Жанр: Детектив
Сано исиро 1. Синдзю
...,
господин Ниу добавил:
- О, Эии-тян, отпустите его.
Бугай повиновался. Сано, поморщившись, потер плечо и руку. Кажется, ничего не
сломано. Злость забурлила в его жилах. Не к Эии-тяну - орудию пытки. К молодому Ниу.
Тот мог раньше остановить слугу, но решил дать Сано помучиться. Садистский огонек в
глазах Ниу подтверждал это. Сано захотелось отплатить за оскорбление, швырнуть в
ненавистное лицо обвинение и угрозу: "Кто-то из ваших убил Нориёси и Юкико, и я докажу
это!" Но он сдержался, вспомнив слова Токугавы Иэясу: "Смотри на гнев как на своего врага".
- Что вам нужно от нас на сей раз? - поинтересовался господин Ниу.
- Я всего лишь хотел выразить уважение вашей семье, - солгал Сано.
Господин Ниу издал пренебрежительный смешок.
- Неужели вы намерены прекратить свое смехотворное расследование по поводу нашей
семейной трагедии?
- Если только найду доказательства того, что оно действительно смехотворно.
Хмурая складка на мгновение перерезала лоб господина Ниу. "Испуг или раздражение?"
- подумал Сано.
- Разве нужны доказательства?
Явная тревога Ниу обрадовала Сано. Возможно, удастся вынудить сына даймё к
опрометчивой откровенности.
- Нориёси был связан, кроме Юкико, еще с одним членом вашей семьи.
К сожалению, господин Ниу обрел самообладание. Проигнорировав вопрос, он сказал
Эии-тяну:
- Возвращайтесь назад. Думаю, ёрики Сано без вашей помощи найдет дорогу домой.
Эии-тян зашагал вниз по лестнице.
Господин Ниу обратился к Сано:
- Если окажетесь вблизи нашего имения, милости прошу, однако я не смогу
гарантировать вам безопасности. Наши вассалы искоса смотрят на тех, кто покушается на
собственность или членов семьи Ниу.
Сано понял: если он опять приблизится к Ниу, его убьют.
- Вижу, вы не так глупы, как кажется. Просто излишне рьяны, - презрительно
улыбнулся молодой даймё. - Прощайте, ёрики. Надеюсь, больше не свидимся.
"Надейся, - подумал Сано, глядя вслед господину Ниу: высоко поднятая голова,
расправленные плечи. - Надейся. Пока". Унижение бродило в крови как прокисшее вино. Рука
опустилась на меч и сжала рукоять изо всей силы. Оскорбительное поведение молодого даймё
лишний раз подтвердило уверенность Сано в том, что семья Ниу замешана в убийствах.
Господин Ниу обернулся.
- Кстати! - крикнул он. - На вашем месте я не стал бы тратить время на поиски
Мидори. Мать отправила ее в женскую обитель, в храм Каннон в Хаконэ. - Смех со звоном
раскатился по лестнице.
Сано видел, как Ниу вернулся к погребальному костру. Пламя опало, дым витал над
тлеющими углями. Сано направился к центру города. Досаду сменило пьянящее возбуждение.
Пусть он попал в опасную ситуацию, зато выяснил, где Мидори. Предстоит утомительное
путешествие на запад по дороге Токайдо - Восточное море, которая соединяет Эдо с
имперской столицей Киото. Будет непросто объяснить судье Огю пятидневную отлучку. Ну да
ладно! То, что семья внезапно убрала Мидори из Эдо, означает одно - Ниу не хотят раскрытия
убийства.
Глава 13
Токайдская дорога начиналась от моста Нихонбаси. Одетый в зимнюю дорожную одежду
- широкополая круглая плетеная шляпа, тяжелые кимоно, штаны, сандалии с носками и
теплый плащ с капюшоном, - Сано ехал верхом на юго-запад, прочь от просыпающегося
города. Когда солнце выжгло последние блекло-розовые краски рассвета, показалась Синагава,
вторая из пятидесяти трех станций, которыми был отмечен путь от Эдо до Киото.
