Жанр: Детектив
Миллион причин умереть
...ашая: "Я и под землей тебя найду и придушу, сука!"
- Артем, - обреченно изрекла Ольга и открыла глаза. - Ты жив?
С ответом тот не торопился. Обогнул окаменевшую от потрясения Ольгу и,
остановившись слева от нее, запустил руку прямо в сердцевину бело-розовой кипени
крема.
- Хочешь попробовать... - Он не спрашивал, он просто-напросто заставлял ее это
сделать. - Ну, девочка, давай...
- А почему бы нет? - пожала она плечами и так же, как и ее гость, подхватила
пальцами розочку с торта.
- Э-э-э, нет, детка, - Артем хищно осклабился. - Не оттуда, а вот отсюда...
Он протягивал ей свои пальцы, вымазанные кремом, попутно буравя тяжелым
взглядом.
- Давай! Ешь!!!
Подавив в себе брезгливое чувство, она обхватила его кисть своими холодными
пальцами и осторожно. так, чтобы не задеть его кожу, коснулась кончиком языка
душистой взбитой смеси.
Однако это вкусно! Умопомрачительно вкусно! Воистину, люди знают, что делают.
Нежный аромат ванили, легкая горечь миндаля вкупе с карамелью, и никакой тебе
приторности. Кабы другие обстоятельства, Ольга с превеликим удовольствием отрезала
бы себе кусочек этого вкусного торта да запила бы крепкими чаем. Но...
- Нравится? - вторгся в ее мысли вкрадчивый голос гостя из прошлого.
- Нет! - Она отстранилась и отбросила в сторону его руку. - Не нравится.
- Почему?
- Твои руки.
- Что мои руки?! - Ей послышалось, или действительно его зубы заскрежетали. - Ну!!!
Говори - что : мои руки?!
Боже, и с чего она взяла, что этот мужчина не Артем Ленский, а человек, очень сильно
на него похожий? Разве могут у кого-то еще глаза так отливать свинцом, напоминая блеск
пуль...
- Что мои руки?! - взревел он и вцепился в ее плечи, будто клещ.
- Они пахнут кровью. - Ей бы и хотелось избежать пафоса, да разве такое возможно
при подобных обстоятельствах. Нате, получите, гражданин киллер. - Твои руки пахнут
кровью!
На всю голову дура! И раньше дурой была, а пожив в изгнании, окончательно
свихнулась. На что, собственно, надеялась, решив поиграть в Зою Космодемьянскую? На
то, что он проникнется пониманием и зарыдает у нее на плече, полный раскаяния и боли?
Ага, как же! Хорошо, хоть не пристрелил сразу, а лишь пару раз съездил по
физиономии. Пусть в результате его рукоприкладства она отлетела в дальний угол, пусть
ударилась головой (причем второй раз за день) о стену, но ведь жива же!
- Кровью пахнут, говоришь? - зашипел он змеем-горынычем, склонившись над ней. - А
твои чем пахнут, сучка?! Чем твои руки пахнут, отвечай?!
Он снова замахнулся. Ольге пришлось прикрыть голову обеими руками и лишь тогда
слабо пискнуть:
- Мои пахнут ванилью.
- Чем?! - Он тяжело задышал над ней, словно загнанное животное, затем вцепился в
край ее куртки, которую она так и не успела снять, и сильно тряхнул. - Чем?!
- Ванилью, миндалем, карамелью и еще чем-то очень вкусным. Не знаю, чего они там
напихали в этот крем. Умеют же готовить, подлецы. Может, лучше чаю выпьем, чем
драться? Ты наверняка с дороги...
Говорить!.. Говорить как можно больше и бессвязнее! Не дать ему времени опомниться
и прицепиться к какому-нибудь слову.
- Чаю, говоришь? - Он чем-то зашуршал. Затем повздыхал, потопал по комнате и
наконец согласился. - А почему, собственно, нет?! Я не тороплюсь.
Тебе - тем более некуда. Уговорила, давай пить чай...
Ольга попыталась встать, но голова отчаянно кружилась (шутка ли, долбиться целый
день ею о стену), ноги ползли, не желая подчиняться хозяйке.
- Черт, - слабо выдохнула она и решила для начала раздеться.
