Жанр: Детектив
Лицом к лицу
...ь лет назад
не распознавала в детях. Сейчас она выявляется в качестве симптомов:
самоубийства, сверхактивность, ипохондрия, преступность.
То же - среди студенчества. Джордж Джонс приводит слова одного из
докторов: "В отличие от самоубийств среди пожилых людей, которые вызваны
разочарованием в жизни и приближением смерти, самоубийства среди молодых
вызваны желанием не дать жизни р а з в е р н у т ь с я. Это депрессия в ее
крайнем выражении".
3
...В Энну я приехал под вечер. "Смотровая площадка Сицилии", так
называют этот город, или "сердце острова", или "столица Эрейских гор". В
хорошую погоду отсюда видна Этна, а ведь это - возле Катании, за добрые
две сотни верст. Город словно бы взбегает по огромной скале; ощущение
такое, будто возносишься с ним вместе.
Если походить по невероятно красивым улицам - они так же красивы, как
улицы Неаполя или Катании, - то поначалу и не поймешь разницы, некоего
основополагающего отличия этого города. Но ты обязан настроить себя на
Энну, п р е д ч у в с т в о в а т ь ее особость: я убежден, что лишь
ожидание нового может родить чудо; человек, который уныл, никогда не
ощутит о т к р о в е н и я, а ведь не обязательно быть Иоанном, чтобы
ощутить это; каждый человек наделен д а р о м, надобно только верить в
заданность добра. (А может быть, прав Марк Твен:
"Нет зрелища более печального, чем молодой пессимист, - если конечно же
не считать старого оптимиста"?)
Главное чудо Энны совершенно необычно: в городе т и х о. И архитектура
такая же, как в Неаполе, и женщины так же красивы (самые, впрочем,
красивые - в Риме; красоту их определяет форма рта, она совершенно
поразительна, и глаза - длинные, миндалевидные, с сумасшедшинкой), и юноши
так же стремительны, но при этом пластичны в движениях, все вроде бы то
же, но, бог мой, какая же тишина в этом городе, невероятная для Италии
тишина!
И словно стражи этой тишины, которая является с л ы ш и м ы м
выражением дисциплины, сидят на открытой террасе, возле отеля, откуда
открывается вид на Сицилию, старики в черном, неторопливо тянут
черно-красное вино, говорят мало, смотрят - при внешней заторможенности -
стремительно, как истинные охотники, умеющие бить н а в з б р о с, не
целясь.
Мафия - феодальна по своей сути. Эту ее феодальность определяет
несколько даже истеричное поклонение старшему. Наивность рыцарства членов
"святого ордена"
проявляется и в том, когда режут безвинного человека, веруя на слово:
начальник ошибаться не может, на то он и начальник, "лейтенант", а
глядишь, и "заместитель капо".
Феодальность мафии, искусно консервируемая "верхом" в "низших"
подразделениях, предполагает убиение в человеке всякого рода эмоций:
"тебе поручено пристрелить, похитить, взорвать - делай. Перед всевышним
отвечу я". Здесь, в Энне, не взрывают, не похищают, да и режут-то довольно
редко. Все эти аксессуары средневековья перемещаются ныне на север страны,
поближе к Милану: там, где теперь промышленность, - там деньги, там есть
поле для наживы. Однако необходим камуфляж, нельзя быть вороном среди
дятлов, заметят сразу. "Верха" давно пообкатались, вполне добропорядочные
люди, похожи на врачей, юристов, бизнесменов средней руки. Как быть с
исполнителями? Как переместить их на север, хотя бы на один час, для
проведения "операции", но так, чтобы возможные свидетели не определили их
сразу же как сицилийцев, и не столько по загару, сколько по угловатости и
т и х о с т и в большом городе? Готовить людей загодя, отправляя в
атмосферу города, чуждого их духу, воспитанию, идее?
Рискованно.
