Жанр: Детектив
Последняя ночь с принцем
...и. Она могла насчитать на своей памяти, как минимум, троих.
Одной из них была преподавательница на ее курсе в институте. Вторым - ее бывший
парень, что строчил слева направо левой рукой с такой скоростью и под таким углом, что Рита
просто диву давалась и замирала в уголке с благоговейным трепетом, пока он творил. А
третьим.., третьим человеком ну никак не был Эдик Кораблев. Третьим человеком была ее
сестра Анна. Та с детства рисовала, писала, гладила белье и чистила картошку исключительно
левой рукой. И часы она тоже всегда носила на правой.
- Так мне удобнее! - спорила она с бабкой, которая пыталась всячески выкорчевать у
нее ее "порок".
- Кораблев левша? - спросила она у Ванды, правда, мало надеясь на успех.
Ванда могла и не знать о пристрастиях человека, который в этом доме до недавнего
времени был изгоем. Но Ванда, коль уж собралась изначально ее удивлять, решила, видимо, и
закончить на той же самой ноте.
- Левша, а кто же! - воскликнула она с неподдельным изумлением. - А ты разве не
знала? Николаша постоянно мне об этом твердил, что Кораблев, мол, оттого и талантлив, как
дьявол, потому что левша. И еще примеры всякие мне приводил из истории... А это имеет
значение?
А то! Это в корне все меняло, потому что тот человек, что не так давно поселился с ней на
одной площадке, никак не мог быть левшой. Ну, просто никак!
Тот Кораблев, которого знала она, ел, пил, обнимал ее, нарезал торт и открывал бутылку с
вином только правой, а никакой другой рукой.
Правой!..
Рита так расчувствовалась, что даже поцеловала Ванду на прощание. Поцеловала и
пообещала выбраться как-нибудь к ней в гости. И даже если повода не будет, и даже если
совсем не то будет настроение. Просто возьмет и приедет. И тогда уж точно захватит с собой
купальник, и они станут кататься на лодке и плескаться в их пруду, вода в котором казалась ей
черной и густой, будто кисель. А Потом они будут валяться на кисельном берегу. Загорать и
мечтать о чем-нибудь несбыточном. Хотя бы о том, чтобы все у всех было хорошо, и совсем не
осталось в жизни места ничему плохому.
- Ладно, договорились, - всхлипнула Ванда и погладила Риту по плечу. - Я так и
знала, что ты хорошая. Так и знала! А Зинка наверняка сама с лестницы свалилась...
Рита промолчала. Не то чтобы она была уверена в обратном, но представить себе пьяную
вдрызг Зину, для чего-то спускающуюся на первый этаж босиком (!) глубокой ночью, ей было
очень трудно. Но она не спешила обвинять и Кораблева. - С ним вообще было все неясно.
Любитель женщин и баловень фортуны. Удачливый адвокат, не брезгующий взяться за
самое грязное и безнадежное дело. Человек, стремящийся любым способом нажить себе
состояние. Все вроде так, но...
Зачем он вернулся? Купил себе квартиру, послал сообщение бывшему другу, зачем?
Напросился в гости, взяв с собой сразу двух женщин, одна из которых походила на покойную
жену его друга, зачем? И зачем все же изменил своим привычкам, самым невероятным образом
перестав быть левшой?
Рита медленно шла к шлагбауму, утопая облупившимися носами кроссовок в пыли
обочины, и думала, думала, думала.
Фотография, на которой Кораблев с Зиной... На этой фотографии на Кораблеве часы. Что
за часы? На которой они руке у того Кораблева с фотографии?
Почему Кораблев всячески отрицал свое знакомство с Зиной? И ей не было смысла
лукавить с собой либо подтасовывать факты, но выглядел он при этом искренне изумленным. И
при знакомстве с ее покойной соседкой на лице его не дрогнул ни единый мускул. Ни тени
узнавания не мелькнуло в его глазах, ни единой. Удивление, восхищение, это да.
Кто же он тогда?! Кораблев или кто-то другой?!
- Эй! - закричал кто-то сзади. - Эй! Стой!
Рита испуганно отпрыгнула с обочины в кусты.
