Жанр: Детектив
Кругом одни лжецы
...ому, надеясь, что движение останется
незамеченным, или распахнуть ее внаглую? Потом резко повернул ручку и толкнул дверь. В
кабинете никого не оказалось. Дверь стукнулась о стену, но негромко. Я сделал шаг внутрь и
быстро огляделся - пусто. Дверь в стене слева от меня закрыта.
Я расстроился и разозлился. Вся моя игра была рассчитана на присутствие Барона. Так
много зависело от этого, так много было поставлено на карту, что мне хотелось надеяться, что
он выскочил на минуточку, скажем, в туалет или попить кофейку. И я даже не подумал, что он
мог находиться в одном из двух соседних кабинетов - ведь офис был трехкомнатный. Подойдя
к его письменному столу, я углядел большую мусорную корзинку рядом. Быстро проверив
циферблаты на ящичке под мышкой, я сунул его в корзинку и прикрыл находившимися в ней
скомканными листами бумаг.
Я все еще склонялся над мусорной корзинкой, когда услышал шаги в коридоре. Нервно
подпрыгнув от неожиданности, я выхватил "пушку", кинулся к стене у двери и стал ждать,
прислушиваясь к приближающимся шагам. Я прицелился в дверь, надеясь, что сейчас войдет
Барон. Шаги проследовали мимо, замолкли. Наступила абсолютная тишина, не слышно было
ни звука. Когда же я что-то услышал, было поздно, и это было совсем не то, чего я ожидал, за
моей спиной, где находилась одна из внутренних дверей, раздался голос Барона.
- О'кей, повернитесь. Медленно, - произнес он.
Я дернул головой назад, начал поворачивать револьвер, потом замедлил движение, как он
и велел. Револьвер в руке Барона был невелик, вероятно, 32-го калибра, но не так уж и мал. И
направлен он был мне прямо в грудь.
Барон стоял посреди кабинета, и, моментально вспомнив все, что он натворил, я жаждал
прыгнуть на него, достать наконец его руками, врезать ему по физиономии. Однако сделай я
лишь шаг к нему, он бы выстрелил без промедления. Впрочем, и мертвый он мне был ни к
чему.
Он тихо сказал:
- Бросьте свой револьвер и подтолкните его ногой ко мне.
Долгую секунду я колебался, затем уронил "пушку" и пустил ее ботинком по ковру.
Вовсе не так я планировал нашу встречу. Барону полагалось бы корчиться у меня на мушке.
Нагнувшись, он подхватил мой револьвер и сунул его в карман своего пиджака, не
спуская глаз с моего лица. Его большие ровные зубы сверкнули в какой-то неуверенной
улыбке:
- Я чего-то не понимаю, мистер Скотт. Поднимите руки.
Я вытянул руки над головой, вычисляя: было уже почти пять пятнадцать. И проронил:
- Вас удивляет, полагаю, что меня еще не убили?
- Главным образом меня удивляет, что вы пришли сюда. Зачем вы здесь, мистер Скотт?
- Вы могли бы догадаться и сами. Вы так ловко подстроили ложное обвинение против
меня, что не оставили мне ни единого шанса выпутаться. Я пришел, чтобы... скажем, отплатить
вам той же монетой.
Он нахмурился:
- Понятно. Вы явились убить меня.
Когда я промолчал, он продолжил:
- Как можно предположить, вы уже знаете все.
- Все существенные моменты. Полагаю, достаточно, чтобы остановить вас. Если бы
только вы не вынудили меня к бегству.
Барон отвел курок своего маленького револьвера:
- Вы же понимаете, что не проживете достаточно долго, чтобы успеть все рассказать
кому-нибудь.
- Вы не можете убить меня здесь. Как вы это себе представляете, Барон? Если вы
выведете меня из здания, я постараюсь убежать.
Он холодно спросил:
- Почему это я не могу убить вас здесь, мистер Скотт? Вы в полицейской форме, вы
явились сюда, чтобы убить меня, вы вломились в мой кабинет. - Он замолчал и
нахмурился. - Я никогда еще никого не убивал. Хотите - верьте, хотите - нет.