Широкая песчаная дорога, разделенная насыпью посередине и обсаженная через равные
промежутки елями, сузилась и стала взбираться на гору. Само видел впереди много согбенных
фигурок, бредущих в сторону Синагавы. Справа местность переходила в заросшие лесом
холмы, слева, за рыбацкими хижинами, упиралась в море. Залив кишел небольшими лодками.
Крупные суда стояли на глубокой воде, их очертания едва проступали сквозь утреннюю дымку.
Птицы, кружась и паря, наполняли высокий голубой купол неба шорохом крыльев и резкими
печальными криками. Постоянное шипение прибоя служило им аккомпанементом. Чистый
прохладный соленый ветер заряжал Сано энергией, внушая оптимизм и уверенность.
Путешествие должно увенчаться успехом. Мидори предоставит доказательство того, что
Нориёси и Юкико убили, а может, даже подскажет кто.
- Подождите, ёрики Сано-сан!
Вопль шагах в двадцати сзади развеял счастливое настроение Сано. Раздраженно
вздохнув, он натянул поводья. Сияющий Пунэхико подскакал на громадном черном коне. Сано
совершенно позабыл о своем спутнике.
Цунэхико сполз с коня.
- Я на минуточку. - Он устремился к елке, на бегу задирая плащ.
Покачав головой, Сано поймал поводья коня Цунэхико. Он пожалел, что взял с собой
секретаря.
Вчера прямо с похорон он поехал к судье Огю. Конечно, не стоило торопиться с просьбой
об отпуске. Если Огю видел Сано на церемонии, то разумнее было подождать, пока уляжется
начальственный гнев. Но беспокойство толкало Сано в дорогу. Если в ближайшее время не
раскрыть преступление, то убийца уйдет от ответственности.
Он ждал у ворот до темноты. Наконец двое носильщиков с паланкином появились из-за
угла. Из паланкина вылез судья Огю.
Сано поприветствовал начальника, тот, к его облегчению, ни словом не обмолвился о
похоронах.
Сано сказал:
- Досточтимый судья, я должен попросить у вас пятидневный отпуск. Как вам известно,
мой отец нездоров. Доктор посоветовал мне совершить паломничество в монастырь в Мисиме,
чтобы помолиться о его выздоровлении.
Вынужденная ложь привела к нравственному кризису. Сано, ненавидящий разные уловки,
в последние дни беспрерывно юлил и обманывал. Похоже, расследование угрожает не только
его карьере, но и принципам, сбивает с Пути воина. Сано убеждал себя, что цель оправдывает
средства. Справедливость - для жертв преступника, Глицинии, Мидори и тех, кто любит
их, - превыше всего. Но уговоры не помогали. Сано был глубоко несчастен и ничего не мог с
этим поделать. В итоге из нескольких вариантов он выбрал историю с паломничеством: она
содержала хотя бы долю истины.
Огю задумчиво потер подбородок.
- Паломничество ради отца. Какое прекрасное выражение сыновних чувств! Конечно, я
даю вам отпуск, ёрики Сано. Когда вы намерены пуститься в путь?
- Благодарю вас, досточтимый судья. Если вы не против, то завтра утром.
Сано удивился тому, с какой легкостью судья уступил его просьбе. Неужели поверил в его
выдумку? Или пользуется возможностью, чтобы отделаться от настырного подчиненного? Или
знает о Мидори, но не связывает внезапное паломничество с женской обителью в Хаконэ -
следующей станцией после Мисима? Тогда он ошибся, предположив преступный сговор между
судьей и семьей Ниу.
- Очень признателен вам за доброту. - Сано поклонился на прощание.
- Вы, конечно, возьмете с собой секретаря?
Сано в смятении открыл рот. Судя по тону вопроса, это было не пожелание, а условие, на
котором предоставлялся отпуск.
Вот те на! Мало того, что Цунэхико - плохой наездник, из-за него путешествие
растянется дней на десять. А питание, ночлег, место в конюшне, плата за проезд на каждой
станции? Расходы возрастут вдвое.
- Я чрезвычайно ценю ваш совет, досточтимый судья, - промямлил Сано, - но дело
личного характера, мне не понадобятся услуги секретаря.
Огю движением бровей отмел его возражения.