Мало ли кому вздумалось полихачить, лучше уж она обдерет локти об острые ветки, чем
ее распнут колеса чужого грузовика.
Грузовика никакого не было. На дороге стоял все тот же Николашин охранник и,
придерживая у левой стороны груди руку, с шумом дышал.
- Ну, ты даешь! Еле догнал! - проговорил он, отдышавшись.
- А что такое? - Рита с подозрением уставилась на парня.
Кто знает, какую форму приобрело на этот раз его профессиональное рвение. Может, по
делу. А может, заподозрил ее в краже двух виноградин и грушевого огрызка. Но ясно было, что
догонял он ее не просто так.
- Тебя как вообще звать-то? - запросто обратился он к ней, когда подошел вразвалочку
чуть ближе.
- Рита, - представилась она и сунула ему ладошку лодочкой.
- Стас, - он осторожно пожал ей руку. - Тут такое дело, Рита... Я тут подумал... Ты
нормальная девчонка... Я ненароком слышал ваш разговор...
- Это твоя работа, - перебила его Тита. Парень очень осторожно подбирал слова,
видимо, его стесняла собственная осведомленность. - Ты обязан знать, как и чем живут твои
хозяева. Кстати, а что Ванда?
- Она принимает ванну. Это часа на полтора.
Вот я за тобой и побежал, - запросто пояснил он.
- И зачем ты за мной побежал, Стас? - Парень смотрел на нее очень проникновенно, и
ей даже начало казаться, что вот сейчас он пригласит ее на свидание.
Стас не пригласил. Он, продолжая все так же проникновенно на нее таращиться, сказал ей
такое, от чего у Риты мгновенно пересохло в горле.
- Как??? Как ты говоришь, она его называла???
- Ромочкой, а что? - Стас немного помолчал, предоставляя ей тем самым прекрасную
возможность выдохнуть остановившийся в пути воздух, и для убедительности еще раз
повторил:
- Ромочкой... Сам слышал. Все уже спали. Я вокруг дома обходил. А девка эта, - тут
Стас с чувством сплюнул себе под ноги, едва не попав на облупившиеся носы ее кроссовок,
правда, к настоящему моменту очень удачно загримированных пылью обочины. - Девка эта
полезла к нему в комнату. Комната на первом этаже. Окно раскрыто. Сама понимаешь...
Она понимала. Это было его работой и еще чуть-чуть простым человеческим
любопытством. Почему не послушать, раз интересно, раз завораживает!
- Так вот, она говорит, Ромочка, прекрати, типа, выделываться, - продолжал
рассказывать Стас, дождавшись Ритиного одобрительного кивка. - Поиграли, типа, и хватит.
Она, мол, измучилась, устала от неизвестности и все такое...
- А он?! - В груди у Риты пекло и переворачивалось, в голове ухало и стучало, как
было однажды с похмелья в тот единственный раз, когда она выпила лишнего. - Он-то что?
- А он в порядке. Говорит, Зиночка, вы пьяны и с чего-то принимаете меня за другого.
Обозналась, типа. А она упирается и из комнаты не уходит. Он тогда ее от себя выставил.
- И что дальше?
- А ничего. - Стас пожал плечами, переминаясь с ноги на ногу. - Эдик заперся
изнутри. Я пошел в обход. На следующий день я сменился. Но, по слухам, все было прилично.
Все остались довольны друг другом.
Здесь он, конечно, соврал.
- Понятно... Слушай... А почему ты все это мне рассказываешь? Ванда не могла тебя
послать.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что ты не стал бы рассказывать своей хозяйке о том, что подслушиваешь под
окнами. Так?
- Догадливая, - Стас ухмыльнулся с непонятным смешанным чувством уважения к этой
рыжей и досады на самого себя. - Просто слышал.., случайно, что именно расспрашивал о
тебе тот скользкий мент. Понял, что ты приехала не просто так. Решил помочь. А что, нельзя?
- Почему, можно! Ты и помог! Спасибо тебе, Стас, - с чувством поблагодарила его
Рита, на прощание пожав его широкую крепкую ладонь. - Пока...
И она ушла, утопая кроссовками в нагретой солнцем пыли.
Приятная девчонка, думал Стас, глядя ей вслед.
