Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 17. Гончаров и маньяк
...е. Может, он чего
вспомнит, да вот он и сам, легок на помине.
— Об чем базар? — вытаскивая из-за спины пару дешевых бутылок водки,
деловито осведомился гонец. — Какие проблемы?
— Да вот, Афоня, товарищ спрашивает, кто мог подкинуть в его почтовый
ящик письмо неприятного содержания. Я-то кемарил, может быть, ты что подсек?
Пока я спал, не заглядывал ли в подъезд высокий чернявый мужик?
— Сначала товарищу надо глотнуть, а то глядеть на него страшно, за
десять минут постарел на десять годков, так и концы отдать можно, — протягивая
пластиковый стакан и булочку, рассудительно решил врачеватель человеческих душ.
— Вы не думайте, стаканчик чистый, специально для вас купил. У нас свой
имеется. Пейте, а я пока подумаю. Много тут всяких шныряло.
Залпом, даже не почувствовав суррогатного вкуса водки, Шульгин
опорожнил стакан и вместо предложенной булочки сунул в рот сигарету.
— Кажется, я знаю, кто это сделал, — степенно приняв дозу, вновь
заговорил Афоня. — Здесь за время вашего отсутствия прошло не меньше двух
десятков человек. Некоторые входили, некоторые выходили, но все это смотрелось
как-то естественно, а вот поведение девчонки в красной болоньевой курточке
кажется мне немного странным. Не успела она зайти в подъезд, как тут же
выскочила наружу. Думаю, что она и подбросила вам письмо.
— А что за девчонка? — напрягся Шульгин. — Вы ее раньше видели?
— И раньше видел, и сейчас вижу. Вы только оглянитесь. Вон она со
своими подружками стоит, семечки лузгает. Она в вашем доме живет, только в
крайнем подъезде. Кажись, ее Наташкой зовут.
— Понял. Спасибо за информацию. — Чувствуя, как возбудились,
напряглись его нервы и мышцы, он спокойно поблагодарил бомжей и медленно
двинулся к девичьей компании.
— Наташа, — как можно доброжелательней окликнул он тринадцатилетнюю
отроковицу, — тебя можно на секундочку?
— А в чем дело? — дерзко и вызывающе откликнулась она. — Что вам от
меня надо?
— Да иди, Наташка, — захихикали подружки. — Может быть, по новой
заработаешь.
— Зачем звали? — Подходя ближе, уже серьезно спросила она.
— Ты вот это письмо в мой почтовый ящик, случайно, не засовывала? —
показывая конверт и по-прежнему улыбаясь, осведомился Шульгин.
— Засовывала, а что?
— Да нет, ничего, просто так. А кто тебя об этом попросил?
— Какой-то длинный дядька в кожаном плаще и шляпе. Я его впервые
видела.
— Сколько он тебе за это заплатил?
— А вам-то какое дело? Письмо вы получили, а сколько он мне заплатил,
вас не касается. Это коммерческая тайна.
— Ну вот что, Наташка-коммерческая тайна, или ты мне все
рассказываешь добровольно, или я беру тебя за ухо и отвожу к участковому, где
ты при любом раскладе однозначно раскалываешься.
— С какой такой стати? — нисколько не испугалась девчонка.
— А с такой, что, по всей вероятности, общалась ты сегодня с убийцей
и сексуальным маньяком. Посмотри. — Выбрав из пачки относительно четкую
фотографию, Шульгин сунул ее девочке под нос. — Это был он?
— Он, — жадно вглядываясь в изображение, ответила Наташа. — Только
здесь он какой-то гадкий, а в жизни он такой классный и обходительный дядечка.
Вы, наверное, обманываете меня. Гадости на человека наговариваете, так ведь?
— Тебе не пять лет, пора бы и газеты читать. Вот, это вырезка из
сегодняшней. Когда ты общалась со своим приятным дядечкой, газета уже вышла.
— Мамочки, в самом деле это он. Господи, я боюсь. Он сказал, что
когда-нибудь еще ко мне придет. Что делать?!
— Рассказать мне все до мельчайших подробностей, тогда нам будет
легче его отловить. А на улице много об этом не треплись, договорились?