...Мафия в Сицилии нередко связана с церковью. Италию потряс процесс
над святыми отцами из францисканского монастыря Маццарино. На скамье
подсудимых сидели восьмидесятилетний монах Кармело, тридцатилетний
хранитель монастырских ценностей Агриппино и падре Витторио. Страсти в
зале суда накалились.
Святые отцы кивали на монастырского садовника - во всем, мол, виноват
он.
Свидетели - число их определялось многими десятками - отвечали заученно:
- Ничего не знаю, ничего не помню, никого не видел.
А знали и видели все; когда крестьяне, мелкие ремесленники, торговцы,
начавшие дело на свой страх и риск, без обязательного взноса мафиози,
приходили в монастырь за помощью, падре Кармело вздыхал:
- Сын мой, я хочу добра тебе, а потому говорю: плати. Им надо платить.
Отдай им то, что надлежит отдать.
И тридцать тысяч жителей, что совершили паломничество в монастырь, в
"духовную столицу" затерянной в сицилийской тишине местности, платили.
Заметьте себе: 30 тысяч жителей!
Когда молодой полицейский следователь решил п о д к р а с т ь с я к
тайне святых отцов через монастырского садовника и послал тому вызов на
допрос, сработала цепь: следователь был повешен в собственном доме.
А полицейский участок обстреляли из автоматов: "Не сметь трогать н а ш
и х!"
Церковь в Сицилии помогает "верхам" держать в узде "низы". Отправляя в
город для выполнения специального задания молодого мафиози, с ним говорит
не только "лейтенант". С ним говорит и падре. Возвращаясь, он беседует не
только с "лейтенантом" - он исповедуется святому отцу.
Закон мафии, "обет молчания", подтвержден также клятвою в церкви. А это
- неплохая гарантия для "верха": преступление не будет раскрыто. Даже если
рядовые мафиози попадутся, они и в последнем своем слове скажут так, как
им предписано:
"Ничего не знаю, ничего не помню, я невиновен".
Полиция сбивается с ног, чтобы найти бандитов, растет число
преступлений в Италии возрасту "боссов", а по социальной структуре, по
политическим целям, по методам)
резко активизировалась, ведет самое настоящее наступление на
демократические силы, пытаясь запугать тех, кто борется с преступниками.
Только в 1982 году жертвами мафии в Италии стали более 150 человек, в том
числе член Руководства Итальянской компартии, секретарь областной
федерации ИКП в Сицилии Пио Ла Торре и префект города Палермо генерал К.
А. Далла Кьеза, а в начале 1983 года был убит заместитель прокурора
сицилийского города Трапани Джанджаколло Чакко Монтальдо, известный своими
левыми взглядами и решительной борьбой против преступного мира.
Разветвленная гангстерская организация проникла во все сферы жизни
сицилийского общества и пытается распространить свое влияние на другие
районы Италии. Мафия действует также в Калабрии и Кампании. Она занимается
шантажом, вымогательством, различными финансовыми махинациями, торговлей
оружием и наркотиками, установила связи с представителями буржуазных
партий. В печати появляются все новые свидетельства альянса итальянских и
американских мафиози.
Так, в январе 1983 года полиция раскрыла в Палермо сеть торговцев
"белой смертью", которые были тесно связаны с американской мафией], но
редко когда удается доказать вину задержанных: свидетелей нет; коли
появляются - их убирают; арестованные твердят свое: "Меня оклеветали". И
все тут. Вот данные роста террористических акций в Италии: в 1972 году, по
свидетельству журналиста Гуидо Каппато, было совершено 700
террористических актов, в 73-м - 800, в 74-м -
1000,
в 75-м - 1500, в 76-м - 2300, в 76-м - 3100! За последние годы было
совершено более 7000 нападений на штаб-квартиры партий, разрешенных
конституцией страны.
Мафия? Не только. Неофашисты действуют по рецептам мафии, при
консультации мафиози, учитывая их опыт; к проведению наиболее
ответственных терактов привлекаются "консультанты" мафии - связь старых
фашистов со старым "верхом"
проверена временем, а что может быть лучше этой проверки и надежнее?
Существуют также консультанты иного рода. Это люди ЦРУ.
