Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 16. Гончаров и дама в черном
...акцией, понарошку рассердился
тесть. — Зубоскалы! Я отвез ее к нам на дачу и накормил шашлыком.
— На это у тебя ушло три, максимум четыре часа, — не сдавалась
въедливая дочь, — но домой-то ты приехал в десять вечера. Что ты делал с ней
все это продолжительное время?
— Ладно, оставим шутки, — посерьезнел полковник. — Вы хоть понимаете,
что у нас получается, если соединить две наши с виду разные истории?
— А чего ж тут не понять? — украдкой проглотив рюмку водки, ответил
Макс. — Получается, что охотились мы за одним и тем же стариком по имени Петр
Геннадьевич Арбузов. Правда, шли мы к нему с разных сторон, но все равно вышли.
— Что вы предлагаете? — тревожно глядя на нас, спросил тесть.
— А что тут предлагать? — беспечно спросил повеселевший раненый. —
Возьмем пяток знакомых ребят и накроем все его гнездо.
— Нет, так не пойдет, — категорически возразил я, и тесть вздохнул с
некоторым облегчением. — Во-первых, они откроют стрельбу и наверняка, в лучшем
случае, кого-нибудь ранят, как это уже было с Максом. Во-вторых, даже если мы
его возьмем живым и невредимым, то нет никакой гарантии, что он тут же
расколется и все нам выложит. И в-третьих, у нас нет стопроцентной уверенности
в том, что Петр Геннадьевич сейчас не лежит в гробу. И наконец, в-четвертых, я
не совсем уверен в правдивости рассказов Веры Григорьевны. Эти четыре фактора
заставляют нас искать какой-то другой выход.
— Какой? — простодушно и напрямик спросил Макс.
— Не знаю. Думаю, что пока нам не вредно съездить на дачу и навестить
Веру Григорьевну. За прошедшие сутки многое могло измениться. А тем более нам с
Максом нужно кое-что у нее уточнить.
— А не поздновато ли будет? В десять-то часов вечера, — разволновался
тесть. — Все-таки, учтите, женщина перенесла потрясение.
— Тогда тем более едем, — настаивал я на своем. — Я не сомневаюсь,
что общение с вами подействует на травмированную благотворно. По дороге как
следует обдумаем ситуацию, а возможно, и план дальнейших действий. Макс, ты с
нами или домой?
— А что мне там одному делать? — уже откровенно выпив вторую рюмку,
угрюмо спросил он. — Моя
кастрюля
раньше чем через неделю не вернется.
— Тогда, может быть, останешься и отдохнешь здесь?
— Иваныч, перестань пудрить мне мозги и делать из себя заботливую
няньку. Все нормально. Собираемся в дорогу.
— Поехали, — решительно поднимаясь, поддержала его Милка.
— А ты-то куда, кукла? — ухмыльнувшись, спросил я. — Или хочешь
взглянуть, как поживает твоя будущая мачеха? Успеешь! Сиди дома и жди нас.
— А кто поведет машину? — резонно спросила она. — Три пьяных мужика,
да до первого столба? Нет, дорогие мои, сегодня вы будете моими пассажирами.
На нашу дачу мы прибыли в двадцать три часа, но свет в окнах еще
горел, и это вселяло надежду, что ничего страшного там пока не произошло.
Постучав для верности условным стуком, полковник медовым голосом проблеял:
— Вера Григорьевна, не пугайтесь, это я, Алексей Ефимов.
— Старый идиот, — чуть слышно проворчала Милка. — Скоро себя Лешкой
называть начнет! А там, глядишь, и в самом деле подарит мне мачеху.
— Иду, Алексей Николаевич, — с некоторой тревогой ответили из-за
двери.
— Ну как вы тут? — входя в переднюю, засмущался Ефимов. — Никто вас
не беспокоил?
— Нет, только ночью, когда я выключила свет и легла спать, меня
насмерть перепугали бомжи. Они подумали, что дача пустая, и залезли на ночлег.
— Как это они могли забраться, если все было закрыто?