- Вы убили Эмметта Дэйна.
Когда он снова открыл рот и забормотал, казалось, что говорит он сам с собой, а не со
мной, словно все еще стараясь убедить самого себя в своей непричастности к убийству.
- Нет, неправда. Я никогда никого не убивал. Дэйна убил Циммерман. Он и Джиббонс...
- Вздор, Барон! Не обязательно нажимать на спусковой крючок, чтобы убить человека.
Тем более, если можешь нанять профессиональных головорезов вроде Циммермана. Или
Норриса. Пусть спусковые крючки нажимали они, но вы-то виновны даже больше, чем они.
Внезапно он сделал шаг ко мне, и его зрачки расширились.
- Я думал, что вы в тюрьме. Или... - он бросил беглый взгляд на свои часы, держа меня
все время на мушке, - мертвы. Непонятно...
- Вы многого не понимаете, Барон. Многого не знаете, даже того, что случилось с
подкупленными вами шефом полиции и его подручными.
Мне показалось, что его палеи начал давить на спусковой крючок, и я поспешно выпалил:
- Мертвый, я уже вам ничего не расскажу. А сами вы в этом не разберетесь. Ваша
операция разваливается на глазах, Барон.
Он сделал судорожное глотательное движение. Заметив, как напряглись мышцы на его
челюстях под слоем жира, я продолжил:
- Это восходит в определенной степени к тому дню, когда я познакомился с вами и с
Дороти Крэйг в поместье Мэннингов. Тогда я еще не догадывался, что вы выдавали Дэйну и
мне Дороти за Лилит Мэннинг.
Он насупился и прикусил губу, а я тараторил еще целую минуту, стараясь по-быстрому
осветить все основные моменты его операции в Сиклиффе, включая силовое давление,
мошенничество, убийство, обман Крэйг - Мэннинг, план коммерциализации земельных
участков, трюк с фондом, убийство Дэйна и фальсификация его завещания. Короче говоря, все,
вплоть до последнего мгновения, когда шеф полиции Турмонд начал останавливать
патрульную машину час тому назад. В заключение я сказал:
- Они намеревались убить меня, Барон, как раньше пытались сделать это Карвер и Блэйк.
Тогда бы, я полагаю, вам дышалось легче. Но даже убрав меня с пути, слишком многое
пришлось бы вам прикрывать, слишком уж много людей вы подкупили или шантажировали. Не
стоит все это какого-то паршивого миллиона, Барон. И ничего у вас не получится, как бы вы ни
старались.
- Обязательно получится, - тихо и очень серьезно проговорил он, как если бы опять
говорил скорее самому себе, чем мне. - И речь не об одном миллионе, а о миллионах, даже о
миллиардах. Речь о городе... о целом городе, мистер Скотт.
- Вы никогда...
- Хватит, - прервал он меня.
Он достаточно уже говорил со мной и дал высказаться мне, однако едва ли слышал меня и
понимал до конца свои собственные высказывания, ибо явно пытался собраться с мужеством,
чтобы нажать на спусковой крючок своего револьвера. Похоже, он решился, словно получил
откуда-то заряд необходимой ему отваги. Его лицо побледнело и покрылось капельками пота, а
челюсти крепко сжались.
Я напрягал слух; часть моего мозга бодрствовала в ожидании чего-то извне, с улицы,
семью этажами ниже. Наконец я услышал отдаленный вой сирены. Он не обязательно означал
то, на что я надеялся, однако шанс все же был. И нужно было вынудить его говорить, заставить
нервничать по крайней мере еще минуту-две.
- Барон! - резко произнес я. - Погодите минутку! Турмонд и два его приятеля
находятся внизу, лежат связанные в их патрульной машине, на которой я приехал сюда. Когда
другие городские копы - честные полицейские - узнают, в чем замешан Турмонд, они
разорвут его в клочья. Он выболтает все, и они в конце концов доберутся до вас. Вы сами
говорили, что еще никого никогда не убивали, не убивали своими руками. У вас еще есть шанс.
Вы...
Он прервал меня каким-то напряженным голосом, вытаращив глаза:
- У меня нет выбора.
