Жанр: Детектив
Повести 1-24.
...где? И когда?
Я вспоминаю.
Я глубоко вдыхаю, чтобы хорошо запомнить ассоциации, которые он у меня
вызывает, потом осматриваю остальные помещения квартиры. На кухне есть
незапертая дверь, ведущая на черный ход. Это через нее слинял наблюдатель,
услышав мой звонок. Я действовал как последний идиот. Зря я подчинился
условностям... Сейчас мне только не хватало заделаться в джентльмены.
Выскакиваю на площадку, к лифту. Если немного повезет, консьержка может
увидеть таинственного наблюдателя... Кроме того, ему придется сбегать вниз
восемь этажей, и у меня есть шанс догнать его на лифте. Однако меня ждет
новое разочарование. Молодая консьержка здесь. Стоит и с любопытством
заглядывает в квартиру...
Раз она здесь, то не могла видеть выход на сцену интересующего меня
человека.
- Куда выходит черный ход?- спрашиваю.
- В тупик, рядом...
Я бросаюсь в лифт, не обращая внимания на ее вопли.
На улице я быстро нахожу тупик, о котором мне говорила церберша.
Естественно, там никого нет.
Как меня надрючили!
Я издаю такое мощное ругательство, что оборачиваются человек двенадцать.
Все, можно возвращаться к моим жмурам, настоящим и фальшивым!
Глава 9
В больнице все дрыхнут. Палата, куда положили бабу Пеллегрини, находится
в глубине коридора, на втором этаже.
Палата двухместная, кровати отгорожены раздвижным занавесом. Я его
задернул и устроился во второй части комнаты, ожидая дальнейших событий с
пушкой в руке.
Тереза Пеллегрини, таким образом, занимает первую кровать. Ее голову
обмотали марлей для большего правдоподобия... Я слышу ее ровное дыхание и
через дырку, проделанную в занавеске, вижу маленькую часть лица. Ночник
заливает палату болезненным голубым светом, как раз достаточным, чтобы я мог
прочитать статью в только что вышедшем номере одной ниццкой брехаловки. Она
озаглавлена:
ТАИНСТВЕННАЯ ДРАМА В КАННЕ
Подзаголовок:
Молодая женщина расстреляна из автомата через дверь своей квартиры
Написавший статью журналист постарался от души, используя уже готовые
штампы.
В каждом абзаце есть "чикагские методы", "несчастная девушка",
"таинственные гангстеры" и тому подобное. Но в целом все представлено
отлично. В заключение сказано, что девушка в клинике Рондо в тяжелом
состоянии. У нее многочисленные пулевые ранения, две пули прошли в двух
сантиметрах от сердца и так далее. К счастью, не поврежден ни один жизненно
важный орган. Крайняя слабость раненой не позволила полиции допросить ее, но
после хирургического вмешательства и многочисленных переливаний крови,
возможно, завтра она подвергнется первому допросу.
Это именно то, что я хотел. Может, даже с некоторым перехлестом!
Если парни, замочившие девчонку, хотят навсегда закрыть ей пасть, эта
статья должна их встревожить. Или логика вообще ни гроша не стоит, а мозги
лучше сразу положить на дальнюю полку
Я откладываю брехаловку, чтобы погрузиться в глубокие размышления.
Бледный свет способствует эффективности работы моего чайника.
Запах, витавший в пустой комнате, терзает меня, как приступ крапивной
лихорадки... Поэтому я интенсивно эксплуатирую мое серое вещество.
Где я уже вдыхал этот запах?
Ну-ка, какие ассоциации он у меня вызывает?
Он ассоциируется с зеленью и смертью... Зелень и смерть!
Я подскакиваю. Готово! Нашел!
Это запах духов дочери Бункса.
Так от нее пахло в то утро, когда она появилась передо мной в готическом
холле ее усадьбы в Шварцвальде.
В тот момент я не обратил на это внимания. Она была так красива, что я не
мог отделить запах духов от всего ее очаровательного существа.
Именно так.. Зелень.. Темная зелень леса... Смерть - ее лжебратца, Фриды,
Рашели.