Запуталась только. Запуталась, и еще попала туда, куда попадать не должна была.
Это он сразу понял, как только впустил в ворота того доброго малого со змеиным
взглядом.
По ее душу, решил тогда Стас и не ошибся. Следователь только тем и был занят, что
склонял его хозяина к мысли о явной неприязни Маргариты к погибшей Зинаиде. Николаша
барахтался в словах, пытался отрицать, но было видно, что милицейская близость его пугает и
коробит. Еще живы были в памяти воспоминания о том, как трепали его органы за смерть
Софьи. И постепенно, слово за слово этот Милевин подвел Николашу к мысли, будто бы Рита
публично угрожала своей сопернице. Николаша вроде бы и не согласился, но и отрицать не
стал. Промямлил что-то на прощание о часах, и только. Но Стас знал, что его вялая реплика
была оставлена этим скользким Милевиным без внимания.
Слизняк, подумал он тогда о хозяине. Слизняк и тряпка!
Потому и хотела уйти от него Соня, что знала цену его трусливой душе. Не отпускал.
Просил, умолял, даже плакал и еще угрожал. Не отпускал... Тогда она ушла от него совсем
по-другому. Ушла туда, откуда дороги к нему назад не было...
Это все рассказал Стасу его предшественник.
И плевался долго потом на предмет подлой вялости своего бывшего хозяина. Стас слушал
и молчал, но внутренне протестовал и не соглашался. Деньги платят приличные. Работа не
пыльная. Да и тихо тут.
Не стреляют и ночами не бомбят. Чего не работать?!
Тот не сумел, он сумеет.
Он не знал тогда, как трудно смотреть на все это хозяйское дерьмо и делать вид, что ты
ничего не видишь и не замечаешь. Да и опять же не стал бы он так париться из-за
неврастеничной Ванды с ее вечными капризами и перепадами в настроении. Как хотят!..
А вот девчонку жалко. Неплохая девчонка, неиспорченная. Рыженькая такая, кожа белая,
почти прозрачная. Он в горах камень такой видел. Когда в засаде полдня лежали, прижавшись
мордами к острым скалам, тогда он его и заприметил. Солнце с ним играло еще, то розовым
высветит, то почти прозрачным сделает. Точь-в-точь как с ее кожей. Когда она сегодня рядом с
Вандой лежала на пледе, он наблюдал. Все так же было. Так же, как тогда в горах...
Жалко девчонку. Заклюют ведь. Вывернуться она не сумеет ни за что.
Зинку эту укокошили, как пить дать. Милевин ясно дал понять, что в несчастный случай
не верит никто. Характер повреждений свидетельствует, якобы положение тела и все такое... И
все намекал и намекал на рыженькую. Знал бы он обо всем, не лез бы со своими подозрениями.
А ведь Николаша знал и снова промолчал. Он ведь тоже слышал, как Зинка гостя Ромой
называла. Только не под окном он стоял, а под дверью. Слышал и Ванде об этом рассказал. А
Ванда ему быстро рот заткнула. Не лезь, говорит, не твоего ума дело. Николаша и заткнулся.
Хотя все слышал. И имя слышал чужое, и про фотографию опять же, и то, как ответил
Зине этот Эдик-самозванец.
Слышал и промолчал. А ему - Стасу - что остается? Молчит хозяин, молчит и его пес.
И так лишнего себе позволил, догнав ее. Может, хоть этим сумеет ей помочь, а? Может,
выкрутится? Жалко же девчонку-то...
Глава 12
Еще с площадки Рита услышала, как в квартире захлебывается трелью телефон.
Выхватила ключи из сумки. Как всегда бывает, когда спешишь, лишь с третьей попытки
отомкнула дверь и, не разуваясь, помчалась в гостиную.
Звонила Анька.
- Что за дела, сестра?! - рявкнула та ей прямо в ухо и тут же засопела.
Подобное сопение всегда подразумевало скорые слезы, поэтому Рита поспешила:
- Чего ты, Нюра? Ну, чего ты?
- Почему не на работе? Почему мне не позвонила и не предупредила? Что с тобой снова?