Бывший начальник отдела "замаскированных организаций" генерал Ярборо
публично заявил: "Слепой терроризм" - это тактика, разработанная ЦРУ. Она
используется как ключевой элемент различных программ, ставящих целью
"дестабилизировать"
правительство и убедить население согласиться на создание сильного п о
л и ц е й с к о г о государства".
Журналист Гуидо Каппато утверждает, что вербовка ультралевых
террористов осуществляется людьми ЦРУ весьма оригинальным способом:
проникнув в радикальную студенческую среду, они отлаживают сбыт героина,
приручают молодежь, а потом внезапно прекращают поставки смертельного т о
в а р а. После этого - за понюшку героина - происходит вербовка: наркоман
готов на все, лишь бы получить свою дозу допинга.
- Они поддерживают самый тесный контакт с "калабрийской мафией", -
настаивает Гуидо Каппато. - Осуществляют постоянную "координирующую" связь
с американской "коза нострой". От "калабрийской мафии" получают "наводки",
"товар", верные явки, отработанные авиапути, "верных" людей в полиции.
"Благодарят" мафию не только долларами, тем хватает (хотя и не
отказываются от "фанеры"), но и н а в о д к а м и на людей: мафия в Италии
переориентировалась на похищения, ныне это - наиболее рентабельный и
престижный бизнес.
(Обработанные "верхами", принесшие клятву верности святым отцам в
церкви, на север, в район промышленного Милана, были переброшены "семьи"
Угоне и Гузарти:
одну молодежь решили не отпускать, похищение - дело новое, требует
надзора стариков.)
Похищение отлаживал, в частности, посаженный ныне Лиджо. Двадцать лет
полиция шла за ним по пятам. Он был несколько раз арестован. Последний раз
его обвиняли в убийстве "нижнего" мафиози, известного под псевдонимом
Джулиано. Стало известно, что Джулиано з а ш а т а л с я, прошел слух, что
он "завязывает". А Джулиано был исполнителем: на его счету несколько
политических убийств - по заданию "верха" он уничтожал прогрессивных левых
ораторов и публицистов, за ним тянулся хвост погромов штаб-квартир левых
партий. Если бы Джулиано заговорил - нить могла бы протянуться куда как
далеко: не только в Рим, но и за океан.
Лиджо у с т р а н и л своего "сынка". Жаль, конечно, но - надо, дело
есть дело, превыше всего неписаный закон. Лиджо был арестован и судим. Он
был сурово наказан: семнадцать месяцев тюрьмы за ношение оружия, не
зарегистрированного в полиции, и оформление сделок по чужому паспорту.
А сколько дел полиция не могла расследовать! И каждое из этих дел
особое:
террористы использовали динамит, в их распоряжении были гоночные
автомобили, их ждали авиабилеты на рейсы, отправлявшиеся из Италии через
сорок минут после того, как произошел взрыв, щелкнул выстрел или автобус
свалился в пропасть. В тех редких случаях, когда не срабатывала цепь,
мафиози защищали лучшие адвокаты Италии, гонорары были баснословны.
Итальянские журналисты Пино Буонджорно и Маурицио де Лука приводят
поразительные данные: десятая часть должностей в полиции вакантна, люди
боятся служить власти.
В Турине во время процесса над "краснобригадовцами" из двадцати шести
присяжных в суд пришли только четыре человека - остальные убоялись. Суд
был отложен на полгода.
Служба безопасности срочно и безуспешно пыталась заполучить 2000
агентов специальной охраны: необходимо (хотя бы формально) обеспечить
охрану руководителям конституционных партий, сенаторам и депутатам
парламента.
Борьба против с п л а н и р о в а н н о й на многие годы вперед
преступности, утверждают люди из "отдела внутренней безопасности", сейчас
невозможна:
"70
тысяч лир (примерно восемьдесят долларов), которые мы платили информатору
Джаннеттини (этот Джаннетгини был одновременно агентом СИД, контрразведки
Италии, и одним из руководителей правых ультра; СИД прикрывал его
преступления), - говорят полицейские тем политическим деятелям, которые
упрекают их в безынициативности, - вызывают смех у осведомителей. Им всем
заткнули рот преступные организации, в том числе и политические, которые,
благодаря в ы к у п а м, получаемым за похищения, располагают миллиардами!"