Я щелкаю пальцами. Наконец у меня есть уверенность, что оба дела связаны
между собой, что интуиция шефа его не подвела. У меня есть доказательство
этому... Для жюри присяжных оно, конечно, не годится, но зато дает мне
внутреннюю уверенность в своей правоте, а именно это самое главное.
Мой радостный жест заставил вздрогнуть малышку Пеллегрини.
- Что с вами?- шепчет она дрожащим голосом.
- Ничего...-отвечаю я.
Я знаю, кто следил за мной из окна дома напротив... Это была дочка Бункса
- прекрасная белокурая Кристия.
- Ничего,- шепотом повторяю я.- Ничего страшного, не волнуйтесь, моя
милая!
Значит, в деле участвует банда нацистов... Человек с русской бомбой был
одним из них... Они узнали, что перед смертью он заговорил и я отправился в
Канн на поиски женщины, чья фамилия начинается с "Бла".
Как они могли это узнать? Загадка. Но я знаю, что, внимательно
присмотревшись к ней, смогу ее разгадать... В общем, начинается копошение...
Как червяков на трупе.
А я люблю, когда дело двигается!
Жену Пеллегрини, видно, охватило беспокойство.
- Мне страшно,- признается она.
Да, эта череда часов в тишине, прерываемой время от времени далеким
звонком или стоном, давит на нервную систему...
- Ну что вы,- говорю я, подходя к ее кровати - Чего вы боитесь, моя милая
дама? Я же тут.
Я взмахиваю пистолетом.
- И он со мной!
- Мне страшно,- повторяет она и добавляет:- Останьтесь рядом со мной ..
Официально я обычный врач малышки Блаветт и потому провожу ночь у ее
постели Это версия для персонала клиники Поэтому не будет ничего
неприличного, если я останусь возле нее, но я предпочитаю прятаться за
занавеской.
- Нет, нет,- едва слышно шепчет она, словно прочитав мои мысли,- не
уходите!
Она хватает меня за руку. Ее ладони мокрые.
Она привлекает меня к себе... Что себе воображает милашка Пеллегрини? Что
я скакну к ней под одеяло и стану успокаивать?
Делать мне больше нечего, что ли?
Нет, все-таки все бабы одинаковы! Несколько душноватая атмосфера,
приглушенный свет, тет-а-тет с неплохо сложенным парнем - и любая заводится!
Я чувствую на своем лице ее дыхание. Ей было бы спокойнее, если бы я
лежал рядом с ней... Отметьте, что она стоит того, чтобы ею заняться, но я
здесь не за этим. А кроме того, если коллеги станут делать друг другу
подлости, что станет с моралью?
- Послушайте, как сильно бьется мое сердце,- вздыхает она, кладя мою руку
под свою левую грудь, которую я немного щупаю. Не экстра-класс, но еще
упругая.
У меня начинает кружиться голова. Чувствую, что меньше чем через четверть
часа у Пеллегрини появится такое развесистое украшение на голове, что он не
сможет пройти под Триумфальной аркой, когда приедет в Париж.
Но мой ангел-хранитель не дремлет. В тот момент, когда я собираюсь начать
сеанс, в дверь стучат.
Я сую руку в карман, где лежит моя пушка.
- Войдите!
Дверь открывается Это медсестра и одна из ее коллег.
- Я пришла сделать укол,- говорит она.
Почему у меня сразу возникает ощущение, что что-то не так?
С врачом было условлено, что за Терезой Пеллегрини будут ухаживать, как
за настоящей раненой, но колоть будут воду.
- Доктор сказал, что это вас укрепит..
Нет ничего странного в том, что медсестра, отвечающая за восьмую палату
(в которой находимся мы), входит со шприцем в руке. Странно то, что ее
сопровождает коллега.
- Кто эта мадемуазель?- спрашиваю я.
- Моя сменщица, она скоро заступит на дежурство,- отвечает медсестра.-
Поскольку она новенькая, я ей объясняю ее обязанности ..
Ничего не скажешь, все нормально!