По выражению его лица и конвульсивному движению его правой руки я понял, что сейчас
он выстрелит. Его губы сомкнулись и обтянули зубы, а его револьвер чуть приблизился ко мне.
Я отпрыгнул в сторону, пытаясь увернуться от дула, но недостаточно быстро.
Треснул выстрел, и одновременно я почувствовал, как пуля шмякнулась в мой живот,
пронзила и ожгла мою плоть. Я пошатнулся, рухнул на колени и судорожно повернулся всем
телом к Барону, который сделал шаг ко мне и прицелился в мою голову.
Следующее мгновение словно бы растянулось во времени, и в моем мозгу замелькали
события и впечатления. Искаженное лицо Барона с вытаращенными глазами, усилившееся
завывание сирены внизу, отсутствие боли в моем боку, если не считать легкого жжения,
страшное отверстие ствола револьвера в руке Барона. И в тот миг я понял: попытайся я напасть
на него, он выстрелит еще и еще раз, пока не убьет меня.
- Барон! - крикнул я. - Погодите! Ваш выстрел слышала тысяча человек.
Что-то в моем голосе и словах остановило его на какой-то миг. Он не нажал на спусковой
крючок, и я торопливо заговорил:
- Именно так. Каждое слово, сказанное нами за последние пять минут, слышала
половина населения города. Так что остановитесь, Барон!
Напряженное выражение сошло с его лица; в глазах появился проблеск недоумения. Я
подтянул под себя ноги, зажимая рукой бок и чувствуя, как теплая кровь сочится сквозь
пальцы. Но боли, настоящей боли пока еще не было, она придет позднее. Я попробовал еще раз:
- Я принес сюда маленький коротковолновый передатчик - он в вашей мусорной
корзинке. Взгляните.
Его лицо оставалось безучастным, когда он сказал:
- Вы лжете. Вы не могли этого сделать. Меня не было всего несколько секунд. Вы лжете.
- Посмотрите сами.
Он не шевельнулся.
Сирена внизу застонала и стихла.
- Слышите сирену, Барон? Это за вами. Могу поспорить, что эти копы - не ваши
друзья. У вас их не осталось. Вся ваша банда разбегается. Норрис и его громилы, все ваши
дружки уже знают, что ваша операция накрылась. И они уже драпают куда глаза глядят.
Он шагнул к мусорной корзинке, поворошил бумаги в ней, и еще до того, как его взгляд
упал на маленький передатчик, когда его рука только коснулась его, он переменился в лице.
Оно как-то вдруг обвисло и побелело.
- Вы не могли этого сделать. Я слышал, как вы вошли. У вас просто не было времени.
Наконец он увидел плоский ящичек с решеточкой наверху.
- Вот так, Барон, ничего хитрого. Я только сунул его туда. Никаких проводов или
антенн. Несколько транзисторов и проводков, батарейка и микрофон. Другой, почти такой же
аппарат, но только приемник, находится в паре кварталов отсюда, на помосте Красного Креста,
приятель! И каждое слово, сказанное вами и мной, все, что происходит здесь, передается по
двум громкоговорителям, установленным на помосте Красного Креста. Наверное, тысяча
человек слышала ваши слова и выстрел. Теперь уже полгорода знает все. Не только я один,
Барон, а Сиклифф. Весь город!
Я молил Бога, чтобы так оно и было. Надеялся, что Бетти сумела подсоединить приемник
к громкоговорителям и они разнесли все происходившее в кабинете Барона по Главной улице и
по всей округе. Однако, если что-то не сработало, Барон еще мог выкрутиться.
Он аккуратно положил -передатчик на письменный стол и бросил взгляд на широкое окно,
расположенное на фасаде здания, продолжая все время держать меня на мушке.
Он выглянул в окно на улицу с высоты семи этажей, потом пробежал глазами по Главной
улице в сторону помоста Красного Креста, находившегося в двух с лишним кварталах отсюда.
На меня он смотрел лишь секунду-две, но стоило мне сделать шаг в его сторону, как его глаза
снова уставились на меня, а револьвер нацелился мне в грудь.
