Жанр: Детектив
Банда 1-4.
...ного, ничто не удивляло, ни на что не хотелось
оглянуться. Он присматривался к киоскам, к магазинам, скверам. Если они и не
казались ему знакомыми, то и незнакомыми тоже не выглядели, как это бывает,
когда приезжаешь в новый город, где никогда не был раньше.
- Простите, - остановил Зомби проходившую мимо девушку. - Ищу улицу
Чекистов... Не подскажете?
- А вон она, за углом, - и, прошелестев плащом, девушка пошла дальше.
- Спасибо, - бросил Зомби ей вслед, но она не услышала его.
Он проводил девушку взглядом, остро ощущая досаду, неприятный зудящий
осадок остался в душе от этого мимолетного разговора. Зомби остановился.
"Почему?" - спросил он себя. В больнице он привык разбираться во всем, что с ним
происходило, что чувствовал, о чем думал "Так... Я спросил, где нужная мне улица
Она ответила и пошла своей дорогой. Тогда почему я недоволен? Я же понимаю, что
причина моего состояния именно эта девушка... Я её знал раньше? Нет, дело не в
этом" И вдруг он понял - девушка не заинтересовалась им лично. Своим вопросом он
не затронул её сознания, её чувств. Она ушла, безразличная к нему. "Ага, -
пробормотал Зомби удовлетворенно, - если меня это задело, значит, прежде я
привык к другому отношению..."
Зомби подошел к витрине, придирчиво всмотрелся в собственное отражение. Он
уже знал, что ничем не напоминает того человека, которым был когда-то. Овсов
рассказал, что у него изменилась линия волос надо лбом, рост стал даже больше,
стальные поставки в ногах прибавили около пяти сантиметров. Значит, если раньше
его рост составлял сто семьдесят пять сантиметров, то теперь сто восемьдесят.
Существенно... И все-таки, несмотря на перемены, ощущение опасливости оставалось,
ему не хотелось, чтобы кто-то узнал его, будь то друг или враг. Он бы не узнал
ни того, ни другого, и как вести себя с ними не представлял. Чтобы уж наверняка
избежать неожиданностей, Зомби вынул из кармана и надел темные очки в тонкой
металлической оправе - выпросил на день у больного из соседней палаты.
На углу продавали цветы. Он остановился, поискал глазами астры - их не
было. И он купил розу. Выбрал самую лучшую, на длинном толстом стволе, утыканном
кривоватыми, загнутыми вниз шипами, напоминающими шпоры. Роза была не из простых
- семь тысяч рублей пришлось отдать за нее, но зато Зомби почувствовал себя
увереннее.
Нужный дом оказался сразу за углом. Обычная пятиэтажка, без лифта, с
загаженным подъездом, провонявшим кошачьей, да и не только кошачьей мочой.
Медленно, стараясь не сбить дыхания. Зомби поднялся на третий этаж. Постоял на
площадке, собираясь с духом. Здесь было чище, окно было почти прозрачным,
видимо, его все-таки иногда мыли. Он не торопился, ожидая, пока успокоится
дыхание. Разговаривать запыхавшись, выталкивая из себя слова и хватая воздух
раскрытым ртом... В этом было что-то унизительное.
Зомби удивился, осознав, что нисколько не волнуется. Предстоял необычный
разговор, который мог закончиться чем угодно, предстояла встреча с человеком,
роли которого в своей жизни он даже не представлял, он вообще первый раз
встречался с человеком после полугодового лежания в больничной палате. А
волнения не было. Это его озадачило. Но Зомби лишь передернул плечами - ну что
ж, пусть будет так...
Для предстоящего разговора он придумал себе имя - Алексей Птицын. Откудато
из памяти вдруг выплыло это имя... То ли встречался ему человек с таким именем,
то ли вычитал где-то эту не совсем обычную фамилию...
И, подойдя к нужной двери. Зомби нажал кнопку звонка.
Дверь открыли не сразу, в доме, видимо, не ждали гостей. Его внимательно
рассматривали в дверной глазок и он, чувствуя это, держал розу у самого своего
лица, давая понять, что пришел человек с добрыми намерениями. Когда дверь,
наконец, открылась, он увидел на пороге именно ту женщину, которую искал -
молодую, красивую, с дерзким, требовательным взглядом.
