Жанр: Детектив
Лицом к лицу
...ом:
я-то была при обыске, я открывала его шкаф, я видела карту Далласа с
крестиком в том месте, где был убит Кеннеди. В музее есть все, только
отчего-то в музее нет этой карты проезда президента Кеннеди, которая была
сделана ФБР загодя, в Вашингтоне еще. Почему? Чтобы "не было заговора"?
- Здесь мы припаркуемся, - сказал Джим Бу, - и пройдем вниз, вот к тому
люку, о котором ты мне говорил.
- Не столько я, сколько ваши журналисты, старина.
- О'ка, - ответил он по-техасски, там вместо привычного "о'кэй" говорят
"о'ка" - еще экономнее, время, черт возьми, деньги!
Мы подошли к люку на Элм-стрит - напротив склада школьных учебников.
Джим откинул ребристую металлическую крышку, кивнул мне:
- Лезь.
И я опустился в люк. Джим закрыл крышку - прямо перед моими глазами
была, амбразура. Машина президента могла быть в зоне обстрела как сверху,
из окна Освальда, так и отсюда, снизу.
- Теперь ты, - попросил я. - Как тебе кажется, можно было стрелять
отсюда в президента?
Огромный Джим спрыгнул в люк, выставил в амбразуру какую-то палку,
крикнул:
- Отсюда стрелять еще удобнее, чем сверху, Джулиан! А наблюдать - тем
более!
Кому было выгодно сделать из Освальда "единственного убийцу. Кеннеди?
Ультраправым? Бесспорно. "Ястребы" не могли простить Кеннеди его
попыток начать диалог с Советским Союзом, который всегда последовательно и
настойчиво выступал за диалог. Но не могли простить этого и ультралевые,
считающие, что ядерная война лучше, чем мирное сосуществование. Разве
убийство сорокашестилетнего президента не есть повод навсегда посеять в
американском народе семена ненависти к русским, если злоумышленник
какое-то время жил в СССР? А кто умеет в Штатах убивать, п о д с т а в л я
я? Мафия.
...Вернувшись в дом миссис Джонсон после убийства президента, Освальд
переоделся. Экономка Ирлин Робертс показывает, что в это время медленно
подъехал полицейский автомобиль и на минуту остановился; экономка слышала,
как он дал несколько гудков. Она утверждает, что это была машина ј107.
Комиссия Уоррена делает вывод: "Полицейские машины ј170 и 107 были проданы
в апреле 1963 года, и номера их не были даны другим машинам до февраля
1964 года". Если заговора не было - все сходится, а если заговор был,
тогда как?!
В музее Кеннеди я купил книгу бывшего начальника полиции Далласа Джесси
Керри, на титуле которой крупно напечатано: "Ограниченное издание для
коллекционеров".
В 12.30, когда прогремели роковые выстрелы, после первом паники,
охватившей всех, после первых слухов и показании о том, что "о н и убирачи
винтовку из окна", в 12.44, то есть через четырнадцать минут,
штаб-квартира далласской полиции передает следующее: "Внимание всем
полицейским! П о д о з р е в а е м ы й (уже не о н и, а о н) в стрельбе на
углу Элм- и Хьюстон-стрит описывается, как неизвестный белый мужчина,
около тридцати лет (!), худощавый, рост пять-шесть футов (!), вес сто
шестьдесят пять фунтов (!), вооружен винтовкой тридцатого калибра". Кто
мог сообщись в течение 14 минут столь точные данные - даже
предположительный калибр винтовки?! Кто мог определить вес и рост
преступника?!
Комиссия Уоррена считает, что эти сведения дал полиции свидетель Говард
Бреннан, который видел человека в окне склада школьных учебников. Все это
прекрасно и вполне вероятно, однако как Бреннан мог дать показания по
поводу роста и веса Освальда - поразительные по своей точности, - если он
видел его голову, ибо Освальд "не мог стрелять стоя, а лишь с колена", как
утверждает сама же комиссия Уоррена? Можно ли дать описание роста и веса
человека, если видишь его высоко в окне, да к тому же только лицо?! Как
мог Бреннан дать описание роста, веса и цвета волос, если он в тот же
день, только чуть позже, не смог опознать Освальда в полицейском участке?!
