Жанр: Детектив
Сано исиро 1. Синдзю
...вонзившихся в кожу. Скоро сопротивление стало ослабевать. Сторож уронил руки вдоль тела,
дернулся и обмяк. Человек разжал пальцы. Безжизненное тело упало на землю. Наблюдатель
спрятал труп в кустах и погасил фонарь.
Больше никто не стоит у него на пути.
С ощущением абсолютной власти мужчина пошел через сад к номеру Сано.
Он снова шагал по вонючим тюремным коридорам. Только вел его не эта, а судья Огю,
облаченный в парадные одежды.
Огю остановился в конце коридора и распахнул дверь.
- Идите, ёрики Сано. - Высокий скрипучий голос почти потонул в воплях и стонах
заключенных. - Идите и разделите судьбу тех, кто не слушается приказов и не выполняет
своих обязанностей!
Сано не хотел идти. Он боялся узнать, что лежит за этой дверью. Но невидимая сила
толкала его вперед. Почти плача, он упал на колени перед судьей и простер руки.
- Прошу вас... Не надо...
Огю засмеялся:
- Ну и где ваша самурайская отвага, ёрики Сано?
Сильным пинком он послал Сано в дверь, и тот оказался на четвереньках внутри комнаты.
Сано закричал - сначала от изумления, потом от ужаса.
Посреди комнаты стоял стол. Около него Мура и доктор Ито. Мура держит длинное
лезвие, нижняя часть лица обмотана белой тряпкой.
Доктор Ито призывно махнул рукой, и тут Сано заметил, что стол пуст. Ждет. Его.
- Нет! - закричал Сано.
Соломенные сандалии не издавали ни звука в отличие от половиц, которые покряхтывали
при каждом шаге. Наблюдатель подошел к номеру Сано. Тронул дверь. Заперта. Он вынул из-за
пояса кинжал. Просунул между дверью и косяком, надавил на щеколду. Она поддалась со
скрипом. Наблюдатель перепугался так, что чуть не выронил кинжал. Застыл, прислушался.
Из номера доносилось лишь мерное похрапывание. Наблюдатель медленно отодвинул
дверь. Комнату залил лунный свет.
Сейчас...
Сано услышал громкое бульканье. Мура, доктор Ито, жуткий стол исчезли. Вместо них
появился кто-то, неуклонно идущий к Сано. Исиро инстинктивно схватил меч, вскочил на ноги
и рубанул перед собой. Кто-то отшатнулся и пулей вылетел из комнаты.
Сано потряс головой. Приснится же такое! Тюрьма, судья Огю, морг, незваный гость...
Ему понадобилась целая минута, чтобы окончательно прийти в себя, осознать, где он
находится, и оглядеть номер. Все как будто в порядке, страх должен отступить. Однако Сано
испытывал пугающую уверенность, что мир вокруг изменился. Каждый нерв тревожно
вибрировал.
Запах, стойкий сладковатый запах. У Сано запершило в горле, и он чихнул. Звук разорвал
тишину. Сано понял, чего ему не хватает.
Похрапывания секретаря.
- Цунэхико?
Наклонившись, он коснулся юноши. И сразу отдернул руку. Одеяло было мокрым,
теплым и липким. Сано уронил меч и рухнул на колени. Дрожащими руками отвернул одеяло.
От потрясения у него на миг остановилось сердце.
Цунэхико лежал на матрасе лицом вверх. Из глубокой раны на горле текла кровь.
Глава 15
"Так вот откуда бульканье", - подумал Сано.
Он стащил с себя кимоно, прижал к страшной ране и похлопал юношу по щекам в
безумной надежде оживить. Он знал, что Цунэхико умер. Он определил это с первого взгляда.
Теперь Сано понял, что незваный гость ему не приснился. Он схватил меч и ринулся к
двери, непроизвольно отметив в уме, что она открыта. Убийца - уж не таинственный ли
преследователь? - не уйдет! Жуткая жажда мести горела в душе Сано, он раньше и не
подозревал, что способен на такое. Он хотел кровью отплатить за кровь. Он хотел обрушить на
голову убийцы весь гнев богов. Босиком, в одной набедренной повязке, с поднятым мечом, он
обежал вокруг трактира.