- Простите... Вы - Цыбизова?
- Если это вас устраивает, - женщина улыбнулась, глядя не столько на
Зомби, сколько на розу.
- Изольда Федоровна?
- Она самая.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте... А вы, собственно, по какому поводу?
- Я из редакции, - Зомби протянул розу.
- Через порог нельзя, - женщина отступила на шаг в глубину прихожей и
Зомби ничего не оставалось, как пройти вслед за ней. - Я, кажется, догадываюсь,
в чем дело... Хотя вопросы остаются.
- Вопросы всегда остаются, - проговорил Зомби, вручая розу.
Взяв её, Цыбизова поднесла её к лицу, поглядывая на гостя поверх цветка. И
тут же, повернувшись, ушла на кухню. Она вернулась через минуту - роза уже
стояла в узкой хрустальной вазе, наполненной водой.
- Спасибо, - сказала она - Вы не разорились на покупке этой королевской
розы?
- Почти... Но не жалею Вы не торопитесь?
- Полчаса у меня есть. Этого хватит? - спросила она, явно вкладывая в
вопрос не один смысл.
- С вашей помощью уложусь, - он и сам удивился той легкости, с которой
нашел слова, чтобы ответить и на явный вопрос, и на скрытый.
- Ну-ну! - усмехнулась женщина. - Ну-ну... Зомби прошел в комнату,
осмотрелся. Нет, ничего здесь его не затронуло, не возникло того щемящего
чувства узнавания, когда попадаешь вдруг в места, где когда-то бывал. Зомби
прислушался к себе - волнения не было, хотя он и понятия не имел, что скажет, о
чем спросит...
- Уютно, - произнес он, усаживаясь на диван, хотя приглашения не было.
- Стараемся. Итак? - хозяйка улыбнулась поощряюще и, пройдя к столу,
поставила вазу с розой в самый центр. Отойдя на несколько шагов, обернулась.
- Нравится? - спросил Зомби.
- Да, в этой вазе ей будет неплохо. Я слушаю.
- У нас был опубликован снимок...
- Знаю. Вы напечатали мой портрет под чужим именем, с какой-то дурацкой
подписью. Мне звонят друзья, знакомые - поздравляют, смеются... Согласитесь,
положение совершенно ненормальное. И я, как последняя дура, всем рассказываю,
что не работаю на фабрике, что меня зовут иначе...
- Да, это досадно, - произнес Зомби, поправляя очки. - Скажите,
пожалуйста... Это действительно ваш портрет, или же вы просто похожи...
- Это мой портрет.
- Вы уверены?
Цыбизова прошла к стенке, взяла с полки альбом и протянула его гостю.
- Посмотрите... Вы напечатали не просто мой портрет, вы напечатали именно
вот этот снимок! Я даже помню, где фотографировалась. В квартале отсюда есть
ателье, там работает старичок...
- А как фотография снова оказалась у вас?
- Да он сделал шесть штук! Так положено. И у меня осталось не то два, не
то три...
- А вы не можете сказать, как оказался в редакции ваш портрет? Как под ним
появилась чужая подпись, я предположить могу, но фотография! В папке нашего
ответственного секретаря! Может быть, вы знаете кого-нибудь из редакции? И сами
подарили свой портрет?
- Нет, никого не знаю и никогда не знала! - жестковато ответила Цыбизова.
Зомби насторожился. Как-то уж очень решительно она ответила, заинтересованно. И
отрицает знакомство с явным перебором - не знает и никогда не знала. Ну, не
знала и ладно, чего, собственно, волноваться?
- Может быть, кто-то из ваших друзей пошутил? - осторожно спросил Зомби,
неотрывно глядя в лицо Цыбизовой сквозь темные очки.