Куртку сняла, стянула ботинки, шапку. Кое-как пригладила волосы. Потрогала обе
скулы, куда поочередно приложился его кулак, причем второй удар был куда более
ощутимым, и со слабым стоном выдохнула:
- Нет, ну какой же ты все-таки гад.
- А ты нет? - с живостью подхватил он ее слова, как бикфордов шнур искру. - А ты не
гадина? Упрятала меня за решетку, и ты - святая?! Удавил бы тебя, сука! Если бы ты
знала, как хочется мне тебя удавить!!!
- Догадываюсь, - покорно согласилась Ольга и все же выбралась из угла. - Пойду
умоюсь, если ты не против.
- Я с тобой.
- С чего это? - Она изумленно вытаращилась на парня, след в след идущего за ней. - И в
сортир со мной пойдешь?
- Да, девочка, тебе придется привыкать к моему присутствию в своем сортире, своей
жизни и в своих мыслях. Ты же присутствовала в моих все это время, так что теперь мы
поменялись местами.
- Думаешь, я о тебе не вспоминала?! - Ольга вошла в ванную и открыла холодную воду.
- Не обольщайся! С утра до ночи и с ночи до утра. Твои глаза, шепот твой зловещий, от
всего этого меня мутило.
И, мало того, это все разрасталось во мне, изводило, подобно раковой опухоли...
- Но ты была на воле, - возразил Артем, не без интереса прислушиваясь к ее словам.
- Я?! На воле?! - Не обращая внимания на то, что с мокрого лица сбегают капли воды и
исчезают за вырезом джемпера, неприятно холодя кожу, она повернулась к нему всем
корпусом и с чувством изрекла:
- А вот здесь ты ошибаешься!!! Я оказалась в куда более худшем положении, чем ты.
Да, ты находился в тюрьме, но и я не была на свободе. Сколько времени ты жил жаждой
мести, столько времени я жила в ожидании возмездия. "На воле!"
Ольга фыркнула и вновь склонилась над раковиной. Стоящий за спиной Артем больше
не пугал ее. Во всяком случае, тот столбняк, что охватил ее при звуке его голоса, пропал.
И, к изумлению, своему она (где-то глубоко-глубоко внутри себя) обнаружила нечто
сродни облегчению. Правильно сказано: страшна не смерть, а ее ожидание. А уж коли
дождалась, то чего уж теперь пугаться...
Она промокнула лицо полотенцем. Расчесала волосы, все это под пристальным
взглядом незваного визитера, и как бы между прочим поинтересовалась:
- Толика зачем покалечил? Он-то тебе чем помешал? Шел убивать меня, а ему зачем по
голове...
- Какого Толика? Ах, этого... Так я не трогал его вовсе. Недосуг мне тут с твоими
хахалями разбираться. Они тут табунами под твоими окнами ходят. То этот самый
пострадавший маялся часа два, то черномазый какой-то в дверь ломился минут двадцать
назад.
Потом еще парочка подозрительных типов по двору шныряла. Не иначе, опять к тебе.
Какая ты у нас любвеобильная дама, однако. - Артем выставил вперед руку, уперев ее в
притолоку двери и не пропуская Ольгу. - За что они тебя так все любят, девочка моя?
За красоту или за подлость? Или им неведомо, какая ты гнусная сука? А?
- На! - насупленно огрызнулась она и слегка ударила его по вытянутой руке. -
Пропусти. Чаю хочу!
Даже в камере смертников последнее желание выполняется.
- Чаю так чаю. Идем на кухню.
Они молча прошли в кухню. Куцые шторки аккуратно задернуты -
предусмотрительность наемного убийцы воистину была выше похвал. Артем сел за стол в
самый угол так, чтобы и дверь, и вся площадь кухни хорошо просматривались. Упер обе
руки о столешницу и принялся сверлить Ольгу тяжелым взглядом.
Чего он, интересно, ждал от нее? Что, налив чайник, она ударит им его по голове. Или
схватит нож (кстати, единственный оставшийся и тупой до безобразия) и вонзит ему в
горло? Так не умела она драться.
Даже сама мысль об убийстве внушала ей ужас.
