Жанр: Детектив
Банда 1-4.
...о одобрения. Уже не
нужно было тужиться, что-то там изображать надсадно и бестолково, подыскивать
слова, которые бы ни к чему не обязывали. Теперь слова сами слетали с его уст,
простые, естественные, уместные. Несмотря на печальное происшествие в ресторане,
Анцыферов был оживлен, вездесущ и как-то радостно возбужден. Он знал, как себя
вести, что ответить на вопросы Пафнутьева и Шаланды, о чем умолчать, чтобы его
роль в случившемся была чиста и печальна. И неуязвима.
- Быстро перестроился, - пробормотал Шаланда.
- А он и не перестраивался. Не было надобности. Он всегда был наизготовку.
Раньше приговоры подавал на блюде, сейчас вот кофе. Быстро, четко, умело... Ты и
оглянуться не успеешь, как однажды утром обнаружишь на собственном столе конверт
с авиабилетами на Канарские острова.
- Ты что? Умом тронулся? - Кто? Я? - удивился Пафнутьев так искренне, что
Шаланда даже не заподозрил розыгрыша. - Ладно, - Пафнутьев повернулся наконец
лицом к столу. - Что тут случилось?
Шаланда не успел ответить - из подсобных помещений к ним быстро
приближался официант в белом кителе с золотыми пуговицами, сверкавшими, как у
солдата на первом году службы. Он огибал столы с такой скоростью, что даже
наклонялся на поворотах, как слаломист на спуске.
- Прошу вас, - официант поставил на стол поднос с двумя чашками кофе и
двумя маленькими, грамм по пятьдесят, бутылочками коньяка. - У нас сегодня
немного прохладно, может быть, это окажется и кстати.
- Окажется, - кивнул Пафнутьев, и официант удалился с таким гордым видом,
будто исполнил опасный номер. С некоторых пор Анцыферов хорошо знал, что вручить
даже такую невинную взятку, как сто граммов коньяка, действительно опасно. Но
знал он и то, что Пафнутьев мелочиться не станет.
Увидев в глубине зала Анцыферова, наблюдавшего за ними с напряженным
вниманием, Пафнутьев встал и церемонно поклонился. Благодарю, дескать, премного
доволен. И Анцыферов склонился в поклоне, прижав руку к груди. Открыв
микроскопическую бутылочку, Пафнутьев вылил коньяк в кофе, бутылочку спрятал в
карман.
- Следы преступления надо уничтожать, - пояснил он Шаланде, который никак
не мог решить, что ему делать со своим коньяком. Поколебавшись, он последовал
примеру Пафнутьева и так же, как и тот, сунул бутылку в карман. Заметив на столе
оставшиеся алюминиевые пробки, он их тоже сунул в карман. Теперь уже никто не
мог заподозрить его в противоправных действиях.
- Представляешь, до сих пор не могу избавиться от ощущения, что он
прокурор города, - проговорил Шаланда с виноватой улыбкой.
- Это пройдет, - невозмутимо ответил Пафнутьев.
- Значит, так, - выпив кофе двумя глотками и отставив чашку, Шаланда
приступил к делу. - Полчаса назад... Подкатывает к ресторану на мотоцикле...
- Один?
- Да, свидетели говорят, что он был один. Одежда обычная - черная куртка,
шлем, очки... Достает автомат, короткий какой-то... Вроде Калашников, но
укороченный...
- Знаю, - кивнул Пафнутьев.
- Не торопясь, передергивает затвор и дает длинную очередь по окнам.
Некоторые утверждают, что была и вторая очередь... Гильзы мы подобрали. Половину
обоймы выпустил. Потом развернулся, свернул в переулок и был таков.
- Жертвы?
- Есть... Один умер на месте. Его увезли до того, как ты пришел.
- Могли бы и не торопиться.
- Увезли, Паша. Если захочешь посмотреть, знаешь, где его можно найти.
Теперь не убежит. Второго ты видел. Должен выжить. Я не силен в медицине, но по
части огнестрельных ранений за последние два года получил неплохой опыт...
- Понял. А остальные посетители? Уцелели? Выжили?
- Видишь ли, Паша, ресторан был пуст. Время раннее. Анцыферов тебе
расскажет подробнее. В это время здесь вообще никого не бывает. Только вон в том
углу сидели четыре человека. Беседовали. Общались.