А кто начал бизнес п о х и щ е н и й? Кто отработал этот бизнес,
проверил на деле?
Мафия.
...Восемь тысяч человек в коричневых гитлеровских униформах - сапоги,
галифе, портупея, - "служба безопасности", и восемнадцать тысяч человек,
составляющих службу охраны порядка (они с гордостью говорят о себе: "Мы -
испанские СС, охранные отряды нашей родной партии "Фуэрса нуэва"),
образовали каре-соты, в которых на громадной площади Ориенте в Мадриде
собрапось более 250 тысяч человек. Возле трибуны, на которой стоял Блас
Пиньяр, фюрер испанского фашизма, толпились, замерев в гитлеровском
салюте, представители итальянских неофашистских организаций, прилетевшие
на официальное торжество - 20 ноября, день испанского фашизма, день былого
триумфа Франко. Рядом с ними - делегация чилийской "Патриа и либертад". (Я
помнил их по встречам в Сантьяго во времена Альенде. "Какие мы наци? -
воспитанно улыбаясь, говорили они мне. - Мы же носим белые рубашки и
выступаем за компетентность, - ничего более". Они надели коричневые куртки
в ночь пиночетовского переворота и расстреляли всех тех компетентнейших
руководителей демократического эксперимента, которые были известны миру
своим антифашизмом.) Замерли в гитлеровском салюте представители
германских неонацистских партий, бельгийские фашисты, гитлеровцы из
Уругвая, Парагвая, Гватемалы. Тянул руку Альберто Ройуэла, на которого
власти объявили розыск, - участник убийства левых активистов, он сейчас
был без парика и грима, а вокруг него стеною стояли семь телохранителей из
испанского "гитлерюгенд" - "Фуэрса ховен".
Фюрер Пиньяр приветствовал гостей на немецком, французском, итальянском
и английском языках.
Прогрохотало по площади:
- Хайль!!! Зиг хайль!
...Это я видел в ноябре 1977 года. Франко уже умер. Однако над Площадью
высились транспаранты: "Франко презенте!" - "Франко с нами!" Это очень
страшно - живой фашизм.
Мне говорили:
- Это несерьезно, пусть себе, в конце концов правила демократической
игры предполагают свободу для самовыражения.
Я отвечал:
- Если понятием "демократия" не жонглировать, но относиться к нему
серьезно, тогда Пиньяра надо арестовать, а его банду разоружить, они же
все носят пистолеты и дубинки.
Мне возражали:
- Демократия предполагает свободу слова и мысли.
Я отвечал:
- Не для того мы отдали двадцать миллионов жизней в борьбе против
гитлеризма, чтобы младогитлеровцы маршировали по улицам. Это - глумление
над памятью мира. И если вы называете право кричать "хайль" проявлением
истинной демократии, то я считаю это предательством, хуже того,
пособничеством фашизму.
...СС оберштурмбанфюрер Мигель Эскерра сидит под портретом Гитлера. На
лацкане - рыцарский крест, врученный ему Гитлером: "Вы, герой "Голубой
дивизии", стали знаменем испанской нации в нашей совместной борьбе против
большевизма".
У СС оберштурмбанфюрера вполне интеллигентное лицо, добрые глаза, в
высшей мере "милая" манера разговора:
- Я плюю на демократию с рассвета и до заката. Мы, истинные
национал-социалисты, солдаты Гитлера, еще вернемся к могуществу, поверьте
мне, сеньор. Наши ряды в Европе растут. Даже здесь, в Испании, которой
ныне правят предатели, наши люди стали во главе "Фуэрсы нуэвы" и сплотили
вокруг нее наших сторонников, а ведь когда начинал Франко, за ним было три
корпуса, сотня тысяч, не более того... Как я отношусь к террору? Что ж,
террор есть форма политической борьбы - в нынешней схватке коммунизма и
национал-социализма смешно отвергать такого рода инструмент... Как бы
сейчас ни подвергали гонениям фюрера "воинов короля Христова", моего
боевого друга по борьбе против красных Мариано Санчеса Ковису, я убежден,
что он еще докажет свое: на силу надо отвечать силой, на удар - ударом.