- Стой! Убийца! - кричал он.
Словно отвечая ему, со стороны деревни взорвался и затих перестук копыт.
- Стой! Убийца!
В окнах стали зажигаться огни. Сано услышал, как гости беспокойно засуетились в
номерах, встревоженные голоса загудели: "В чем дело? Кто кричит? Где ночной сторож?" Сано
опомнился: "Действительно, что со сторожем? Если он не смог предотвратить нападение, то
хотя бы теперь должен трещоткой поднять на ноги стражников на пропускном пункте и
деревенскую полицию".
Сано помчался к воротам, оттуда в сад. Вдруг нога что-то задела. Сано споткнулся и упал.
Против ожидания он не ушибся, а ткнулся в мягкий куль. Кто-то подбежал с фонарем и
закричал:
- Дзихэй! Сыночек!
Сано оглянулся и увидел рыдающую пожилую женщину. Тогда он посмотрел на куль.
Выпученные остекленевшие глаза младшего Горобэя заставили его отпрянуть и вскочить
на ноги. "Задушен, - мелькнула мысль. - Тем же, кто убил Цунэхико". Сано зажмурился и
оцепенел от ужаса. Рыдания женщины звучали словно отзвук его собственной муки. Услышав
топот и мужскую речь, он открыл глаза. Вокруг него столпились соседи по ночлегу.
- Побудьте с ней, - приказал он монахам, указав на мать сторожа. - За мной! -
крикнул самураям.
Не дожидаясь ответа, Сано кинулся к конюшне. Самураи, разомлевшие от спокойной
жизни, а особенно от ночной пирушки, тем не менее последовали за ним, полураздетые, сжимая
мечи, пыхтя и тряся животами.
Сано с помощниками безрезультатно прочесал окрестности. Убийца растаял в ночи.
Несколько часов прошли как в бреду. Сано сообщил Горобэю, что, кроме его сына, убит
постоялец. Доложил о преступлениях стражникам, те вызвали деревенскую полицию,
старейшин и старосту. В "Рёкан Горобэй" набилась целая толпа желающих посмотреть на тела
убитых.
- Вы уверены, что он мертв? - все время спрашивал староста, склоняясь над трупом
Цунэхико.
Сано знал: смерть знатного путешественника сулит деревне, где расположен пропускной
пункт, серьезные проблемы и расходы. Это и отчет перед центральной дорожной
администрацией в Эдо, и проведение расследования, и оповещение ближайших родственников,
и организация кремации тела или его транспортировка домой. Тем не менее идиотский вопрос
заставил Сано сорваться.
- Да, идиот! Конечно же! Он мертв! Даже не думай посадить его в каго и отправить на
следующую станцию. Он умер здесь. Только здесь!
Староста уставился на него, открыв рот. Нахмурился.
- Откуда нам знать, что это не вы сами его убили?
- Это не убийство с целью ограбления, - монотонно сообщил старейшина, открывая
шкаф и извлекая содержимое. - Деньги на месте. - Он потряс кошельками Сано и Цунэхико.
Сано уже приходило в голову, что власти могут заподозрить его в совершении убийств. И
он сказал:
- Взгляните на мое оружие... Там нет крови. Да и вообще. Зачем мне убивать секретаря в
нашей общей комнате, а потом поднимать тревогу? Зачем душить сторожа и взламывать
собственную дверь?
То ли аргументы Сано, то ли его должность убедили присутствующих, Сано больше не
обвиняли в убийстве.
- Чтобы поймать преступника, нужно отправить поисковую партию в обе стороны
дороги. Немедленно. Иначе он улизнет, - предположил Сано.
Перспектива не вызвала восторга. Старейшины заявили, что лучше дождаться рассвета, в
темноте, дескать, поиски бесполезны. Полиция согласилась, что лучше искать по свежим
следам, но усомнилась в целесообразности беспокоить важных гостей в придорожных
трактирах. Староста от смущения всплеснул руками. Молодой человек, недавно перенявший
должность у отца, он никогда прежде не имел дела с убийством. В конце концов он объявил,
что лучше отложить решение вопроса, дабы хорошенько оный обдумать.
