.
- Послушайте, Джимми, мне нужна справка. Прежде всего, известен ли вам
некий Билл Ларнер?
- Sweet* Билл?
- Не знаю. Я знаю только имя - Билл Ларнер. Судя по внешности, ему лет
сорок.
* Sweet Билл означает Нежный Билл.
- Видимо, это он. Он уехал из Штатов года два назад и проболтался
несколько месяцев в Гаване, прежде чем отправиться в Европу.
- Опасен?
- Он не убийца, если вы это имеете в виду, но один из самых ловких воров,
так сказать, американской школы. Мошенник высшего класса; никто не умеет
лучше его выманить у наивного обывателя пятьдесят долларов, посулив ему в
будущем миллион. Так, значит, он у вас?
- Да, он в Париже.
- Быть может, по французским законам вам удастся отправить его за
решетку. У нас это никогда не получалось: невозможно было собрать достаточно
улик и всякий раз приходилось выпускать его на свободу. Хотите, я вам вышлю
копию его досье?
- Если можно. Но это еще не все. Я вам прочту сейчас список фамилий. Если
попадутся знакомые, скажите.
Мегрэ дал задание Жанвье. Сыскная полиция достала списки всех пассажиров,
высадившихся в Гавре и Шербуре за последние несколько недель. От портовых
инспекторов, которые проверяли паспорта при высадке, были получены сведения,
которые позволили сразу же исключить из этого списка значительное число
имен.
- Вы меня хорошо слышите?
- Будто вы находитесь в соседнем кабинете. На десятой фамилии Макдональд
прервал своего французского коллегу:
- Вы сказали - Чинаглиа?
- Чарли Чинаглиа.
- Он тоже у вас?
- Прибыл две недели назад.
- Этого бы хорошо не выпускать из поля зрения. Он уже сидел в тюрьме раз
пять или шесть и, если бы не умел выходить сухим из воды, давно угодил бы на
электрический стул. Это - убийца. К несчастью, он попадался только за
ношение оружия, драки с увечьем, бродяжничество и тому подобное...
- Как он выглядит?
- Маленького роста, всегда одет с излишней тщательностью, на пальце -
бриллиантовое кольцо, носит ботинки только с высокими каблуками. Нос
перебит, уши как у боксера.
- Похоже, он прибыл вместе с неким Чичеро, который занимал соседнюю
каюту.
- Черт подери! Тони Чичеро работал с Чарли в Сен-Луи, но сам в мокрых
делах не участвует - он, так сказать, мозговой трест.
- У вас есть о них какие-нибудь материалы?
- Достаточно, чтобы создать целую библиотеку. Пошлю вам самое интересное.
И фотографии. Сегодня же, вечерним самолетом.
Остальных фамилий Макдональд не знал.
Мегрэ надо было поговорить по поводу другого дела с начальником Сыскной
полиции, поэтому он вышел из кабинета с папкой протоколов в руке. Пересекая
приемную, он почувствовал на себе чей-то взгляд, обернулся и с удивлением
обнаружил в самом темном углу, на краешке кресла, Лоньона; когда инспектор
увидел, что Мегрэ его заметил, по его лицу скользнула жалкая улыбка.
Было около шести. Почти все инспекторы уже ушли, и длинный, всегда
пыльный коридор был совершенно пуст.
Если Лоньону необходимо было с ним снова поговорить, он должен был бы ему
позвонить по телефону либо доложить о своем приходе через секретаря. На
худой конец, просто зайти в комнату инспекторов: ведь как-никак он тоже
служит в полиции!
Но нет, Лоньон повел себя совсем по-другому! Он совершил ошибку и теперь,
видно, испытывал потребность оказаться в унизительном положении - сидеть и
часами ждать, как жалкий бесправный проситель, пока Мегрэ, проходя мимо,
случайно не обратит на него внимание.
Мегрэ чуть не рассердился, потому что чувствовал в поведении Лоньона
смирение паче гордости. Лоньон как бы говорил своим видом: "Вот видите, я
провинился, и вы могли бы вызвать меня на дисциплинарный совет. Но вы
проявили доброту. Я это понимаю и должен теперь все стерпеть, как человек,
которому оказывают милость". Какая чушь! В этом весь Лоньон, и, может,
именно из-за его жалкого вида так тягостно было ему помогать. Даже простуда
его была как бы не только простудой, но искуплением вины!
За это время Лоньон успел переодеться. Но и этот костюм был не лучше
прежнего. Ботинки он тоже сменил, и пока они были еще сухие, но пальто на
нем было все то же, насквозь промокшее, хоть выжимай, - видно, другого у
него не было.
Он, вероятно, приехал на автобусе и долго ждал его на остановке, под
проливным дождем, ждал, словно бросал всем вызов: "Глядите на меня! Машины
мне не дают, а такси я нанять не могу, вернее, не хочу, я не намерен потом
объясняться с нашим кассиром, который всех подозревает в жульничестве, когда
принимает отчеты о служебных расходах. Я не жулик. Я честный человек.
Абсолютно честный!"
- Вы хотите со мной поговорить? - спросил Мегрэ.
- Мне не к спеху. Я подожду, пока вы сможете меня принять.
- Тогда пройдите в мой кабинет.
- Разрешите мне подождать вас здесь. Болван! Мрачный болван! И все же как
его не пожалеть? Он наверняка очень несчастен и ест себя поедом.
Когда двадцать минут спустя Мегрэ вышел из кабинета начальника, он застал
Лоньона на том же месте;
тот сидел неподвижно, и с пальто его, как с зонтика, стекали на пол
крупные капли.
- Заходите ко мне, садитесь.
- Я подумал, что должен сообщить вам все, что мне удалось узнать. Сегодня
утром вы мне не дали
...Закладка в соц.сетях