- У меня нет друзей, способных шутить так глупо! - рассмеялась Цыбизова. -
Еще чего! - добавила она с жестом, который тоже насторожил Зомби. Этот жест
вдруг вступил в какое-то противоречие с тем её образом, который до сих пор
складывался. Вдруг что-то пошловатое, вульгарное выглянуло из неё и тут же снова
спряталось. Роза, ваза, изысканная поза в кресле... И вдруг это подергивание
плечами, будто перед ним сидела полупьяная девица вокзального пошиба. "Она не
такая, - подумал он. - Во всяком случае, она далеко не всегда такая... В ней есть
второе дно. И ещё надо разобраться, какое дно - второе..."
- Ну, а если предположить? - настаивал Зомби. - Скажем, в порядке бреда...
Для себя вы нашли какое-нибудь объяснение случившемуся?
- Думайте, что хотите, - она беззаботно отмахнулась от всех подозрений и
предположений. - Наверно, все-таки кто-то из моих приятелей по пьянке взял да и
устроил эту хохму! Отправил в редакцию, а вы и рады! Тут же тиснули!
- Да, - согласился Зомби. - Что-то подобное может быть... А что касается
того, что мы, не глядя, вот так запросто тиснули, как вы говорите... Все и проще,
и сложнее. Хорошо сделанный снимок, красивая женщина, украсит любой номер
газеты... Вот сердце нашего ответственного секретаря и дрогнуло...
- Ладно! Замнем для ясности! - рассмеялась Цыбизова, чуть заметно
покраснев от столь откровенного комплимента. - Передайте вашему секретарю, что я
его прощаю.
- Как бы там ни было, мне поручено принести вам наши глубокие извинения, -
несколько церемонно проговорил Зомби, но Цыбизова не уловила в его словах
фальши. - Это у нас первый случай и, надеюсь, такого больше не повторится. Разве
что в порядке извинения мы опубликуем вашу фотографию уже с истинной фамилией и
вашей настоящей профессией. А? Как вам такая идея нравится?
- Нет, уж! Увольте! С меня хватит и этой славы! И так на весь город
ославили!
- Скажите, а вам не кажется, что мы с вами где-то встречались? - Зомби
произнес один из заготовленных вопросов.
- Встречались? С вами? - Цыбизова склонила голову к плечу, некоторое время
рассматривала гостя пристальнее, чем раньше, снова передернула плечами. - Вряд
ли... Я хорошо запоминаю людей. По работе мне приходится встречаться с десятками,
если не с сотнями незнакомых люден... И всех я помню.
- Какая же у вас работа?
- Страховой агент. Вы не боитесь за свою жизнь?
- Думаете, мне грозит опасность?
- Конечно! Для жизни всегда есть опасность. Иначе люди не умирали бы... А
если они время от времени умирают, значит, опасность существует.
- И что же из этого следует?
- Единственный выход - застраховать свою жизнь! - рассмеялась Цыбизова и
Зомби не мог не отметить её прекрасные зубы, открытую, раскованную улыбку
человека, который отлично владеет собой.
- И тогда опасность исчезнет? - улыбнулся и Зомби.
- Нет, конечно... Но в случае, если вы останетесь живы, у вас будет какое-то
утешение... В виде Нескольких миллионов рублей.
- А что вы ещё страхуете? - чуть подправил разговор Зомби, выводя его на
нужное направление.
- Господи! Да все, что пожелаете! Дома, имущество, машины... Ну, так что?
Договорились?
- Надо подумать... Уж больно неожиданное предложение...
- А что у вас есть?
- Все, что вы только сейчас перечислили - дом, имущество, машина, жизнь
вот пока ещё есть... - он оглянулся по сторонам. - Знаете, мне кажется, что я
здесь уже был...
- Ошибаетесь. Но это понятно - все квартиры одинаковы, вся мебель
одинакова...
- Но не хозяйки!
- А! - она шало рассмеялась. - И хозяйки, при ближайшем рассмотрении,
конечно, тоже одинаковы!
Ответить Зомби не успел - зазвенел телефон. Поначалу Цыбизова не хотела
брать трубку, она пренебрежительно махнула рукой в сторону звонка и снова
повернулась к Зомби. Но ему было важно услышать даже самый пустячный её разговор
и он показал рукой на аппарат. Дескать, говорите, я могу и подождать. И
Цыбизовой не оставалось ничего иного, как взять трубку.