Кто же дал информацию, более похожую на данные из полицейского досье
подозреваемого, который уже арестован? Комиссия уклончиво отвечает на этот
вопрос: "Информация для первых радиопередач была, о ч е в и д н о
(разрядка моя. - Ю. С), от Бреннана". Но это же несерьезно, право слово!
Был кто-то другой (другие), который и п е р е д а л (передачи) в п о л
и ц и ю п р и м е т ы О с в а л ь д а.
Вернемся к тому моменту, когда Освальд ушел из дома миссис Джонсон.
Полицейский Типпит находился в районе Ок-Клиффа. Ему было приказано
находиться в центре Ок-Клиффа, однако он переместился на тихую 10-ю улицу,
ближе к Паттон-авеню.
Здесь, как показывает единственная свидетельница преступления Хэлен
Маркхэм, она увидела "полицейскую машину, которая медленно подъехала к
человеку сзади и остановилась около него. Она видела, как человек подошел
к правому окну полицейской машины. Разговаривая, он опирался руками о раму
правого окна.
Когда полицейский спокойно открыл дверцу автомобиля, медленно вышел и
направился к передней части машины, ей показалось, что человек этот сделал
шаг назад.
Затем он выхватил револьвер". (Дальше начинается обычная для доклада
комиссии Уоррена с т р а н н о с т ь: Маркхэм говорила по телефону, что
убийца "маленького роста, полный, с густыми волосами". Она потом скрыла
факт этого телефонного разговора и еще до того, как ее привели на
опознание Освальда, повторила официальную версию - рост преступника 5
футов и 8 дюймов; чтобы не было упреков в повторяемости свидетельских
показаний, надо соблюдать известную меру и позволять очевидцам ошибаться
на дюйм-другой.) Но сейчас мы подходим к главному: где произошло убийство
Типпита? И если убийцей был Освальд, то почему он застрелил Типпита в
нескольких сотнях метров от дома Джека Руби? Почему его путь из квартиры
миссис Джонсон лежал не куда-нибудь, а именно в направлении дома 500 по
Марсалис-стрит, где в квартире 205 жил Джек Руби?
Я нашел эту квартиру. Дом стоит возле бензоколонки, рядом с
автострадой; несколько подъездных путей и развилок позволяют водителю
сразу же развить максимальную скорость - очень удобное место для бегства.
Квартирка небольшая, есть два выхода.
- Здесь трудно взять преступника, - сказал Джим Бу. - Во всех случаях
он имеет преимущество во времени. И обзор из окон абсолютен - можно
держать оборону в случае нужды. Xм-хм, Руби, оказывается, был совсем
непростым парнем...
Настало время внимательно рассмотреть личность Джека Руби, его
привязанности, привычки, склонности. Проанализируем, где и чем он
занимался с той минуты, как убили президента, и до той поры, пока сам не
застрелил Освальда (в американской печати приводились свидетельства того,
что Руби был не одиночка, а участник заговора с целью устранения Освальда).
Несмотря на "пламенную любовь" (показания Руби) к Кеннеди, он не пошел
наблюдать его проезд по Далласу и лично приветствовать президента, хотя
находился всего в пяти блоках от того места, где Кеннеди был убит, в
редакции "Даллас морнинг пост". Узнав об убийстве, он "посерел - настолько
он был бледен". Через несколько минут он позвонил Эндрю Армстронгу, своему
помощнику по ночному клубу "Карусель", и сказал: "Если что-либо случится,
мы закроем клуб". Потом позвонил Ньюмену: "Джон, я должен буду покинуть
Даллас". Затем Руби уехал: одни считают, что он был в госпитале, ожидая
официального подтверждения о гибели президента, другие отрицают это.