И что там у вас стряслось в подъезде? Звонила мне, зубы заговаривала, про Серафиму
выспрашивала... Бессовестная! Смерти моей хочешь?! - И сестра, как и положено,
разрыдалась, не забывая чередовать всхлипывания. - Все прыгаешь!.. Все скачешь!.. То по
балконам соседским!.. То еще непонятно где!.. Где была полдня, отвечай!
- Гуляла, - лаконично ответствовала Рита, падая на бабкин скрипучий диван и в
изнеможении вытягивая ноги.
Устала она, слов нет. От самого дачного шлагбаума до трассы ей пришлось идти пешком.
Ни одной машины, трактора и подводы в нужную ей сторону. Да и вообще ни в какую. Полная
тишина. Она и оврагом в одиночестве прошлась, и перелеском.
Все оглядывалась да головой крутила, а ну как кто сподобится подвезти, ан, нет... Не ее
был день. И даже на трассе ей не особенно повезло. Ждать попутного транспорта пришлось
полтора часа. Мест свободных в автобусе, разумеется, не оказалось. Рита приткнулась на
задней площадке и всю дорогу молила бога, чтобы чихающий и фыркающий через километр
автобус, не дай бог, совсем не заглох. Одно утешало: съездила не зря.
Так надеялась, вернувшись, принять душ. Усесться у любимого окна с громадной
кружкой своего любимого кофе, поглазеть на мост и, конечно же, подумать. И про то, почему у
Кораблева часы сместились с правой руки на левую. И про то, почему Эдик неожиданно стал
зваться Ромой. Ну и, соответственно, про фотографию...
Ах, как ей хотелось бы на нее взглянуть! Как хотелось бы! Но нет... Она скорее умрет,
чем обратится за помощью к Милевину. Скорее умрет...
- Где гуляла?! С кем гуляла?! Не молчи, слышишь, Ритка?! Какого черта ты взяла
отпуск?!
- Он мне давно положен. - Рита подтянула к себе подушку-думку с вышитым бабкой
огромным пионом и подложила ее под спину. Анькин рев может затянуться, надо постараться
извлечь из этого хоть какую-то пользу, отдохнуть и расслабиться, к примеру. - Я три года не
была в отпуске, если ты не забыла.
- Не забыла! Тогда почему, вместо того чтобы уехать куда-нибудь, ты шляешься
неизвестно где?!
- Почему неизвестно! Известно. - Рита вяло протестовала, все еще продолжая мечтать
об огромной кружке кофе с молоком. И еще о сдобном печенье, что успела прихватить в киоске
за углом. - Я гуляла по магазинам.
- Полдня?! И ты думаешь, я тебе поверю?! Тогда что у нас в доме делал этот хлыщ?!
- Это который?
Она поняла сразу, о ком вопит ее сестра, но искренне надеялась на то, что ошибается. Ну
не мог же он так скоро опутать ее своей липкой паутиной!
Оказалось, мог. Еще как мог!
Мало того, что он заявился на дачу к ее сестре, перепугав ту до беспамятства одним своим
появлением. Так наверняка наговорил ей про нее всяких гадостей. Не стала бы без причины
рыдать ее Анька. Хотя... Хотя бывало по-разному.
- Милевин Валентин Михайлович, - буквально выплюнула ее сестра ненавистное для
Риты имя. - Сначала представился твоим другом, потом кем следует. И наговорил такого...
- Какого? - Рита в изнеможении прикрыла глаза, стараясь представить Аньку,
выплясывающую сейчас с трубкой по нагретым солнцем половицам террасы.
- Какого.., какого, - чуть сбавила сестра обороты и затихла ненадолго. - А черт его
знает, чего он вообще хотел. Нам с Адиком вообще показалось, что он тебя ищет. Выглядел он
как-то...
- Как?
- Как влюбленный отвергнутый дурак, вот как!
Глаза бегают, рот кривится. Все про твоих возможных ухажеров нам вопросы задавал. А
Адик сдуру как ляпнет, что у тебя никого и никогда отродясь не было. Что мы давно были бы
рады тебя замуж спровадить...
- Идиот! - скрипнула зубами Рита, тут же поклявшись самой себе никогда больше не
прикрывать зятя перед сестрой.