- Куда же они делись?
- О двоих ты знаешь...
- А остальные?
- Ушли, Паша.
- Как ушли? - не понял Пафнутьев. - Как могли уйти, если двое из друзей
валяются в кровище?
- Ушли черным ходом.
- Так... Значит, один убит, второй ранен... А двое скрылись? Правильно?
- Все именно так, Паша, - Шаланда склонил голову, как бы преклоняясь перед
проницательностью Пафнутьева. - Тот мужик на мотоцикле с автоматом... Он, похоже,
знал, кто именно сидит за столиком у окна. Не просто по окнам, он по ним
полоснул. Это была разборка, Паша.
- Меня удивляет, почему тот хмырь на мотоцикле не бросил в окно ещё и пару
гранат.
- Да, так было бы гораздо надежнее, - согласился Шаланда.
- Что-нибудь знаешь о тех двоих?
- Об этом лучше поговорить с твоим другом Леонардом.
- Тоже верно.
- Наверняка рыло в пуху.
- Конечно. Поэтому он тебя и об отпуске спросил.
- Если он сунется ко мне с этими авиабилетами, - медленно проговорил
Шаланда, шаря глазами по залу в поисках Анцыферова, - я не отпущу его, пока он
их не съест без остатка.
- Крутой ты мужик, Шаланда, - проговорил Пафнутьев и придвинул к себе
плоский кожаный кошелек. Внутри оказались несколько стодолларовых бумажек,
блокнотик с телефонными номерами. - Кажется все, - проговорил Пафнутьев и,
сложив кошелек, легонько похлопал им по ладони. Что-то насторожило его, кошелек
вел себя не так, как положено вести себя пустому кошельку из тонкой кожи.
Пафнутьев снова заглянул во все отделения и потайные кармашки. Отогнув очередной
отворот, он сунул туда палец и, вскрикнув, отдернул его. На пальце показалась
капелька крови - в кошельке что-то было чрезвычайно острое.
Теперь уже с большей осторожностью Пафнутьев вынул круглую жестяную крышку
от консервной банки.
- Вопросы есть? - спросил он.
- Боже! - прошептал Шаланда. - Неужели он?
- Куда ты отправил раненого?
- Скорая увезла... К Овсову, конечно.
- Там надежно?
- Пока обходилось, - ответил Шаланда, бросив опасливый взгляд на
Пафнутьева. Убеждался не один раз - если спрашивает Пафнутьев о надежности, то
не зря, жди беды.
- Подбиваем бабки, - Пафнутьев окинул взглядом разбитые витрины ресторана.
Лицо его, освещенное холодным белесым светом зимнего дня, изредка вспыхивало
синеватыми бликами от милицейской мигалки.
- Подбиваем бабки, - повторил он, но Шаланда перебил его.
- А чего их подбивать? Один убитый, второй при смерти, двое сбежали. Вот и
все. Никого не осталось.
- Анцыферов остался, - негромко проговорил Пафнутьев.
- Ты думаешь...
- Конечно. Значит, так... Не теряя ни минуты, дуй к Овсову. У него там
неплохо налажено, а ты удвой, понял? Утрой охрану. Похоже, мы схватили за хвост
такого зверя, - он постучал пальцем по тонкому кошельку, лежавшему на столе, -
такого зверя, что не знаю даже - мы его схватили, или сами заглотнули крючок.
Похоже, отстрел идет, Шаланда. Большая охота началась. Когда ушел Байрамов,
город начали делить заново. А сейчас, видишь... Вовчик Неклясов засветился.
- Будут трупы?
- А как же, - усмехнулся Пафнутьев. - На то он и Неклясов.
- Слышал - Листьина хлопнули?
- Три дня по всем программам мне об этом докладывали. Все боялись, что не
проникнусь, не так подумаю, не те выводы сделаю.
- Хороший был парень, - вздохнул Шаланда.
- Бедняков не убивают, сказал классик. Могу добавить - телеведущих тоже не
убивают.
- Кого же убили?
- Крупного бизнесмена убрали. Мафиози... Хотя ему это слово, возможно, и не
понравилось бы...
- В какую степь поскачем?