- Спутник в поездке необходим человеку, который занимает такой пост, как вы, -
твердо сказал судья. - О деньгах не беспокойтесь.
И тут Сано понял: Огю посылает Цунэхико в качестве шпиона. Подозрения насчет
порядочности судьи вернулись.
- Пройдите, пожалуйста, Сано-сан, - с доброй улыбкой пригласил Огю. - Я выпишу
вам два пропуска и выдам командировочные на секретаря. Затем вы заглянете к нему и
предупредите о грядущей поездке.
Когда Цунэхико подбежал к коню, Сано уже поборол раздражение. Юноша поставил ногу
в стремя, с усилием подтянулся и, тяжело дыша, лег брюхом на седло.
- Спокойно. - Сано погладил попятившегося коня.
Он крепко держал поводья, пока Цунэхико усаживался.
Наконец свершилось.
- Ты бы поменьше пил.
Выговор нисколько не задел Цунэхико.
- Но, ёрики Сано-сан, езда верхом будит во мне жажду. И голод. - Он приложился к
фляге и достал из пухлой седельной сумки мешочек с сушеными сливами. Щеки заходили
ходуном. - Ах как здорово, что взяли меня с собой! Большое-пребольшое спасибо вам, ёрики
Сано!
Сано покашлял, пряча улыбку. Они тронулись в путь.
Воспоминания о господине Ниу, судье Огю, Пути воина перестали беспокоить Сано. Ему
начинала нравиться беспечность Цунэхико, он даже принялся подмурлыкивать, когда юноша
запел. Все складывается вполне удачно. Без сомнения, ему удастся утаить от секретаря
истинную причину их путешествия и избавиться от его компании при поездке в храм Каннон.
Хотя движение по дороге Токайдо было не таким интенсивным, как весной или летом, у
Сано и Цунэхико хватало попутчиков. Они обогнали две тяжело груженные строевым лесом
(собственностью правительства) повозки, запряженные быками, и несколько тачек об одном
колесе (другие на дорогу не пускали: таким образом Токугава заботились о нераспространении
оружия и прочего военного снаряжения). По обочинам брели крестьяне, собирая листья, ветки
и конский помет на топливо. Изредка попадался богатый путник, он покачивался в каго -
кресле, похожем на корзину, - на плечах у загорелых крепышей в кимоно, из-под которых
были видны причудливо татуированные тела и ноги. Разносчики товаров с тюками на спинах
семенили вдоль дороги. Группка паломников шла в храм или монастырь, распевая песни и
хлопая в ладоши. Попрошайки играли на деревянных дудочках, стараясь привлечь внимание
потенциальных благотворителей. Несколько раз Сано и Цунэхико обменялись приветствиями с
самураями, те либо ехали неспешно, как и они, либо галопом проносились мимо.
В Синагаве оживленно торговали придорожные трактиры, чайные домики и
ресторанчики. Цунэхико восторженными воплями восславил ароматный пейзаж.
- Ну пожалуйста, давайте поедим, ёрики Сано-сан, - заныл он.
- Позже.
Сано всю дорогу наблюдал за безостановочной трапезой секретаря и знал: бедняжке не
грозит голодная смерть.
Они перекусят на следующей станции, пока будут отдыхать и кормиться лошади. Сано
хотел засветло проехать как можно большее расстояние.
- Слезай.
Они направились к пропускному пункту.
В расположенных поблизости конюшнях предлагались внаем вьючные лошади. Проходя
мимо, они услышали пьяный смех. Местные носильщики каго сидели вокруг костра на
площадке, окруженной ветхими лачугами, и пили саке в ожидании пассажиров.
Перед окошком пропускного пункта стояли люди. Чиновник регистрировал путников,
проверял документы, позволял или запрещал продолжать путь. Они заняли очередь.
Через несколько минут Цунэхико надоело ждать:
- Ну почему так долго?
Сано вышел посмотреть, в чем дело. У окошка стояла седовласая женщина в
сопровождении двух мужчин. Чиновник перебирал стопку документов, время от времени
задавая женщине вопросы.
- Не понимаю, почему они придираются к пожилому человеку, - сказал Цунэхико,
когда Сано поведал ему о причине задержки. - Они не имеют права заставлять нас ждать. Мы
ведь торопимся!