Как можно убить живого человека?! Это чудовищно, кощунственно, это в конце концов
против законов природы. Сколько сил требуется для того, чтобы зачать, взрастить,
воспитать. И тут приходит какой-то говнюк с пушкой, пах-пах - и все готово. Нет
человека. И все усилия, весь титанический труд по воссозданию себе подобного сводятся
вновь к нулю.
- Чудовищно, - слабым шепотом выдохнула Ольга, поставив чайник на огонь и
споласкивая разномастные чашки под краном.
- Это не так страшно, как ты думаешь, - Артем догадливо заухмылялся. - Природу моих
поступков пытаешься понять? Не надо, не мучайся. Это не подвластно твоему
пониманию. Ты же у нас человек с определенными принципами. С обалденной
гражданской позицией. Изменить своим убеждениям для тебя смерти подобно. Так? Я не
ошибся?
Ольга молчала. Она оперлась о мойку и впервые с момента появления Артема в ее
квартирке засмущалась. А ведь действительно, какова истинная природа ее поступков?
Что двигало ею тогда: принципиальная позиция или что-то еще...
- А может быть, ты мне не смогла простить того, что я ушел с твоей подружкой? -
ласково так прошелестел его голос, заставивший Ольгу покраснеть до корней волос. - Так
ты сказала бы, детка, что влюбилась в меня с первого взгляда, я бы понял и, может быть,
тоже полюбил тебя...
- Полюбить киллера?! - Предположение его показалось Ольге столь чудовищным, что
она против воли расхохоталась. - С ума сошел?! Полюбить киллера?! Для меня это то же
самое, что трахаться с патологоанатомом на прозекторском столе! Все равно что вкушать
яства в убойном цехе мясокомбината среди развороченных туш животных! Полюбить
киллера..
Ты шутник, Артемон. Воистину, ты шутник...
Он не ответил. Более того, он молчал до неприличия долго. Так долго, что она даже
забеспокоилась. Ну кто, спрашивается, опять потянул ее за язык?! Разоткровенничалась!
Не смогла промямлить лабуду какую-нибудь про ревность или что-то еще, объясняющее
ее порыв засадить Ленского за решетку. Хотя, если разобраться, с ее стороны этого
порыва почти и не было. Вот Сергей Анатольевич, тот - да, тот подметки рвал на сапогах.
И ее заставил. Точно! Вот истинная подоплека ее поступка: ее принудили, заставили. И
Ольга поспешила исправить положение.
- Я не ревновала, нет. И гражданская позиция моя здесь никакого значения не имела.
Ну, может, самую малость. Все милиция! Они виноваты!
- И кто же самый виноватый? - Артем пододвинул к себе чашку с кипятком, что Ольга
поставила перед ним на стол, и снова, как бы между прочим, поинтересовался:
- И кто же из них самый виноватый?
У нее просто язык чесался рассказать об инициативном следователе, но, вспомнив о
его молодой супруге, она этот самый язычок прикусила, а лишь невнятно промямлила:
- Да все. От мала до велика. Мучили меня с утра до ночи. Протоколы допроса,
протоколы опознания...
- Бедная девочка, - Артем прищелкнул языком. - Выходит, ты тоже жертва. Жаль...
Ладно, давай пить чай. Дуй за тортом!
С проворностью домашней прислуги Ольга схватила нож и два блюдца и почти бегом
кинулась в комнату. Там она откромсала два огромных куска, уложила их на блюдца и
спустя мгновение ставила угощение перед гостем.
- Присаживайся, чего стоять-то, - гостеприимно указал ей Артем на колченогую
табуретку.
- Можно, да? - не без издевки уточнила она и, придвинув табуретку к столу, тяжело на
нее опустилась. - Маразм просто какой-то!
- В чем ты видишь маразм? - совершенно искренне изумился Артем. - Давний, можно
сказать, друг пришел к тебе в первый день Нового года. Пришел не с пустыми руками, а с
угощением. Сидим, пьем чай. По-моему, все нормально.
- Ага. - Она взяла чайной ложечкой кусочек торта и, отправив его в рот, забубнила:
- Причем друг этот числится в покойниках...
- Ты, кстати, тоже! - встрял он в ее монолог.