- Видел крышку от консервной банки? Все дела, где она мелькает, собираем в
одну кучу. Ведь кое-кто и жив остался, есть свидетели. Они не очень хорошо
выглядят, но живы...
- Пока, - сказал Шаланда, поднимаясь. И непонятно было, то ли он
попрощался с Пафнутьевым, то ли поправил - хотя, дескать, свидетели и живы, но
ненадолго, пока живы.
- Пока, - ответил Пафнутьев. И в его голосе тоже прозвучала
двусмысленность.
Кабинет Анцыферова, затаившийся в подсобных глубинах ресторана, выдавал и
хорошие доходы заведения, и хорошее представление хозяина о самом себе. Черная
мебель, шторы с золотыми искорками, японский телефон, показывающий и
продолжительность разговора, и время, и даже номер, с которого в данный момент
кто-то решился звонить господину Анцыферову. Напротив письменного стола стоял
шкаф, и в него на высоте человеческого роста были втиснуты три небольших
телевизора. Один показывал вход в ресторан со стороны улицы, и в данный момент
на нем можно было увидеть разгромленные окна, машину милиции, толпу любопытных.
Едва войдя в кабинет, Пафнутьев увидел на экране Шаланду - тот тяжело шагал к
своей машине. На втором экране можно было наблюдать за тем, что происходит в
зале. Сейчас в зале было пустынно, шторы колыхались на снежном ветру, официанты
в белых кителях сгребали и выносили битое стекло. Третий экран показывал кухню.
Видимо, Анцыферов хотел твердо удостовериться в том, что продукты у него не
воруют, посторонние люди на кухню не заглядывают, в рот и в карманы ничего не
суют. А кроме того, повара и поваренки, зная, что в данный момент за ними
придирчиво наблюдает хозяин, были более усердны и старательны.
За черным столом сидел Анцыферов. Лицо его было скорбным, но приветливым.
Всем своим видом он выражал готовность помочь правосудию всеми своими силами и
возможностями.
- Садись, Паша, - сказал он, показывая на черный стул с никелированными
подлокотниками. - Выпить хочешь?
- Если спрашиваешь, то нет.
- Виноват... Сейчас дам команду.
- Не надо, Леонард. У нас ещё будет повод... Похоже, мы с тобой надолго
породнились.
- Не понял? - Анцыферов вскинул брови так высоко, что даже рот его
приоткрылся и выражение лица получилось изумленно-радостным, будто для него и в
самом деле было большим счастьем видеться с Пафнутьевым ежедневно.
Пафнутьев сел в кресло, которое могло поворачиваться на мощной
металлической штанге. И он, конечно же, не упустил такой возможности -
повернулся вместе с креслом вокруг оси, внимательно осмотрев весь кабинет.
- А здесь не хуже, - наконец сказал он.
- Я тоже так думаю, - холодновато ответил Анцыферов - он не любил, когда
ему напоминали о прежней деятельности. То ли считал, что много потерял, то ли
был уверен в обратном - многовато приобрел, оказавшись во главе преуспевающего
предприятия. - Слушаю тебя, Паша.
Пафнутьев сделал ещё один оборот, задержался взглядом на мелькающих
экранах, получив полное представление о том, что делается на улице, в ресторане,
на кухне...
- Дорого обошлось? - спросил он, кивнув на экраны.
- Спонсоры помогли.
- А что, они ещё живы?
- Мои живы, Паша, - улыбнулся Пафнутьев.
- Я не имел в виду твоих или чужих... Я хотел спросить... Разве ещё существуют
на белом свете спонсоры, меценаты, благодетели?
- Иногда я тоже в этом сомневаюсь.
- Ну, ладно, - вздохнул Пафнутьев, с сожалением оставляя приятную тему. -
Когда это произошло? - он кивнул на экран, на котором у разбитых окон возились
официанты, подбирая осколки стекол, подметая мусор, сгребая в кучи грязные
скатерти.
- Примерно час назад... Около одиннадцати. Мы только успели открыться.
- Зал был пуст? - невинно спросил Пафнутьев, чувствуя, как сердце его
легонько дрогнуло - вопрос был со вторым дном. Анцыферов подвоха не уловил, по
простоте душевной полагая, что бестолковый разговор ни о чем и обо всем
одновременно продолжается. Простоват все-таки был Анцыферов, простоват. Если
раньше он упивался детскими пистолетами и железной дорогой, доводя до
изнеможения собственного сына, то теперь забавлялся мелькающими экранчиками.
