Жанр: Детектив
Обнажись для убийства Шелл скотт
... Но дальше между мной и деревьями лежало открытое
пространство. Когда из-за холма в поле зрения появились деревья, я упал на живот и
внимательно вгляделся в рощу. Никакого движения. Или, скажем, я не заметил никакого
движения. Пару минут я лежал неподвижно, вглядываясь, пока глаза не заслезились, затем
вскочил и, пригнувшись, помчался к месту, где раньше видел отблеск. Я знал, что стрелок
давно ушел, но тело не желало повиноваться разуму, поэтому я передвигался
перебежками, плюхаясь на брюхо через каждые пятнадцать - двадцать шагов.
Наконец я очутился среди деревьев. Там никого не было. Пройдя несколько шагов
направо и оглянувшись, я увидел зеленый склон, ведущий в V-образный проход между
холмами, и маленькую возвышенность, на которой сидели Лорел и я. Можно было
рассмотреть даже часть валуна, за которым скрывалась Лорел. По крайней мере, я
полагал, что она все еще там. Выстрел был произведен с этого места, если отступить
назад, деревья, блокируя поле зрения, помешали бы целиться.
Очевидно, стрелок уже был далеко. Траверс-роуд проходила рядом, в каких-то ста
ярдах отсюда. Я побежал к ней, перегнулся через ограду и посмотрел в обе стороны. Если
бы в последние пять - десять минут машина прокатилась по этой сельской дороге,
облако пыли еще не успело бы осесть. Но воздух был чист, по дороге никто не проезжал.
Я побродил вокруг еще некоторое время в надежде найти стреляную гильзу, но ничего
не нашел, как, впрочем, и ожидал. Затем я бросил взгляд между деревьев на восток, и
передо мной предстало видение.
В нескольких милях от меня возвышалось строение, напоминавшее замок короля
Артура. Я поморгал, ожидая, что видение исчезнет. Но оно осталось на месте. Точная
копия средневековых замков, которые мне доводилось видеть в фильмах, где закованные в
железо рыцари лупцуют друг друга огромными мечами. Я моргнул в сторону замка
последний раз и затрусил в направлении озера к Лорел.
Когда я приблизился, она поднялась из-за камня и пошла мне навстречу. Глаза ее
смотрели серьезно и строго.
- Вы видели кого-нибудь?
- Нет.
Она прикусила нижнюю губу.
- Выстрел решает дело, не так ли? - медленно произнесла девушка. Это не
случайность. Вы обязаны помочь мне, Шелл. Кто-то в очередной раз покушался на мою
жизнь.
Я ничего не ответил. Маленький, поросший травой холмик, на котором мы сидели,
находился в нескольких футах справа от меня. Подойдя к нему, я уселся на свое прежнее
место и посмотрел сначала на то место среди деревьев, где я недавно стоял, а затем в
противоположную сторону на утес. Я запомнил место, где пуля вонзилась в заполненную
глиной трещину рядом с прилипшей к камню зеленой полоской растительности.
Мысленная линия, проведенная от деревьев у начала склона до точки высоко на
поверхности скалы, не встречала на своем пути никакой преграды, кроме моей головы.
Лорел лежала на траве. С того места, где я был несколько минут назад, она была едва
видна, если видна вообще. Но мои волосы выделялись на фоне утеса как прекрасная белая
мишень. И хотя мне самому крайне не нравился ход моих мыслей, я начал размышлять о
Лорел Редстоун.
Если бы я не наклонился к ней за мгновение до выстрела, пуля уложила бы меня на
месте.
Глава 6
- Что вы делаете? - поинтересовалась Лорел, когда я подошел к ней.
- Просто пытаюсь столкнуть лбами парочку фактов. Стрелок располагал бездной
времени, чтобы смыться. Видимо, он укатил, пальнув лишь раз.
- Мне страшно, Шелл.
- Неудивительно. Я, по правде, и сам начинаю слегка нервничать.
Я вглядывался в Лорел, все время возвращаясь мыслями к ее рассказу.
Ничего не остается, как во всем ей верить на слово, а если говорить серьезно, то даже
в то, что она дочь миссис Редстоун.