- Тогда позвольте мне организовать погоню, - взмолился Сано. - Я беру на себя всю
полноту ответственности за беспокойство.
И это предложение было отклонено. Сано - чиновник из Эдо, его полномочия не
распространяются на Тоцуку. Как и всякий человек, у которого погиб спутник, он останется в
трактире (стражник проследит), продиктует заявление и подпишет множество документов.
Утром ему необходимо прийти на допрос, организовать кремацию тела Цунэхико и пообещать
доставить пепел семье юноши.
Наконец Сано оставили в покое. Горобэй поместил его в запасной комнате, которую
поспешно приготовила плачущая служанка.
Сано попробовал уснуть, но не смог. Он встал на колени перед окном. Печаль, злость,
ужас, до сих пор сдерживаемые, нахлынули с удесятеренной силой. Хотя в комнате было тепло,
его охватила жестокая дрожь. Половицы вздрагивали вместе с ним. Сано сжал челюсти и
напряг мышцы, чтобы справиться с ознобом. Через несколько минут, показавшихся вечностью,
дрожь утихла, тело стало слабым и опустошенным, зато мозг заработал, как никогда, четко.
Цунэхико убил человек, который следил за Сано. Убил по ошибке. Сано, а не Цунэхико,
должен был стать жертвой. Лишь счастливое пробуждение и быстрая реакция спасли его от
ножа. Зачем понадобилось убивать Сано? Только для того, чтобы остановить расследование.
Кому это выгодно? В первую очередь семейству Ниу, все ниточки ведут к нему. Но нельзя
сбрасывать со счетов и Кикунодзё с его умом и талантом перевоплощения, Райдэна с его
мощью и склонностью к насилию, даже судью Огю с его странной позицией.
Испытывая горькое удовлетворение, Сано подвел итог. Последним неоспоримым
доказательством того, что Нориёси и Юкико были убиты, является покушение на его
собственную жизнь. Однако это удовлетворение, как и любое в связи с достижением цели,
меркло перед чувством вины по поводу смерти Цунэхико.
Он не имел права подвергать Цунэхико опасности. Ему следовало рассказать юноше об
истинной цели поездки. Он должен был распознать угрозу, исходящую от неизвестного
наблюдателя, и предупредить Цунэхико, как-то защитить его. А самое главное - ему вообще
не надо было никуда ехать. Судья Огю приказал бросить расследование, и он обязан был
подчиниться. Нельзя сваливать вину на Огю, дескать, зачем послал Цунэхико. Кровь юноши на
руках у Сано.
Исиро понял, что никогда всерьез не собирался отказываться от расследования. Та часть
души, которая жаждала истины, всегда знала, что он не остановится. Сано принялся
обдумывать линию поведения. Истина оказалась чересчур дорогой. Нельзя платить за нее
чужими жизнями.
Жажда мести снова вспыхнула в Сано. Честь требовала удовлетворения, душа -
облегчения от печали и стыда.
Сано потянулся к поясу. Медленно вынул из ножен длинный меч и, взяв обеими руками,
направил перед собой.
Он простоял в таком положении, совершенно неподвижный, до самого утра.
Фудзисава, Хирацука, Оисо, Одавара. Названия пропускных пунктов слились в единое
целое, как и воспоминания о городках и лесах, горах и долинах, речных и морских побережьях,
жилых домах и храмах. Дойдя почти до изнеможения, серым днем через двое суток после
отъезда из Тацуки он оказался вблизи Хаконэ, на самом трудном и опасном отрезке
Токайдского тракта. Гористая местность, крутая, неровная тропка между высоких кедров. Сано
спешился и продолжил путь пешком. Вскоре он вспотел, несмотря на влажный, пробирающий
до костей холод. Появились одышка, головокружение.
У Сано начались галлюцинации. Камешки, вылетавшие из-под ног, казались валунами,
журчащие ручейки - ревущими водопадами, пар из расщелин - дыханием дракона, живущего
под горой Фудзи, встречные, вежливо кланяющиеся крестьяне - призраками, а
путешественники из числа тех, кто наводняет Хаконэ летом, чтобы насладиться лечебными
свойствами прохладного воздуха, ибо зимой он вреден, - бандитами. Сано шел с обнаженным
мечом, готовый мгновенно отразить нападение.