Вернувшись в "Карусель", этот "страдалец по президенту"
позвонил в Чикаго и сказал некоему Алексу Груберу что, во-первых, он
пришлет ему собаку (Какую? Почему? Каким образом посылают собак из Далласа
в Чикаго, за пять тысяч километров? Или это символ мафии: "прислать
собаку" - значит убить?); интересовался предприятием по мойке автомашин (в
связи в чем? "Мойка" на сленге значит "следы"; шифросвязь?), а уже потом
говорил о гибели Кеннеди.
Затем странный звонок в газету с просьбой напечатать объявление о том,
что клуб будет закрыт до в о с к р е с е н ь я (то есть до того дня, когда
он убьет Освальда). Затем ночной проезд по городу - где побывал Руби, с
кем встречался, до сей поры неизвестно. После этого таинственного проезда
по Далласу он появился в полицейском участке. Руби быстро шел между двумя
репортерами со значками "Пресса Кеннеди" на лацканах, записывая что-то на
ходу на клочке бумаги, - "играл" газетчика. Как эти репортеры
познакомились с Руби?
Когда Руби узнал, что Освальд будет показан репортерам, он смог
спуститься в подвал и залез на стол, чтобы лучше видеть Освальда,
начальника полиции Джесса Керри и окружного судью Генри Уэйда. Когда
окружной прокурор сказал, что Освальд принадлежал к "Комитету свободной
Кубы", Руби громко крикнул: "Нет, к "Комитету за честное отношение к
Кубе"!" Он, видимо, хорошо знал, что "Комитет свободной Кубы" -
организация контрреволюционеров, в то время как вторая поддерживала
революцию кубинских коммунистов. Неплохая осведомленность для аполитичного
владельца ночных клубов, "никогда не видавшего Освальда"?! Чуть позже Руби
подошел к репортеру Рэссу Найту из радиостанции КЛИФ и шепнул ему:
"Спросите, нормален ли Освальд?" После этого он поехал на радиостанцию
КЛИФ и внимательно ждал, что ответит окружной прокурор репортеру Найту.
Тот ответил, что Освальд вполне вменяем. После этого ответа, как
показывают свидетели, Руби "стал очень бледным". Он дождался возвращения
репортера Рэсса Найта и передал ему радиоочерк "Героизм", подготовленный
радиостанцией, финансируемой ультраправым миллиардером Хантом,
направленный против разрядки и мирного сосуществования (Откуда этот очерк
у Руби? Кивок на очевидного мракобеса Ханта? Подсказка следствию:
"заговор правых ультра"? У меня нет желания радеть за ультраправого
Ханта, но, когда все время кивают в его сторону, создается впечатление,
что кто-то п а р т и т у р н о выдвигает на первый план и без того
одиозную фигуру.)
В четыре часа утра Руби приехал в редакцию. Радиостанция,
пресс-конференция в полиции, встреча с полицейским, визит в газету -
напряженная жизнь для вышибалы, нет? Что делал Руби в газете? Он был в
наборном цеху, клял Освальда, а потом начал показывать "твист-борд" -
приспособление для физических упражнений.
"Все хохотали", - свидетельствует комиссия Уоррена. Утром Руби позвонил
по телефону.
Он говорил о "п е р е в о д е О с в а л ь д а в о к р у ж н у ю т ю р ь
м у".
Свидетель Холмарк обратил внимание на то, что Руби ни разу н е у п о м
я н у л и м е н и Освальда, а употреблял местоимение "он".
В заключение Руби сказал своему неведомому собеседнику: "Я т а м б у д
у".
(Этому разговору предшествовало событие крайне важное - выступил шеф
полиции Д.
Керри. Вот выдержка из его ответов на вопросы журналистов:
"В о п р о с: Вы сказали сегодня днем, что в вашем распоряжении имеются
новые данные, завершающие расследование...
О т в е т: Я сказал это сегодня утром...
В о п р о с: Но это не те же данные, на которые вы ссылались раньше?
О т в е т: Нет...
В о п р о с: Не согласитесь ли вы сказать, в чем состояли эти данные?
О т в е т: Нет. Я не хочу их разглашать. Это может нанести ущерб
расследованию".)