- Что вы там рассматриваете? - спросила Лорел, когда я, отвернувшись от нее,
принялся изучать поверхность утеса.
- Смотрю на то место, где зарылась пуля. Мне очень бы хотелось подержать ее в
руках.
Она проследила за направлением моего взгляда.
- Это то же, что искать иголку в стоге сена, не так ли?
- Не совсем. Я заметил точку удара. Проблема состоит в том, как туда добраться.
Казалось, что это невозможно. Около скалы не было места, где поставить лестницу,
разве только в озере, что вряд ли помогло бы, так как пуля засела футах в шестидесяти от
уровня воды. Не было толку и в том, чтобы спуститься по веревке футов эдак на сто вниз с
вершины, поскольку верхняя часть скалы образовывала козырек, и вы зависали в воздухе
вдали от желанного места.
- Придется наплевать, - сказал я, - единственный путь туда - левитация, однако я
еще не успел развить в себе эту способность.
Посмотрев на Лорел, я спросил:
- Почему вы все-таки избрали для нашей беседы этот холмик? - и указал на место,
где мы сидели не так давно.
- Очень красивое возвышение, - ответила она с некоторым недоумением, - кроме
того, там мы могли быть уверены, что нас не подслушивают. Вдобавок оттуда
открывается чудесный вид. Но почему вы спрашиваете?
- Перед нами открывался прекрасный вид, кто спорит, равно как и перед тем
молодчиком с ружьем.
Лорел нахмурилась:
- Я уверена, что вы не имеете в виду того, что можно было бы подумать, исходя из
ваших слов. Или я вас просто не понимаю.
Я сменил тему.
- Лучше вернемся в лагерь. Мне пора в город.
- Вы уезжаете? После того, что случилось?
- Именно.
Лорел почти всю дорогу назад шла молча. На полпути к лагерным строениям я
спросил, главным образом ради того, чтобы нарушить молчание:
- Лорел, из рощи к востоку отсюда я видел нечто странное. Что-то вроде замка. Это
что - галлюцинации в результате шока?
- Насчет шока не знаю. Но в трех-четырех милях от нас стоит замок. Замок Нормана.
- Норманнский замок? Нелепость какая-то.
- Это ночной клуб. Напитки, азартные игры, ужины, эстрадные представления.
Принадлежит человеку по имени Эд Норман. Отсюда и происходит название. - Все это
произнесено ледяным тоном.
Теперь я припомнил, что кое-что слышал об этом месте. Я не успел там побывать за
короткое время, прошедшее со дня его открытия, но читал в газетах об этом "уникальном
и очаровательном" месте. Тут же я выкинул замок из головы. Мы возвращались назад тем
же путем, через рощу к обширной поляне, где расположился лагерь. Однако теперь здесь
кипела ужасающая активность.
- Ленч кончился, - безучастно заметила Лорел.
- Теперь его следует переварить.
Уже отсюда, с опушки, я видел фонтаны брызг в плавательном бассейне, примерно
дюжина людей играла в волейбол. Честно говоря, там играли во все, кроме, пожалуй,
чехарды. Это наблюдение несколько развлекло меня, особенно в сочетании с пришедшей
на ум мыслью. Только чокнутый мог избрать подобное окружение для покушения, при
этом затратив огромные усилия, чтобы заманить жертву сюда. В любом другом месте
прикончить меня было куда проще.
Но с другой стороны, лагерь нудистов мог быть самым подходящим местом для
убийства, особенно если его жертвой должен стать парень вроде меня. Я представил
кричащие заголовки газет: "Шелл Скотт застрелен в лагере нудистов". Лос-Анджелес и
Голливуд помрут со смеху. Все внимание сосредоточится на том, кто убит и где, а не на
самом факте убийства.
Следствие по делу, если и откроется, будет постоянно прерываться взрывами
гомерического хохота.
Все возможно в подлунном мире, в этой связи следовало хорошенько подумать и о
Лорел Редстоун. Не исключено, что меня принимают за дурачка. Лорел энергично
зашагала через открытое пространство по направлению к главному зданию, я едва
поспевал за ней.
- Куда вы направляетесь? Я хочу получить свою одежду и пистолет.