Сано едва удержался, чтобы не сказать юноше, дескать, мы выиграли бы больше времени,
если бы ты не бегал столь часто к елочке. Вместо того чтобы занудствовать, он решил
просветить секретаря:
- Правительство не позволяет даймё тайно вывозить своих жен из Эдо. Если заложники
окажутся в безопасности, в провинции, то даймё получат свободу действия и начнут
демонстрировать недовольство по поводу налогов и всяких ограничений, введенных сегуном,
бунтовать.
Пожилая женщина прошла в караулку, размещенную невдалеке от пропускного пункта.
Там чиновница должна была удостовериться в наличии у путешественницы шрамов и отметин,
упомянутых в подорожных. Сано оставалось только удивляться тому, как быстро Ниу удалось
выправить паспорт для Мидори. Желанные документы требовали огромного количества
подписей, на получение их могли уйти месяцы. Ниу, наверное, потратили на взятки целое
состояние. Это со всей очевидностью показывало, что у семейства имелись веские основания
услать Мидори подальше от Эдо.
Дождавшись своей очереди, Сано предъявил пропуска и заплатил пошлину. Досмотрщики
обыскали их седельные сумки на предмет наличия контрабандного золота, иностранных
товаров и огнестрельного оружия. Будучи правительственными чиновниками, Сано с Цунэхико
без каких-либо затруднений прошли процедуру. Уже приготовившись тронуться в путь, Сано
испытал тревожное, неприятное чувство.
Кто-то за ним наблюдал. Он физически ощутил на себе взгляд, со злой настойчивостью
сверливший ему спину.
Сано притворился, будто проверяет крепление седельной сумки. Быстро обернулся.
Самураи, крестьяне, паломники... На лицах людей, посматривавших на него, не было ничего,
кроме обычного интереса. Он не увидел никого знакомого.
- Чего мы ждем, ёрики Сано-сан? - Цунэхико был уже в седле. - Что-нибудь
случилось?
- Нет. - Сано не хотелось беспокоить Цунэхико. Он взобрался на лошадь и еще раз
огляделся. Правительственные шпионы следили за всеми передвижениями вдоль дороги
Токайдо. Наверное, один от нечего делать понаблюдал за ним. Вот и все.
Но тревога не покидала Сано. Пока они ехали к следующей станции в Кавасаки, он
поймал себя на том, что все чаще оглядывается назад. Не те ли три самурая следят за ним? Не
тот ли разносчик товаров? Дорога зазмеилась через небольшой лесок. На какое-то время они
оказались одни. Цунэхико снова пошел оправиться.
Сано смотрел на вершины сосен. Ветви образовывали полог. "Прекрасное место для
солдат, чтобы укрыться от стрел и пуль неприятеля, - думал Сано. - И столь же удобное для
засады злоумышленников". Каждый год бессчетное число путников на Токайдо становились
жертвами грабителей и убийц.
За спиной раздался цокот копыт. Сано оглянулся, ожидая появления всадника. Цокот
смолк. Утро было тихим, если не считать пения птиц и шелеста деревьев. Однако Сано
нервничал. Тишина казалась зловещей из-за ощущения слежки. Сано положил руку на меч.
Позвать: "Кто там?" - или поехать за поворот дороги и посмотреть, в чем дело? Нет.
Повстречаться с неизвестным противником в безлюдном месте Сано не имел ни малейшей
охоты.
- Поторопись, Цунэхико! - крикнул он.
Сано перевел дух только тогда, когда они выехали из леса на простор. Впрочем,
радоваться ему пришлось недолго. Обнаружилось серьезное препятствие: река Тама. Несколько
пловцов переправляли лошадей вброд через спокойную, искрящуюся на солнце воду. Товарищи
ждали их на каменистом берегу. Гребцы помогали пассажирам рассаживаться в широких
деревянных лодках. Ох уж эти Токуга-ва и их эффективная тактика поддержания мира! Дабы
помешать передвижению войск по Токайдо, они велели уничтожить почти все мосты.