Я замер, напрягая мышцы ног. Но успел разглядеть лицо Барона и понял, что увиденное
им из окна потрясло и испугало его. Кожа на его лице приобрела болезненно-серый оттенок,
рот приоткрылся, губы отвисли. Ствол револьвера опустился и смотрел в пол между нами, и он
проронил так тихо, что я еле расслышал его:
- О Боже!
И тут я услышал, как по коридору зашлепали бегущие ноги.
- А вот и копы за вами, Барон, - сказал я.
Однако он, казалось, не слышал меня.
Пожалуй, мне следовало бы сообразить, чем был занят его мозг. Вероятно, я мог бы
остановить его, но не остановил. К тому же он не делал резких движений. Он невидяще
посмотрел на меня, словно пробуравив меня своими глазами. Снова выглянул в окно, опустил
глаза на улицу, находящуюся далеко внизу, и опять перевел взгляд на меня, но не задержал его
на мне, потом повернулся и - казалось, очень медленно - просунулся головой и плечами в
зияющее окно.
Я вскрикнул и прыгнул к нему, едва не свалившись от зверской боли в боку. Дверь за
моей спиной с грохотом распахнулась в тот момент, когда я пытался ухватить ступню Барона,
но лишь задел ее пальцами, и он исчез в пустоте. Наклонившись вперед и опершись одной
рукой на подоконник, я увидел, как он медленно падает, переворачиваясь в воздухе. Он не
кричал, ни звука не сорвалось с его губ. Его фигура постепенно уменьшалась по мере
приближения к тротуару, раздался легкий шлепок - и все.
Прежде я никогда не видел падения человека с такой высоты и надеюсь, что больше
никогда не увижу. Пожалуй, все выглядело бы менее ужасно, если бы он кричал. Странная
мысль пришла мне в голову через пару секунд после того, как Барон превратился в подобие
желе на асфальте. Меня вдруг заинтересовало, не выставил ли Барон руки вперед, чтобы
смягчить удар, в тот жуткий последний миг перед тем, как он врезался в тротуар. Не знаю.
Однако думаю, что да.
Глава 19
Чья-то рука легла на мое плечо, но еще секунду я продолжал смотреть вниз, на тротуар,
думая о том, каким был Барон всего несколько минут назад и чем он стал сейчас. Я видел сотни
людей, ползающих как жуки по улице. В двух с половиной кварталах Главная улица вокруг
помоста Красного Креста была заполнена человеческими фигурками; машины были
запаркованы в два ряда с обеих сторон квартала; и все больше людей двигалось ускоряющимся
потоком сюда, к "Алмазному дому".
За несколько ужасающих секунд Барон, должно быть, увидел, как его чудовищный
замысел рассыпается в прах, понял, что происходит в городе под ним, и сообразил, что ждет его
в ближайшем будущем. И он прыгнул. Я повернулся, прижимая руку к кровоточащему боку.
Слабость и головокружение затуманили на секунду мое зрение. Передо мной стоял мужчина в
синем габардиновом костюме, уставив на мое лицо глаза с тяжелыми веками. За его спиной
стояли другие, полисмены в форме. Один из них остановился в дверях лицом к коридору и
отгонял любопытных.
Стоявший рядом мужчина представился:
- Я - лейтенант Кэйси. Пройдемте, Скотт. - Его голос отнюдь не был дружелюбным,
но, увидев мою руку на боку и сочащуюся из-под пальцев кровь, он спросил: - Тяжелое
ранение, Скотт?
- Полагаю, от него я не умру. Если государство не убьет меня, я еще поживу.
Он шагнул мимо меня и выглянул в окно, потом повернулся с искаженным от отвращения
лицом и снова посмотрел на мой кровоточащий бок:
- Все же надо сделать перевязку. На всякий случай.
- Вы слышали что-нибудь из сказанного здесь, лейтенант?
- Кое-что. Некоторые слышали все. Однако пока это ничего не значит.
- Будет значить.
- Хорошо бы. - Он вздохнул. - Надеюсь, вы его не подтолкнули?