Так почему у меня появляется неприятная щекотка в груди? Может, из-за
голоса девушки? В нем звучит старательно скрываемая тревога... Это
практически незаметно, но я обладаю таким козырем, как интуиция, и она мне
подсказывает, что тут что-то нечисто.
Девушка взяла руку Терезы, засучила ей рукав и водит по коже пропитанной
спиртом ваткой... Тем временем новенькая стоит немного в стороне и
внимательно смотрит. Малышка полна сострадания, это видно по ее глазам... Но
какого дьявола она все время держит правую руку в кармане своего белого
халата?
Я, зевая, обхожу кровать.
- Мне кажется, ей стало немного лучше,- говорю я. Оказавшись рядом с
новенькой, я внезапно хватаю ее правую руку. Она пытается вырваться, но уж
если я в кого вцепляюсь, то намертво, как бульдог.
Я заламываю ей руку, и она вскрикивает от боли. Сунув руку в ее карман, я
извлекаю из него миленький шпалерок.
- Странный рабочий инструмент для медсестры,- усмехаюсь я.
Вторая девушка положила шприц на ночной столик и упала на кровать вся в
поту и жутко бледная.
- Господи,- икает она,- как я испугалась... Эта женщина пришла ко мне со
шприцем в руке и сказала: "Доктор просит вас сделать этот укол пациентке из
восьмой палаты". Я ее не знала и ответила, что должна спросить у доктора,
потому что он дал мне четкие инструкции. Тогда она наставила на меня
револьвер и сказала, что если я откажусь подчиниться...
Девица с пушкой чувствует себя очень плохо.
Тереза в своей постели не лучше.
- Смотри,- говорю я лжемедсестре,- как я вас облапошил. История с раненой
- туфта, западня, в которую ты попалась... Оставьте нас,- приказываю я
настоящей мед-сестре и Терезе Пеллегрини,- Мне надо очень серьезно
поговорить с этой дамой!
Обе выходят из палаты. Я небрежно поигрываю двумя пушками.
- Ты работаешь на Бунксов, так?- спрашиваю я ее.
Молчок.
Хотел бы я знать, какое лекарство от трепа пьют члены этой банды! Из них
не вытянешь ни единого слова...
Тем хуже для них. После случая с малышкой Рашель я стал приверженцем
жестких методов.
- Ладно, продолжим чистку, моя милая,- решаю я.- Это займет некоторое
время, но я уничтожу вас всех!
Я валю ее на кровать двумя сильными пощечинами и крепко привязываю
простынями.
Сделав это, беру шприц.
- Укольчик достанется тебе, солнышко ты мое...
Она вся напрягается; ее лицо становится грязно-серым. Я задираю ее юбки.
У нее очень красивые точеные ноги, ягодицы крепкие, в форме яблока.
Втыкаю иголку ей в мясо. Она вздрагивает.
- Ладно,- говорю,- теперь можно побеседовать. Или будешь говорить, или я
нажму на поршень шприца. Надеюсь, ты меня понимаешь, а?
- Да,- едва слышно выдыхает она.
- Ты француженка?
Я предпочитаю начинать с невинных вопросов, чтобы постепенно продвигаться
к более сложным вещам.
- Да.
- Ты состоишь в организации Бунксов?
- Да.
- Ты знаешь, где прячут русского атташе?
- Я не в курсе...
- Не советую упрямиться!
- Клянусь, я не знаю!
Она это почти выкрикнула.
Что-то заставляет меня поверить, что она не врет. Эта девчонка сходит с
ума от ужаса и уже не может сопротивляться. Она полностью в моей власти.
- Значит, ты не в курсе?
- Да.
- А насчет типа, умершего в Страсбуре?
- Он был моим мужем.
Я чешу клюв.
- Твоим мужем?
- Да.
- Его роль в банде?
- Я не знаю...
- Не знаешь?
- Да! Я его больше не видела... Он меня бросил ради этой девки!
Для меня это луч света.
- Ради Блаветт?
-Да.
- И ты продолжаешь оставаться в организации?
- Да.
- Ты знаешь Бунксов?
- Только дочь...
Я резюмирую ее историю. Мне кажется, эта девчонка почти ничего не знает.