— Договорились, — чуть не плача, кивнула испуганная девчонка. — Он
подошел ко мне часа в три, может немного раньше. Я сидела на качелях и слушала
плеер. Он подошел и уселся на лавку в двух метрах от меня, с интересом наблюдая
за мной. Конечно же такое внимание стало меня нервировать, и я спросила, что
ему надо. Он улыбнулся и ответил, что я очень красивая девочка и здорово похожа
на зайчика. Это показалось мне обидным, и я сказала ему, чтоб он отваливал
отсюда, пока не поздно. Тогда он встал и, подойдя вплотную, спросил, не хочу ли
я немного заработать. Я испугалась, потому что подумала, что он имеет в виду
это самое... Ну вы понимаете. Однако он тут же меня успокоил, сказав, что нужно
под его диктовку написать несколько фраз, а потом отнести письмо по адресу,
совсем не далеко. Я согласилась и прямо здесь, вон на том столике, написала то,
что вы, наверное, уже прочитали. Потом он достал конверт, вложил туда мою
писанину и сам его заклеил. Затем продиктовал ваше имя и ваш адрес. Когда я
отнесла письмо и вернулась, он вытащил бумажник и протянул мне сто рублей. Я
испугалась и сказала, что это очень много. У меня мама за день работы получает
в два раза меньше.
А ты, зайчишка, будешь получать в пять раз больше, —
улыбнулся он и, сунув деньги в мой карман, добавил: — Бери, заяц, других купюр
у меня нет
. Вот и все. Он тут же ушел, как сквозь землю провалился, а я
отнесла деньги домой и отдала маме, а она почему-то меня отругала.
— Наташа, ты говоришь, что он исчез внезапно, как сквозь землю
провалился? Может быть, он уехал на своей машине?
— Не знаю, скорее всего, нет, потому что поблизости машин я не
видела.
— А ты поспрашивай своих подруг, может быть, они что-то приметили.
— Хорошо, я попробую, — шмыгнув носом, ответила девчонка. — Ну, я
пошла?
— Иди, а если что-нибудь узнаешь, то сразу же сообщи мне. И еще: если
впредь к тебе подойдет твой
классный дяденька
, беги от него как от огня.
Поняла?
— Чего тут не понять! Не такая уж я овца.
Проклиная свалившегося на его голову маньяка, а вместе с ним и весь
преступный мир рода человеческого, Шульгин направился домой.
— Ну как, друг, верную я наколку тебе дал? — приподнялся со скамейки
Афоня.
— Верную, — ответил Шульгин, намереваясь пройти мимо.
— Погоди, мужик, тут еще целая бутылка осталась, — добросовестно
доложил Леший.
— Я больше не буду, — раздраженно ответил он. — Допивайте сами.
— Как скажешь, начальник, — бодро и пьяно согласился Афоня. — Приказ
есть приказ. Ну ты хоть немного успокоился?
— Успокоился, но не совсем. Перед тем как Наташа принесла письмо, она
некоторое время беседовала с высоким человеком в кожаном плаще и шляпе. Они
сидели за столиком возле песочницы. Вы не заметили, куда он потом подевался?
— Нет, начальник, чего не видел, того не видел, — подумав, ответил
Афоня. — Извини, но врать не буду. Ни тебе, ни мне этого не надо.
— Верно, ладно, мужики, отдыхайте.
— Толик, что с тобой случилось? — едва только Шульгин появился на
пороге, тревожно, но едко спросила жена. — Прибежал домой, как будто за тобой
гналось стадо террористов, насмерть перепугал Танюшку, чуть не переломал ей
кости, потом нашел себе подвальных друзей и, как последний бомж, распивал с
ними на лавке водку. Перед всем подъездом, перед соседями. Однако этого тебе
показалось мало, и ты начал привязываться к девчонке-подростку. Битых
пятнадцать минут ее охмурял. Тебя что, на молоденьких потянуло? Так и скажи, я
ведь баба понятливая, разменяем квартиру и ауф-фидерзейн.
— Замолчи, дура! — впервые за день вышел из себя Шульгин. — Убирайся
к себе в комнату и оставь меня в покое.
Хлопнув дверью, он закрылся в чулане-лаборатории и бессильно рухнул
на стул. Сколько он так просидел, тупо и бездумно глядя на портрет убийцы,
одному Богу известно. Из этого состояния его вывел робкий стук жены.
— Чего тебе? — не меняя позы, равнодушно спросил он.
— Толик, прости меня, я понимаю... У тебя нервный срыв, ты лишился
работы, но успокойся, все образуется, все будет нормально. Пройдет и эта
полоса. Выходи, я ужин приготовила, твои любимые вареники с картошкой...