После разговора с неизвестным по телефону о пресс-конференции шефа
полиции Руби исчез. Никто не знает, где он был с четырех и до девяти часов
вечера. Он - после ареста - категорически отказался дать сведения об этих
пяти часах. В девять он приехал к сестре, поплакал о Кеннеди, потом
отправился в "Карусель" и сделал пять междугородных звонков, с в е д е н и
я о к о т о р ы х Руби также не дал ни суду, ни полиции. Заехав в ресторан
"Паго", Руби выпил прохладительный напиток, отправился домой и лег спать в
половине второго. Утром, по его показаниям, он выехал из дома около
одиннадцати, но три телевизионных техника станции WVAC У.
Ричи, Д. Смит и А. Уокер свидетельствуют под присягой, что видели Руби
возле полицейского участка от восьми и до одиннадцати часов утра. В 11.21
Руби, имея в кармане 2000 долларов, пистолет и ничего более, ч у д о м
(если не без посторонней помощи) проник в полицейское управление, куда не
пускали никого без проверки, и застрелил Освальда.
...Теперь попробуем проанализировать жизнь Джека Руби. В его путаном и
темном прошлом мне бы хотелось выделить лишь главный эпизод: его участие в
торговле наркотиками вместе с чикагским мафиози Полом Роландом Джонсом. В
1947 году Руби был снова привлечен к ответственности - попытка дать взятку
шерифу Далласа Стиву Гатри и н е л е г а л ь н а я т о р г о в л я н а р к
о т и к а м и.
Торговец наркотиками Пол Джонс, по словам шерифа Стива Гатри, часто
говорил о Руби:
"Джек станет заведовать замечательным рестораном, который будет служить
прикрытием для нелегальных азартных игр". "Бюро по борьбе с наркотиками" в
своем сообщении о связи Пола Джонса с Руби указывает, что с 29 октября
1947 года Джек был известен под фамилией Руби, хотя многие лица в Далласе
знали его как Рубинштейна.
30
декабря того же года Джек сменил фамилию Рубинштейн на Руби - когда
дело касается торговли наркотиками, надо соблюдать постоянную осторожность.
Видимо, в этой же связи его ночной клуб "Сингапур" был уже в 1959 году
переименован на "Северин клаб".
Как сообщает комиссия Уоррена, "два не вполне заслуживающих доверия
лица сообщили, что, для того чтобы открыть в Далласе азартную игру и
ТОРГОВЛЮ НАРКОТИКАМИ, необходимо было получить РАЗРЕШЕНИЕ РУБИ".
(Кто эти люди? Почему они не заслуживают доверия? И наконец, отчего в
числе свидетелей нет Пола Джонса? Жив ли он? Если умер - когда, где и при
каких обстоятельствах?)
...Руби отказался дать показания о том, где он был накануне убийства -
29 и 30 сентября 1963 года. Его не было в Далласе в эти дни. А Освальд
именно в эти дни находился в Мексике, послушно выполняя чью-то волю: пошел
в кубинское и советское посольства просить въездные визы, в которых ему
конечно же было отказано. (Помните - ведь Освальду было категорически
отказано в советском гражданстве?!) Освальда нарочно с в е т и л и,
привязывая к Советскому Союзу и Кубе. Для чего? Кому это выгодно? Если
настаивать на официальной версии:
"Освальд - неуравновешенный одиночка", - тогда одно дело. А если он -
звено заговора? Кому тогда это было выгодно?
Освальд - "одиночка"? Но как же в таком случае дать ответы на следующие
вопросы:
а) почему, вернувшись из Мексики в Даллас накануне убийства президента,
Освальд начал искать объявление о сдаче комнаты именно на Марсалис-стрит,
всего в двух блоках от дома Руби?
б) почему, вернувшись из Мексики, Освальд и Руби начали покупать
продукты в одних и тех же магазинах?
в) почему, вернувшись из Мексики, Освальд начал завтракать в том
ресторане, который обычно посещал Руби?
г) почему, вернувшись из Мексики, Освальд арендовал новый почтовый ящик
в том же отделении связи, где был почтовый ящик Руби?
Количество этих безответных "почему" можно продолжить. Кто даст ответ?
Заговора не было? А кто же п е р е щ е л к а л всех свидетелей?