Она пятое колесо в телеге. Ее выбрали добить раненую потому, что знали о ее
ненависти к той.
- Чем обычно ты занимаешься?
- Я связная.
- Где ваша штаб-квартира?
Она молчит. Догадываюсь, что на этот раз она просто колеблется. Чтобы
помочь ей решиться, я снова беру шприц.
- Нет! Нет!- кричит она.
- Тогда отвечай!
- Штаб-квартиры нет... Организация как таковая не существует... Время от
времени приходят приказы...
- Есть же место, где ты можешь связаться со своими руководителями в
случае неприятностей?
- Нет!
Все ясно! Они не дураки. Их главарь Бункс установил одностороннюю связь.
Он может сколько угодно строить из себя франкофила, возглавлять лиги по
сближению между нашими странами, поддерживать боннское правительство... У
нас против него фактически ничего нет - лишь одни предположения, и он всегда
останется чистым благодаря своим деньгам и связям. Союзники и даже наше
правительство за него. Бороться с ним все равно что срывать гору -
результата не дождешься
- Как ты добралась сюда?
- Меня привезли на машине.
- Кто заговорил в Страсбуре?
Она не понимает.
- Как вы узнали, что я еду допрашивать эту Блаветт?
Врубилась...
- А... Кто-то следит за вами несколько дней... Он видел, как вы уехали в
Страсбур, а потом в Канн, и руководство поняло, что вы допросили Леопольда и
он рассказал о своей любовнице...
- Она в деле?
- Нет. Видно, они боялись, что он ей что-то рассказал...
В общем, все это дало мне очень мало. Моя цель - похищенный русский - все
еще вне пределов досягаемости.
- Тебя ждут на улице?- спрашиваю я вдруг.
- Да...
- Кто?
- Двое мужчин в машине. На углу улицы. Я подхожу к окну и выглядываю
наружу. В сотне метров дальше стоит машина. Я снимаю трубку телефона и звоню
Пеллегрини. Только бы он не смотался погулять под предлогом, что сегодня
ночью он холостяк! Нет, снимает трубку.
Он узнает мой голос еще до того, как я назвал свое заглавие.
- Получается?- спрашивает он.
- Все отлично. Но мне нужна помощь. Перед больницей стоит машина с двумя
парнями. Они ждут лжемедсестру, которую я держу тут. Возьмите побольше людей
и захватите этих урок. У меня есть все основания полагать, что это злые
мальчики, так что берите с собой пушки и не стесняйтесь ими пользоваться,
ясно?
- Понял!
- Действуйте быстро!
- Считайте, что я уже там. Он кладет трубку.
- Вот видишь,- говорю я девочке,- твоя история подошла к концу. Скажи
мне, милая, дочка Бункса здесь, так?
- Да.
- Знаешь, где она прячется?
- Нет...
- Ничего страшного!
Я проверяю, насколько крепко она связана.
- Я ненадолго уйду. Только не пытайся удрать. Все, что тебе удастся,-
получить содержимое этого шприца в задницу, понимаешь?
Она все прекрасно понимает.
- Пока, красавица!
Я выхожу.
В коридоре стоят медсестра и мадам Пеллегрини.
- Дежурная хотела поднять тревогу,- сообщает мне верная жена моего
коллеги,- но я ей помешала.
- Правильно сделали. Не волнуйтесь, я сейчас вернусь. Остановившись под
козырьком подъезда больницы, я смотрю в сторону машины. Надеюсь, парни не
потеряют терпение, а Пеллегрини не задержится.
Я уже слышу рокот мотора. Машина на большой скорости выскакивает из-за
поворота, резко тормозит и останавливается перед тачкой сообщников
"медсестры".
- Выходите с поднятыми руками!- орет Пеллегрини. На это предложение
отвечает сноп искр. В машине полицейских слышится крик. Автомобиль бандитов
катит задним ходом. Полицейская машина преграждает ему путь. У сидящих в ней
нет выхода... Полицейские открывают огонь, но бандитская машина продолжает
катить. Тип, сидящий в ней за рулем, знает вождение. Он быстро
разворачивается посреди шоссе. Машина поворачивается передом ко мне, и луч
фар выхватывает меня из темноты. Рой пуль пролетает над моей головой, потому
что я предусмотрительно упал на колени.
