Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 17. Гончаров и маньяк
...mdash; соскочив со своего насеста и подойдя к машине,
остановил он нас. — Говорите, что мне надо делать и сколько вы забашляете?
— Забашляем ровно столько, на сколько ты выполнишь работу. Садись в
машину.
— Об чем базар? — Посоветовавшись со своими дружками, он уселся на
заднее сиденье. — Только смотрите, без шуток. Пацаны ваш номер запомнили.
Достанут из-под земли. Давайте, скорее трещите, что вам от меня надо.
— Скажи-ка нам, друг Леня, ты хорошо помнишь тот день, когда ограбили
магазин?
— Ну и что из этого? Я вам уже пять раз обо всем рассказал и даже
цацки вернул.
— А ты расскажи еще раз, память у нас короткая. Начни с того момента,
когда ты побежал за портвейном.
— А сколько заплатите? — подумав о чем-то своем, деловито спросил
оболтус.
— Это будет зависеть от того, какую информацию ты нам нашепчешь. Если
мы узнаем что-то новое, то твой гонорар значительно возрастет. Только не
вздумай ничего фантазировать или добавлять лично от себя, — ласково погладив
его по кудрявой голове, предупредил Макс. — В этом случае ты не только не
получишь ни копейки, а еще и по ушам схлопочешь. Договорились?
— Договорились, — согласился парень и ехидно добавил: — Только не
считайте меня лопушком, вы из такой же милиции, как я из НАТО.
— Допустим, — проглотив пилюлю, улыбнулся я. — Мы работаем в частном
порядке, и это нисколько не мешает тебе рассказать нам то, что ты видел. Тебе
же лучше, при полной откровенности никакой ответственности, никаких протоколов,
а взамен соответствующий гонорар и искренняя благодарность. Колись, Ленчик.
Итак, дали тебе твои девочки некоторую сумму денег с тем, чтобы ты купил
вина...
— Ну и побежал я за портвешком. А когда бежал, то еще тогда заметил в
подворотне
девятку
серебристо-серого цвета. Я потому ее запомнил, что бензин
нынче дорог, а она стоит на месте и за просто так сжигает топливо. Ну я...
— Погоди, не торопись, — перебил его Макс. — Значит, ты заметил
машину с работающим двигателем? Хорошо, а ты не помнишь, был ли кто-нибудь в
салоне?
— Да, один человек. Он сидел за рулем.
— Отлично, дитя мое, — крякнул Макс. — Продолжай дальше.
— Свернул я за угол, вышел на улицу и забежал в
комок
. Народу там
было мало, и я почти сразу купил портвейн.
— Сколько минут прошло?
— Минут пять, не больше. А потом я рванул назад и тут в подворотне
увидел, как два мужика садятся в эту самую машину.
— Их было двое, ты ничего не путаешь?
— А чего тут путать? — удивился Балуев. — До двух я считать научился.
Они прыгнули на заднее сиденье, а на переднем, рядом с водителем, уже кто-то
сидел. Не успели за теми двумя захлопнуться дверцы, как тачка сорвалась с места
и, чуть было не сбив меня с ног, вылетела из арки. Я, конечно, вслед им
выматерился и тут заметил, что на том месте, где стояла машина, лежат золотые
вещи и часы. Я их подобрал, но потом все это добро мне пришлось вернуть.
— Хорошо, Ленчик, а теперь расскажи нам, как они выглядели.
— Да не знаю я, и ментам об этом уже говорил. Я видел только спины
двоих, тех, что влезали в машину последними. Видел спины, обтянутые синими
халатами.
— Мы охотно тебе верим, — успокоил его Макс. — Но ведь и спины бывают
разными. У одного она тощая, аж лопатки просвечивают, а у другого, напротив,
жирная и толстая, как у бегемота. Какие спины видел ты?
— Точно, у одного из них, того, что садился с моей стороны, спина и
задница были как у бегемота, а вот про второго я сказать ничего не могу, потому
что его перекрывала машина. Я видел только его макушку.
— Ты помнишь, какие шапочки были у них на головах?
— Никаких шапочек у них не было, и мне это хорошо запомнилось. У
жирного сверкала лысина, а у второго был коротко подстриженный ежик. Наверное,
он был не такой упитанный, как лысый, потому что в машину он юркнул пошустрее.