— Этого я не знаю, но вошли они через дверь, открыв замки своими
ключами. Я от страха завизжала как резаная, и это их испугало, подхватив свои
котомки, они убежали, а я до утра не могла заснуть.
— Хорошенькое дельце, — хмуро проворчал полковник, принципиально не
желая делить свою дачу с обездоленным людом. — Жалко, что я уехал так рано.
— Конечно, папенька. — наивно стрельнула глазками Милка. — Если бы ты
остался здесь на всю ночь, то непременно бы схватил и в клочья растерзал этих
негодяев.
— Милка, прекрати свои дурацкие шуточки, — строго промолвил отец и
пригрозил ехидной дочери пальцем. — Но почему мы стоим в передней? Вера
Григорьевна, приглашайте нас в комнату пить чай.
— Я... Но я же здесь сама на правах гостьи.
— Побудьте в этот вечер хозяйкой, а мы отводим себе роль гостей.
Костя вам поможет на кухне, он хотел что-то у вас спросить.
— Да, конечно, — растерянно согласилась она. — Пойдемте, Константин
Иванович.
— И я с вами, — проходя на кухню, заявил Макс.
— Так что же вас интересует? — включая чайник, боязливо спросила она.
— Вера Григорьевна, — вместо меня начал Макс, — вам что-нибудь
говорит имя Алексея Синицкого?
— Конечно, он работал у нас дворником, подметал площадку перед домом
и садовые дорожки. А еще Светлана доверяла ему чистить собачьи клетки.
— Когда он устроился к вам на работу?
— Случилось это в середине мая, ближе к обеду я возвращалась с рынка.
Гляжу, а на перекрестке, на углу дома отдыха, стоит симпатичный мужик и
беспомощно вертит головой, вроде как не знает, в какую сторону ему податься. Я,
конечно, по тормозам и спрашиваю его:
— Мужик, ты что, как дятел, головой вертишь? Заблудился, что ли?
— Ага, вроде того, — смеясь, ответил он. — Мне надо найти один
частный дом.
— Какой еще дом? — заинтересовалась я. — Тут мало домов, да и те друг
от друга на полкилометра отстоят.
— Дом Арбузова, — немного помявшись, ответил он.
— А что тебе от Арбузова нужно? — осторожно спросила я, так как
боялась нашествия рэкета и прочей нечисти. — Что ты от него хочешь и откуда
знаешь его фамилию?
— Как сказать... Вообще-то я ищу работу. Заходил в дом отдыха, а там
весь штат набран и никто не собирается увольняться. Я уж и так и эдак. Говорю,
пока хоть на полставки каким-нибудь сантехником возьмите. Ни в какую! Нет, и
все. А тут подходит ко мне электрик и советует:
А ты, говорит, земеля,
попробуй к Арбузу попроситься, может, возьмет. Мужичок он говнистый, но платит
хорошо. Ты что делать-то умеешь?
—
Все умею
, — отвечаю я.
Ну так иди, и
поскорее
.
— А что ты умеешь делать на самом деле? — невольно заинтересовалась
я.
— А тебе-то какое дело?! — заносчиво ответил он.
— Большое, — усмехнулась я. — Дело в том, что я являюсь законной
женой этого самого говнистого Арбуза.
— Елки-моталки! — взвыл от отчаяния мужик. — Ведь это ж надо так
вляпаться! Ну почему я такой невезучий? У всех все получается, а у меня все
шиворот-навыворот.
— Успокойся, парень. — Смеясь, я открыла дверцу. — Садись, и поехали.
Нам действительно нужен дворник, сантехник и электрик в одном лице, а кроме
того, тебя наверняка подпряжет Светлана. Потребует, чтобы ты чистил ее собачьи
вольеры, но не волнуйся, за это она платит отдельно и совсем не хило. Собак-то
не боишься?
— Это смотря какие собаки, — залезая в машину, оживился мужик. — Если
собака маленькая и некусачая, то чего ж ее бояться? А ежели пес ростом с
теленка и может запросто оторвать тебе все самое главное, то, конечно, таких
собак я опасаюсь и не уважаю. А какие песики у вашей Светланы?