Поднимаю мой шпалер и выпускаю две маслины, чтобы ослепить машину.
Поскольку она поравнялась со мной, я прижимаюсь к стене и делаю еще два
выстрела. Слышу крик. Машина идет зигзагами и врезается в металлический
занавес магазина велосипедов. Раздается жуткий грохот. Верх иронии в том,
что как раз напротив пострадавшего магазина находится табличка: "Больница.
Соблюдать тишину!".
Я бросаюсь вперед.
Думаю, можно вызывать катафалк. Один из двух типов прошиб башкой лобовое
стекло, и из его разрезанной сонной артерии хлещет, как вода из открытого
крана, кровища. А второму одна из моих последних пуль снесла верх черепушки
и вышибла мозги.
Подбегает Пеллегрини.
- Падлы! Суки!- орет он.- Они убили Жереми, моего заместителя!
- Им конец,- сообщаю я.
Начинаю обыск мертвецов. При них нет ни клочка бумажки. Бунксовская
тактика выжженной земли доказывает свою эффективность.
Я сильно разозлен.
- А пошло все...- говорю.- Я возвращаюсь в Париж. Займитесь трупами:
отпечатки, фото... Заберите девушку, лежащую в палате наверху, найдите
владельца машины... По мере получения данных пересылайте их мне в Париж,
хорошо?
- Договорились.
- Заодно прочешите все гостиницы и семейные пансионы города. Ищите некую
Кристию Бункс. Она очаровательная девушка лет двадцати, блондинка,
загорелая... Настоящая красотка. Если случайно найдете, приставьте к ней
толкового человека и следите за всеми ее действиями.
Я протягиваю ему руку.
- Мне очень жаль, что так получилось с вашим замом. Но с ним бы ничего не
было, не выбери он такую гов„нную работу, как наша!
Часть третья
Когда я вхожу в кабинет босса, часы показывают десять. Стоит хорошая
погода, и хочется делать что угодно, только не ловить этих чертовых шпионов.
В большой кабинет босса я вхожу не очень гордый собой. Даже наоборот: я
чувствую, что между моей головой и тыквой в плане наличия мозгов разницы
практически никакой.
Кроме всего прочего, шеф, кажется, не в духе. Сидит, уперев подбородок в
свою изящную руку, губы чуть кривятся в горькой гримасе.
- Привет, патрон!- говорю я так весело, как только могу. Но веселья во
мне столько же, сколько в камикадзе.
- Садитесь!- приказывает босс.- И рассказывайте, как наши дела.
- Черная дыра!-отвечаю.
- Я вас слушаю.
Именно это и вгоняет меня в тоску!
Ну ладно...
Рассказываю все по порядку: о моем приезде в Канн, поисках "Бла",
обнаружении убитой девушки, о наблюдателе с подзорной трубой в соседнем
доме, о замене трупа лжераненой, вмешательстве жены Леопольда, уничтожении
людей в машине...
- Вот,- говорю я в заключение,- моя ловушка сработала, но результат
неполный. Девица, по всей вероятности, почти ничего не знает. А мужики
мертвые!
- Почему вы вернулись?- спрашивает босс
- Потому что меня все достало. Мне нужно было сменить обстановку.
- Вы были неправы.
Он протягивает мне телеграмму, длинную, как шея жирафа. Подписана она
Пеллегрини. Читаю и сильно вздрагиваю. Мой каннский коллега сообщает, что
милашка, которую я оставил привязанной к кровати, сделала ноги. Когда
началась пальба, настоящая медсестра и жена Пеллегрини подбежали к окну
посмотреть на фейерверк. В палату вошла сиделка, увидела скрученную
медсестру, она ее развязала, а той только этого и было надо...
Воспользовавшись суматохой, она слиняла со сверхзвуковой скоростью.
Двое убитых оказались профессиональными убийцами из Марселя, машину они
угнали.