Однажды ему почудилось, что за кедром прячется наблюдатель. Он остановился и
крикнул:
- Я здесь! Выходи и возьми меня, я вызываю тебя!
Услышав свой голос, повторенный горным эхом, Сано понял, что сходит с ума, и
постарался взять себя в руки.
Наконец он добрался до деревни. Сотня с небольшим домов лепились по краю тракта,
огибающего юго-восточный берег озера Аси. Усеянное рыбачьими лодками озеро отражало
свинцовое небо и высокие, поросшие лесом горы, некоторые с почти отвесными склонами. Над
горами смутно белела снежная шапка Фудзи.
Шагая к пропускному пункту, Сано чувствовал громадное облегчение. Скоро он сможет
отдохнуть в чистом уютном номере трактира, получить еду для желудка и горячую ванну для
ноющих мышц. Однако на пропускном пункте его поджидало препятствие. Хаконэ славилась
сердитым нравом дюжих стражников. Положение деревни: с одной стороны - горы, с другой
- озеро, делало ее естественной ловушкой, используемой людьми сегуна для отлова
подозрительных путников, особенно тех самураев, которые не относились к числу верных
союзников клана Токугава. Около укрепленных ворот перед Сано выросли двадцать
стражников в полном боевом облачении.
- Пойдемте со мной, - сказал один.
В караулке Сано битый час допрашивали три чиновника в кимоно, расшитых гербами
Токугава.
- Из какой вы семьи? Откуда вы родом? Куда направляетесь? Какова цель вашего
путешествия? Кто ваш господин? Чем вы занимаетесь? Кто ваш непосредственный начальник?
Сано страстно мечтал отдохнуть и поесть, но ссора с чиновниками была
непозволительной роскошью: его могли задержать на полдня - или даже неделю.
- Сано Исиро из Эдо, сын Сано Сутаро, учителя боевых искусств, прежде отец состоял
на службе у правителя Кии из провинции Такамацу, - вежливо доложил он.
Через открытую дверь было видно, как в соседней комнате чиновники выворачивают на
пол содержимое его седельных сумок. Кто-то обыскивал одежду, кто-то изучал дорожный
пропуск.
- Я ёрики под началом Огю Бандзана, судьи Северного Эдо. Совершаю паломничество в
Мисиму.
Он думал, что чиновники спросят, кого именно и зачем он собирается навестить в
Мисима. В их работу входило вынюхивать, не плетется ли заговор против правительства. К его
удивлению, чиновники утратили всякий интерес к цели поездки и сосредоточились на имени.
- Ёрики Сано Исиро из Эдо, - сказал главный, - не замешаны ли вы в убийствах,
совершенных позавчера в Тацука?
Сано потрясла скорость, с которой шпионская сеть разносит новости по Токайдо. Он
удовлетворил любознательность, подозревая, что ответы на большинство вопросов им
известны. После тщательного повторения позавчерашнего допроса его отпустили.
Храм Каннон располагался высоко в горах за Хаконэ. Сано оставил лошадь и кладь в
трактире и отправился в путь пешком. Тропинка вилась и петляла. Кедры вплотную подступали
к ней. Грузные темно-зеленые ветви закрывали обзор на каждом повороте. Снег и лед выбелили
землю. Сано подобрал корягу и пошел, опираясь на нее как на посох. "Должно быть, Ниу
послали слуг, чтобы помочь Мидори в пути, однако дорога для нее, наверное, была не из
легких", - мельком подумал он. Чем круче забиралась тропинка, тем сильнее дул ветер,
крепчал мороз и увеличивалась влажность. Капли ледяной воды хлестали по лицу. Сано
казалось, что он уже в облаках. Сердце колотилось от напряжения, легкие с трудом насыщали
кровь кислородом.
Однако решимость поймать убийцу и отомстить за смерть Цунэхико гнала Сано вперед.