- Вам надо расписаться о прибытии и тут же расписаться об отъезде, если вы
намерены это сделать.
- Каждый из тех, кто сейчас в лагере, отметился в регистрационном, листе?
Она утвердительно кивнула:
- Туда вносятся имена плюс дата прибытия. Кроме того, имеются фотографии -
портреты каждого из нас. Поймите, мы должны знать, кто присоединяется к группе. Совет
не может допустить сюда любопытных, людей нечестных, любителей поглазеть на
обнаженное тело и т. д.
Мои подозрения еще не рассеялись, поэтому я ухмыльнулся и с вызовом заявил:
- Да, я совсем забыл сообщить, что являюсь большим любителем поглазеть на
обнаженное тело, я безумный сексопатологический тип.
- Не хотите ли лучше поглазеть на регистрационные листы?
- Охотно.
- Они в комнате Совета.
Оказалось, что в Фэйрвью в настоящее время обретается примерно сотня
отдыхающих, половина из них мужчины. Нельзя исключать, что стрелок находился среди
этих пятидесяти. Во всяком случае, их имена или фотографии могут что-нибудь сказать. Я
чувствовал себя очень неуютно в обнаженном виде на этом голом пространстве, но,
поскольку все остальные находились абсолютно в таком же положении, никто не
указывал на меня пальцем.
В помещении Совета было пусто. Лорел подошла к канцелярскому шкафу, достала
конверт из плотной бумаги и протянула его мне. Внутри конверта обнаружилась пачка
листков и фотографий. Я разложил их на длинном столе, уселся и принялся изучать. В
левой части каждого листа был список имен, рядом с каждым именем - адрес (при этом
указывался только город) и дата зачисления в Фэйрвью. Другие листы составлялись
ежедневно, в них стояли подписи тех, кто в этот день прибыл в лагерь или убыл из него.
Лорел, глядя мне через плечо, заметила:
- Эти ежедневные формы составляются в основном в практических целях -
показать, сколько человек на месте, на скольких надо готовить и т. д. Полезны для повара.
И для директора оздоровительной программы, конечно.
- Понимаю.
Она не только смотрела через плечо, но и слегка прилегла на него, что несколько
рассеивало мое внимание. Я пытался сосредоточиться на документах и фотографиях. Они
рассказали мне лишь то, что в Фэйрвью было дьявольски много Браунов и Смитов.
Сегодня первое июля. Лорел дала мне расписаться на листке, датированном этим
днем. Я отметил время прибытия и время отъезда - один час тридцать минут. В июне в
лагерь прибыли только три пары: мистер и миссис Браун - третьего, другие мистер и
миссис Браун - пятнадцатого и парочка оригиналов по имени Уолтицки - двадцать
девятого июня. Наибольшая часть приезжих приходилась на май.
Я обратил внимание Лорел на это, и она сказала:
- Лагерь официально открывается первого мая. Сезон продолжается до сентября.
Каждый месяц появляется несколько новых членов, некоторые же пользуются лагерем
круглый год. Приезжают зимой в погожие дни, остальное время проводят в городе.
Я внимательно просмотрел все имена и получил результат, который ожидал, - все
имена были незнакомы. Фотографии тоже оказались бесполезны. Лорел положила бумаги
на место, и мы направились к зданию, которое я мысленно окрестил раздевалкой. В
мужском крыле я влез в свою одежду, убедился, что к пистолету за это время никто не
прикасался, и вышел в зал. Лорел сидела на той же кушетке, что и в первый раз.
- Шелл, - спросила она, - а вы не могли бы остаться? Что, если... Вы понимаете,
что я хочу сказать.
- Понимаю. Однако остаться не могу. Я уже объяснил.
Единственное, в чем я был теперь уверен, - это то, что кто-то здесь пытался убить
меня, и мне надо было выбраться из Фэйрвью, чтобы на свободе попытаться выяснить
мотивы покушения. Я был убежден - в лагере мне это не удастся. Не могу же я
поочередно спрашивать каждого из пятидесяти нудистов, не он ли стрелял в меня.