- Да! - резко сказала она посерьезневшим голо-, сом. - Слушаю!
Некоторое время Цыбизова молча слушала, сдвинув брови и сразу сделавшись
старше. Поймав её, скошенный в его сторону взгляд, он понял, что она не может
говорить откровенно, пока он в квартире. - Хорошо, - сказала она. - Пусть будет
так. Я буду через пятнадцать минут. Тут у меня неожиданный гость, - она
улыбнулась Зомби, - но мы уже заканчиваем беседу. Да так, пустяк, - он понял,
что она объясняет причину его появления. - Нет, никогда, - она сказала кому-то,
что видит его впервые. - Об этом потом, - Зомби догадался, что Цыбизова
объясняет кому-то причину его появления, кто-то встревожен, кто-то хочет
подробных объяснений. Причем, речь идет не о шутливой ревности или любовном
подзадоривании. Кто-то задавал Цыбизовой жесткие вопросы.
И он поднялся.
Цыбизова тут же положила трубку.
- Извините, пожалуйста, - сказал он, нащупывая у стола свою трость. - Я
вас задержал... Мои полчаса истекли... Надеюсь, мы ещё увидимся?
- Что значит "надеюсь"?! - воскликнула Цыбизова. - А страхование?! А ваша
жизнь, ваш дом, ваша машина... Кстати, а какал у вас машина?
- "Девятка".
- И она не застрахована?!
- Это так важно?
- Это первое, что вы должны сделать. Ваша жизнь вряд ли кому понадобится,
а вот машина... Где она стоит?
- Во дворе.
- Под открытым небом?
- Да... Это плохо?
- Сколько вы на ней наездили?
- Тысяч десять... Может быть, двенадцать... Зомби прекрасно видел её
неподдельный интерес ко всему, что касалось машины и отвечал именно то, что по
его мнению было важно для человека, решившего его машину угнать, то есть, он
отвечал в подзадоривающем, провоцирующем духе.
- Ваша беспечность меня удивляет, - сказала Цыбизова. - Вот моя визитная
карточка... Звоните в любое время дня и ночи. Зовите меня, и я немедленно к вам
прихожу.
- Даже так?
- Дозвониться ко мне вы сможете только тогда, когда я сама этого пожелаю,
- она рассмеялась. - На ночь я телефон выключаю, на выходные выключаю, когда у
меня друзья... Тоже выключаю... Поэтому говорю смело - звоните в любое время дня и
ночи.
- Понял... Спасибо. Обязательно позвоню, - он повернулся и направился к
выходу, чувствуя страшную усталость от затянувшегося разговора.
- Постойте, а как вас зовут? Ничего себе познакомились!
- Алексей Птицын.
- Оставьте и вы свой телефон, раз уж случилось у нас такое неожиданное
знакомство.
- Не беспокойтесь, я вас найду, - заверил Зомби, улыбаясь и удивляясь себе
- откуда у него эта неуязвимая наглость, откуда эти слова, которые он произносит
так легко, не задумываясь, причем, человеку, которого видит, может быть, первый
раз в жизни - в этой жизни, - уточнил он для себя, осторожно спускаясь по
лестнице. В подъезде на него опять дохнуло густой вонью мочи и он постарался
быстрее выйти на свежий воздух. Ему не понравилось, как пристально смотрел на
него человек, стоявший в телефонной будке, не понравился внимательный взгляд изза
приспущенного стекла "Жигулей-", но у него уже не было сил на все это
откликаться. Он свернул за угол и побрел ближайшей дорогой к больнице. И
единственное, чего ему хотелось - как можно быстрее добраться до своей маленькой
палаты и рухнуть в кровать.
Последнее время Вика соблюдала особую осторожность - подходила к дому
каждый раз с другой стороны, а подойдя, ещё и присматривалась - нет ли
поблизости её соседей, с которыми Андрей поступил так непочтительно. Какое-то
время удавалось избегать встречи с ними, но она понимала, что рано или поздно с
ними столкнется, рано или поздно придется посмотреть им в глаза.
Некоторое время она надеялась, что Андрей придет и на следующую ночь, а
там глядишь, чего не бывает, останется на какое-то время.
Но нет, не пришел.