— Приедем — увидишь, — коротко ответила я, потому что меня начала
раздражать его болтливость. — Ты не волнуйся, я баба сдержанная. Арбузу ничего
не скажу.
Вот так он и поселился в нашем доме. Работником он оказался
добросовестным и толковым. К тому же был мастером на все руки в полном смысле
этого слова. Алеша мог все, начиная от уборки двора и кончая мелким ремонтом
автомобильного двигателя. Причем все проделывал весело и играючи. Его не надо
было просить дважды. Работал быстро и аккуратно. Но и платили ему
соответственно. За тот месяц, что он отработал, старик выложил ему четыре
тысячи, и столько же ему доплачивала Светлана, причем не за красивые глаза. Все
свободное время он проводил с ее собаками и оказался хорошим дрессировщиком.
Когда собак выпускали погулять, они шли за ним стаей, как звери за Маугли, не
имея ни малейшего желания куда-то сбежать.
В общем, он нравился всем, кроме старика, тот почему-то невзлюбил его
с первого взгляда. Постоянно к нему придирался, а в начале июня стал
поговаривать о его увольнении, но тут мы все сконсолидировались и встали за
него стеной.
В тот раз мы его отвоевали, но недели через три, проснувшись поутру,
мы его не обнаружили. Алексея нигде не было, исчезли и его немудрящие пожитки,
и тогда мы со Светланой насели на старика, требуя от него объяснений.
— А чего тут объяснять, — недовольно проворчал он. — Уволился ваш
Алексей.
— Когда? — совершенно естественно спросила я.
— Сегодня утром, часов в пять. Только-только начало светать, и я
вышел во двор подышать прохладой, а тут он подходит:
Все, говорит, Петр
Геннадьевич, отработал я у вас, хватит с меня. Давайте расчет, паспорт, и я
пойду
. Ну, я, конечно, отговаривать его не стал, отдал паспорт и все
причитающиеся ему деньги, и за тебя, Светлана, тоже отдал три тысячи.
— Я их верну. — Побелев лицом и сжав кулаки, она пошла на старика. —
Придет время, и я все тебе верну сполна, братец! Столько верну, что мало не
покажется.
Такой непонятной, злобной и яростной вспышки от нее не ожидал никто.
Потея лысиной, старик попятился и закрылся в своем кабинете.
Вот и все, а Алексея мы с тех пор больше и не видели. А на следующий
день, случайно столкнувшись с ней во дворе, я спросила напрямик, что ей
известно о судьбе Алексея Синицкого.
Придет время, и узнаешь, — сузив глаза,
зло ответила Светлана и, повернувшись, выкрикнула неизвестно кому адресованное:
— Ненавижу!
— А остальные жители дома как реагировали на исчезновение Синицкого?
— Да никак, — пожала плечами Вера Григорьевна. — Словно его и не
было, словно он не жил и не работал у нас полтора месяца.
— Скажите, а где он у вас ночевал?
— А это когда как. Здесь мы его не неволили. Когда работы было много,
то оставался ночевать у нас в пристрое, а если поменьше, то уезжал в город.
Однако и в этом случае к семи часам уже приступал к работе.
— Ясно, спасибо вам за информацию, — поблагодарил я Кравчук.
— Да какая там информация! — махнула она рукой. — В том-то и дело,
что нет никакой информации. Один сплошной туман. Однако чай готов, а нас уже
заждались.
— Еще один вопрос, — поставив на стол поднос, уже в комнате спросил
я. — Вера Григорьевна, а кому и как Светлана продает своих собачьих питомцев? У
нее свой, давно определенный круг или щенка может купить любой желающий?
— Щенка может купить любой желающий, но только лишь по рекомендации
ее знакомых, чаще всех в этой роли выступает Вадим Львович Кулик, председатель
общества собаководов. Он пользуется у нее большим, почти безоговорочным
авторитетом. А вы что, хотите купить у нее собаку?
— Возможно, — ответил я и подмигнул открывшему было рот полковнику. —
Вы можете мне подсказать, когда и как это лучше сделать?