- Да, - кивнул Анцыферов. - Кроме этих посетителей, в зале никого и не
было.
- А что, бывают и столь ранние посетители?
- Бывают, - снисходительно улыбнулся Анцыферов.
- Я понимаю, когда люди вечером спускают хорошие деньги - вино, женщины,
впереди долгая ночь, полная музыки, шампанского, песен и плясок... Действительно,
ничего не пожалеешь... Но утром, спозаранку и в такой дорогой ресторан... Как
понимать?
- Есть люди, Паша, для которых деньги - не самое главное, - с горделивой
назидательностью произнес Анцыферов, давая понять, что его клиенты денег не
считают.
- Да? - удивился Пафнутьев. - Это сколько ж надо иметь денег, чтобы они
перестали быть главным в жизни?
- Это зависит от многих причин... Воспитание, масштаб личности, цели,
которые человек ставит перед собой, - Анцыферов все ещё трепался бездумно и
легковесно.
- А эти... Которые с самого утра завалились?
- Да я их толком и не видел, - спохватился Анцыферов, но было поздно - он
уже признался в том, что знает этих людей.
- Прости, Леонард, - Пафнутьев положил тяжелую ладонь на черную
поверхность стола. - К тебе ранним утром...
- Да ну тебя, Паша! Какое раннее утро в двенадцатом часу?!
- Не надо меня перебивать, Леонард. А то я путаюсь, теряю мысль и могу
показаться тебе Глупым... Даже глупее, чем всегда. Хотя это и трудно. Так вот, -
Пафнутьев поднял ладонь, останавливая Анцыферова, который уже собрался было
заверить гостя, что никогда глупым его не считал, и даже более того, всегда
относился к нему как к человеку чрезвычайно способному. Погоди, Леонард... Утро -
это понятие относительное. Одни ранним утром считают четыре часа, другие и в
одиннадцать проснуться не могут... Не об этом речь. Речь о твоих клиентах. О
которых ты с большим уважением заметил, что деньги для них не главное. Вопрос -
что для них главное?
- Мы говорили не о них, Паша, - тихо поправил Анцыферов. - Мы говорили
вообще...
- Никогда и ни с кем не говорю вообще... Даже в постели я человек
чрезвычайно конкретный. До ограниченности. Итак... Кто они?
- Понятия не имею.
- Как! Ты не знаешь Вовчика Неклясова?
- Никогда не слышал о таком.
- А эти часто бывают?
- Знаешь, мне кажется... Если я, конечно, не ошибаюсь... Мне кажется, что както
они были... Недели две назад... Нет, скорее всего, я ошибаюсь.
- Двое, которые остались живы, ушли черным ходом. Они знали, что в твоем
ресторане есть черный ход?
- Черный ход есть всегда... Везде. Чего тут особенного? Повара, снабженцы,
грузчики пользуются только черным ходом. Об этом знает каждый нормальный
человек.
- Леонард, это нормальные знают. А я другой. Значит, так... По окнам
стрельба, скатерть белая залита кровью, двое на полу, двое рвут в твою сторону,
мимо этого вот кабинета... А ты ничего о них не можешь сказать?
- Молодые ребята, неплохо одеты, что-то кашемировое...
- Сейчас в кашемировом ходят даже уличные лотошники. Это форма всех
торгашей. Где твое пальто?
- На вешалке, - Анцыферов кивнул в сторону шкафа.
Пафнутьев поднялся, распахнул дверцу и увидел розоватое длинное пальто.
- Все ясно. Они тоже в кашемировом?
- Мне так показалось, - ох, не зря Анцыферов работал когда-то прокурором -
все вопросы Пафнутьева разбивались о его неопределенность.
- Не хочешь ты мне помочь, Леонард, - тяжко вздохнул Пафнутьев и, резко
оттолкнувшись, сделал полный оборот вместе с креслом. - И я даже знаю почему.
- Ну? - живо поинтересовался Анцыферов.
- Рыло в пуху.
- Грубовато выражаешься, - обиделся Анцыферов.
- Не я, народ. Это все он, негодник. Рыло в пуху, рожа крива, полюбишь
козла... Необразованный, темный, пьяный... Вот и несет, что попало. Прости нас,
Леонард!