- Пусть так, - Ольга согласно кивнула, сыпанула себе ложечку сахара в чашку с чаем и,
отхлебнув, продолжила:
- Пришел с преображенной физиономией, наверняка с фальшивыми документами...
- В этом мы опять с тобой - коллеги. - Артем просто забавлялся ситуацией.
Это не могло поднять ей настроение. Ольга недовольно поморщилась:
- К тому же намерения этого старого "друга" оставляют желать лучшего. Кстати, а ты
не боишься, что сюда ворвется милиция и арестует тебя?
- За что?! - Он даже ложку выронил из рук, настолько велико было его изумление. - В
розыске я не числюсь. Лицо, вкупе с отпечатками, у меня нигде не засвечено - чистое
лицо и пальчики, понимаешь?
Документы не принадлежат ни одному покойнику, деточка. Так что я чист, аки
младенец. Ну а захочешь стукнуть (зная твою любовь к подобному роду занятий, я не
исключаю такой возможности), мама твоя вместе с подружкой любимой лягут в ту
могилку, которую так и не смогли никем заполнить. Поняла?
- Да, конечно, - Ольга быстро-быстро закивала. - Я не собираюсь. Но...
- Что тебя смущает?
- Меня смущает цель твоего визита...
Вот оно! Вот что тревожило ее. Тревожило настолько сильно, что даже заглушило
мысли о возможной смерти, хотя, казалось бы, страшнее смерти быть ничего не может.
Эта беспокойная мысль билась зародышем в подсознании и все никак не могла вырваться
наружу. А теперь выпорхнула непрошенно, и сразу отчетливо стал просматриваться
какой-то тайный мотив, прибивший Артема к ее берегу.
- Зачем ты здесь, Артем? - Ольга сверлила взглядом его низко склоненную голову. -
Ведь ты не убивать меня приехал. Нет.
- Думаешь? - спросил он глухо, так и не подняв головы, лениво ковыряя ложечкой
развороченный кусок бисквита. - А почему ты так думаешь?
- Потому что убить ты меня мог без того, чтобы являться сюда. Засел бы где-нибудь со
снайперской винтовкой... Кстати, у тебя такая есть?
- А как же! У меня все есть, девочка. У меня много чего есть!
- Вот-вот, сел бы с винтовкой на чердаке каком-нибудь и - раз пальчиком, и нет меня
больше, Слова с удивительной легкостью выскакивали из горла, не сжимая его спазмом
отчаяния и не пробуждая страшных предчувствий. Видимо, она действительно так
сжилась с мыслью о возмездии, что говорит о своей собственной участи без ужаса.
- Ведь мог бы? - прицепилась Ольга к гостю и, чтобы растормошить его, ухватилась за
рукав теплой байковой рубашки.
- Мог, не приставай. - Он дернул рукой..
- А почему так не сделал? Что-то задумал, ведь так?! Отвечай!
- Девочка моя... - Артем поднял-таки голову и с высокомерной снисходительностью
посмотрел на нее. - Не забивай себе голову ненужными вопросами.
Придет время, и ты обо всем узнаешь. Клянусь, что буду с тобой предельно откровенен.
Но.., лишь тогда, когда наступит время. А сейчас отстань.
- Но, Артем! Будь великодушен к своей жертве, в конце концов! - почти взмолилась
она, уловив в его глазах что-то страшное.
- Отчего же ты не была великодушна ко мне?!
Какой же он взрывной, господи помилуй! Она ему слово - он ей двадцать! Пожалуй,
лучше не нарываться. Синяк на левой скуле обещает быть заметным, так что
напрашиваться на второй такой же синячок на правой лучше не стоит.
Оля горестно опустила уголки губ, на удивление сделавшись похожей на маленькую
девочку. Сделала это скорее инстинктивно, чем сознательно, хотя и знала, что водится за
ней этот жестик, вызывающий резкий приступ сострадания у обидчиков. Не остался
равнодушен к нему и Артем, хотя на его сочувствие она надеялась меньше всего.
- Ладно, не куксись, - примирительно пробормотал он, глазея исподлобья, как она
убирает со стола и моет посуду. - Говорить тебе ничего не буду, но порадовать могу.