...Когда я уезжал из Далласа поздним вечером, то самое окно, из
которого стреляли в Кеннеди, было освещено: одно зловещее окно во всем
темном здании склада учебников, которое ныне сдается новым хозяевам: "Во
временное пользование" - так было написано на дверях дома...
Я провел несколько ночей в тех районах испанской столицы, где сейчас
собираются люди о с о б о г о толка.
"Просто так" в те районы идти нет смысла, "просто так" эти районы
посещают группки наиболее отважных американских туристов, причем
сопровождает их обязательно "офицер безопасности", и, кстати говоря,
правильно делает.
Чтобы п о с т а р а т ь с я понять происходящее, вам надлежит пару дней
не бриться (меня это не трогает - спасительная борода), смешно также
надевать рубашку с галстуком. Желательны заношенные джинсы, бутсы, черный
джемпер.
Это почти униформа, на вас не обратят внимания з а в с е г д а т а и.
При этом конечно же следует исключить выражение интереса, ужаса, скорби,
отчаяния, когда вы сядете в углу темного бара на драную циновку, подломите
под себя левую ногу, закажете банку пива, достанете пачку сигарет и
начнете свою работу - с м о т р е т ь и з а п о м и н а т ь.
Гремит джаз - это включена на максимальную мощность запись. В ходу были
"пинг-флойды", "музыка с обратной стороны Луны": время предметных биттлов
кончилось, сейчас слушают музыку странную, э л е к т р и ч е с к у ю -
истеризм в ней и некая наивная попытка сбежать от самого себя, отдав
чувствования свои в ы с ч и т а н н о й на ЭВМ мелодии. Впрочем, мелодии
нет, есть какой-то странный "чувственный логизм", что и говорить, "нынче
физики в почете".
Эту музыку модно бранить. Куда как труднее в ней разобраться. Меня
потрясла реклама одной из пластинок такого рода. На прекрасном глянцевом
картоне фотомонтаж: вполне респектабельный мужчина (таких обычно
заставляют позировать перед камерой с бутылкой "Балантайна" в руке -
"истеблишмент") с улыбкой и дружеством пожимает руку человеку, объятому
пламенем. Причем этот, горящий, тоже старается улыбаться, но в лице его
заметно нечто страшное, пепельное (поразительно это шолоховское: "глаза,
присыпанные пеплом"!). Разве это не есть пропаганда безысходности и
отчаяния?
...Даже если вы придете в один из этих маленьких баров, что возле
университетского городка, засветло, когда еще не включены фонари и
угадывается в прекрасном мадридском небе багрянец, в котором чувствуется
присутствие голубых снегов Сьерра Гарамы, - все равно в баре полутьма, ни
одного окна, никакой вентиляции, слоится тяжелый дым, пол завален окурками.
Вот вошли трое: девушка лет шестнадцати, с нею малыши - лет десять
мальчику, девчушке того меньше. Взяли бутылку "коки" на троих, малыши
ликуют, пьют дозированно, б л а ж е н н ы м и глотками. Девушка
затягивается черным "дукадо".
Нога ее выбивает ритм, сначала осторожно, настраивающе, а потом она
закрывает глаза, откидывается на подушку - теперь в такт музыке
стремительно движутся ее руки, стиснутые в кулачки, а потом малыши
начинают плясать, подражая взрослым, бессмысленно, а потому невероятно
страшно повторяя в с е движения. Девушка будет сидеть здесь час три, пять,
и дети будут танцевать, потом они станут ловить ртом табачный дым, и лишь
когда к их сестре подойдет парень (или мужчина, или двое мужчин) и
протянет ей о к у р о к, и она жадно затянется марихуаной (или героином,
или тертым кокаином, или коноплей), и он что-то шепнет ей на ухо, и она,
погладив малышей, скажет им, что скоро вернется, и уйдет развинченно, -
вот тогда только маленькие перестанут танцевать и сделаются тихими,
испуганными, беззащитными. И они прильнут к тебе, когда ты спросишь для
них еще одну бутылку "коки", ту, единственную, они уже выпили, хотя
растягивали удовольствие многие часы, и станут отвечать на твои вопросы
доверчиво, чисто, но - и это страшнее всего - п о н и м а ю щ е. Они
понимали, почему ушла их сестра Эсперанса, они знали, что после трех
затяжек б е л ы м люди начинают смеяться беспричинно или очень громко
спорить, "такие смешные, просто обхохочешься, на них глядя", а потом они
попросят разрешения пощупать ваши руки - сколь вы сильны. Малыши уважают
сильных, ибо окружают их люди развинченные, ломкие, усталые, тяжко с о б и
р а ю щ и е с я по утрам. Малыши уважают силу, хочу повторить это.