Ни за что и никогда! Пускай сам выкручивается, как хочет, и пустые четвертинки сам
пускай в мусорные баки из гаража таскает. Гад, да и только! Никогда не знаешь, с какого боку
ждать предательства...
- Вот, вот! А этот твой Милевин обрадовался.
Для чего-то начал нам о своих достижениях рассказывать, про зарплату обмолвился.
Слушай, словно свататься приехал... Адик потом все же не выдержал и на радостях у него
спросил, ты говорит, парень, зачем приезжал-то? Ну, шарахнулась с лестницы Риткина соседка,
ей-то что с того? Чего, мол, ты к нам-то... Знаешь, что ответил этот твой Милевин?
Анькин голос заметно подобрел, гневного рокота в нем поубавилось и даже
проскользнула запретная надежда. Не разбирай Риту любопытство, точно бросила бы трубку.
Но любопытство все же победило, приходилось терпеть.
- Что же ответил мой Милевин? - делая ударение на местоимении, со смешанным
чувством обиды и злости поинтересовалась Рита.
- Что, говорит, предостеречь хочу эту дурочку.
Это он про тебя!
- Ага. Я поняла.
- Чтобы она глупостей ненароком не натворила, или что-то в этом роде. И еще от
ненужных знакомств с новыми соседями предостерегал, кажется.
Это он, наверное, о твоем парне из мечты? Правильно я поняла? - Анькин голос сделался
совершенно невыносимым, еще слово, и Рита ее пошлет непременно. Сестра вовремя
опомнилась и, ненадолго заткнувшись, все же спросила:
- Кстати, а где он?
- Кто? Парень из мечты?
- Ага... - Анька снова засопела, но теперь без слез и виновато.
- Парня нет, Нюра. Нет, как и не бывало. - Рите вдруг сделалось грустно.
Только стоило ей озвучить до сей поры не оформившиеся мысли, как на нее навалилась
такая тоска, что впору было биться головой о стену.
Анька прочувствовала это мгновенно.
- Что, все так плохо, Рит?! - ахнула она, попутно на кого-то успев цыкнуть. - А где же
он?!
- Уехал, наверное. Разве я знаю! - Глаза тут же защипало, и Рите пришлось крепко
зажмуриться, чтобы по примеру старшей сестры не разреветься. - Через день после
происшествия и уехал. А может...
- Что?!
- Может, и его, как Зину, кто-нибудь... Я уже не знаю, что и думать! - плаксиво
пожаловалась Рита. - Ждала, ждала...
- В квартиру-то хоть не додумалась снова залезть? - спросила Анька, готовая
подозревать ее в чем угодно.
- Нет, не додумалась. Ну и слазила бы, толку-то!..
- А где хоть была сегодня, скажи, а? Ладно, не вредничай, скажи. Я же сестра тебе... -
принялась она канючить, попутно успев напомнить не только об их родственных отношениях,
но и об обязательном и беспрекословном Ритином послушании, в котором она клялась и
божилась умирающей бабке. - Ну, Ри-ита-а!
- Да на дачу я ездила к другу его. Думала, может, он там, - бессовестно соврала она
сестре.
- Нету?
- Не-а. И не приезжал... Ладно, Анют, твой звонок меня застал на лестничной клетке. Я
даже кроссовок не успела снять. В душ хочу и еще кофе.
- Дома будешь? - чуть строже поинтересовалась сестра.
- Да... Думаю, да... Может, Пироговых навещу.
Напомни-ка мне их адрес, Ань. - Рита повторила вслух продиктованные Анной улицу,
номер дома и номер квартиры Пироговых, пообещала отзвонить, как вернется, и с легким
сердцем простилась.
Одним рывком сорвалась с дивана. Швырнула кроссовки в угол у входной двери и,
захватив из скрипучего старого шкафа смену белья, помчалась в ванную.
Она мылась бесконечно долго. Чередовала воду, без конца намыливала волосы и снова
смывала. Терла себя жесткой мочалкой, до красноты растиралась полотенцем и, закутываясь в
байковый халат в цветочек, упорно отворачивалась от зеркала.
Желания смотреть на свою разомлевшую раскрасневшуюся физиономию у нее не было.
Начнет снова к себе придираться, критиковать, потом голову поднимут ее на время
задремавшие комплексы.