— Хорошо, Валя, я сейчас... Посижу еще немного...
Найдя среди химикатов бутылку техническою спирта, Шульгин развел сто
граммов и залпом выпил. Через несколько минут в голове прояснилось, мозг
заработал четко, стараясь найти выход из создавшегося положения.
— Что же получается? Получается то, что за моей дочерью начал
охотиться маньяк. И надо сказать, что спровоцировал его на это я сам. Впрочем,
теперь уже ничего не вернешь, назад пути нет. Нужно ждать ответного удара. При
этом следует отметить, что противник наглый, умный, жестокий и абсолютно не
стеснен в финансах, чего обо мне не скажешь. К тому же он легко просчитал все
мои возможные шаги, о чем правдиво и конкретно сообщил в своем письме. Скорее
всего, он не откажется от охоты, пока партия не будет мной проиграна. А
проигрыш может означать только одно — зверское убийство дочери. Нет, одному или
даже с Крымовым нам с ним не справиться. Значит, нужно обращаться в милицию,
как поступил Репей. Однако в таком случае нам будет необходимо рассказать о
лесном инциденте. Да и черт бы с ним, дело не в этом, хуже другое. Теперь он
станет действовать осмотрительнее и хитрее, а главное — начнет форсировать
события. Нет, нужно что-то другое. Во-первых, вновь отправить Таньку в Минск, а
во-вторых...
— Таня, ты уже поужинала? — выходя из чулана, спросил он.
— Да, пап.
— Иди в свою комнату и займись делами. Нам с мамой нужно серьезно
поговорить.
— А вы что, разводиться собираетесь? — с любопытством глядя то на
отца, то на мать, спросила она. — Делать вам больше нечего. Почти два десятка
лет вместе прожили...
— Татьяна, оставь свои комментарии и иди к себе, — ничего не понимая
и потому нервничая, прикрикнула на нее мать.
— Валентина, — подождав, когда за обиженной дочерью закроется дверь,
начал Шульгин, — нужно завтра же отправить ее в Минск к твоим родителям, причем
не одну, а в твоем сопровождении. И сделать это следует скрытно.
— О чем ты говоришь? Объясни, я ничего не понимаю.
— Много рассусоливать не буду, скажу лишь одно — за ней охотится
маньяк. Ты о нем, наверное, слышала, а может быть, и читала в сегодняшней
газете.
— Что за ерунду ты несешь? Конечно, я и читала, и слышала о его
зверствах, но почему он охотится именно за нашей дочерью?
— Потому что он мне мстит. Не так давно я устроил на него засаду, но
он каким-то чудом выскользнул, а теперь примется за нас, о чем и сообщает
откровенно в этом письме. — Протянув жене помятый конверт, Шульгин устало
закрыл глаза. — Учти, он не бросает слов на ветер. Позавчера он напал на дочку
моего бывшего начальника прямо в квартире. Только чудо спасло ее. Однако он
успел прибить ее руки к подоконнику, а потом изнасиловать.
— Боже мой, — прочитав письмо, побледнела Валентина. — Что ж ты
раньше молчал?
— Письмо я получил всего пару часов назад, давай лучше подумаем, как
вам незаметно покинуть город.
Глава 7
После наивкуснейшего и обильного обеда, приготовленного Милкой по
случаю моей выписки из травматологии, я, лежа на диване, переваривал пищу и
благосклонно слушал треп жены. Неподалеку мурлыкал кот. Последнее время он
сменил место отдыха. Поменял наши чистые простыни на вонючую шубу сенбернара. И
вообще Машка прилип к нему, как банный лист, не отпуская его ни на шаг, ходил
по пятам, но делал это с таким достоинством, что стороннему наблюдателю могло
показаться, будто не кот трусит за огромным барбосом, а совсем наоборот. Вроде
как по горло занятый кот вывел на прогулку своего верного пса. Правда, Брут не
обращал на этот немаловажный факт никакого внимания, зато Машка тешил свое
самолюбие с огромным удовольствием. Его буквально распирало от гордости. А уж
когда дело доходило до ночного сна или полуденной дремы, тут было все расписано
заранее. Сидя в кресле или где-нибудь на книжном шкафу, кот зорко наблюдал за
поведением своего подопечного, и, едва только Брут укладывался на пол, Машка
ястребом прыгал ему на спину и мгновенно засыпал. И если это живое ложе во сне
меняло позу, кот тут же вонзал в него когти.