Определенно целились не в Лорел, и вполне вероятно, что ее жизнь вообще вне
опасности. Если даже принять за правду рассказ о двух неудавшихся попытках,
маловероятно, что сегодня произойдет третье покушение.
В любом случае я не мог оставаться, у меня были другие дела. Необходимо, в
частности, потолковать с бывшим директором оздоровительной программы. Я горел
желанием побеседовать с миссис Редстоун о ее дочери Сидни.
- Вы вернетесь? - спросила Лорел.
Она сидела на кушетке, скрестив ноги, ее сцепленные руки покоились на коленях,
голубые ясные глаза неотрывно смотрели на меня.
Ладно, подумал я, человеку все едино, где спать, я так же хорошо смогу провести ночь
здесь, как и дома.
- Полагаю, что вернусь, - сказал я. Она поднялась. - Какого черта? Почему вы
решили, что я вас брошу?
На ее губах появилась слабая улыбка. Первая за последние полчаса.
- Мне так хотелось бы вас лучше понять, Шелл.
- Имя моего предшественника Элмер, если я не ошибаюсь? Где он сейчас?
- В больнице Пальмера, в Пасадене. - Лорел слегка нахмурилась. - Шелл, а
почему вы меня спросили о бассейне? Вернее, о том холмике, где мы сидели?
Я решил все превратить в шутку и сказал весело:
- Да, наверное, просто потому, что там я превращался в замечательную мишень.
Почему же еще?
Шутка не сработала. Лицо ее застыло как маска. Ни улыбки, ни озабоченности.
Голубые глаза пристально и спокойно смотрели на меня, и где-то в их глубине я смог
заметить легкую печаль.
- Я провожу вас до калитки, - произнесла она.
- Лучше оставайтесь здесь. Я хочу сказать, будьте среди людей.
- Нет, я пойду с вами. Кроме того, я должна показать вам хижину, где вы будете
спать, если вернетесь.
Лорел повернулась и пошла. Мне ничего не оставалось, кроме как плестись следом.
Выйдя из здания, она повернула направо, прошла за угол и, остановившись у группы
деревьев, спросила:
- Видите вон тот маленький белый домик?
- Ага. Это мой?
- Нет. Мой. Ваш в пятидесяти ярдах позади него. Я устроила так, чтобы вы были
поблизости от моей хижины. На тот случай... если возникнут неприятности...
Лорел протянула мне ключ от калитки, и мы молча зашагали к выходу. Она показала
место для парковки машин - чуть дальше по дороге.
Я прошел через калитку и повернулся к Лорел.
- Встретимся позже.
- Конечно, - сказала она.
- Возможно, мне удастся кое-что узнать о нашем друге там. - Я кивнул в сторону
лагеря.
- Не лучше ли попробовать поискать в самом лагере?
- Не уверен. Мне все это кажется очень необычным, надо проверить пару версий.
После короткой паузы я спросил:
- Может быть, вы припомните что-нибудь о детективе по имени Пол Йетс?
Она отрицательно покачала головой.
- Из-за него вы должны ехать?
- Частично.
- Каковы другие причины?
- Вы спрашиваете, как заправский детектив, - улыбнулся я.
Помолчав секунду, девушка сказала:
- Счастливо, Шелл.
- Пока, Лорел.
Она пошла по тропе и вскоре исчезла за деревьями. Я подождал еще несколько минут
и завел мотор. Путь лежал по Траверс-роуд, где желтая пыль вилась хвостом за
"кадиллаком", и по Мейпл - до самого города.
По совести говоря, у меня нет серьезных причин сомневаться в правдивости рассказа
Лорел. Она говорила так честно и искренне, а некоторые мои реплики ее явно обижали.
Во всяком случае, было совершенно ясно - мне очень хотелось ей верить.
Эндон Пупелл и его молодая супруга обитали в "Горгоне" - дорогом отелепансионате
на Сансет-бульвар между Голливудом и Беверли-Хиллз.
В паре кварталов от отеля я остановился на заправочной станции и, пока заливали
бензин, позвонил из автомата миссис Редстоун. Хозяйка сама подняла трубку, и я назвал
себя.
- О, хэлло, - сказала она весело, - я рада, что вы позвонили, мистер Скотт.