Он надеялся, что встреча в храме Каннон оправдает путешествие. Остановившись передохнуть,
он увидел, что деревня, озеро и горы под ним покрыты легкой пеленой тумана. У Сано
закружилась голова, и он оперся на посох. Отдышавшись, продолжил опасный подъем.
Именно в тот момент, когда силы были на исходе, он вышел на поляну и увидел храм.
Вход обозначали ворота - двойная черепичная крыша на четырех мощных столбах. Сано
миновал эти ворота, затем такие же, но поменьше и очутился на земляном дворике,
уставленном незажженными каменными светильниками. Справа главный павильон, квадратный
и неприступный, на высоком каменном основании. Слева пагода и деревянная клеть с
колоколом. Каменные скульптуры вокруг кладбища. Павильон для проповедей, хранилище сутр
и склады на уступах за двориком. Выше в гору длинное приземистое здание на деревянных
опорах, надо полагать, женская обитель.
Хотя за время существования храм, похоже, периодически ремонтировали, лишь
пятиярусная пагода была восстановлена в первоначальном виде - побеленные стены, крыша
под новой серо-голубой черепицей, свежая краска на деревянных деталях: зеленая на средниках
окон, красная и желтая на изящных переплетениях оконечностей крыши - традиционно
китайские тона. Колокольчики, опоясывающие высокий бронзовый шпиль пагоды, позванивали
на ветру. Однако другие здания являли признаки запустения. Мох и лишайник покрывали
стены. Деревянные балки, двери, решетки окон облезли и потрескались. Крыши растеряли
черепицу. Ни монахов, ни паломников, ни монашек. Храм, казалось, вымер.
Сано поднялся по ступеням к главному павильону и толкнул массивную дверь. Дверь со
скрипом отворилась. Он помедлил, разулся и вошел. У задней стены зала на цветке лотоса
величественно восседал огромный Будда. Время сделало многорукую бронзовую статую
зеленовато-черной. Вокруг меньшие по размеру раскрашенные деревянные цари-хранители
грозили врагам кулаками и копьями. Сотни зажженных масляных светильников и тлеющих
благовонных палочек словно оживляли божества неверным, мерцающим светом. За многие
годы огонь и дым вычернили балки. На выцветших фресках едва проступали
красно-коричневые изображения Будды в окружении дворцов и гор. В дальнем левом углу
скромно ютилась выполненная в человеческий рост позолоченная деревянная статуя богини
Каннон, Гуань-Инь, китайская богиня милосердия, Бодисаттва, пожертвовавшая собой ради
спасения людских душ. Ее украшали корона в драгоценных камнях и пылающий нимб.
Сано опустил монетку в ящичек для пожертвований на подставке возле алтаря, закрыл
глаза и склонил лицо над соединенными ладонями, мысленно произнося молитву за здоровье
отца, за дух Цунэхико, за окончание печалей Глицинии и успех своей миссии.
Шорох одежды привлек внимание Сано. Он обернулся и увидел стройную монахиню в
платке и длинном черном кимоно. На вид ей можно было дать от тридцати до шестидесяти лет.
Бледное суровое лицо и высокий лоб. Длинные пальцы, перебирающие четки на поясе.
Монахиня подошла и встала рядом с Сано.
- Добро пожаловать, благородный паломник. Я настоятельница храма Каннон. Буду рада
рассказать вам об истории храма. Храм построен в эпоху Хэйань, примерно восемьсот лет
назад...
Заунывный тон свидетельствовал о том, что она много раз произносила эту речь, избыток
вежливости - что, подобно всем иерархам дзен-буддизма, стремилась заручиться
расположением сословия воинов - самураи поддерживали буддийские храмы.
- ...В настоящее время храм является пристанищем для двадцати женщин, отказавшихся
от мирской суеты во имя духовного просветления. Если вы пройдете со мной, я расскажу вам о
реликвиях храма.
Сано поклонился.
- Простите, настоятельница, но я здесь не как паломник. Я приехал, чтобы повидаться с
одной из ваших послушниц, барышней Ниу Мидори. - Он назвал себя. - Прошу прощения за
вторжение, но дело крайне важное.