- Чем? - От неожиданности чашка выскользнула из мокрых рук и едва не разбилась о
край раковины.
- Тем, что, следуя в этот пункт назначения, я меньше всего рассчитывал найти здесь
тебя. Ведь случайно же почти наткнулся. Сведения о тебе еще на подходе. Они поступят
ко мне где-то недели через две.
- Да?! - против воли вырвалось у нее.
Большего разочарования и обиды на идиотскую случайность или, в гроб бы его мать, -
провидение представить вряд ли было возможно. Как же так?! Ну почему?! Целых две
недели... Она успела бы не только уехать отсюда, вопреки всем наставлениям и
предостережениям местного мента, но и попыталась бы снова замести следы. Разве
Нинка не помогла бы ей?
Как бы не так! И документы бы справили незасвеченные, и...
Что "и", Ольга и сама затруднялась представить. Но в любом случае ей удалось бы
избежать этого жутковатого свидания с воскресшим прошлым, если бы она не попалась
ему на глаза.
- Могу представить твои чувства, - хмыкнул он, поднимаясь со своего места и
направляясь следом за ней в комнату.
- Не можешь...
- Могу, могу! Потому как сам едва в сугроб не сел, чуть не наткнувшись на вас,
воркующих у подъезда.
Такая сладкая парочка...
Вот, значит, когда он сумел ее запеленговать. Когда этот безнадежно невезучий
Кулешов ждал ее, полный раскаяния в содеянном. Будь он неладен, в конце концов! Ведь
стоило ей тогда беспрепятственно улизнуть, кто знает: увидел бы ее Ленский или нет.
- А зачем ты сюда? - почти машинально поинтересовалась она и, что было совсем уж
некстати, предположила:
- У дружка, наверное, своего, уголовничка, решил перекантоваться...
Мгновенно его рука ухватила ее за плечо и резко развернула.
- Что ты о нем знаешь, сучка?! Слышал, его замели. Опять твоих рук дело?!
Вот тут она снова заледенела. Таким могильным холодом повеяло на нее из его глазищ.
Таким зловещим смыслом было исполнено каждое его слово, что ноги ее сами собой
подогнулись, и Ольга поняла, что еще мгновение - и она рухнет на пол.
- О, черт! - Артем подхватил ее под мышки и потащил волоком к дивану, совершенно
не собираясь вести себя по-джентльменски. - Хватит чудачествовать, идиотка!
Грубо (и как только можно так поступать со слабым полом!) он швырнул ее на диван и
заходил по комнате, ероша без конца ежик черных волос. Ольга пришла в себя почти
сразу, но с заявлением о своем душевном и физическом состоянии решила повременить.
Обессиленно раскинув руки в стороны, она опять же горестно опустила уголки губ и
принялась рассматривать из-под подрагивающих (якобы от еле сдерживаемых слез)
ресниц мечущегося киллера.
Да... Господь ему от щедрот своих отвесил всего предостаточно. Тело крепкое, гибкое.
Мужчин такой стати ее бабка Люба всегда клеймила загадочным для Марьяши в том
возрасте ярлыком: "Хишшник!" Они подолгу смотрели им вслед, когда бабушке и внучке
случалось вместе прогуляться по улицам их городка.
Происходило это, правда, редковато - по случаю сильной занятости бабули, но когда
случалось, Ольга (тогда еще Марина) бывала по-настоящему счастлива.
Перво-наперво, баба Люба никогда ее не журила.
Учить уму-разуму любила, но это учение сводилось к пропаганде внебрачных половых
отношений, вернее, к правильному ведению оных. Марина мало что понимала тогда, но
по прошествии времени поняла и даже оценила.
Во-вторых, ей импонировал тот факт, что баба Люба видела в ней скорее подругу, чем
внучку. И часто делилась с ней своими сокровенными желаниями и мечтаниями. Правда,
с применением словосочетаний из ненормативной лексики.
Так вот, относительно "хишшников" девочка с детства уяснила невероятную истину:
бежать от них нужно как можно дальше и как можно быстрее, но...
Но, убежав, никогда уже не сможешь насладиться настоящей страстью. Той, о которой
мечтает каждая женщина с раннего детства (записано со слов покойной бабули).