Удалось что-нибудь узнать?
- Откровенно говоря, не уверен. Мне хотелось бы вас спросить насчет Сидни.
- Сидни? Что вы хотите знать о ней?
- Во-первых, я хотел удостовериться, что это она. Вчера вечером я думал, вы
говорите о юноше.
- Нет. Сидни - моя дочь.
- Сидни Лорел Редстоун?
- Да. Откуда вам известно ее полное имя?
- Я видел ее.
- Надеюсь, не в Фэйрвью!
- Именно. Вы знаете, что она там?
- Ну конечно. Сегодня утром мы говорили по телефону. Кстати, я упомянула, что
прибегла к вашим услугам.
- Это меня несколько озадачило. Ло... мисс Редстоун слышала что-нибудь о Поле
Йетсе?
- Ни одной живой душе, даже ей, я не говорила о нем. - После паузы она
продолжила: - Вы, конечно, понимаете, что я не очень распространяюсь о
местонахождении Сидни. Вовсе не потому, что я против...
- Понимаю. Полагаю, что Вера и ее муж знают, что она в Фэйрвью.
- Вера, безусловно. Эндон тоже может знать, если Вера ему сказала. Я не уверена. -
Она вновь выдержала паузу. - Как вы ухитрились узнать, где Сидни? Я думала, об этом
никто не знает.
Я не выдал источник информации, но попросил ее дать словесный портрет Сидни. Ее
Сидни и моя Лорел - мне очень понравилось это словосочетание "моя Лорел" - явно
были одним и тем же лицом. Удовлетворив любопытство миссис Редстоун о странных
событиях прошедшего вечера, разбитом "паккарде" и Гарлике в обмороке и пообещав
возместить все убытки, я повесил трубку. По правде говоря, я повесил трубку после того,
как миссис Редстоун приказала мне выкинуть из головы идею возмещения убытков.
Дверь открыла Вера Пупелл. Дежурный из роскошного фойе "Горгоны" позвонил
наверх, и жалкий плебей получил позволение вступить в роскошные апартаменты. Вера
была очень хороша вчера вечером, да и сейчас она оставалась в полном порядке. Но после
того как я видел ее сестру, и особенно в натуральном виде, Вера была лишь еще одной
прикрытой одеждой крошкой. Она была облачена в платье серого шелка с очень глубоким
вырезом. Ну и что? Всего несколько минут назад я находился в окружении бесконечно
глубоких декольте, и это меня слегка испортило.
Ее коротко остриженные светлые волосы выглядели так, - будто были уложены кемто
чрезвычайно модным и дорогим по имени Пьер или Артибелл. Искусно нарисованные
губки контрастировали с бледностью лица.
Она явно принадлежала к типу урбанистической женщины.
- Я вас приветствую, - сказал я.
- Что вам угодно?
- Дружеский визит. Хочу задать пару вопросов. Не возражаете, если я войду?
- Пожалуйста, входите, мистер Скотт.
Вера явно не была вне себя от счастья, но, кажется, сердиться тоже перестала. Она
подвела меня к невысокому дивану длиной футов восемнадцать и сама уселась рядом.
- Откуда вам известно, что моя фамилия Скотт? Мне кажется, я не называл ее вчера
вечером.
- Некто сообщил мне вашу фамилию снизу из фойе. А я-то думала, вы детектив, -
улыбнулась она.
Я растерянно поморгал.
- Иногда я и сам на себя удивляюсь. Боюсь, теперь я вынужден спросить - откуда
вам стало известно, что я детектив? Это тоже сообщил некто?
- Эндон сказал. Вчера. Вы тот самый человек, который напал на большого, дурно
пахнущего типа?
- Я привел его в бессознательное состояние, если вы это имеете в виду. А нападал он.
Кстати, он не из числа ваших друзей?
- Никогда не видела его раньше. И, надеюсь, никогда больше не увижу. - Она
презрительно сморщила носик.
Вера - очень милая девочка, между прочим. Там, в дверях, ее кожа казалась ужасно
бледной, я же предпочитаю загорелую, и как можно больше.