- Кого это - вас?
- Меня и народ, - широко улыбнулся Пафнутьев, довольный, что поймал
Анцыферова в эту невинную ловушку. - Хорошо. Бери ручку, бумагу и пиши. Так,
мол, и так, настоящим подтверждаю, что люди, подвергшиеся нападению в ресторане,
мне неизвестны, видел их впервые... Ну и так далее. Может, и от себя что-нибудь
добавишь.
- Зачем такая расписка?
- Не знаю, - беззаботно ответил Пафнутьев. - Авось пригодится. Когда
выяснится, к примеру, что один из убитых - твой сват, один из сбежавших - твой
брат... Тогда я эту бумажку тебе под нос. А судья и скажет... Нет, скажет, Леонард
Леонидович, вы были неискренни во время следствия, пытались утаить ваши
криминальные связи, увести от наказания опасных преступников и потому
снисхождения не заслуживаете, и я вынуждена буду, скажет судья, этакая полная
женщина с накрашенным ртом и мелкими кудельками на голове, я вынуждена буду
применить к вам не первую, а вторую часть статьи, которая предусматривает...
- Заткнись, Паша, - негромко сказал Анцыферов. Полная женщина с крашеными
губами и высветленными кудельками, видимо, вызывала у него воспоминания,
бросающие в дрожь. - Я напишу расписку, или как там ты её называешь. Только не
сейчас. Я должен подумать, собраться... Я плохо себя чувствую. Обстрелян и
разгромлен мой ресторан, убиты люди...
- Убит только один, - поправил Пафнутьев.
- Это неважно... Идет следствие, милиция... Не могу. Извини. Чуть позже.
- Хорошо, - легко согласился Пафнутьев. - Пусть будет так, как ты хочешь.
Я всегда шел тебе навстречу, зачем сейчас нарушать сложившиеся отношения? Не
буду. Скажи, пожалуйста... У тебя есть заместитель?
- Есть, но он в отъезде...
- Далеко?
- На Кубани. За вином поехал.
- Помощник есть?
- Не понимаю, о чем ты? Есть бухгалтер, снабженец...
- Где они сидят?
- Рядом общая комната. Там несколько столов, телефоны и прочее.
- Этот кабинет ты занимаешь единолично?
- Конечно! - Анцыферов вскинул голову, словно бы оскорбленный таким
вопросом. - Это мой личный кабинет.
- А в твое отсутствие может кто-то зайти, посидеть за столом, позвонить,
распить бутылку водки...
- Исключено! - резко сказал Анцыферов. - Я запираю дверь, даже если выхожу
на пять минут.
- Это хорошо, - одобрил Пафнутьев. - Так и надо. Все-таки должно быть
какое-то расстояние между хозяином и обслугой, верно?
- Да, - неуверенно кивнул Анцыферов, пытаясь понять, к чему клонит
Пафнутьев, чего добивается. - Видишь ли, есть коммерческая тайна, документы,
отчетность... Деньги, в конце концов... Я просто вынужден хранить неприкосновенность
этого кабинета.
- Даже дверь, я вижу, бронированная, - уважительно произнес Пафнутьев.
- Дверь бронированная, кованая решетка на окне, сигнализация,
телевизионные камеры, - перечислял Анцыферов каким-то странным тоном - и хвалясь
владениями, и все больше настораживаясь.
- Значит, никто не пользуется твоим кабинетом? - повторил вопрос
Пафнутьев.
- Я же сказал, - Анцыферов снова перешел к своей манере отвечать
неопределенно, ни на чем не настаивать, ничего не утверждать.
Пафнутьев откинулся на спинку кресла, подпер щеку ладонью, прикрыл глаза
и, кажется, задумался или, устав, решил немного передохнуть, а то и вздремнуть.
Анцыферов недоуменно склонил голову к плечу, как умная собака, пытаясь понять,
как поступить. Рука, его, как обычно в таких случаях, непроизвольно дернулась
вперед, кисть обнажилась, и он посмотрел на часы. Потом потянулся к телефону.
- Не звонить! - резко сказал Пафнутьев.
- Не понял?
- Не надо звонить при мне. Уйду - тогда сколько угодно. А сейчас не надо.
- А если мне позвонят?
- Трубку не брать.