Ни к чему это все теперь! Ей нужно быть предельно собранной и хотя бы на время
полюбить себя. Себя и свою сообразительность, заставившую ее проделать такой долгий путь
этим днем.
Следующими, кого она собиралась навестить сегодня, были Пироговы. Рита с чего-то
вздохнула, вспомнив про Серегу.
И тут же взгляд ее совершенно случайно наткнулся на саму себя в зеркале. Наткнулся и
замер на какое-то время.
Черт возьми! А она... Она не противная даже совсем, а, может, даже и хорошенькая.
Нужно только немного задержать на ней взгляд и попытаться рассмотреть.
Ну нет в ней броской карамельной сладости губ, щек и глаз.
Обычные они у нее. Обычные, как у всех. Губы как губы. В меру полноватые, в меру
яркие, но не блеклые, нет. Скулы высокие, а это сейчас, говорят, считается сексуальным.
Глаза... Слышала, что подобный цвет даже моден. И многим приходится тратиться на линзы,
добиваясь нужного оттенка. И кожа у нее свежая, правда, белая очень...
Рита вздохнула.
Рассмотреть ее удалось одному лишь Сереге Пирогову. Больше никто не удосужился
скрасить ее одиночество. Ах, да! Милевин еще рвется на роль претендента. Но тут скорее
корыстный интерес, нежели что-то другое.
А что касается Эдика Кораблева, то тут Рита просто терялась в догадках.
Почему он предпочел Зине ее? Отвергнуть такую красоту ради сомнительной
привлекательности, которую надо еще постараться рассмотреть! Не верю, хотелось ей
крикнуть. Было тут что-то... Да и нет его - Кораблева-то - исчез. Исчез, словно его и не
бывало ни в ее жизни, ни вообще нигде...
К дому Пироговых Рита подъехала на такси.
Выбралась из машины, вытащила с заднего сиденья огромную коробку с тортом и букетик
гвоздик для мамы Сережи, расплатилась с водителем и, старательно выверяя каждый шаг,
двинулась к среднему подъезду. Там, по словам сестры, и жили Пироговы.
И кажется... Кажется, Серегина голова только что маячила на балконе шестого этажа.
Ошиблась Анька! Не на восьмом, на шестом жили теперь Пироговы. И Серега точно
торчал сейчас на балконе и, кажется, увидел ее. Точно увидел и рукой ей помахал. Вот ведь...
Так надеялась, что его не будет дома! Надеялась на встречу с его мамой, ну, можно и с папой,
но вот встречи с Серегой опасалась. Она уже успела придумать для него историю со
счастливым финалом и милыми семейными выходными на даче у самовара, так что не нужна
была им лишняя встреча. Ни ей, ни ему!..
Серега продолжал торчать на балконе, сильно свесившись через перила. Он уже перестал
размахивать руками, а просто смотрел на то, как Рита семенит по их двору.
Семенила, семенила! Именно семенила, а ни как-нибудь. Хоть и старалась идти ровнее,
как бы от бедра, ничего не получилось. Тонкие каблуки новых шлепанцев вязли в свежем
асфальте, который успело подтопить завалившееся только что за дом солнце. Коробка с тортом
оттягивала руку, угораздило же купить двухкилограммовое угощение. Сумка ерзала по плечу и
то и дело сползала на локоть. Волосы тут же прилипли к вспотевшей шее. И ее новая блузка
пошла на груди непривлекательными складками.
Рита разнервничалась. Все получалось не так.
Раз в жизни захотелось поважничать, и тут провал.
К подъездной двери она подошла с изляпанными в смоле каблуками, в задравшейся на
животе блузке, и красным от злости лицом. А тут еще на подъезде домофон обнаружился.
Повертев в одной руке коробку с тортом, а в другой букет гвоздик, она было совсем уже
собралась уйти в обратном направлении, как в домофоне что-то пискнуло, щелкнуло, тяжелая
железная дверь распахнулась, и на пороге выросла громадная фигура Пирогова-сына.
- Ритка! Привет! - восторженно выдохнул Серега и потянулся к коробке с тортом. -
Давай помогу.