- Он прыгнул сам. Вы же были уже в дверях, когда я пытался схватить его, вы должны
были видеть, как я старался удержать его. И вы знаете, почему он прыгнул. К тому же он все
еще сжимал в руке свой револьвер. А моя пушка лежала в его кармане. Теперь вы найдете их
внизу. Едва ли я мог вытолкать его, Кэйси, если иметь это в виду.
Он вздохнул еще раз.
- Присядьте, Скотт. - Он кивнул на кресло за письменным столом Барона. - Через
минуту принесут носилки.
Я осторожно сел, снова почувствовав сильное головокружение, и сказал:
- Лейтенант, что с Норрисом и компанией? Если они сбегут...
- В одном можно быть уверенным. Вы уже не сбежите. Вас мы упрячем надолго, Скотт.
Может, вы пробудете под замком пожизненно. Если останетесь в живых.
- Может. Вы имеете в виду Блэйка?
Он пожевал нижнюю губу, его полуприкрытые тяжелыми веками глаза буравили меня.
- Мы заглянули в патрульную машину внизу. Один из двоих тоже мертв.
- Знаю. Но вы же сами понимаете, Карвер не был настоящим копом. Не больше, чем
Блэйк. Просто платный убийца, старавшийся отработать полученные баксы. И он получил, что
заработал. Кэйси, он был копом не больше, чем я. Просто носил полицейскую форму.
Лейтенант свирепо выматерился, замолчал, взглянув на плоский ящичек на столе Барона,
и спросил:
- Эта штуковина все еще включена?
- Наверное.
Он быстро шагнул к столу и щелкнул тумблером с "Вкл." на "Выкл.". Ему, несомненно,
уже приходилось иметь дело с подобными передатчиками. Некоторое время Кэйси пялился на
него, потряс головой, сложил руки на груди, оперся на стол и уставился на меня. Через минуту
пришли парни с носилками и еще через минуту вынесли их. Со мной на них.
Коридор был заполнен людьми. Среди них стояла Бетти в сопровождении двух крепких
полисменов. Сказав им что-то, она подошла к носилкам.
- Шелл! - воскликнула она дрожащим голосом. - Тебе здорово досталось?
- Не-а, я просто устал. Парни вот любезно предложили донести меня до машины. - Я
улыбнулся ей. - Детка, ты прекраснее всех на свете. Не знаю, как тебе удалось, но я никогда и
не сомневался в тебе.
Лифт еще только поднимался, и нам пришлось подождать несколько секунд. Она успела
объяснить:
- Все получилось просто превосходно. Меня пытались остановить, когда я забралась на
помост. Однако полились слова, как если бы включили настоящее радио. Барон как раз
говорил, что ты не проживешь достаточно долго, чтобы рассказать все кому-нибудь. Поначалу
все приняли это за какой-то розыгрыш, но потом люди поняли, что это серьезно. Шелл, ты
правда чувствуешь себя хорошо?
- Ага. Он прострелил мне башку пару раз, но мозг не задел. Меня просто слегка укачало.
Лифт остановился, его дверцы разошлись, и Бетти сказала с мягкой улыбкой:
- Вижу, что ты выживешь.
- Еще бы. Через неделю я буду на ногах, вольный как птица. - Я вдруг подумал о
камере, в которую меня наверняка упекут по выходе из больницы, и добавил: - Во всяком
случае, я буду на ногах.
Парни занесли меня в лифт, и, прежде чем двери задвинулись, Бетти успела бросить:
- Я буду перестукиваться с тобой из женского отделения тюрьмы.
Мы спускались вниз. Я зажмурился, стараясь представить себе, что меня ждет впереди,
как мне удастся выкарабкаться. Все же был шанс, что, заговори некоторые люди, я окажусь не
за решеткой, а снаружи. Мне оставалось только ждать. И надеяться, что у меня все получится.
Было шестнадцатое сентября, названное позднее газетами самым жарким шестнадцатым
сентября за последние сорок четыре года. Полагаю, если бы статистики проявили больше
страсти в своем увлечении цифрами, то откопали бы сенсационные данные о том, что это были
самые жаркие два часа пополудни шестнадцатого сентября за несколько столетий, ибо там, где
я сидел, все вокруг было заполнено тепловыми волнами.