Мне пришлось мыкаться по миру после нашей неудачи в сорок пятом (он так и
сказал - "наша неудача в сорок пятом"!). Я был одним из руководителей
генштаба "Антикоммунистического легиона зоны Карибского бассейна", но
Трухильо оказался дерьмом и трусом, а наши американские финансисты -
чистоплюями. Я дрался против красных в составе вооруженных сил Парагвая,
Гаити, Чили...
Партайгеноссе Мигель Эскерра выслушивает вопросы в высшей мере
внимательно, отвечает со всей искренностью, лицо его освещает кроткая и
ясная улыбка:
- Вы спрашиваете о человеческом идеале? Солдат - нет для меня выше
идеала.
Искусство? Вы имеете в виду кино? Нет, я не люблю кино, потому что
презираю порнографию, сейчас показывают порнографию или коммунистическую
пропаганду. Я, однако, смотрю все фильмы на военную тему. Книга? Нет, я
читаю только те книги, которые пахнут порохом. Живопись? Не знаю, не знаю.
Герой? Адольф Гитлер.
Кого я ненавижу? Красных, понятно! Презираю? Евреев. Если мне надо
оскорбить врага, я просто называю его евреем.
...Район Мадрида, который называется "Саламанка". Район фешенебельный,
самый, пожалуй, дорогой. Кафе "Калифорния" - штаб-квартира "воинов короля
Христова", фюрер которых Ковиса так дружен с оберштурмбанфюрером Мигелем
Эскерра.
"Воины" - молоды, лет двадцати, ухожены, с ы н к и.
- С кем мы сотрудничаем? С ГБИ, - усмехаются они, - с "гарильерос
баррачос инконтроладос", так мы называем простачков из "фуэрса ховен", -
"пьяные неконтролируемые партизаны". Плата? Нет, мы - идейные борцы.
Некоторым из ГБИ
платят, тысяч тридцать песет за акцию.
- Что такое акция?
Они смотрят на меня с интересом.
- Акция - это когда надо отлупить красных.
Наш разговор прервался: вошел пожилой мужчина. "Воины" поднялись из-за
стоек - никто из них не пил виски, все тянули соки. Мужчину они
приветствовали достойно, сдержанно, торжествующе:
- Хайль Гитлер!
Они ушли с ним вниз, к туалетам. Вернулись минут через пять - все, как
один, с сигаретками-самокрутками в зубах. Глаза их светились особо, ноздри
побелели, сделались тонкими - дурак не поймет, марихуана. Фашистам нужен
допинг, без затяжки марихуаны боязно идти на дело. Мафия готова к услугам;
ей неважно, кто под чьим портретом сидит - Гитлера ли, Муссолини, - важно,
чтобы раскачивало...
В Нью-Йорке, в одном из "старых и ветхих" сорокаэтажных небоскребов,
построенных перед началом экономического кризиса, во время "бурных
двадцатых", я встречался с директором строительной фирмы.
После беседы мы подошли к двери, и здесь к нам пристроился двухметровый
верзила с несмываемой улыбкой и быстрыми маленькими глазами. Он открыл
дверь лифта, пропустил нас вперед, нажал кнопочку с буквой "л" - "лобби",
то есть "вестибюль", и лифт мягко обвалился с тридцатого этажа.
Я чувствовал себя несколько неудобно, оттого что мой хозяин не
представил нас друг другу: верзила улыбайся добро и, как мне казалось,
неуверенно.
- Это Пол, - словно бы поняв меня, сказал любезный хозяин. - Он
работает в несколько экзотической должности. Он - мой телохранитель.