— Вообще-то клиенты бывают у нее в любое время дня, но, как я
понимаю, встреча с остальными обитателями дома вам пока нежелательна...
— Вы все правильно понимаете, — прихлебывая отвратительный,
заваренный на каких-то ведьмовских кореньях чай, улыбнулся я. — Встречаться нам
с ними не стоит, а особенно с вашим стариком.
— Но... Но... Я не совсем понимаю, что вы хотите сказать. Алексей
Николаевич, ведь он умер?
— Может — да, а может — и нет, — неопределенно заметил Макс. —
Почему-то мне кажется, что именно он сегодня оставил отметину мне на черепе. По
крайней мере, стрелявший оченно похож на тот портрет, что вы оставили Алексею
Николаевичу. Но об этом потом, подскажите, как нам лучше и незаметнее
пробраться к Светлане?
— Господи, неужели все это правда?! Я сойду с ума!..
— Погодите делать такой опрометчивый шаг. Надо во всем разобраться.
Так как нам удобнее добраться до Светланы?
— Через заднюю калитку, и лучше всего это сделать прямо сейчас.
Ложится она поздно, и если вы подъедете к ней в половине первого, то будет в
самый раз. Дом уже спит, и вы можете проскользнуть незамеченными. Однако есть
одно обстоятельство, которое вам может здорово помешать.
— Какое обстоятельство? — насторожился Макс. — Уж не ее ли шавки?
— Нет, ее ночная пирушка. Она устраивает их довольно часто. Но и ее
собак я бы не стала сбрасывать со счетов. По ее команде из добродушных кобелей
они превращаются в настоящих дьяволов. За секунду они могут порвать вас в
клочья. Самое главное, не давайте ей говорить и отдавать команды. Имейте это в
виду. Самое лучшее, что я вам могу посоветовать, так это открыто подъехать к
задней калитке над обрывом и позвонить по домофону, а потом представиться и
сказать, что вы прибыли по рекомендации Кулика, чтобы выбрать и купить щеночка.
Просите сенбернара, у нее два месяца назад ощенилось три суки. Общий приплод
составил одиннадцать щенков. Не думаю, что она успела всех их распродать. У нее
там где-то над калиткой находится хитро закамуфлированная видеокамера, так что
держитесь свободно, раскованно и непринужденно.
— Хорошо говорить, — проворчал Макс. — А если мы с ней сегодня уже
имели кратковременную беседу с глазу на глаз?
— Тогда не знаю, — беспомощно развела она руками. — Она видела всех
четверых?
— Нет, я и дочь такой чести не удостоились, — недовольно прогудел
Ефимов.
— Так за чем же дело встало? — поднимаясь, спросил Макс. — Вперед и
по коням.
— Ничего не имею против, — отодвигая недопитый стакан с мерзким чаем,
согласился полковник. — Вера Григорьевна, вы остаетесь здесь. Если завтра мы не
появимся до двадцати часов, то вы звоните вот по этому телефончику и все
рассказываете Николаю Семеновичу.
Полковник положил на стол визитную карточку одного из влиятельных
людей нашего города и, поклонившись, вышел. Следом гуськом потянулись и мы.
— А все-таки головастая баба Вера Григорьевна Кравчук, — садясь в
машину, самодовольно и восхищенно констатировал полковник. — Какой умный план
она нам предложила.
— Умный, — согласился я. — Но мы сделаем по-другому.
— Как это — по-другому? — возмутился тесть. — И что ты предлагаешь?
— Сейчас мы поедем домой спать, а утром...
А утром я подкатил к нотариальной конторе Анатолия Игнатьевича
Гриценко. Контор этих нынче развелось как грибов. Приходи в любое время — и ты
всегда будешь первым. Взъерошив волосы и сделав испуганное выражение лица, я
выскочил из машины и сразу запрыгнул на крыльцо. В отчаянии дернув дверь, я
попал в опытные лапы довольно крепкого охранника.
— Вы куда? — прижав меня к стене, строго спросил он.