- Но я могу и не послушаться, а, Паша?
- Послушаешься. Иначе применю оружие.
- Что происходит, Паша?
- Когда уйду - говори с кем угодно, звони куда угодно... Но пока я здесь,
хочу насладиться общением только с тобой, - Пафнутьев, будто извиняясь, развел
руки в стороны, дескать, извини, дорогой, тут я не властен над собой.
В это время раздался мягкий, воркующий звонок. Анцыферов вопросительно
посмотрел на Пафнутьева. А тот невозмутимо поднялся и взял трубку.
- Вас слушают, - сказал Пафнутьев скомканным голосом так, что сразу
невозможно было понять, кто говорит. Но слова он произнес анцыферовские. Тот,
сидя в прокурорском кабинете, начинал разговор с этих вот церемонных, вроде бы
уважительных слов.
- Леня, мы у тебя кое-что забыли, - произнес молодой голос. - Ты в курсе?
Алло!
- Говорите, я слушаю! - сказал Пафнутьев и весело подмигнул Анцыферову,
давая понять, что разговор идет легкий, необязательный, и не грех при таком
разговоре пошутить.
- Это Леонард?
- Вас слушают, - повторил Пафнутьев, но человек на том конце провода уже
догадался о своей ошибке и положил трубку.
- Кто звонил? - спросил Анцыферов.
- А! - Пафнутьев беззаботно махнул рукой и снова уселся в кресло. - Твои
ребята звонили.
- Какие ребята? - помертвевшим голосом спросил Анцыферов.
- Ну, эти... Как их... Которые утром перекусывали, а потом сматывались черным
ходом.
- И что сказали?
- Леонард! - воскликнул Пафнутьев. - Я тебя не понимаю! Вместо того чтобы
возмутиться, послать меня к какой-то там матери, ты все принимаешь за чистую
монету и даже спрашиваешь, о чем был разговор... Как понимать?
- Шутка, - холодно сказал Анцыферов. - Это, Паша, была шутка. И не более
того. Ты перестал понимать шутки, переутомился. И вообще, если хочешь услышать
мой совет...
- Остановись, Леонард. Остановись. Скажи, ведь не может быть, чтобы при
такой вот технике, как у тебя в кабинете, ты не предусмотрел обычных динамиков?
Можешь вот так сразу, не выходя из кабинета, обратиться к коллективу? Можешь
пригласить нужного человека? Увидев на экране непорядок, громогласно сделать
замечание?
- Конечно, могу, - кивнул Анцыферов, явно польщенный.
- А мне позволишь воспользоваться микрофоном?
- Хочешь выступить перед моим коллективом?
- Нет, перед своим.
- Даже так, - усмехнулся Анцыферов, ожидая, видимо, какого-то развлечения.
- Ну что ж... Валяй, Паша, выступай, - и он протянул ему микрофон на маленькой
подставке, щелкнув кнопкой.
- Могу начинать? - спросил Пафнутьев.
- Да, Паша, ты в эфире.
Пафнутьев взял микрофон с некоторой опаской, взглянув на экран, который
показывал вид ресторана с улицы, подмигнул Анцыферову, сейчас я, дескать, такое
выдам, ты просто обхохочешься, на меня глядя.
- Внимание, - сказал Пафнутьев и повторил. - Внимание, - люди на экране
телевизора замерли, посмотрели куда-то вверх, видимо, оттуда неслись звуки
пафнутьевского голоса. - Следователь Дубовик, эксперт Худолей, оперативники из
уголовного розыска... Говорит Пафнутьев... Прошу явиться в кабинет директора
ресторана... Повторяю... Дубовику, Худолею, оперативникам с понятыми срочно явиться
в кабинет директора ресторана. Все.
Анцыферов смотрел на Пафнутьева со смешанным чувством - и ужас можно было
различить на его лице, и недоумение, и усмешку, впрочем, усмешки было совсем
немного.
- Что происходит, Паша?
- Оперативно-следственные мероприятия.
- Цель?
- Раскрытие преступления. Как всегда, Леонард, как всегда.
- Почему здесь, в моем кабинете?