— Да ты совсем меня не слушаешь! — досадливо дернула меня за нос
жена. — Думаешь неизвестно о чем, а у нас в городе новый маньяк объявился!
— Ну и хрен с ним, — зевнув, равнодушно ответил я. — Почему это тебя
волнует? Или ты желаешь с ним познакомиться?
— Идиот! — обиделась Милка. — Он сначала прибивает девчонок гвоздями
к дереву, потом насилует, а затем распарывает ножом животы. Так и оставляет
свою жертву умирать. А на днях, говорят, он надругался над дочкой главного
редактора Рейпина прямо у него в квартире, а когда неожиданно вернулся Рейпин,
он и его...
— Он не маньяк, он дурак. Даже самый извращенный и голодный педераст
не позарился бы на жирную задницу этого борова. Наверное, он сам пустил про
себя слушок, чтоб хоть на неделю завладеть вниманием своих скудных читателей.
— Гончаров, вечно ты все опошлишь, — вставая с дивана, с сожалением
отметила супруга. — Неинтересно с тобой.
— Конечно, с маньяком тебе было бы куда как интересней. Все тридцать
три удовольствия, и главное — бесплатно. Иди, открывай, — услышав звонок в.
дверь, приказал я. — Похоже, первые поклонники пришли поздравить меня с
выздоровлением. Если это женщина, то я приму ее не вставая.
— Костя, там тебя спрашивает какой-то Шульгин, — через минуту
удивленно доложила она. — Первый раз его вижу. Что ему сказать?
— Проси его в отцовский кабинет и скажи, что господин Гончаров крайне
рад его приходу и почтет за счастье иметь с ним задушевную беседу.
За каким чертом он приперся, накидывая халат, гадал я. Особой дружбы
между нами никогда не было, просто несколько раз сталкивались в одной компании,
не более того. Мужик-то он неглупый и симпатичный, но сейчас я предпочел бы
видеть кого-нибудь другого, например Макса или Захарыча, в общем кого-то из
старых друзей.
— Анатолий Борисович! — входя в кабинет, восторженно воскликнул я. —
Сколько лет, сколько зим! Когда мы с тобой виделись в последний раз? Наверное,
года два назад, если не три. Спасибо, что зашел. Как ты меня отыскал? Я ведь,
как видишь, поменял место жительства, а вместе с ним и жену. Что будем пить?
Коньяк, водку, спиритус или кефир с селедкой?
— Спасибо, Константин Иванович, но ничего не нужно... Вы заранее меня
извините за то, что нарушил ваш покой. Я осведомлен о том, что вы только вчера
выписались из больницы... Я бы не осмелился... Но нужда заставила. Именно она и
привела меня к вам, в вашу новую квартиру.
— Ну, квартира-то не моя, а тестя, живу я тут на птичьих правах, но к
делу это не относится. Однако что тебя ко мне привело?
— Вы слышали о том, что в нашем городе объявился дерзкий
маньяк-изувер?
— Не далее как пять минут назад моя супруга выдавала мне о нем
информацию. Но какое отношение это имеет к тебе?
— Самое прямое. Дело в том, что этот подонок следующей жертвой избрал
мою дочь, о чем письменно поставил меня в известность. Вот его письмо,
прочтите.
— Полная ерунда, — пробежав глазами исписанный детским почерком
листок, заключил я. — Скорее всего, это шутки ее одноклассников.
— К сожалению, это не так. Неделю тому назад мы с коллегой его
выследили и убили, а теперь он нам мстит.
— Это бывает, — ухмыльнулся я, доставая полковничью заначку. —
Шульгин, а мне кажется, что сто граммов тебе не повредят. С похмелья чего
только не привидится.
— Вы, наверное, думаете, что у меня белая горячка?
— Ни боже мой! Просто нервы гудят натруженно! — наливая стакан, запел
я. — А двести грамм, а двести грамм главное наше оружие! Выпей, Шульгин, и
через пять минут пройдут все твои страхи и сомнения. В качестве закуски могу
предложить тебе конфету
Белочка
, очень вкусная конфета.
— И главное — название символичное, — принимая стакан, криво
усмехнулся Шульгин. — Самое смешное, Константин Иванович, в том, что я был бы
рад, когда б мои слова оказались похмельным бредом. Увы, все гораздо серьезнее.