Но сейчас ее кожа была скорее цвета свежих сливок, а вовсе не мертвенно-бледная,
как я поторопился ее охарактеризовать вначале. Все-таки, надо признаться, я довольно
ветреный тип.
- Эндон сообщил обо мне какие-нибудь сведения, кроме того, что я детектив? -
поинтересовался я.
- Нет. Но, по правде говоря, он не был о вас чрезвычайно высокого мнения. -
Помолчав секунду, Вера спросила: - Если вы детектив, что вы здесь делаете? И что вам
надо было вчера в мамином доме?
Пришлось заняться сочинительством.
- Я оказался здесь в связи с человеком по кличке Гарлик. Мне надо обязательно его
найти. Я обежал уже все возможные места. Но он либо уехал, либо залег на дно и не
дышит.
- Ну, я уж точно ничего не знаю об этом типе.
- И слава Богу. Эндон дома?
- Нет, но может в любую секунду вернуться.
Я спросил Веру как бы между прочим, давно ли она знакома с Эндоном, и не узнал
ничего нового из ее рассказа. Все совпадало с той информацией, которую я получил от
Лорел. Каждый раз, когда Вера упоминала имя Эндона, она вспыхивала энтузиазмом,
словно туристская лампа фирмы "Колеман", и меня стали немного утомлять ее
восклицания о том, какое замечательное создание ее муж. Все говорило о том, что она
безумно влюблена в своего Пуппи, поэтому я ставил вопросы как можно мягче.
- До мая вы совсем не знали его?
Она отрицательно покачала головой.
- Откуда он? Из Лос-Анджелеса?
- Нет, он приехал из Нью-Йорка, где занимался финансовыми операциями. Что-то
связанное с акциями и облигациями.
- Вы знаете Пола Йетса?
- Йетс? Нет. Кто это?
- Один из моих приятелей. Я думал, он может быть нашим общим с Эндоном
знакомым. Ваш муж никогда не упоминал его?
- Нет.
- У вас, кажется, есть сестра?
- Да, Лорел. Почему вы спрашиваете?
- Где она сейчас?
Вера не ответила, она слегка прищурила глаза.
- Думаю, вы суете нос не в свои дела, мистер Скотт, во всяком случае, вас это не
касается.
- Возможно, вы правы. Меня лишь интересует, известно ли вам ее местонахождение.
Я-то знаю, где она.
Ее глаза округлились, а губы презрительно поджались.
- Вы имеете в виду это? - Она указала в направлении океана.
- Совсем нет, - рассмеялся я и ткнул пальцем в противоположном направлении,
точно туда, где находился Фэйрвью. - Я имею в виду то.
- Фэйрвью, - бросила она.
Я утвердительно кивнул, и Вера спросила:
- Как вам это удалось узнать?
- Разве это секрет? Кстати, Эндон знает, что она в Фэйрвью?
- Надеюсь, что нет. То есть хочу сказать, что не думаю.
- Значит, вы ему не говорили?
- Не задавайте глупых вопросов. Я думаю, что это... отвратительно.
- Что именно?
- Как что? Они же там все голые.
- Многие милые люди, из тех, кого я встречал, тоже бывали иногда обнажены. И это,
представьте, случалось и не в Фэйрвью.
Мои слова, однако, не развеселили ее.
- Мистер Скотт, вы пришли для того, чтобы отпускать шутки весьма дурного вкуса
или у вас имеется более серьезная причина? Я вовсе не намерена обсуждать с вами
вопросы... наготы.
- Вообще-то я хотел повидать вашего супруга, и совсем по другому делу.
Можно было подумать, что он подсматривал в замочную скважину.
Дверь распахнулась, с силой ударившись в стену, и в комнату ворвался Пупелл.
- Убирайся отсюда, ты, недоносок! - взревел он.
Я поднялся на ноги.
- Мне хотелось бы поговорить с вами.
- Нам не о чем разговаривать, легавый! Вали отсюда!
Откровенно говоря, мне показалось, что стиль его речи не совсем соответствует тому,
как должен был бы выражаться специалист "по акциям и облигациям". Пожав плечами, я
направился к двери. Эндон последовал за мной в коридор, как я и надеялся.
Он с шумом захлопнул дверь и выпалил:
- Больше никогда не появляйтесь здесь, мистер.