И не позвонил.
Она обиделась. Но не потому, что не пришел, это, в конце концов, его дело
и у неё нет на него никаких прав. Дело было в другом - он оставил её один на
один с этими хмырями болотными, получается, что бросил им на растерзание. Вот
этого она не простила. Да, у него могли быть основания, могли быть важные дела,
непреодолимые обстоятельства, но все равно, все равно та ночь давала ей право на
иное к себе отношение - Не пришел... И не позвонил, - повторяла она вслух и все
больше проникалась мыслью, что надеяться может только на собственную
осторожность. Да, конечно, Андрея можно понять - он ещё не отошел от
прошлогодних событий, его рыжекудрая подружка до сих пор преследует его,
выглядывая из-за шторы, из телефонной будки, прячась в толпе или в листве
скверов Да, все это можно представив и понять. Но он не пришел и не позвонил.
Однажды, не выдержав. Вика сама набрала его номер. К телефону долго никто
не подходил, потом в трубке раздался женский голос, очевидно, мать. Голос был
вполне доброжелательный, Вике он показался даже участливым, но она не решилась
заговорить и повесила трубку.
Вика почувствовала опасность, когда уже ничего нельзя было изменить -
перед ней стоял раскрытый лифт, рядом никого не были, а сзади мягкими,
неслышными шагами приближался человек, которого она последнее время боялась
больше всего на свете. Еще не увидев его, ещё не услышав ни единого слова,
поняла - он. Амон вышел из тени лестничной площадки, видимо, поджидал там, среди
ведер и швабр. Скорее всего, он увидел её ещё на подходе к дому, обогнал и,
войдя в подъезд, затаился в темноте. И теперь молча, улыбчиво, она даже не
оборачиваясь видела выражение его лица, приближался к пей сзади.
- Далеко, красавица? - спросил Амон, отрезая путь к выходу из дома.
Приблизившись вплотную, он грудью подтолкнул её к лифту и Вике ничего не
оставалось, как войти в кабину. И она вошла, решив про себя - будь, что будет
Войдя следом, Амон на жал верхнюю кнопку. Двери с грохотом захлопнулись, кабина
дернулась и поплыла вверх. Теперь никто, ни единая живая душа на всем белом
свете не могла прийти на помощь. Вика была в полной власти этого человека. -
Какой приятный встреча, да? - спросил он, опершись спиной в дверь лифта. Он
нарочно коверкал слова, поддразнивая её, прекрасно зная, как побаиваются люди
такого говора, какая слава идет о людях, которые вот так произносят русские
слова.
Вика молчала.
Кабина проскочила первые этажи, не останавливаясь, и Вика начала уже робко
надеяться на благополучный исход этой жутковатой встречи. Но когда до девятого
оставалось два-три этажа, Амон нажал красную кнопку. Кабина остановилась между
этажами. Рядом прогрохотала вниз вторая кабина. Вика первый раз пожалела о том,
что есть эта вторая кабина, не будь её, люди уже через несколько минут колотили
бы ногами в железные двери на этажах. А если есть вторая кабина, этого не будет.
Человек подождет лишнюю минуту и доберется, куда ему нужно - Поговорим? -
улыбнулся Амон, и Вика как-то внове увидела его редковатые зубы, растянутые в
улыбке пересохшие губы. Глаз его не видела, боялась взглянуть в глаза, но знала
наверняка - глаза его не улыбались. Только низенькие, крепенькие зубы с
неприятным белесым налетом были перед её глазами.
- О чем? - она взглянула, наконец, ему в глаза.
- О жизни, красавица... О чем же еще... О любви. Хочешь поговорить со мной о
любви?
- Нет.
- ао чем желаешь?
- Ни о чем.
- Тогда займемся любовью, а? Ты умеешь, я знаю... Все говорят, что ты умеешь
заниматься любовью. Я тоже хочу в этом убедиться, чем я хуже других?
- Выпусти меня! Слышишь?!
- Хорошо тебя слышу. Только не надо так громко кричать. Я не люблю, когда
люди кричат, когда громко разговаривают... Мне тогда хочется закрыть им рот. И я
закрываю.