— Ты, брат, погоди, дай время, чтоб напиток усвоился в твоем
организме. Ты где сейчас трудишься, на какой почве спину гнешь?
— Месяц тому назад был уволен из газеты
Городские вести
.
— Постой, постой. Там главный редактор Рейпин?
— Да. Именно он и выставил меня. Кстати сказать, дело было связано со
статьей о маньяке. Ему она ужасно не понравилась, а если говорить честно, то он
попросту описался. После выхода газеты ему кто-то позвонил и, угрожая расправой
над его дочерью, потребовал впредь подобные статьи не публиковать. А два дня
назад его Алену прямо в квартире маньяк прибил к подоконнику и изнасиловал.
— А потом и его самого.
— Ну про это я не слышал. Скорее всего, это просто сплетни, что же
касается Алены, то я лично видел ее перевязанные руки с неработающими пальцами.
Разговаривать с нами на эту тему она отказалась наотрез.
— С нами? Кто-то был третий?
— Да, мой бывший сослуживец Костя Крымов. С ним мы и хотели поймать
изувера.
— Оля-ля! — присвистнул я. — Кажется, я начинаю тебе верить. Давай-ка
все с самого начала, по порядку и с подробностями.
Язык у Шульгина подвешен, мозги работают четко, контроль и самоанализ
тоже. В общем, несмотря на полное отсутствие лирики, его рассказ занял больше
часа. Зато теперь я имел полную картинку случившегося с ним за последний месяц.
Словно живые, передо мной прошли все действующие лица этой трагедии. Да,
все-таки быть журналистом дано не каждому!
— Вот и вся информация, которой я располагаю на сегодняшний день, —
затушив сигарету, закончил он.
— А каким образом тебе удалось незаметно доставить дочку и жену в
аэропорт? — просто из любопытства спросил я. — Где гарантия, что он не сел с
ними в самолет?
— Это действительно было непросто. Вы же понимаете, что любая ошибка
здесь недопустима. Она могла закончиться смертью Тани. Выход предложила сама
дочь. Под утро вместе с матерью они прошли через чердак в крайний подъезд, а с
рассветом, размахивая метлами, вышли на улицу, где их уже поджидал Крымов.
Вместе с метлами они забрались в его машину и через час были в аэропорту. Там
Костя купил им билеты и пробыл с ними до самого отправления самолета.
— Неплохо, — одобрил я и подумал, что такая конспирация для неглупого
преступника все равно что детская игра в прятки.
— Да, я почти на сто процентов уверен в их успешном побеге.
— Тогда что же ты хочешь от меня? — задал я вполне резонный вопрос. —
Твоя дочь в безопасности, жена тоже, какие проблемы?
— Не вечно же им торчать в Минске! Я надеялся, что с вашей помощью мы
сможем поймать преступника и предать его, наконец, суду.
— Толик, да ты в своем ли уме? — даже как-то растерялся я. — Ты хоть
понимаешь, о чем говоришь?! Поимка маньяка, рыскающего одиноким волком,
предприятие многохлопотное и, скорее всего, обреченное на провал. На это уходят
недели, месяцы, и это при том, что в таких операциях составляются планы,
ведутся наблюдения и задействуется огромное количество народа. А у нас на
данное время нет даже хоть какой-нибудь серьезной зацепки. Вам просто повезло,
что вы наткнулись на него едва ли не с первого раза, но вы же его и спугнули.
Теперь он будет в три раза осторожнее, а повезет ли нам вновь — это большой
вопрос.
— Но вчерашнее его появление в нашем дворе не говорит о его особой
осторожности.
— Зато говорит о его наглости да и неординарности мышления, а это для
нас большой минус. Я думаю, что самое верное решение — обратиться в милицию.
Своими сведениями ты и им поможешь, и сам успокоишься.
— Или нас с Крымовым успокоят на несколько лет общего режима.
— Ты вроде мужик неглупый, а несешь чистую ахинею. Конечно, за вашу
самодеятельность по задницам вам надают, но не очень больно.
— Благодарю за совет, — поднимаясь со стула, сухо кивнул Шульгин. —
Извините, что оторвал от дела, и прошу вас забыть о нашем сегодняшнем
разговоре.
— Нет ничего проще, — успокоил я его, провожая до двери. — Кстати
сказать, на всякий случай оставь мне свой домашний телефон.