По-прежнему осторожно действует банда Бункса. Для силовых акций они
вербуют уголовников, чтобы не пачкаться самим, и убирают тех своих, кто, как
они чувствуют, провалился.
- Мы на мертвой точке,-бормочу я.
- Даже хуже,- добавляет шеф.- Они теперь знают, чего мы хотим, раз
женщина, у которой вы спрашивали о русском, удрала.
- Да, паршиво.
Шеф встает.
- Сан-Антонио,- говорит он,- я не хочу читать лекции такому человеку, как
вы. Вы лучший сотрудник нашей Службы. Вы приучили нас к своим
головокружительным трюкам... Человеческая натура привыкает ко всему, даже к
чудесам. Чем больше вы играете в супермена, тем больших подвигов от вас
ждут.
Если Старик не хочет читать лекции, то как называется это?!
- Короче,- продолжает он,- Сан-Антонио, решение этого дела должно быть
найдено к завтрашнему дню...
Он говорит мне это, тщательно подбирая слова, но суть не меняется. Я
незаметно пожимаю плечами.
- Если хотите, чтобы творились чудеса,- тихо говорю я,- надо брать в
Службу Господа Бога! В морге ничего нового?
- Ничего!
Я выхожу, ничего не добавив к этому прочувствованному ответу.
Как и всегда, когда что-то не клеится, я иду в соседнюю тошниловку.
Хозяин жует кусок ветчины шириной с тракторный мотор.
- А вы не грустите,- бросаю я с горечью, которой наполнен под завязку. Он
пожимает плечами.
- Не с чего,- заявляет он.
- Как подумаю,- вздыхаю я,- что тоже мог бы держать забегаловку, вместо
того чтобы рисковать своей шкурой, аж сердце кровью обливается! Нагуливал бы
жирок за стойкой, играл бы в белот, жрал бы от пуза, лапал официантку да
подсчитывал в конце дня выручку! Вот она, красивая жизнь!
Толстяк смеется и говорит, что не его вина, если у некоторых в жизни одно
занятие - портить нервы согражданам... Потом он предлагает мне вечный
стаканчик беленького.
- Ага, точно, беленького... Только не стаканчик, а лоханку побольше. Мне
надо забыться.
- Может, чего-нибудь поедите?
Поскольку я не отвечаю, он говорит:
- Загляните в холодильник...
Я с силой шлепаю ладонью по стойке.
- Бог ты мой! Да твоими толстыми губами говорит голос разума,- кричу я.-
Холодильник! Мне только это и остается.
Я выбегаю, даже не подумав извиниться.
- Такси! В морг, пожалуйста.
Почему в морг?
Признаюсь, я и сам толком не знаю. Вернее, не знал в тот момент, когда
решил туда поехать.
Принять решение меня заставило брошенное хозяином бистро слово
"холодильник". Я подчинился какому-то. рефлексу... Но теперь я знаю, зачем
еду в морг... И восхищаюсь своим старым чутьем, работающим быстрее мозгов.
С самого начала этого цирка я бегаю туда-сюда, натыкаясь на стены, как
муха под стаканом. Я слушаю, говорю, убиваю, ору, но не управляю событиями.
Я действую, не ища строгой, все освещающей логики.
Когда лжемедсестра мне сказала, что банда в курсе моих действий потому,
что за мной кто-то следит, я не среагировал... А ведь было от чего
подскочить до потолка. Не понимаете? Значит, вы дурее стада гусей.
Если за мной кто-то следит и узнает о моей поездке в Страсбур, а потом в
Канн, этим "кем-то" не могут быть покойная Рашель, вылетевшая из окошка
мамаши Бордельер. Выходит, клан Бунксов посадил мне на хвост не Рашель, а
кого-то другого!
Этого другого я не смог обнаружить... Но кто в таком случае Рашель?
Вдоль моего хребта начинает течь холодный пот. А вдруг я замочил невинную
девчонку?
Если это так, я швырну на стол Старику заявление об отставке и буду
бродить в рубище по дорогам.
Однако, если Рашель не причастна к делу, зачем ей было рыться в моих
шмотках? Почему она взяла золотую булавку? Почему отказалась давать мне
какие-либо объяснения?