Скомпрометировать поколение, целое поколение, разложить его, сделать л
и ш н и м, и на этой трагедии возвести идеал силы, когда человек будет
казаться верхом совершенства, если не курит марихуану, всего лишь, -
таков, видимо, план, разработанный отравителями. Но это - бумеранг,
поскольку Система не хочет поклоняться "идеалу такой силы", у Системы уже
давно есть свои "идеалы". И в противовес "развинченным" воспитывают
холодноглазых ненавистников, подозрительных, отталкивающих все непонятное
расистов, полагающихся более на автомат, чем на собеседование.
Американская провинция ныне - а она громадна - рекрутирует в ряды
"холодноглазых" сотни тысяч добровольцев, и это очень тревожно, ибо
мещанство угрожает цивилизации вне зависимости от того, на каком языке оно
говорит. Впрочем, есть ли язык у мещан? Если рассматривать язык как
средство для обмена идеями, то есть новым, он отсутствует; обмениваются п
р и в ы ч н ы м, нового страшатся, бегут его, а если не удается избежать -
запрещают, шельмуют, издеваются над ним...
(Гитлер "недоброй эпохой" считал эпоху Горького, Маяковского, Брехта,
Пикассо, Шолохова, Эйзенштейна, Чаплина, Прокофьева, Жан-Ришара, Блока,
братьев Васильевых, Пастернака, Гарсии Лорки, Мейерхольда, Хемингуэя,
Томаса Манна, Вахтангова, Чапека...
А ведь этот список великих можно продолжить.
Страшно: недоучившийся мещанин, истерик и кликуша с м о г сжечь книги,
ноты и картины всех тех, о ком я вспомнил выше. С ж е г! И этому
аплодировали холодноглазые недоучки с хорошо развитой мускулатурой, в
тщательно отутюженных брючках.)
...Девушка вернулась через час - белоглазая, растерзанная. Она как-то
странно посмотрела на детей, усмехнулась мне, отвалилась на грязную
подушку, и снова руки ее стали конвульсивно сжиматься в такт
электромузыке. Малыши, словно щенки, бросились к ней, прижались, словно бы
искали защиты, а может, отдавали себя, чтобы защитить сестру.
Позже, часам к десяти, начали приходить парни в майках с портретами
ультралеваков.
Те же движения, повторяющие металлостружечный ритм музыки, что и у всех
здешних обитателей, то же о т с у т с т в и е во взгляде. Оно
продолжается, это отсутствие, долго, невыносимо долго, полчаса, а то и
час. Потом, прочувствовав, что ли, посетителей (пожалуй что, именно так -
"прочувствовав"", ибо и эти, в майках, казалось, не видели никого окрест),
типы лезут в карман и кладут перед собою на столик коробки "Мальборо",
достают оттуда несколько сигарет, одну откладывают в сторону, сразу
заметно - самоделка.
И снова - отсутствие во взгляде, о ж и д а н и е.
Словно бабочка на огонек, из темноты бара подсел к моим соседям юноша -
связка книг заткнута за пояс, видимо, пришел сюда прямо с лекций.
Мой сосед в майке подвинул пареньку сигарету с марихуаной - мизинцем.
Паренек передал деньги под столом (ага, вот для чего здесь столики
укрыты драными скатертями с бахромой!), взял сигарету, исчез в темноте.
И пошло. Один за другим подлетали юноши и девушки, прямо-таки страшно
было смотреть на это. Какие-то новые звуки наполнили темноту бара -
вздохи, плач, быстрые возгласы.