- Только хишшник знает, как ублажить бабу, детка! - шамкала баба Люба много лет
назад. - Только ему ведомо, как найти нужный ключик к бабьему сердцу.
- Я за такого замуж выйду, - вполне серьезно заявляла тогда Марина, держась за
бабкину руку.
- Упаси тебя бог, детка!!! Упаси тебя бог!!! Пропадешь. Сгоришь и будешь кучкой
пепла...
Теперешний "хишшник" вполне соответствовал тому типажу, от связи с которым ее так
предостерегала покойная баба Люба. И пусть любви между ними не было и не могло
быть, судьба имела наглость посмеяться над ними, сведя бок о бок в этой жизни.
Артем был красив до неприличия. Мужчине нельзя быть таким красивым. Мужчины с
подобным набором внешних данных действительно оставляют после себя пепелище
погребального костра, разожженного из дамских сердец.
Попасться в сети к подобному красавцу бывает несложно. Ему и делать-то для этого
ничего особо не нужно. Просто чуть попристальнее посмотреть в глаза жертве. Дернуть
уголком губ в загадочной, многообещающей улыбке. - Или произнести что-нибудь своим
хрипловатым, исполненным сексуальности голосом.
Пусть даже глупость, это все равно будет расценено как нечто остроумное и
экстраординарное. Неспроста же они с Нинкой едва слюной не захлебнулись в школьном
коридоре, стоило ему лишь рот открыть.
Он даже издали производил неизгладимое впечатление, а уж что говорить при более
детальном и пристальном рассмотрении.
Сейчас Артем был немного другим, но от этого не менее прекрасным. Его внешность
очень удачно подретушировали, придав ей законченную утонченность и даже
аристократизм.
Кисти рук... Она всегда обращала внимания на мужские руки. Почему-то это для нее
имело значение.
Его руки были созданы не для убийства. Эти пальцы должны перебирать струны
гавайской гитары, рождая на свет божий умопомрачительно зажигательные мелодии,
будоражащие кровь... А они эту самую кровь не будоражат, а проливают. Жуткая
метаморфоза...
- Тебе бы музыкантом быть, - хрипловато выдала Ольга, которой надоело притворяться.
Сев на диване, она уточнила:
- Гитаристом. У тебя пальцы прирожденного гитариста, а ты...
- А я убиваю, - мрачно изрек Артем, прекратив метания. - И что?!
- Почему? Ты воевал? Или...
- Да пошла ты со своим психоанализом куда подальше! Черт бы тебя побрал!.. - Он
витиевато выругался и, опустившись рядом с ней, вздохнул. - Не воевал я ни в Чечне, ни в
Афганистане, поскольку для последнего возраст явно не подходящий. И кошек в детстве я
не мучил, и собак тоже. А убитого соседским Парнем воробья оплакивал неделю. И сцены
насилия у меня ничего, кроме отвращения, не вызывали. Я рос нормальным ребенком в
нормальной семье, с вполне распространенным классическим набором: мать, отец,
любовник матери и любовница отца.
- Это нормально?! - Ольга непонимающе вытаращила на него глаза.
- А по-твоему - нет? - Он гадко ухмыльнулся и , отечески потрепал ее по щеке. - А потвоему,
норма: мать - труженица ломовая, отец - алкаш запойный.
Бабка - одна в гробу, а вторая - лучше бы там была, чем пропивала все подряд... Это -
твоя норма?
- Вот это да! Снимаю шляпу, Ленский! - Она не без сарказма легонько захлопала в
ладоши. - Бурные и продолжительные... Когда только успел!
- У меня было время. Ты же не забыла - я был в тюрьме, а там день - за три.
- Не знаю, не была, - грубо перебила его Ольга.
- О-о, еще погоди, тебе еще может представиться такая возможность, - многообещающе
прошептал он, склоняясь к ее уху. - Сама знаешь не хуже меня: от сумы и от тюрьмы...
Вот это ей совсем и совсем не понравилось. Это за что же, интересно, ее могут
посадить? Что за многообещающий тон? И эта пословица, таящая в себе массу скрытого
смысла или злого умысла, черт его знает...