Спеша побыстрее покинуть опасное место, Сано заплатил столько, сколько лодочник
запросил, и помог Цунэхико развьючить лошадей. Он заставил секретаря поспешно сесть в
лодку, побросал туда сумки и запрыгнул сам. Паромщик греб с возмутительной
медлительностью, два пловца, аккуратно обходя камни и ямы, переводили на другой берег их
лошадей.
Цунэхико сунул руку в воду и тут же отдернул.
- Ой, холодная! - воскликнул он. И к пловцам: - Как вы переносите такой ужас?
Пловцы рассмеялись, загорелые лица были почти скрыты за мордами лошадей.
- Мы крепкие ребята! - ответил один пловец.
Сано слушал вполуха. Он все косил глазом в сторону удаляющегося берега. Ощущение
опасности нарастало.
Наблюдатель, стоя за сосной, смотрел на реку. Паром увозил Сано Исиро на
противоположный берег. Ёрики непрерывно оглядывается. Явно понимает, что за ним следят.
Возможно, заметил это у пропускного пункта, но уж наверняка - в лесу, когда наблюдатель
едва не выдал себя. "Оплошал, конечно, не учел слабый мочевой пузырь мальчишки", - с
досадой подумал наблюдатель.
Он был уверен, что является великолепным шпионом. У него имелся богатый опыт
маскировки и слежки. Унылого оливкового цвета шляпа и плащ сначала позволили ему
раствориться в толпе, а теперь делали его невидимым на местности. А еще он знал, как
скрывать чувства и намерения. Люди, в том числе и Сано, смотрели сквозь него, в упор не
замечали. Ничего страшного, что ёрики насторожился. Беспокойство будет изнурять его. К
тому времени, когда наступит пора нанести удар, он станет совсем тепленьким.
Запах леса и воды напомнил наблюдателю ту ночь, когда он сбросил тела в реку. Какое
счастье - его больше не мучают кошмары. Теперь он не вскакивает с постели мокрый от пота,
с колотящимся сердцем, не видит во сне, как его арестовывают, пытают и казнят.
С новым делом он справится так же удачно, как и с предыдущим. Единственное, что его
слегка волновало, - это молодой самурай, который едет вместе с Сано. Наблюдатель не любил
сюрпризов. Впрочем, в присутствии мальчишки есть свои плюсы. Сано едет медленнее, чем
хотел. Наблюдатель может держаться в отдалении и догонять его на станциях. Кроме того,
мальчишка рассеивает внимание Сано, делает его, ёрики, менее осторожным.
Сано и Цунэхико причалили к берегу и принялись выгружать вещи. Пловцы вывели
лошадей на сушу. Наблюдатель подождал, пока объекты оботрут и навьючат лошадей, сядут
верхом и скроются из виду, и свистом подозвал коня. Животное, ждавшее на дороге, послушно
прибежало на зов. Наблюдатель спустился к реке и переправился на другой берег.
Он не спешил. Никуда Сано от него не денется.
Закат окрасил небо ярким, с фиолетовыми прожилками золотом. Деревушка Тоцука была
шестой станцией на Токайдо, здесь обычно ночевали путники, покинувшие Эдо ранним утром.
Однако Сано собирался ехать дальше. Он надеялся измотать преследователя, если таковой
существует. Ночь быстро подступала. Сано и Цунэхико продрогли, устали и проголодались.
Лошади тоже нуждались в тепле, отдыхе и кормежке.
Сано натянул поводья.
Цунэхико, помрачневший и притихший от усталости, разулыбался.
- Очень хорошо, ёрики Сано-сан, - одобрил он начальника и облегченно вздохнул.
Крытые соломой трактиры, рестораны, чайные домики и магазины Тацука теснились
вдоль дороги. Фонарики над входами весело мигали. У каждой двери стояли симпатичные
"официантки" - не признаваемые властью деревенские проститутки - и заговаривали с
путниками. Продавцы лекарств торговали мазями и эликсирами. Группа паломников толклась
возле магазина религиозной утвари. Песни и музыка летели из-за заборов: постояльцы
трактиров уже приступили к вечеринкам. Дома крестьян ютились среди деревьев в стороне от
торгового квартала.