Вдруг появился мужчина средних лет, в костюме. Соседи сразу же убрали
со стола одну пачку "Мальборо", две других оставили, начали громко,
подчеркнуто громко, говорить о лекции "дона Анхела", о том, что он - явный
человек Франко, что его надо вздернуть: камуфляж политикой - так
называется этот прием у "жучков от наркотиков", за такого рода разговоры
сейчас не б е р у т, зато симпатии посетителей на их стороне: в Испании
ненавидят франкизм и Франко. Даже те старики, которые боготворят Франко,
вынуждены защищать свою позицию, вздыхая:
"Да, он, конечно, ошибался, но тем не менее кто может спорить, что он
был выдающейся личностью? Победить такого сильного противника, как
коммунисты, обыкновенный человек не мог бы". Сейчас еще добавляют:
"Победить такого мужественного, талантливого противника, как коммунисты".
Мол, глядите, как мы объективны, и вам не грех быть такими же, хотя бы по
отношению к мертвому уже Франко.
Мужчина, осмотревшись, подошел к столику тех, кто был в майках:
- Я бы купил немного п е п л а.
У соседей по столу глаз натренированный.
- Сеньор хочет купить пепел? Но ведь пепел в Испании пока еще бесплатен.
Если же у вас нет сигареты - пожалуйста, мы угостим вас.
(Коли мужчина - полицейский, то парни тем не менее подставились: цена
на сигареты в Испании высока, особенно на ввозные, отчего такая щедрость?)
Мне, однако, кажется, что власть имущие сейчас закрывают глаза на о ч е
в и д н о е: в Испании, этом бастионе католичества, наркотики ныне
расходятся с угрожающим нарастанием. В 1975 году полиция обнаружила всего
двести шестьдесят граммов героина, в 76-м - полтораста, а за первые пять
месяцев 1977 года полиция арестовала уже семь килограммов дьявольского
товара.
А если бы не великолепная работа служебной собаки-ищейки,
натренированной на запах героина, испанским полицейским пришлось бы иметь
дело уже с несколькими десятками килограммов. После того как собака
обнаружила в римском аэропорту т о в а р, упакованный в чемодан,
следовавший из Бангкока в Барселону, было принято решение изъять наркотик;
оставили несколько граммов, достаточных для того, чтобы задержать тех, кто
возьмет чемодан в Барселоне, - улика для суда. В Барселоне агенты полиции
заметили двух высоких парней и "махонького", который неотступно следовал
за ними. Парни получили чемодан с т о в а р о м. "Махонький" чуть не
прилип к ним, не отставал ни на шаг. Их взяли разом. Выяснилось, что
"махонький"
из Сингапура должен стать шефом двух высоченных голландцев, - они бы
узнали его по паролю. Пока что он следил за к у р ь е р а м и: сколь
надежны, не волокут ли за собой хвост.
Следствие установило, что сингапурец принадлежал к тайному обществу
"Триада".
Эта организация глобальна. В римской прессе был назван один из ее
филиалов - "Во шинг Во"...
Марихуане, ее вторжению в США пытаются противопоставить медицину: ныне
за океаном детские психиатры стали самой растущей частью специалистов -
потребность в них огромна. Недавно "Национальный союз встревоженных
родителей"
сообщил, что самый высокий рост числа беременностей отмечен среди белых
девочек моложе пятнадцатилетнего возраста. "Институт планирования семьи
имени Алена Гутмехера"
установил, что в Вашингтоне проституцией начинают заниматься с 12-13
лет.
В
школах крупных городов повсеместно курят марихуану. В результате
вандализма ремонт в классах, утверждает Джордж Джонс в журнале "Ю. С. ньюс
энд Уорлд рипорт", обходится налогоплательщикам в 600 миллионов долларов.
На учителей ежегодно совершается 70 тысяч нападений.
Директор "Детского центра" госпиталя Меклин, штат Массачусетс, Питер
Залцман сказал недавно:
- Депрессия - это заболевание, которое психиатрия еще десят
...Поділитися у соцмережах