— Складно ты врешь, Ленечка, — опережая Макса, взял я разговор в свои
руки. — Ох как складно. Я почти тебе поверил, но ты допустил одну маленькую
промашку, а значит, вся твоя история не стоит и ломаного гроша.
— Это какую же промашку я допустил? — обиделся парнишка.
— Ты ни словом не обмолвился о Галине Гудко! Это может означать, что
ты ее не видел, а попросту закручивал нам уши и хотел получить не заслуженные
тобою деньги. Но ты проиграл, парень, и теперь эти самые уши мы открутим тебе!
— Да погодите вы! — уворачиваясь от загребущих лап Ухова, завизжал
Ленчик. — Я же не знал, что она вас тоже интересует. Конечно же я ее видел и
даже пытался с ней заговорить. Когда я возвращался назад с пузырем, то увидел
ее и обалдел. Она как раз выскочила из подворотни с офигенным тортом в руках и
забилась в узкую щель между газетным киоском и табачным ларьком. Как она туда
втиснулась, я не знаю. Там и кошка-то с трудом пролезет, а то деваха. Я к ней
подхожу, а сам подыхаю со смеху и спрашиваю:
Ты что, Галка, в прятки решила
поиграть? Тогда давай вместе, я тоже хочу в твоей щели погреться
. А она стоит
сама не своя, белая и вся трясется. Торт, конечно, помялся я вся блузка в
креме. Мне смешно, не могу. А она вдруг как зашипит змеей:
Заткнись, дурак, и
немедленно отсюда проваливай
. Ну я человек негордый. Плюнул на нее и пошел
своей дорогой. Про то, что было дальше, вы и сами знаете. А вы говорите...
— Спасибо тебе, Ленчик, за чрезвычайно важные сведения, а теперь
перед тем, как мы с тобой рассчитаемся, поговорим о самом главном, о том, что
ты скрыл от следствия.
— А чё, я ничё, — тут же скорчив идиотскую рожу, прикинулся дурачком
Балуев, и я понял, что интуиция меня не подвела.
— Колись, дитя мое, и не изображай из себя кретина. Перебор
получается. Поверь мне, это лишнее, твои глаза тебя выдают с потрохами. Могу
обещать: то, что ты нам поведаешь, умрет вместе с нами.
— Ничего я больше не знаю, — не желая прощаться с любимой ролью,
гнусаво захныкал он. — Отпустите меня, я вам все выложил.
— Нет, Ленечка, не все, не все, мой яхонтовый, — ухватив заюлившего
информатора за шиворот, нежно пропел Ухов. — Ну да не беда. Какие наши годы!
Отвезем тебя в милицию, посидишь там пару дней в клетке, все хорошенько
обдумаешь и в конце концов расколешься. Тебе нравится такая перспектива или
разойдемся полюбовно?
— Полюбовно, а сколько заплатите? — сразу став смышленым, сощурился
он.
— Все зависит от того, что ты нам предложишь, — душевно пообещал
Ухов.
— Сколько вы дадите, если я назову вам фамилию одного из грабителей?
— Что?! — подпрыгнул оторопевший Ухов, выпуская парня из своих цепких
лап. — Или я ослышался, или ты что-то сказал?!
— Что слышали, то и сказал, — довольный произведенным эффектом,
хихикнул Леня.
— Ты решил нас подурачить? Тогда не советую, я дядя строгий.
— Дело в том, что вместе с цацками жирный обронил свою визитку.
— Иваныч, ты когда-нибудь слышал, чтобы преступник оставлял на месте
преступления свою визитку? Нет, парень, ты либо чокнутый, либо нас за таковых
имеешь.
— Да, Ленчик, что-то слабо верится, — поддержал я сомнения Ухова. —
Но допустим, что это так! Он в самом деле обронил свою визитку, и ты ее
подобрал. Тогда почему ты не сказал об этом милиции?
— А это мое дело, — прокрутив в своем хитреньком умишке какие-то
варианты, ответил Балуев. — Я лажевой информацией не торгую. Будете покупать —
покупайте, а остальное вас не касается.
— Нет, браток, теперь уже касается, и даже очень. Колись до конца,
или не миновать тебе дружеского визита в допр.
— Какой такой допр?
— Уютный такой дом предварительного заключения. Не слышал?