- Хау ду ю ду? - Верзила протянул огромную руку; на мгновение улыбка
сошла с его лица и в глазах появилось особое выражение: так игроки
рассматривают лошадей на ипподроме.
Верзила пропустил нас, мы вышли из лифта, но каким-то чудом он оказался
впереди; улыбка по-прежнему озаряла его лицо, глаза снова были оловянными
- глаза человека, который выборочен в своих наблюдениях, которого не
интересует красота женщины или уродство мужчины; он натренирован лишь на
движение - резкое падающее, когда выхватывается пистолет и грохочут
выстрелы.
В машине, не смущаясь присутствием верзилы, мой хозяин объяснил:
- Раньше я приглашал телохранителя, когда заключал особо выгодную
сделку.
Мафия наверняка знала об этом и старалась войти со мною в контакт,
чтобы обложить данью. Сейчас люди мафии не ждут выгодных контрактов - они
расширяют сферы своего влияния "порайонно", у них, мне сдастся, есть карты
города, словно в полиции; там постепенно закрашиваются целые районы:
"охвачено", "приручено", "прижато". Ныне телохранитель потребен ежедневно,
ибо между мафиози началась невероятная драка за лидерство, слишком многих
они взяли в кулак, слишком велики барыши, а кто ж откажется от барыша:
"если не ты - тогда тебя". Между ними идет драка, и это обязывает их
организацию вести еще более "планомерную" работу по рэкету и шантажу...
Как-то, знаете ли, в газетах появились статьи о том, что две компании
решили объявить мне воину. На следующий день ко мне пришел господин,
похожий на гинеколога, осведомился о здоровье моей кузины - та
действительно тяжело болела в Париже, посетовал на ее лечащего врача - а
тот и вправду поставил неверный диагноз, - ничего работает служба
информации, а?! - и, заметив мое нетерпение, сказал: "Сэр, меня
уполномочили передать, что ликвидация ваших врагов будет стоить пятьдесят
тысяч долларов. Деньги перешлете после того, как люди, посмевшие
шельмовать вас, окажутся в морге: мы работаем на доверии".
- Это - серьезно?
- У нас не принято вносить несерьезные предложения... Недавно один мой
знакомый закончил карьеру бизнесмена, приняв такое предложение.
- То есть?
- То есть он оказался идиотом. Он попал в ситуацию, подобную моей. Но
он вдвое моложе меня и поэтому не научился великому искусству
проигрывать...
Молодые очень боятся терять. А это глупо: всякая потеря неминуемо
компенсируется, мир построен на законах компенсации, иначе нельзя,
перекувырнемся... Так вот, он принял предложение мафии, его конкурента
шлепнули, но, видимо, мафию перекупили люди убитого, и в прессе началась
шумиха. Доказать-то, конечно, ничего нельзя, но бросить пятно, причем
пятно несмываемое, можно.
- У вас есть деньги, то есть сила в вашем мире. Неужели вы не можете
побудить государство придавить мафию? Он посмотрел на меня с сожалением.
- Во-первых, у мафии денег несравненно больше, чем у меня, хотя я стою
не миллион и даже не десять миллионов, а значительно больше. Во-вторых,
истинные главари мафии, от которых тянется цепь вниз, к исполнителям,
стоят вместе со мною по воскресеньям в церкви, это уважаемые бизнесмены, и
мы дружны домами.
"Босс" Нью-Йорка Деллакроче, в прошлом наемный исполнитель приговоров,
сейчас посещает оперу, наглотавшись "родоксона", чтобы не уснуть от скуки,
а его двойник в это время объезжает город в окружении трех телохранителей
и машины сопровождения с телефоном и рацией - игра в выманивание врагов...
Действительно, в США развернулась кровавая борьба за лидерство в "коза
ностре".
Звание "босса всех боссов" оспаривали Кармино Галанте, Марчелло и
Деллакроче.
Куш лакомый - драка кровава. Несколько лет назад двадцать один "босс" с
"заместителями" и "советниками" были угроханы - один за другим, и, что
называется, "с концами".