Она беспрекословно подчинилась, молча кивнула на приветствие и вошла следом за
Серегой в подъезд. Дверь за ними тут же замкнулась, и они очутились в полнейшей темноте.
- Осторожнее, - предостерег ее бывший сосед и подставил согнутую в локте руку. -
Держись, Ритка, а то упадешь еще на своих каблучках.
Рассмотрел! Ишь, какой глазастый! Наверное, и походку ее семенящую рассмотрел, и то,
как блузка ерзала по ней, и как коробка била по коленкам, и как она пот со лба вытирала,
занавесившись гвоздиками.
Ну и ладно! Ну и пускай! Сам-то ненамного лучше выглядит. Все такой же...
Растянутые спортивные штаны с огромными пузырями на коленках. Резиновые
шлепанцы. Футболка с обтрепанным нижним краем. Стрижка, правда, сменилась. Раньше
Серега волосы носил длиннее и зачесывал их назад. Теперь зачесывать было нечего.
Темно-русый ежик, о который, казалось, руку уколешь, если коснешься. Во всем остальном
Серега остался прежним. И голубые глаза смотрели по-прежнему: насмешливо и понимающе.
Будто знает он о тебе что-то такое, о чем ты и сама не догадываешься. И губы все так же
покусывает, то ли ухмылку пытается скрыть, то ли нервничает, пойди разберись. Она лично
всегда терялась, когда он так делал. И даже трехдневная щетина была на месте.
С бритьем у Сереги всегда была проблема. Брился от смены к смене. И орал потом на весь
этаж, прижигая порезы одеколоном...
- Изменился? - спросил он вдруг, когда лифт остановился на их шестом этаже.
- Да нет... - Рите сделалось неловко от того, что он заметил, как она его
рассматривала. - Все такой же, стрижка только вот...
- Жара. Лето. Решил, что так лучше. - Серега подошел к двери и толкнул ее плечом. -
Не знал, что ты приедешь, побрился бы.
- Да ладно, я не забыла, как ты не любишь бриться, - ухмыльнулась Рита ему в спину и
зашла в их новый дом.
Там было здорово, в новом доме Пироговых. Просторно, чисто, уютно и, как всегда, пахло
чем-то вкусным.
- А родители у нас где? - вопросительно уставилась она на Серегу, пройдясь по всем
комнатам.
- На даче сейчас живут. Лето же... - пробормотал он почти виновато и отвернулся к
газовой плите, колдуя над чайником и сковородкой. - Рит, ты омлет будешь? Как раньше, с
сыром и помидорами?
- Омлет?..
Иногда Серега готовил им на двоих омлет. Он у него получался пышным, ни за что не
опадал в сковородке даже через десять минут и прямо дышал, когда Рита нанизывала на вилку
рыхлые маслянистые кусочки. Омлет она захотела, и даже вызвалась нарезать помидоров, и
приготовила потом салат из капусты и огурцов. Получился! Серега похвалил и съел почти все.
Потом они стали пить чай, поглядывая друг на друга поверх пузатых чашек в голубенький
цветочек. Пили чай, не забывая загадочно улыбаться друг другу.
- Как дела, Рит? Как живешь? - Серега глянул на нее исподлобья и варварски вонзил
чайную ложечку в аккуратную розочку на торте. - Не ожидал тебя увидеть, если честно.
- А рад был увидеть? - зачем-то спросила Рита и тут же пожалела об этом.
Не за тем же пришла! Зачем было ворошить прошлое?! Тем более, что видела надпись на
обоях в его бывшей спальне. В теперешней ковров на стенах не было, и надписей не было, но
спрашивать все равно не стоило. Это оказалась, по сути, провокация...
Серега ей прямо так и сказал. Выбросил свою огромную ручищу через стол, поймал ее за
затылок и, подтянув к себе, прошептал со свистом:
- Провоцируешь, Ритка?!
- П-почему сразу провоцирую?! - Ей ничуть не сделалось страшно, она никогда его не
боялась; неудобно было и немного неловко: шея до сих пор была влажной от пота. - Почему
сразу провоцирую, Сережа? Спросить нельзя? Может, я тебе в тягость, может, ты ждешь кого и
все такое...
- Все такое?! Все такое, твою мать... - Он как-то странно нев
...Закладка в соц.сетях