— Ладно, — взвесив все за и против, сдался Балуев. — Этот жирный — он
не визитку обронил, а бумажник. Вот я его и подобрал. Минут десять посидел с
телками и рванул домой. По дороге вытащил пачку сложенных вдвое денег, а
бумажник со всяким хламом выбросил в мусорный ящик. Так все делают. Пришел
домой, закрылся в своей комнате и начал пересчитывать бабки. Оттуда и
вывалилась эта визитка. Теперь вам понятно, почему я ничего не сказал ментам?
Когда они пришли меня трясти, от тех денег не оставалось даже половины. А как
бы я их возместил, если мать за полгода не зарабатывает того, что было в том
бумажнике.
— И сколько же там было?
— Почти восемь штук.
— Однако аппетит у тебя волчий! — неодобрительно проворчал Ухов. —
Небось с дружками да с девками все промотал?
— Не только. Матери пальто купил и сапоги, а себе видик.
— Ну хоть так... — почему-то удовлетворенно проворчал Макс. — А
визитка-то где?
— В надежном месте, — хмыкнул пацан. — Я знал, что она может
пригодиться.
— Это ты правильно подумал, — одобрительно причмокнул Ухов. — Тащи ее
сюда.
— Притащить недолго, только она денег стоит, — вновь хитро прищурился
практичный Ленчик. — Сколько вы за нее дадите?
— Сколько? — задумался Макс, видимо подсчитывая свои наличные
капиталы. — Ну, рублей сто.
— Не смешите меня, дяди, — открывая дверцу, фыркнул Балуев. — Вы,
наверное, с луны свалились. За такие деньги я с вами даже разговаривать не
желаю.
— Постой, не торопись, — ухватил его за руку Ухов. — Спешка нужна при
ловле блох мокрыми руками. А сколько бы ты хотел получить за свои сведения?
— Тот, кто имеет информацию, тот имеет весь мир! Короче, так: тысячу
за сведения и столько же за саму визитку, — даже не моргнув глазом ответило
наглое дитя рынка. — Итого две тысячи, причем половину я беру авансом.
— Ну ты и ухарь, — простонал Макс. — Короче, расклад такой, или ты
соглашаешься на половину затребованной суммы, или прямо сейчас мы этапируем
тебя в ментовку, где, кроме баланды, подзатыльников да места у параши, ты не
получишь ничего. Договорились?
— Договорились, — тяжело вздохнул Ленчик. — Давайте ваши пять сотен
аванса.
— Для аванса хватит и четверти, — грустно вытаскивая бумажник,
простонал Ухов. — Да и то только после устной информации. Итак, как его
фамилия, имя, отчество?
— Авдюшко Семен Николаевич, — выхватывая деньги, выпалил Балуев. —
Ждите меня три минуты и готовьте остальные башли. Только не опрокиньте, учтите,
на той визитке есть какая-то запись, сделанная от руки. Она вам может
пригодиться.
— Что скажешь, Иваныч? — с тоскою глядя на убегающего шустряка,
спросил Макс. — Как ты думаешь, не подсунет ли он нам какую-нибудь лажу?
— Не думаю. Хотя я ожидал услышать от него совсем другое имя.
— Я тоже, фамилия Ланского была бы в самый раз. Поехали, что ли?
— Куда, а как же пацан? — удивленно посмотрел я на него.
— А зачем он нам нужен? Достаточно того, что мы знаем. Не вижу
необходимости выкладывать деньги за то, чем мы уже располагаем.
— Не дури. По его словам, там есть какая-то запись, сделанная от
руки. Возможно, она окажется для нас гораздо важнее, чем фамилия Авдюшко. А вот
и он сам, легок, стервец, на помине.
— Вот визитка, — остановившись в пяти метрах от нас, настороженно
сообщил Балуев.
— Так давай ее сюда, — нетерпеливо заерзал Макс. — Чего стоишь как
пень?
— Деньги вперед, — видимо наученный горьким опытом, категорично
заявил Ленчик.
— Я тебе сейчас такой перед покажу, — разозлился Ухов, понимая, что
его коварный план провалился в самом зародыше. — Я тебе все уши оборву! Тоже
мне, Варфоломей Коробейников нашелся! А ну или сюда, щенок!
— Если вы будете разговаривать со мной в таком тоне, я вообще сбегу.
Трудно с вами работать. Давайте по-хорошему, как все деловые люди. Вы
засовываете семьсот пятьдесят рублей в пачку из-под сигарет и бросаете ее мне.
Я пересчитываю деньги и, если все нормально, подхожу к вам и отдаю визитку.