Завладеть титулом "босса всех боссов" - значит стать одним из самых
богатых людей мира.
В печать просочились сведения, что мафия контролирует печатание и
распространение порнографии; на нее работали киностудии, производящие
порнофильмы. Мафия перекупила кинотеатры, где крутят эти картины. Мафия
получила подряды на строительство новых кинотеатров. Мафия закупила
типографии, где печатают открытки и порножурналы. Оборот этого бизнеса
равен примерно двум с половиной миллиардам долларов!
Кто, таким образом, втянут в круговерть мафии только в этом бизнесе?
Печатники, продавцы книжных магазинов, режиссеры, шоферы, актеры,
журналисты, операторы, кинокритики, инженеры-строители, юристы, банкиры,
финансирующие строительство, - а сколько ниточек идет от этих людей к
сотням других?
Мафия ныне всеми силами старается в л е з т ь в банки, то есть
легализоваться, ибо в условиях капиталистического общества банк является
самым главным звеном бизнеса: именно здесь получают кредиты - после того,
естественно, как будет выяснена престижность, добропорядочность и
кредитоспособность человека, обратившегося за ссудой на расширение
"производства". Влезть в банк трудно.
Приходится искать обходные пути. Их множество. Расскажу об одном лишь
способе, весьма, кстати, примитивном: контрразведка мафии находит
президента или вице-президента банка, который дружен с одним из
посетителей игорных домов.
Казино - вотчина мафии. Игрока обкладывают, он просаживается в пух и
прах.
Мафия выдвигает условие "прощения" - вербовка банковского воротилы.
- Что должен сделать мой друг? - спрашивает банкрот.
- Выполнить вашу просьбу.
- Какую именно?
- Вам проиграет мистер Икс...
- Он никогда не проигрывает...
- Он обязательно проиграет вам. Тридцать или пятьдесят тысяч долларов.
Так вот, ваш друг должен дать мистеру Икс банковский заем под проигрыш:
ведь карточный долг - это долг чести, не так ли. Он ведь обязан вернуть
долг, разве нет?
Мистер Икс послушно проигрывает банкроту (понятное дело, Икс является
одним из "лейтенантов" мафии) и обращается к п о д г о т о в л е н н о м у
банкиру.
Тот дает заем мистеру Икс - пятьдесят тысяч долларов, сущие пустяки,
безделица. Но это лишь первый шаг, это начало в т я г и в а н и я. Мистер
Икс передает десять тысяч - за услугу - бывшему банкроту. Остальные деньги
идут в казну мафии.
Все кончается тем, что банк, раздав займы, начинает взыскивать деньги с
истинно проигравших, а игроки, мафия, уже получили чистоган. Потом, когда
президент банка становится соучастником, начинаются операции по
превращению "бумаг", то есть "активов" сплошь и рядом фальшивых, в ж и в ы
е деньги. Под "бумаги"
-
ручательства, рекомендации, заклады - выплачивают миллионы долларов. А уж
эти доллары (полученные легально, из банка, это все можно проверить, это
не торговля наркотиками) пускают на приобретение компаний "законного
бизнеса".
Сие - лишь один из способов п р о р а с т а н и я.
Взятка - рычаг мафии; это другой способ. Недавно нью-йоркский "Кемикл
бэнк" был оштрафован на двести пятьдесят тысяч долларов за то, что утаил
от властей денежные сделки на несколько десятков миллионов долларов.
Руководство банка представило документы о том, что "Совет наблюдателей"
ничего об этом не знал - все было решено на "нижних" этажах; кто-то из
клерков получил взятку и провел деньги по счетам, придав, таким образом,
законность деньгам мафии. Кто из с о ш е к прокрутил эту операцию, до сих
пор не выяснено.
Итак, банк б л а г о с л о в и л - фирма создана.
Однако пробиться новой фирме трудно - конкуренция невероятна. Тогда
"босс"
отдает приказ "заместителю", тот спускает указание "лейтенантам",
...Закладка в соц.сетях