Я должен ее увидеть...
Мне кажется, мертвая она расскажет мне больше, чем живая.
В сторожке морга я нахожу одного моего коллегу, который режется со
сторожем в белот, посмеиваясь и потягивая винцо.
- Хорошо живете!-бросаю я.
Монжен - маленького роста полицейский - вскакивает и поправляет галстук.
- Господин комиссар...- бормочет он.
- Вы, кажется, не скучаете.
- Я жду уже три дня, господин комиссар, надо же как-то убивать время...
- Убивать время!- усмехаюсь я.- Здесь действительно больше убивать
некого. Кто-нибудь приходил опознать труп?
- Никто.
- Кто-нибудь спрашивал, есть ли у вас тело молодой женщины? -
- Абсолютно никто...
- Прекрасно.
Я поворачиваюсь к сторожу.
- Можно мне, используя стандартную формулу, повидать ее в последний раз?
- Следуйте за мной...
Очередная прогулка по некрополю, пропахшему смертью. Я начинаю
чувствовать себя здесь как дома. Как в собственном ледяном дворце!
Парень вытягивает ящик с останками Рашель, над которыми я склоняюсь.
Я еще не видел ее мертвой. Последний взгляд я бросил на нее в комнате,
где мы перемахнулись... Тогда, бледная от страха, она пятилась к окну. При
ударе о землю у нее смялась верхняя часть головы и сломалась шея... Руки,
ноги у нее переломаны... Неприятное зрелище... Подумать только, я держал
этот мешок костей в своих объятиях!
Я долго, очень долго не свожу глаз с ее лица... И вдруг, странная вещь
для подобного места, разражаюсь громким, бесконечным хохотом...
- Что...-бормочет обалдевший сторож.
- А что?
- Я... Ничего!
По-моему, он считает, что я совсем свихнулся.
Я ржу как ненормальный, хотя никогда не видел, чтобы так ржал даже псих.
Я сгибаюсь пополам от смеха. Это радость... Удовлетворение... Гордость...
Самое сильное, самое будоражащее ощущение.
- Ладно,- говорю я наконец сторожу, который обалдевает все сильнее,-
можете закрыть ваш ящик...
Я поднимаюсь из подвала на первый этаж, где меня ждет Монжен.
Он надел пиджак, застегнул манжеты, убрал карты и спрятал литровую
бутылку вина.
- Где бутылек?-спрашиваю.
- Господин комиссар...
- А ну,- рявкаю,- живо! Он подчиняется.
Я хватаю бутылку и отправляю внутрь себя солидную порцию.
Монжен и сторож ошеломленно смотрят на меня.
- Да,- говорю,- обмывать надо все, а особенно большие удачи.
- Вы довольны, господин комиссар?- бормочет этот лопух Монжен.
- А что, незаметно?
- Рад за вас... Вы...
Он хочет меня о чем-то спросить, но не решается и закрывает рот.
- Можешь быть свободен,- говорю я ему.- Иди играй в белот в своем бистро.
Труп куколки никто опознать не придет.
- Да?
- Да.
- Вы... вы в этом уверены?
- Допустим, что я в этом убежден...
Я ухожу из морга, не заботясь о трупе, и возвращаюсь в контору.
Это место, где не приходится самому платить за телефонные переговоры, а
мне как раз надо позвонить.
Если заказать с Германией срочный разговор, то соединяют очень быстро. В
страну сосисок с капустой позвонить так же легко, как в Сен-Ном-ла-Бретеш.
Меня соединяют со штабом французских войск в районе Фрейденштадта, и я
прошу к телефону полковника Лербье.
Это тот самый полковник, с которым я имел дело в ходе "трупной" миссии.
- Кто говорит?- спрашивает он.
- Комиссар Сан-Антонио из Секретной службы. Вы меня помните, полковник?
- Да, прекрасно помню... Чем могу вам помочь?
- Очень многим. Я бы хотел, чтобы вы съездили к Бунксам. Его сына
похоронили?
- Сегодня утром...
- Скажите ему, что газета, издаваемая оккупационными силами, хочет
опуб
...Поділитися у соцмережах