— Соглашайся, Макс, — кивнул я, протягивая ему весь свой наличный
капитал. — Мы в любом случае на этом деле заработаем в десять раз больше.
— Уговорил, — недовольно пробурчал он и, запихав нужную сумму в
сигаретную пачку, выполнил требование Ленчика.
Старательно пересчитав деньги, Балуев неожиданно перекинул их своему
дружку. Тут же перехватив эстафету, тот косым зайцем помчался прочь от опасного
места. Нам оставалось только рассмеяться.
— Ну у вас и организация! — удивленно воскликнул Макс, забирая
визитку.
— А то! — самодовольно ответил Балуев. — С вами надо держать ушки на
макушке.
— Смотри у меня, если ты нас нагрел, я тебя со дна морского достану.
— За это не беспокойтесь, сам понимаю, с кем дело имею. Счастливого
пути!
— Ладно, дергай отсюда и моли Бога, чтоб эта наша встреча была
последней.
Ленчик и вся его команда не заставили себя просить дважды. Они
улетучились, словно мимолетное видение, оставив нам пустые кошельки в обмен на
тисненую картонку сомнительной ценности. В золотистой рамочке по ее краям
значилось, что принадлежит она председателю ИЧП
Реаниматор
господину Авдюшко
Семену Николаевичу, а чуть ниже был указан адрес и телефон вышеназванного
господина. Это все, что мы могли прочесть на ее титульной стороне. А на обороте
шариковой ручкой кто-то лаконично написал:
Быть 15.09. в 14.30
.
— Что бы это значило? — почесав переносицу, спросил Макс.
— Спроси у моей бабушки, — хмыкнул я в ответ. — И все же мне кажется,
что эту визитную карточку мы купили не зря. Скорее всего, господин Авдюшко не
имеет к нашему ограблению отношения. Ответь мне, Макс, сколько визиток
настоящий джентльмен обычно носит в кармане?
— Не знаю, они у меня отродясь не водились.
— Я говорю не о тебе, а о настоящем джентльмене.
— А черт его знает, сколько визиток ему положено носить. Наверное,
штук пять.
— Не меньше. А тут мы имеем дело с одной-единственной карточкой, к
тому же с записью на оборотной стороне. Как ты думаешь, стал бы председатель
ИЧП, господин Авдюшко, назначая свидание своему партнеру, записывать дату и
время свидания на своей карточке? Отвечу — нет, нелогично. Иначе говоря, некто,
ограбивший магазин и потерявший при этом данную визитку, должен был явиться к
Авдюшко пятнадцатого сентября в четырнадцать часов тридцать минут. Тебе что-то
не нравится? Имеешь какие-нибудь возражения?
— Ну что ты, Иваныч! Я просто восхищен твоим блестящим умом.
— Это так!
К блестящей внешности был ум блестящий дан
.
— А что нам делать дальше? Твой блестящий ум ничего не подсказывает?
— Он подсказывает, что сегодня суббота, а следовательно, до
понедельника ловить нам нечего. Нечего, кроме одного дельца. Ты тут посиди в
машине, а я покуда загляну в
Ольгу
. Есть у меня маленькая мыслишка.
Заглянул я вовремя. Ювелирный киоск стоял на месте, но его полупустые
стеклянные витрины и суматошные сборы двух продавщиц свидетельствовали о том,
что в самое ближайшее время он намерен поменять место своей дислокации.
— Простите, где бы мне найти Викторию Соколову? — тактично постучав в
стекло, вежливо осведомился я.
— А зачем она вам? — не отрываясь от своих коробок, резко спросила
моложавая женщина. — На кой черт она вам понадобилась?
— Это я могу сказать только ей самой, — обаятельно улыбнувшись,
ответил я.
— Ну так говорите, — бросая свое занятие, распрямилась она. —
Говорите, Виктория Соколова — это я. Какие ко мне у вас вопросы?
— Существенные, но нам лучше поговорить на улице, здесь слишком много
любопытных глаз и ушей, а это может нам здорово повредить.
— Хорошо, — догадываясь, о чем пойдет речь, кивнула она. — Идите в
бар, я буду там через несколько минут
Господ
, опять в бар! — подумал я, выходя из магазина. Это же
какое-то наваждение! Четвертый раз кряду мне приходится навешать это мерзкое
заведение. Интересно, как сейчас, без Ухова, меня встретит этот субъект. Вряд
ли он посмеет чистить мне морду, хотя и такая возможность не исключена.