- Мне показалось, что так будет лучше. Побледневший Анцыферов оцепенело
смотрел на экран - он видел, как несколько человек направляются ко входу в
ресторан. Вот они приблизились, уже можно было различить их лица, и тут же они
исчезли из поля зрения. Теперь шли другие - мужчина с женщиной, видимо, взятые
понятыми из стоявшей вокруг толпы, и два оперативника.
- Обыск? - спросил Анцыферов.
- Возможно...
- Что будешь искать?
- Ничего. Я уже все нашел.
Анцыферов, видимо, хотел спросить, что именно нашел Пафнутьев, но не успел
- дверь открылась и в неё вошел Худолей бледный, спокойный, трезвый. Не было в
нем огня, порывистости, азарта охотника. Сник Худолей, сник. Потоптавшись у
двери, сел на стул, сумку свою поставил у ног, руки положил на колени и скорбно
уставился на Пафнутьева, ожидая дальнейших указаний.
- Как жизнь, Худолей? - с подъемом спросил Пафнутьев.
- Спасибо, - смиренно ответил тот и опустил глаза. - Не жалуюсь.
- Здоровье? - напористо продолжал допытываться Пафнутьев.
- Очень хорошо себя чувствую.
- Что-нибудь беспокоит?
- Воспоминания, Паша...
- О чем? - удивился Пафнутьев.
- О тех счастливых временах, когда я мог себе позволить выпить рюмку
водки, стакан вина, бутылку самогонки... Все в прошлом, Паша. Все в прошлом.
- Наверстаешь, - жестковато сказал Анцыферов, который хорошо помнил
слабости эксперта ещё по работе в прокуратуре.
- Ха! - безутешно произнес Худолей. - А вы знаете?, Леонард Леонидович,
сколько лет действует торпеда, если она окажется в вашей жопе?
- Не интересовался, - отрезал Анцыферов и чуть вздрогнул, когда дверь
резко открылась и на пороге появились оперативники с понятыми. Последним вошел
Дубовик. Сначала показался его пылающий как фонарь светофора нос, налитый
неведомой жизненной силой, потом появилась и сама физиономия - сероватая,
тусклая, будто все краски, положенные лицу, захватил один только нос, ничего не
оставив глазам, губам, щекам. Окинув всех взглядом, Дубовик присел рядом с
Худолеем.
- Докладываю обстановку, - заговорил Пафнутьев, убедившись, что все, кому
положено, пришли. - Мы находимся в кабинете владельца ресторана Анцыферова
Леонарда Леонидовича. Вот и он сам. Полтора часа назад совершено убийство. В
общих чертах вам известно, как это произошло. Задача заключается в следующем...
Необходимо осмотреть кабинет...
- Другими словами - обыск? - спросил Анцыферов.
- Для обыска требуется ордер прокурора, как вам известно, - улыбнулся
Пафнутьев. - Поэтому употребляю слово осмотр.
- Но суть остается?
- Разумеется, - кивнул Пафнутьев. - Продолжаю... Необходимо осмотреть
кабинет и изъять вещи, которые могут оказаться полезными для раскрытия
преступления. Эксперт заснимет процесс осмотра, наши поиски и находки.
- Я возражаю! - Анцыферов вскинул подбородок.
- Сколько угодно, - ответил Пафнутьев. - Ты, Леонард, возражаешь только
потому, что я не закончил говорить. Когда закончу, свои возражения снимешь.
- Ты уверен?
- Да. И понятые подпишут протокол, в котором будет сказано и о
возражениях, и о том, что возражения снимаешь, - Пафнутьев посмотрел в упор на
Дубовика, давая понять, что протокол со всеми подробностями лежит на нем.
Дубовик понимающе кивнул. - Продолжаю. По предварительным данным, один
посетитель ресторана убит, второй в тяжелом состоянии отправлен в больницу, двое
его верных товарищей сбежали. Присутствующий здесь Анцыферов утверждает, что
людей этих он не знает, никогда не видел, никаких дел с ними не имел. Я
правильно излагаю? - повернулся Пафнутьев к хозяину кабинета.
- Не считая издевки, все правильно.
- Издевку в протокол не вносить, - сказал Пафнутьев Дубовику. - Хозяин
возражает. Продолжаю. В этом шкафу, - Пафнутьев показал рукой за спину, - висит
пальто господина Анцыферова. Нежно-розового цвета. Кроме того, висят ещё пальто,
тож
...Закладка в соц.сетях