В основном, естественно, благодаря Бетти, так как сидел я на теплом песке ярдах в
пятнадцати от сверкающей белой пеной линии прибоя и менее чем в двух ярдах от того места,
где лицом ко мне лежала на животе Бетти. Усов у меня уже не было, мои волосы были коротко
подстрижены и восстановили свой почти белый цвет, и я уже три недели находился на свободе.
После выписки из больницы меня задержали до предварительного слушания и предъявили
обвинение. Я не признал себя виновным, и меня продержали до суда. Жюри присяжных
вынесло вердикт, шансы на который я расценивал как пятьдесят на пятьдесят: "Невиновен". По
крайней мере половина присяжных слышала, должно быть, "вещание" с помоста Красного
Креста или узнала во всех подробностях из большой статьи Бетти в "Стар", в течение недели
владевшей умами во всей округе, как мне стало известно. Тогда же Красному Кресту население
сдало много крови.
Как бы то ни было, жюри присяжных - большинство из которых, должно быть,
ненавидело меня еще несколько недель назад - совещалось только два часа. После объявления
в зале заседаний: "Невиновен", после того, как репортеры кинулись к телефонам, а судья
сурово пожурил меня, я оказался на свободе. Меня даже не обвинили в предумышленном
убийстве, поскольку Норрис, Дороти Крэйг и дюжина их сообщников "запела" так, что такое
обвинение ничем не было бы подкреплено. И теперь с меня сняли даже обвинение в
непреднамеренном убийстве.
Норрис и некоторые из его громил томились в тюрьме, как и Дороти Крэйг, и адвокат
Феррис Гордон, а также несколько прежде уважаемых членов городского совета и плановой
комиссии, и главный архитектор города, которого "подмазал" Барон, чтобы протолкнуть свой
проект коммерциализации земельных участков. Большинство из них не признавало себя
виновными и ожидало суда. Мне не удалось набить морду Норрису, но я внес свою
свидетельскую лепту на слушании его дела в суде. Да оно в конечном счете было и лучше. И
разумеется, завещание Дэйна было признано фальшивкой, и вся его собственность отойдет к
его бывшей жене и дочери, как он того и желал.
Сиклифф постепенно возвращался к нормальной жизни.
- Что-то ты уж очень молчалив, дорогой, - заволновалась Бетти.
- Просто возвращаюсь мысленно к недавним событиям. Это глупо! Обещаю, я всегда
буду смотреть только вперед. Скажем, в ближайшие полчаса.
Она улыбнулась, чуть выпятив нижнюю губу:
- Пусть это будет час, и я присоединюсь к тебе.
Подкатившись ко мне, она подняла свое лицо тем движением, которое я уже хорошо знал.
Я наклонился и поцеловал ее, мои руки обняли ее, когда она притянула меня к себе. Солнце,
казалось, стало еще горячее в следующую минуту или две. Потом Бетти отстранилась и
медленно проговорила:
- Окунемся еще разок, Шелл. Смоем песок и охладимся немного, а потом посмотрим.
Я поцеловал ее в нос и сказал:
- Интересная мысль.
- Сам понимаешь. Должен понимать.
Она конечно же была права. В последнее время Бетти переполняли интересные идеи. Мы
вскочили и побежали к белым гребешкам, разбивавшимся и вскипавшим на песке, моя рука
обвивала талию Бетти. Прежде чем она вырвалась и, смеясь, бросилась в воду, я огляделся еще
раз.
Мы находились на пустынной полоске пляжа в нескольких милях от Сиклиффа. И мы уже
бывали тут. И вероятно, будем бывать здесь не раз. Стоя в водовороте волн лицом ко мне, Бетти
крикнула что-то и послала мне воздушный поцелуй. Я помчался к ней.
Свободному и без боли, как здорово было чувствовать себя полным жизни. Особенно
здесь, на пляже, на солнце.
Вдвоем с Бетти.
Ричард С. Пратер: "Кругом одни лжецы"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