Мышкой скользнув в дверь, я скромно устроился в уголке возле самого
входа, готовый в любую минуту покинуть этот злачный приют. Однако мои худшие
опасения не оправдались, а совсем наоборот. С приятной улыбкой на морде ко мне
прискакал официант и сладкоголосо спросил, чего я изволю?
Видимо, уроки Ухова ему запомнились надолго
, — злорадно подумал я и
грубо потребовал подать мне фужер шампанского и чашку кофе.
Как человек, у которого каждая минута на счету, она вошла резко и
стремительно. Скользнув взглядом по малочисленным посетителям, сразу же
приметила меня. Без тени улыбки, словно это был не бар, а судебное заседание,
решительно уселась напротив.
— Я заказал вам шампанское, — чтобы как-то начать разговор, подвинул
я даме фужер.
— Благодарю вас, но днем я спиртного не пью.
— Тогда, может быть, кофе?
— Не нужно. Не будем даром терять время, лучше сразу перейдем к делу.
У вас ко мне какие-то вопросы или предложения?
— И то и другое, но, может быть, мы сначала с вами познакомимся?
— А зачем? Мы и так с вами знакомы. По крайней мере, я знаю, что вас
зовут Константин Иванович Гончаров и вы занимаетесь частной практикой. В свое
время вы помогли моему дяде Вартану Саркисовичу Огауяну.
— Вот как! Передавайте от меня привет.
— Непременно, — чуть усмехнулась она. — Как видите, я пошла по его
стопам и тоже занимаюсь продажей ювелирных изделий, правда не в таком объеме,
как он. Но оставим воспоминания, а вернемся в сегодняшний день. Жду вашего
первого слова.
— Уж если вы обо мне осведомлены, тогда позвольте взять быка за бока.
Я слышал, что вы довольно ощутимо пострадали от ограбления магазина? Или это
просто досужие толки и я неверно осведомлен?
— Вы осведомлены совершенно верно. Мой ущерб составляет пятьсот
тысяч.
— Вот как! — удивился я. — А мне называли сумму в два раза меньшую.
— Мне нет никакого резона вас обманывать. Не так давно я и сама
пыталась с вами связаться, но вы находились в больнице. Если вы займетесь моим
делом и найдете похищенные драгоценности, то я смогу заплатить вам от десяти до
пятнадцати процентов их стоимости.
— Почему такой разброс цен?
— Все очень просто — чем больше вы вернете, тем больше получите.
Трудовое соглашение или договор мы с вами можем заключить послезавтра, в
понедельник. Деньги на накладные расходы в сумме десяти тысяч тоже. Адрес и
телефоны здесь указаны. — Она протянула мне визитную карточку. — А теперь
извините, мне некогда. Жду вас в понедельник.
— Подождите! — придержал я за локоток свою очаровательно-деловую
собеседницу. — Позвольте мне задать вам несколько вопросов. Они непосредственно
касаются нашего дела.
— Да, я вас слушаю.
— Насколько мне известно, вы пребываете в дружеских отношениях с
директором магазина
Ольга
Венерой Ибрагимовной Ланской. Это верно?
— Пребывала, если уж быть точной, — после некоторой заминки ответила
она.
— Вот как? — наигранно удивился я. — И что же послужило причиной
охлаждения?
— А вы не догадываетесь? — зло усмехнулась она. — Ограбление моей
торговой точки на территории ее магазина... По-моему, комментарии здесь
излишни.
— Да, конечно, я так и подумал. Кстати, а Венера Ланская замужем?
Если да, то расскажите о ее муже все, что знаете.
— Да, она замужем. Ее муж, Ланской Борис Михайлович, личность, на мой
взгляд, достаточно одиозная. Почему? Об этом я говорить не буду, не хочу, чтобы
вы заранее расписали его портрет черными красками и отнеслись к нему предвзято.
— Вы правы. А как он выглядит внешне?
— Довольно симпатичный мужик, немного толстоват, но это его не
портит. Вдобавок к животику его лысина создает определенный имидж эдакого
толстячка, добрячка и хохотунчика. В компании он как рыба в воде, резвится и
порхает.
— Спасибо, у них есть дети?
— Да, парень и девочка. Володя учится в Москве, а Иришку Венера еще
летом отвезла к матери в Казань, в какую-то престижную школу, где
директорствует ее тетка. Так что от этого бремени они освободились. Живут в
свое удовольствие.