- Боюсь, ваше желание невыполнимо. - Голос настоятельницы утратил свою
заученность и любезность. - Как я уже говорила, наши воспитанницы отринули мир и его
заботы. Они отказались от посторонних контактов. А новоприбывшие послушницы в
особенности соблюдают строжайшее затворничество. Вы не можете видеть барышню Мидори
ни сейчас, ни когда-либо еще. Мне очень жаль, что вы напрасно проделали долгий путь.
Приговор окончателен и обжалованию не подлежит. Его выпроваживают. И так невеселое
настроение Сано ухудшилось.
- Прошу вас, настоятельница, - промямлил он. - Обещаю, разговор будет коротким. Я
никоим образом не нарушу ее благочиния. - "Может, она получила указание от госпожи Ниу?
Правда, по лицу это было незаметно". - Мне очень нужно поговорить с Мидори наедине. -
Помолчав, он добавил: - Да, чуть не забыл. Я бы хотел сделать храму Каннон маленький
подарок.
Подкуп не подействовал. Настоятельница дважды хлопнула в ладони. Дверь отворилась.
В зал вошли два монаха в оранжевых кимоно: высокие, мускулистые, с длинными резными
копьями в руках.
- Прощайте, господин. Пусть Будда с его божественным милосердием дарует вам
безопасную дорогу домой.
Сано не оставалось ничего иного, как под конвоем обуться и удалиться. Он был наслышан
о боевых навыках горных монахов, которые сотни лет воевали друг с другом и с правящими
кланами. Он попытался подкупить стражников, чтобы они устроили ему свидание с Мидори.
Монахи не отреагировали, лица походили на каменные маски. Они довели Сано до ворот и
смотрели ему в спину, пока он спускался по тропе.
Избавившись от настырных взглядов, Сано уронил вещи и рухнул на колени. Нужно было
собраться с силами для спуска по склону горы. Скоро наступит ночь. Если не поторопиться, то
в темноте можно упасть и покалечиться на скользкой тропе или заблудиться и замерзнуть
насмерть. Однако глубокое отчаяние и крайняя усталость удерживали на месте. Все
путешествие было затеяно зря. И Цунэхико погиб напрасно. Сано ни на йоту не приблизился к
разгадке убийства Нориёси и Юкико. Как пережить поражение и трагические последствия
своих поступков?
"Вставай, - приказал себе Сано. - Возьми вещи. Выдвини сначала правую ногу вперед,
затем..."
Со стороны храма послышался топот. Монахи! Бросив руку на меч, он вскочил на ноги,
повинуясь самурайскому правилу стоять и биться. Однако более древний советчик - инстинкт
самосохранения - шепнул, что лучше бежать, пока не обнаружили. Подхватив вещи, Сано
припустился вниз по склону.
- Ёрики! Подождите!
Звонкий голос заставил Сано притормозить и обернуться. Маленькая женщина спешила
по тропе. Подбежав к Сано, она споткнулась и упала бы, не подхвати он ее. Пораженный, Сано
смотрел и не верил своим глазам.
Это была Мидори. Но вместо элегантного шелкового кимоно - бесформенный
пеньковый хитон, вместо изящных туфелек - босые стопы. Лицо побледнело, черты
заострились, губы обветрились. Больше всего Сано поразила обритая голова. Лишь синеватый
оттенок на коже напоминал о длинных черных волосах.
Мидори судорожно вздохнула.
- ...увидела вас из кельи... - Она приложила руку к высоко вздымавшейся груди. -
...Вылезла в окно... Не могла дать вам уйти, не рассказав...
- Успокойтесь, все хорошо. - Сано усадил ее на ствол поваленного дерева и сел рядом.
Девушка поеживалась от холода. Он снял плащ и набросил ей на плечи. С нарастающим
волнением он ждал, когда она отдышится.
Однако Мидори заговорила не о сестре и Нориёси.
- Ненавижу это место! - выпалила она, стукнув кулачками по дереву. - Стряпать,
скрести полы, молиться с утра до вечера! Спать на соломе, пока не разбудит этот ужасный
колокол! - Она заплакала, глаза стали совсем прозрачными. - Если я побуду здесь еще
немного, то умру. Пожалуйста, заберите меня отсюда!