- Уделите мне минуточку. Вы вроде бы приятель Гарлика и того верзилы, которые
были на ужине. Может быть, вы будете так добры...
Моя вежливость совершенно доконала его, лицо Эндона стало лиловым, и он
прошипел:
- Я буду настолько добр, что спущу тебя с лестницы пинком в зад.
- Пуппи, в один прекрасный момент ты перегнешь палку, и у тебя окажется
значительно меньше красивых зубов, а торчать они будут в твоей пасти довольно далеко
один от другого.
Его азарт несколько увял, и я спросил:
- Почему Гарлик решил напасть на меня в тот вечер у Редстоунов?
Он проглотил слюну.
- Не знаю. Убирайтесь отсюда немедленно.
Пожевав немного губами, я поинтересовался:
- Скажи мне, Пуппи, просто так, для справки, как котируются в наши дни акции
"Америкен телефон энд телеграф"?
Он резко повернулся и скрылся в своих апартаментах, опять хлопнув дверью. Думаю,
если он не оставит эту привычку, соседи скоро начнут жаловаться. Я спустился к
"кадиллаку". Необщительный парнишка этот Пупелл. Но кое-что он мне все-таки сказал,
впрочем, как и Вера.
Потребовался почти час, чтобы добраться до Пасадены, посетить больницу Пальмера,
поговорить пару минут с перебинтованным мистером Элдером и вернуться в ЛосАнджелес.
Элдер не сообщил ничего нового, а лишь подтвердил в основных чертах
рассказ Лорел. Он увидел камень, бросился к девушке, успел ее оттолкнуть и сам получил
удар. Больше он ничего не знал.
Мой офис расположен в центре Лос-Анджелеса, на Бродвее, между Второй и Третьей
улицами, на втором этаже Гамильтон-Билдинг. Я вошел в контору и понаблюдал за гуппи
в аквариуме на книжной полке. Маленькие рыбки сильно волновались, пока я засыпал им
корм, после этого я уселся за письменный стол и вплотную занялся телефоном. За полчаса
я сделал дюжину звонков своим информаторам: хулиганам, мошенникам, парикмахерам и
барменам. Мне нужны были сведения об Эндоне Пупелле, Поле Йетсе, Гарлике и его
корешах; меня также интересовали слухи и сплетни о семействе Редстоун. Я был готов
платить за информацию. Большую часть работы, которую мне предстояло проделать, уже
проделала полиция, и гораздо лучше меня. Однако мои контактанты ни за что не будут
беседовать с властями, но всегда готовы поделиться знаниями со мной. Так что мой труд
не напрасен. Покончив с телефоном, я внимательно изучил полученный от миссис
Редстоун доклад Йетса о Пупелле. Несколько абзацев содержали конкретные сведения о
местах и датах, которые можно было проверить. Я позвонил на телеграф, послал пару
депеш для проверки фактов и, добавив еще одну телеграмму в частное сыскное агентство
Нью-Йорка, покинул офис.
Мне предстоял длинный путь через задние комнаты вонючих баров, свалки и
притоны. Некоторые из моих приятелей никогда не приближались к телефонам, а часть
была постоянно настолько пьяна, что не имела сил совладать с трубкой. Этот путь,
который мне довелось проделать не один десяток раз, всегда навевал на меня печаль.
Нижние части Мэйн-стрит и Спринг-стрит, Лос-Анджелес-стрит, весь этот район вселял
ужас, если вы появлялись там днем. Ночью слабое освещение и тени скрывали частично
нищету, но при солнечном свете она выступала во всем своем безобразии.
Я видел седобородых старцев, торчащих в дверях в облаках винного перегара,
мальчишку с пустыми глазами и расстегнутой ширинкой, сидящего на деревянных
ступенях у входа в грязную ночлежку, блевотина засохла на его подбородке и груди. Я
разговаривал с удивительно тощей немолодой женщиной, ее мослы выпирали во все
стороны, а лицо походило на череп, обтянутый кожей. Она бормотала невнятно,
уставившись на меня черными горящими глазами. Мне не удалось раздобыть
...Закладка в соц.сетях