— А у вас есть дети? — совершенно неожиданно вырвалось у меня.
— Да... Но... — оторопела, смутилась и вдруг покраснела моя
собеседница. — Я... я не понимаю, какое отношение это имеет к нашему делу.
— Простите, Виктория, я нисколько не хотел вас обидеть. — Чувствуя,
что сам покрываюсь багровыми пятнами, я отвернул свою рожу от света.
— Ничего, бывает, — почувствовав себя главнее, рассмеялась она. — Так
я пойду и жду вас послезавтра в своем офисе.
Проводив ее статную фигурку взглядом восхищенного олигофрена, я
как-то незаметно для себя вылакал шампанское и, бережно упрятав вторую за
сегодняшний день визитку, вышел из бара.
— Иваныч, ты сияешь, как та бабушка после пятого бандитского налета,
— подозрительно глядя на меня, отметил Ухов. — С чего бы это?
— Пока ты тут давил клопов и ковырял в носу, я выторговал небольшой
аванс в десять тысяч, по пять штук на рыло. В понедельник можно будет его
получить. Тебя устраивает такой расклад?
— Аванс — это хорошо, — вздохнул он. — Вся беда в том, что его надо
отрабатывать.
— Не волнуйся, отработаем. Пока не знаю как, но отработаем.
— Тогда начнем прямо сейчас. Куда едем?
— По домам. До понедельника вся наша деятельность будет смахивать на
телодвижения одинокого мужика, а я этого не люблю.
Глава 10
В понедельник я поднялся уже в семь часов, чего за мной давно не
замечалось. По этому случаю я, имитируя зарядку, даже несколько раз присел и
трижды отжался от пола. Хорошо, что кроме Брута и Машки этого никто не видел. В
противном же случае что полковник, что его дочь непременно сдали бы меня в
психушку. Тем более это было нетрудно после моего субботнею сюрприза — ни с чем
не сравнимого ядовито-зеленого торта.
Побрившись и поплескавшись под душем, я наскоро позавтракал и вполне
был готов к выходу. Меня остановили собачьи глаза, полные мольбы и скорби.
Брут, с поводком в зубах, сидел в передней и старательно бил хвостом, поднимая
с пола целое облако пыли. Кот вел себя еще более агрессивно. Яростно царапая
дверь, он мяукал как-то утробно, по-волчьи, взывая к моему милосердию.
— Ну что мне с вами делать, твари хвостатые, — вздохнул я, застегивая
ошейник на мощной шее сенбернара. — Один раз в жизни хотел выйти из дома
пораньше, так вам приспичило.
Обычно прогулка состояла из трех этапов. На первом эти друзья
отправляли свои естественные потребности, потом начинались игры, а затем
наступал самый утомительный и противный момент, который я буквально ненавидел.
Дело в том, что животных нужно было препроводить в квартиру, а этого им совсем
не хотелось.
Так получилось и на этот раз. Минут пять я уговаривал Брута
подобру-поздорову вернуться домой, а затем, плюнув на все увещевания, силком
потащил его к подъезду. Тащить насильно стокилограммовую тушу, упирающуюся в
землю четырьмя лапами, занятие не из легких. Но, видит бог, я старался, и если
бы не эта нелепая случайность, то в конце концов я бы его дотащил. Не знаю,
каким образом, но поводок вдруг отстегнулся от ошейника, и пес, почуяв свободу,
выдал радостное антраша и помчался к мусорным бакам, где, как известно, все
дворовые псы проводят досуг и решают дела государственной важности. Теперь его
оттуда забрать могла только Милка.
Плюнув на неблагодарных животных, я поплелся на стоянку, предоставив
Милке самой решать ее собако-кошачьи проблемы. Как глубоко я заблуждался! Это я
понял только тогда, когда выезжал со стоянки. В пяти метрах от выезда сидел мой
зоопарк и, нервно подергивая хвостами, выжидательно смотрел на меня. Нет, мне и
раньше случалось их подвозить то в ветлечебницу, то на дачу, но тогда это
носило планово-узаконенный характер. Теперь же эти попрошайки откровенно
просились прокатиться. Не зная, то ли плакать, то ли смеяться, я притормозил и
открыл заднюю дверцу. Второго приглашения не потребовалось. Первым заскочил
Машка, а за ним степенно и неуклюже забрался Брут.
...Закладка в соц.сетях