— На что он вам? — уже в дверях обернулся он. — Кажется, и так вес
понятно.
— Это сейчас все понятно, а через полчаса может многое перемениться.
— Извольте, вот вам моя визитка. — Усмехнувшись, он протянул мне
простенькую белую картонку. — Еще раз извините, всего вам доброго.
Мягко, но плотно перед моим носом закрылась дверь, словно Шульгин раз
и навсегда решил от меня отдалиться. Не в самом лучшем расположении духа я
возвратился в кабинет, допил остатки похищенной у тестя водки и только тут
заметил позабытые Шульгиным фотоснимки и письмо с газетной вырезкой. Совершенно
непроизвольно я разложил фотографии и начал просматривать их во второй раз, при
этом сличая их с фотороботом. Непонятно, что именно, но какая-то неуловимая
деталь мне не понравилась. Четырежды перетасовав снимки, так и не уловив, что
меня зацепило, я с раздражением закинул их в стол и, как это подобает
настоящему сыщику, погрузился в глубокую задумчивость.
— Нет никакого сомнения в том, что Шульгину следует помочь, но как,
если перед тобой, по сути, чистый лист бумаги и ни одной существенной ниточки,
за которую можно было бы потянуть? Нет, махонькая шероховатость конечно же
есть, но она настолько ничтожна, что всерьез ее и принимать-то не стоит. Скорее
всего, это просто мои домыслы, и я насильно притягиваю одно к другому, не имея
на то никаких оснований. Пытаюсь скрестить волка с телкой. Но попробовать
можно. Из искры иногда возгорается пламя, как уверял один симпатичный поэт. А
прицепиться я хотел к одному, на первый взгляд незначительному обстоятельству,
по которому трупы маньяка и труп продавщицы магазина
Ольга
оказались почти на
одном месте. Отлеживаясь в больнице, я регулярно просматривал городскую прессу,
и, насколько мне было известно, ни одна газета не давала координат места
преступления. Тогда, спрашивается, откуда грабители и убийцы Галины Гудко могли
об этом знать? Ответа может быть три. Во-первых, потрошитель входил в их банду,
во-вторых, он как-то с ними связан и, в-третьих, что самое вероятное и для меня
неутешительное, грабители просто слышали о том, где орудует изувер, и решили
сработать под него. Списать на него еще одну загубленную душу. В этом случае
все мои потуги лишены всякого смысла. Но потрогать этот гадючник все же стоит,
а вдруг повезет...
Умный ты, Гончаров, аж оторопь берет, но недурственно для начала
установить эту самую банду, а уж потом разматывать какие-то версии. Безусловно,
милиция этим делом занимается, но, как видно со слов Шульгина, пока
безрезультатно. Впрочем, после того, как он наводил справки в магазине, прошел
месяц, а за это время много воды утекло.
Итак, что мы можем предпринять на сегодняшний день? Приказать тестю,
чтобы он позвонил в милицию и на правах старого товарища нового комиссара
разузнал у него, что они имеют касательно ограбления магазина
Ольга
и какими
сведениями располагают по убийствам. После этого, смотря по обстоятельствам,
посетить магазин
Ольга
и душевно поговорить с подругой убиенной Татьяной
Смирновой. Совсем не вредно и даже необходимо встретиться с ее братом Михаилом
Кузнецовым. Это все то, что касается магазина. А еще может оказаться полезной
беседа с потерпевшей Аленой Рейпиной и ее папашей. Противный тип, но тут уж
ничего не попишешь, назовем общение с подобными типами издержками профессии.
— Ты что там бубнишь? — В приоткрытую дверь просунулась голова
супруги. — Мамочки, не успел выйти из больницы, а уже водку трескает! Что за
тип к тебе приходил?
— Парламентер от твоего легендарного маньяка. Велел тебе кланяться да
ввечеру ждать в гости. Имеет честь прибыть.
— Дурак, а не лечишься.
— Я вполне серьезно. За его дочерью охотится этот подонок и даже
письменно уведомил о своих помыслах. Хочешь почитать, а заодно и взглянуть на
его деяния? — протянул я ей конверт вместе с пакетом фотоснимков.
— Больно надо, — подходя к столу, фыркнула Милка и, не в силах
перебороть женское любопытство, взяла письмо. — А тебе, я вижу, все неймется.
...Закладка в соц.сетях