Сано покачал головой, от жалости у него разрывалось сердце.
- Не могу. - Хотя отказ наверняка ожесточит ее, он не должен лукавить.
Мидори вздохнула и утерла хитоном слезы.
- Я знаю, что не можете. - Забывшись, она подняла руку, чтобы поправить прическу, и
резко опустила, коснувшись голого черепа. - Люди моего отца станут охотиться за нами. Они
отрубят вам голову, а меня отправят назад. Я не должна была вас просить. Извините.
- Как вы попали в храм? - спросил Сано, желая избежать нового потока слез, который
неизбежно случится при прямом упоминании о смерти ее сестры. А еще он хотел, чтобы она
все рассказала сама, без понуканий.
- Меня наказала мачеха. - Глаза Мидори вспыхнули гневом. - Я ненавижу ее! Если
еще раз увижу, убью! Схвачу меч и сто раз проткну ее. Вот так! - Она продемонстрировала. -
Зачем меня упекли в монастырь?! Мне нравится жить в Эдо, ходить на вечеринки, в театр,
гулять с сестрами, наряжаться, играть в куклы... О-о-о! - Она разрыдалась, уткнувшись в
колени.
- И ваш отец не возразил вашей мачехе?
Сано знал, что многих мужчин совершенно не заботит счастье дочерей, но не ожидал, что
господин Ниу столь легко отдаст Мидори в монахини. Он больше выгадал бы, сосватав ее за
молодого человека из какого-нибудь влиятельного клана. А так Ниу утратил шанс заключить
полезный политический союз да еще внес солидную сумму на нужды храма.
Мидори выпрямилась.
- Отец не интересуется мной. Мачеха ведет дом, как ей заблагорассудится. Точно так же
мои братья управляют провинцией. Слуги говорят, отец не в состоянии здраво мыслить.
И Сано вспомнил: господина Ниу называют не только Маленький Даймё, но и Безумный
Маленький Даймё. Ходят слухи, что в провинции Сацума творятся странные вещи. Например,
господин Ниу в приступах безотчетной ярости носится верхом вокруг замка и рубит каждого,
кому не посчастливится оказаться у него на пути. Значит, власть господина Ниу перешла к его
жене, тогда вполне понятно ее необычайное могущество. "А нет ли в семье еще кого-нибудь,
склонного к насилию? - подумал Сано. - Масахито внешне очень похож на отца. Но если и
внутренне, то подозрение снимается, убийства Нориёси, Юкико и Цунэхико предполагают
ясный ум и холодную расчетливость".
- За что вас наказали?
- За то, что не послушалась мачехи и пробралась в комнату Юкико. За то, что
разговаривала с вами.
"Значит, я правильно сделал, что сюда приехал", - отметил Сано.
- Она не хочет, чтобы я кому-нибудь рассказала, что читала дневник Юкико.
Сано в азарте подался вперед: "Вот она улика! От самой Юкико".
- И что там было? - спросил он равнодушно, боясь спугнуть удачу.
Мидори поплотнее закуталась в плащ.
- Ну... Юкико писала о собирании светлячков, о церемонии посвящения в мужчины
Масахито.
Она подробно рассказала и о том событии, и о другом, радуясь вниманию Сано. Исиро
слушал вполуха, поглядывая на тропу, где могли появиться монахи-стражники.
- Я не нашла в дневнике имени Нориёси, - сказала Мидори. - Огю не упоминается ни
разу! И я знаю, почему Юкико не торопилась замуж. Она всегда говорила, что девушка должна
ждать, пока ей подберут подходящую партию. Кроме того, где она могла познакомиться с
Нориёси? Она никогда не выходила из дома без компаньонки, тем более вечером. - Мидори
озадаченно взглянула на собеседника. - Только однажды...
Сано порадовался тому, что позволил ей болтать без умолку.
- Это было в тот день, когда она пропала? Вы знаете, куда и зачем она пошла?
Ответ разочаровал.
- Нет. Это было в прошлом месяце. В ночь полнолуния. Я не видела, как она уходила.
Видела только, как вернулась на рассвете. Жаль, что не удалось п
...Закладка в соц.сетях