- Не боись, - криво заухмылялся Артем, уловив ее замешательство, и потянулся с
хрустом. - Слушай, давай-ка спать. С завтрашнего утра у нас с тобой очень много дел.
Просто невпроворот. Сил понадобится много. Давай спать, девочка.
- У нас? - Ольга, которая рванулась было к шкафу за дополнительным комплектом
постельного белья, резко тормознула на полдороге. - Что значит у нас?
- А то и значит, - он слегка щелкнул ее по носу. - У тебя с работой-то как? А, впрочем,
это и неважно.
Прогуляешь, если не уложимся в срок. Давай стели постельку, я устал.
Ольга набрала полную грудь воздуха, намереваясь выразить отчаянный протест по
поводу прогулов вообще и приказного тона в частности, коим с ней изволят
разговаривать, но, посмотрев на Артема, передумала. Кому доказывать-то? Ему, что ли?
Так не тот человеческий индивидуум перед ней, который способен прислушаться к голосу
разума или внять уговорам и мольбам. Затвор, приклад, курок - вот его неоспоримые
аргументы. А все остальное - мусор, не заслуживающий внимания. Единственное, на что
она все же решилась, так это уточнить места ночной дислокации присутствующих.
- Диван у меня один, - Оля растерянно вертела в руках чистый пододеяльник и изо всех
сил старалась не покраснеть под его пристальным взглядом. - Раскладушки нет. Лишнего
матраца тоже. Так что...
- Уговорила, - Артем радостно хлопнул в ладоши. - На полу я не сплю. Зима, холодно и
все такое...
Так что ложимся вместе на диване.
- Но я не собиралась тебе этого предлагать! - попыталась возмутиться она.
Но Артем и эту ее попытку быстренько свернул одним всеобъемлющим предложением:
- А я не собираюсь к тебе приставать.
Ну что тут возразишь! Начать барахтаться в словесной дребедени, пытаться отстоять
некое подобие территориальной независимости, так опять поймает ее на чем-нибудь и
обернет себе во благо.
Черт с ним, в конце концов! Пусть укладывается, как пожелает. Ее этот факт
совершенно не волнует.
Кривя душой таким вот образом, Ольга не без помощи Артема разложила старый
диван, все порывавшийся развалиться на две половинки. Застелила чистой простыней,
положила две тонюсенькие подушки, больше походившие на мамкины оладушки. И
швырнула два одеяла. Одно себе - ватное. Другое ему - тонкое байковое, которое
оставалось в шкафу от прежних хозяев и которое она под дулом пистолета не взяла бы
себе из соображений личной гигиены.
- Надеюсь, не замерзнешь, - буркнула она, скорее для того, чтобы не молчать и не
чувствовать себя букашкой под стеклышком микроскопа, тщательно разглядываемой на
предмет обнаружения запретных мыслей.
- А если замерзну, то что... Согреешь?
Тьфу ты, опять зацепился! Ну хоть ничего не говори, а молчи, как рыба об лед. Хотя и
молчание наверняка он расценит по-своему и опять хлестнет чем-нибудь эдаким
паскудным.
- Нет, не согрею! - Ольга достала из самого дальнего угла шкафа старенькую пижаму, в
которой обычно спала в те дни, когда не топили, и пошла в ванную. - Надеюсь,
сопровождать меня под душ не станешь?
- Ладно, расслабься, - Артем потянул себя за рубашку, вытягивая ее из-под ремня
джинсов. - Принимай душ в одиночестве. Но только не вздумай закрываться. Дверь сниму
с петель тут же. Мобильника с собой нет? Тогда иди. Да не вздумай закрыться, мало ли
что...
Ольга подавила очередной тяжелый вздох и двинулась в ванную.
Не закрывайся! На что, интересно?! На этой двери отродясь шпингалета не было. Во
всяком случае, в ее, Ольгину, бытность. Сама же дверь походила скорее на толстый кусок
картона, чем на что-то другое. Вибрирующая от любого сквозняка. Скрипящая от любого
к ней прикосновения. К тому же плотно никогда не закрывающаяся. Отправляясь в
ванную, этот последний фактор Ольга как-то из виду упустила. Сейчас же, ст
...Закладка в соц.сетях