Сано и Цунэхико миновали величественные, похожие на храмы постройки,
зарезервированные для даймё и придворных чинов. В центре городка они нашли небольшой
трактир, дверь которого выходила прямо на улицу. На висячих цилиндрических светильниках
оранжевого цвета красовалось название "Рёкан Горобэй". Рекламные надписи обещали ночлег
и стол по низким ценам. Домик казался аккуратным и ухоженным. Пол в прихожей чисто
выскоблен. У задней стены алтарь в честь Дзидзо, покровителя путешественников и детей.
Упитанный божок стоял на подставке в окружении рисовых пирожных, чашек с саке и
зажженных масляных светильников.
- Годится, - решил Сано.
Прежде чем войти, он оглянулся. Знакомые бесхитростные лица попутчиков заставили его
застыдиться. "Воображение разыгралось", - подумал он и переступил порог.
- Добро пожаловать, добро пожаловать! - Улыбающийся хозяин быстро вышел
навстречу из жилой половины дома и поклонился. Приземистый, лысый и полный, он был
похож на Дзидзо. - Благодарю вас за то, что выбрали мой ничтожный трактир. Меня зовут
Горобэй. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ваше пребывание здесь было приятным.
Он принес им подписать регистрационной лист и позвал конюха, чтобы тот занялся их
лошадьми. Затем, позаимствовав светильник у божка, повел Сано и Цунэхико в кладовку, где
они оставили свои вещи, кроме тех, что могли понадобиться. Цунэхико повесил мечи на
вешалку рядом с мечами остальных гостей, а Сано заколебался, держа руку на ножнах. Вдруг
преследователь объявится ночью?
- Не беспокойтесь о своем оружии, господин, - сказал трактирщик. - Здесь оно будет в
полной сохранности. У "Рёкан Горобэй" есть ночной сторож.
- Это никак не связано с вашим заведением, мне просто хотелось бы оставить меч при
себе, - сказал ему Сано.
- Как вам угодно, господин.
Через очень красивый сад они вышли к жилым помещениям. Поднявшись по ступеням
небольшой веранды, хозяин открыл дверь. Комната на двоих. Циновки-татами, жаровня,
стенной шкаф для постельного белья и личных вещей. Горобэй разжег жаровню и запалил
лампы, которые стояли рядом с ней, улыбнулся и поклонился.
- Надеюсь, это бедное жилище устроит вас, господа. Ванная комната и туалет вон
там. - Он показал рукой направление. - Если вам что-нибудь понадобится, дайте,
пожалуйста, мне знать. - Поклонившись еще раз и взяв светильник, он торопливо вышел: из
прихожей доносились голоса очередных посетителей.
Приняв ванну и переодевшись в удобное кимоно, Сано успокоился в теплой уютной
комнате. Опасность показалась далекой, нереальной.
- Я голоден, - объявил Цунэхико и, отдуваясь, устроился на коленях возле жаровни. -
Когда будем есть?
Словно в ответ на его вопрос дверь отодвинулась. На коленях вползла служанка. Она
поклонилась и передала им подносы. Порции рыбы, риса, овощей и супа внушали уважение.
Сано, уставший изучать лица окружающих, порадовался тому, что в трактирах нет общих
столовых, гости едят в своих комнатах. Служанка налила чаю и саке и удалилась.
- Совсем неплохо, - констатировал с набитым ртом Цунэхико.
Сано согласно кивнул. Рис благоухает специями, овощи и суп приправлены прекрасным
соусом. Похоже, в "Рёкан Горобэй" уплаченные деньги отрабатывают на совесть. Надо не
забыть оставить хорошие чаевые. Узел тревоги в душе ослаб, уступив место сильному голоду.
Сано съел почти столько же, сколько Цунэхико, оставив для огорченного секретаря лишь
порцию моченой редьки.
- Как шумно, - заметил Цунэхико, когда они допивали остатки саке. - Что они там
делают?
Он потянулся, чтобы отодвинуть панель окна.
- Не нужно... - Сано взмахнул рукой, пытаясь остановить его.
Цунэхико удивленно обернулся:
- Почему?
Сано опустил руку.