- Тебе уже один раз закрыли рот? - зло спросила Вика. - И ещё закроют.
- Не надо напоминать об этом... Я и так все помню. Очень хорошо помню. А ты,
красавица, хорошо запомнила, что я сказал тогда твоему хахалю?
- Я запомнила, что он сказал тебе.
- Не надо, красавица... Не надо. Здесь твоего хахаля нету. А я очень
обидчивый человек... Когда я обижаюсь, я даже себя не помню... Не рискуй, красавица.
А твоему хахалю я тогда сказал, что он труп. И он уже труп. Пусть немного ещё
походи г по земле, пусть немного воздухом подышит... Может даже тебя трахнуть пару
раз.. Но это уже конец, это уже прощание. Если я не о грежу ему голову завтра,
отрежу послезавтра... Если не на этой неделе, то на следующей... У меня нет в жизни
другого желания. Тебя я не буду убивать, тебя я трахать буду, а его убью. Так
ему и передай.
- Передам, все передам. Только не вздумай снова оказаться у него на пути.
- Не надо так говорить, - Амон вплотную приблизился к Вике, зажав её всем
своим телом в угол кабины. - Ты хорошо меня понимаешь? - он неожиданно рванул
платье на её груди в стороны. Кроме этого платья на Вике ничего не было и перед
глазами Амона оказались её небольшие груди.
Вика закричала, но Амон, словно ожидая этого её крика, легонько ударил её
кулаком поддых и она, поперхнувшись, замолчала.
- И кричать не надо, - сказал он как-то замедленно, будто ему самому слова
давались с трудом. Он стоял перед ней бледный, на лбу выступила испарина, его
шершавые губы посерели. - А то я быстро заткну тебе рот... Ты знаешь, чем я заткну
тебе рот? Не знаешь? У меня есть, чем заткнуть твой рот, если ты будешь кричать,
- Амон отступил на шаг и одним движением руки расстегнул молнию на штанах,
принялся копаться там, пытаясь извлечь нечто громоздкое. И все это время он не
сводил глаз с Вики. - Догадываешься, да? Посмотри какой красавец... Ты ему тоже
понравилась, видишь, как он весь потянулся к тебе? Видишь? Он прямо устремился к
тебе, он тебя хочет... Ты видишь, как он тебя хочет? Он хочет в тебя забраться...
Весь... Давай ему поможем, а?
Вика не смотрела вниз, боясь даже искоса глянуть на то, что так настойчиво
расхваливал Амон. Она смотрела в потолок кабины, чтобы невзначай не опустить
глаза. Но когда Амон снова сделал к ней шаг, она рванулась к двери, распахнула
легкие дверцы, но упершись в железную дверь лифта, изо всей силы закричала, так
что крик прокатился по всей лифтовой шахте сверху донизу. Где-то послышались
голоса, кто-то кричал снизу, пытаясь понять, что происходит.
- Помогите! - снова отчаянно закричала Вика, но Амон резко оттолкнул её от
двери, зажал ладонью рот.
Мимо них прогрохотал лифт. И Вика, и Амон понимали, что никто не сможет
пробиться к ним. Даже если десятки людей, сейчас вот, услышав отчаянные крики,
бросятся на помощь, а этого наверняка не будет, так вот, даже если бросятся, то
в ближайший час они не смогут пробиться в эту кабину и Акон здесь может
совершить все, что ему заблагорассудится. Знала Вика и то, что потом, когда
кабину отключат, опустят, откроют, никто в этом доме не сможет задержать Амона,
не сможет ничего с ним сделать, ни в чем ему помешать. В доме сейчас одни дети
да старухи, все кто может ходить, работать, что-то делать, все ушли на
заработки, какие ни есть - продавать газеты, копаться в мусорных ящиках,
воровать, грабить, торговать...
Когда-нибудь потом, в спокойной обстановке, она подумает о том, что вот в
таком же сжатом и беспомощном положении живут все люди в этом городе, в стране
России. Они могут страдать, умирать от ножа или голода, от безденежья, произвола
властей или произвола местной банды, никто не сможет им помочь, да и вряд ли кто
захочет помочь. И самые близкие люди, спрашивая о делах и здоровье, улыбаясь и
раскланиваясь, будут проходить мимо - они не в состоянии выручить из беды, в
которой сами погибают годами. А, лифт, подумает когда-нибудь Вика, лифт - далеко
не самое страшное, он просто поярче, потому что самые жуткие минуты года или
жизни здесь оказались сжатыми до предела.
Что-то кричал ей в лицо Амон, тыкаясь в неё налившимся кровью членом,
ухмылялся мертвой ухмылкой, чем-то грозил и о чем-то предупреждал - она не
слышала. Закусив губу, она смотрела вверх, в тусклую грязную лампочку с
торчащими проводами и болтающейся изоляцией. Она впала в какое-то оцепенение и
словно сама не понимала, что происходит. Природа словно решила её оградить от
слишком жестоких впечатлений и отключила сознание настолько, что потом, спустя
несколько дней. Вика с трудом будет вспоминать происшедшее, да и то далеко не
все подробности.
Она очнулась, услышав грохот чьих-то каблуков в железную дверь. И лишь
тогда замолчала. Оказывается, она все это время кричала, чтобы не слышать
ничего, что говорил Амон. Отвернувшись лицом в угол кабины она, не переставая,
кричала, и теперь уже на всех этажах люди осторожно выглядывали из дверей, а
самые отважные вышли из квартир и колотили ногами в железные двери лифта. Вся
шахта грохотала и гудела, как одна большая труба, и этого гула не вынес Амон. Он
задернул молнию на ширинке, поднял тусклый, неживой взгляд на Вику.
- Час, поняла? У меня ещё есть час, пока эти кретины смогут добраться
сюда.
- Козел!
- Не надо обижать, соседка... Я обидчивый. Скажи своему хахалю, что я на
него обижаюсь.
- Сам скажи! Или очко играет?!
- И сам скажу. И он, - Амон похлопал ладонью по выпирающей ширинке, - тоже
обидчивый.
- Вот и обижайтесь! Расскажите друг другу про свои обиды, поплачьте
вместе...
Амон улыбнулся, показав крепкие желтоватые зубы.
- Он поплачет вместе с тобой, красавица... О, сколько будет у него сладких
слез!
- Держи карман шире! - почувствовав, что Амон оставил свою затею, Вика
оттолкнула его от пульта и нажала кнопку девятого этажа. Лифт вздрогнул, что-то
в нем дернулось, напряглось, скрипнули стальные канаты и кабина, резко рванув с
места, пошла вверх. На девятом этаже выйти Вика не смогла - на пути стоял Амон.
- Уйди, козел!
- Уйду... Но помни и готовься.
- К чему?
- Не поняла?
- Нет.
- Все равно отсосешь, - прошипел он ей на ухо. - И не раз.
- Козел вонючий! - и с силой отодвинув его в сторону, она выскочила из
кабины, придерживая разорванное на груди платье. Вика подбежала к своей двери,
нашла в сумочке ключ, открыла дверь и быстро проскользнула внутрь квартиры.
Дверь она быстро захлопнула за собой. И только тогда разревелась, не раздеваясь
упав на громадное свое лежбище. - Козел, - сквозь слезы проговорила она. Но
теперь имела в виду Андрея.
Под вечер, потолкавшись по улицам, Пафнутьев забрел в городскую больницу.
Овсов оказался на месте - сидел в выгороженном шкафами углу и смотрел старенький
черно-белый телевизор. Достался он Овсову совершенно бесплатно - клиент
расщедрился, привез из дому, поскольку девать этот ящик было некуда. Нога,
которая по всем законам жизни и смерти должна была остаться в стылых подвалах
больницы, в общей куче непригодных человеческих деталей, сохранилась при нем.
Она, правда, не очень хорошо сгибалась, её приходилось подволакивать, но это
была его, родная, хорошо знакомая нога. Вот он, подволакивая эту ногу, и
приволок телевизор.
- А! - обрадовался Овсов. - Пришел все-таки... Ну и молодец!
- А я иду мимо, дай, думаю, зайду... Вдруг кстати окажусь, вдруг не
прогонят, - Пафну
...Закладка в соц.сетях