- Нет, ничего. - Ему не хотелось обнаруживать место пребывания, но устоять перед
соблазном выглянуть наружу было трудно: может, на этот раз удастся увидеть того, кто за ними
следит. - Открывай.
Смех и музыка ворвались в комнату вместе с холодным воздухом. Сано посмотрел на
соседние окна. В одном номере веселилась компания самураев. Женщина в ярком кимоно,
вероятно, "официантка", играла на самисэне. Какой-то самурай принял шутовскую позу и
фальшиво запел. Приятели покатились от хохота. В другом номере два монаха, растягивая
слова, читали сутры. В третьем... Сано перевел взгляд. Может, преследователь прячется в саду?
Или остановился в трактире неподалеку, готовый утром пуститься по его следу? А может,
бродит в потемках за деревней?
Цунэхико зевнул:
- Как я устал.
Сано тоже зевнул. Потребность во сне одолевала страх. Когда появилась служанка, чтобы
забрать подносы, Сано попросил ее разложить постели. Та быстро справилась с делом и
удалилась. Сано взял меч и надел плащ.
- Пойду подышу свежим воздухом.
"И удостоверюсь, что нам ничто не угрожает", - добавил Сано про себя.
Он обошел двор, затихающий по мере того, как вечеринки заканчивались и гости
укладывались спать. Выглянул на опустевшую улицу. У некоторых трактиров и чайных
домиков до сих пор горели фонари. Его поприветствовал ночной сторож, молодая копия
Горобэя, похоже, сын. "Может, слежка мне только чудится? - подумал Сано. - Или усталость
притупила бдительность?"
Он вернулся в номер, запер дверь и окна. Хмуро глянул на хлипкие деревянные защелки.
Цунэхико спал, натянув одеяло до кончика носа. Обычное сопение превратилось в размеренное
похрапывание. Сано разделся, погасил лампы, лег на матрас и закутался в одеяло. Пока сон
потихоньку не сморил его Сано прислушивался к трещотке ночного сторожа, которая словно
говорила: "Все спокойно". Рядом с постелью лежал меч. Последним осознанным усилием Сано
вынул руку из-под одеяла и извлек длинный клинок из ножен.
В саду "Рёкан Горобэй" наблюдатель притаился за разлапистой сосной. Близилась
полночь, лампы в номерах погасли. Кусты и строения чернели по сравнению с гравийными
дорожками, тускло отражавшими лунный свет. Ветер раскачивал потушенные бумажные
фонари и голые ветви деревьев.
На дорожке раздался хруст шагов, зажелтело пятно света. Возник ночной сторож, через
левую руку у него болтался фонарь, в правой руке была зажата трещотка, на поясе висела
увесистая деревянная дубинка. Сторож совершал обход, который начался, едва зашло солнце.
Изо рта сторожа поднимались облачка пара. Наблюдатель задержал дыхание. На всякий
случай. Вряд ли сторож его заметит: этот круглолицый человек в соломенной шляпе проверял
сад через два обхода на третий. Как наблюдатель и предполагал, сторож остановился на краю
сада, развернулся и направился к воротам, ведущим на улицу. Наблюдатель ровно задышал.
Через минуту пятно света снова замаячило на дорожке.
На сей раз сторож вызвал у наблюдателя прилив гнева. Этот жалкий человек со своей
пунктуальностью просто маньяк! Он мешает подобраться к Сано. Что, если не удастся быстро
вскрыть дверь? Он заметит нарушителя спокойствия и поднимет трещоткой тревогу. Вся
деревня слетится сюда, словно полчище демонов!
Наблюдатель попытался убедить себя подождать до завтра. Куда там! Упрямое желание
закончить работу сейчас, нынче ночью, пригвоздило его к месту.
Сторож остановился на краю сада и двинулся в сторону ворот. Незнакомец вышел из-за
сосны.
Пальцы сомкнулись вокруг шеи и углубились в мягкую теплую плоть.
Сторож, вскрикнув, выпустил из рук фонарь и трещотку, вцепился в пальцы мужчины,
отчаянно стараясь разорвать хватку, задергался.
Наблюдатель в напряжении стиснул зубы. Он почти не ощущал боли от ногтей сторожа,
...Закладка в соц.сетях