— Отпусти, идиот, мне срочно нужен нотариус. — Захлебываясь слюной, я
бился в нервном ознобе. — Пойми, кретин, там в собственном доме умирает моя
тетка, а я ее единственный наследник. Нужно немедленно состряпать завещание.
— Так бы и сказал. — Он отпустил меня, вполне удовлетворенный
ответом. — Тебе повезло, Анатолий Игнатьевич только что пришел. По коридору
третья дверь направо.
Подбежав к указанной двери, я ворвался в кабинет и бросился к креслу,
где сидел неопрятный толстый мужик примерно лет шестидесяти. По случаю
тридцатипятиградусной жары он щеголял в каких-то мятых мешковатых штанах и
голубой рубашке, заляпанной жиром и прожженной искрами от сигарет, одну из
которых он и сейчас мусолил в губастом рту.
Мое экстравагантное появление мало его удивило. Он только глубже
затянулся дымом да перекинул одну ногу на другую.
— Товарищ нотариус, помогите! — бросаясь ему чуть ли не в ноги, взвыл
я.
— Меня зовут Анатолий Игнатьевич, — не меняя положения жирного тела,
снисходительно сообщил он. — Там на двери, на табличке, все написано.
— До чтения ли мне сейчас, когда дорога каждая минута. Тетка помирает
и хочет оформить на меня свой дом, — в отчаянии заломил я руки. — Помогите,
пожалуйста!
— Где находится дом?
— В десяти километрах от города, в селе Береговом.
— Хорошее село, чистое, — причмокнул он губами. — И дома там дорогие.
— Конечно, — захлебываясь нетерпением, начал я легонько подталкивать
его в спину.
— А во сколько оценивается дом вашей тети, хотя бы приблизительно?
— В двести тысяч! Ну поехали же, родной мой.
— На выезде я беру пятнадцать процентов от стоимости дома. Вас это
устраивает?
— Устраивает, сейчас меня все устраивает, — в отчаянии завопил я. —
Поехали!!!
— Молодой человек, так дела не делаются. Сначала мы составим договор
между вами и мною, в котором укажем процент, который вы будете мне должны после
продажи дома. Вы ведь не собираетесь в нем жить?
— Да вы сошли с ума. Пока мы тут с вами будем играть в писульки,
бабка окочурится, и с носом окажемся мы оба. Нужно ехать, и ехать немедленно.
Она уже на ладан дышит. Машина у меня внизу. Поехали, а если нет, то я помчался
к другому нотариусу. Не на одном тебе, борове, свет клином сошелся!
Выкрикнув это оскорбление, я нарочито медленно двинулся прочь, с
удовлетворением заметив, как туша, подпрыгнув, нервно заметалась по кабинету в
поисках своих крючкотворных бумаг, постановлений и прочей нотариальной ерунды.
— Погодите! — заверещал он вдогонку. — Я еду с вами. А кроме дома, у
тетки есть что-нибудь еще? — затолкав себя в машину, задыхаясь спросил он.
— Есть, — отмахнулся я от него. — Драный сарафан да кирзовые сапоги.
— Да я не об этом! — вытирая со лба потные струйки, воскликнул он. —
Я имею в виду, есть ли у нее какая-нибудь живность?
— Конечно, есть, — досадливо ответил я. — Корова с теленком и две
свинки. Ну и по мелочи — десяток гусей и два десятка куриц. А что?
— А то, мой дорогой, что все это тоже надо оформлять.
— На кой черт мне корова? — выскочив за городскую черту, удивился я.
— Куда я ее дену? В спальне буду держать, что ли?
— Мужик ты с виду неглупый, а дурак дураком. Это же деньги. Вся эта
живность — реальные деньги. Корову ты можешь продать, сожрать или круглый год
пить бесплатное молоко, а излишки продавать на рынке и тоже иметь копеечку. Но
об этом мы с тобой поговорим после, когда все как следует оформим. Ты женат?
— Женат, — вздохнув, ответил я.
— А чего вздыхаешь?
— Жена хорошая попалась, оттого и вздыхаю.
— Так разведись. У вас дети есть?
— Нет, не получилось. Может быть, потому и жизнь такая сложилась.
— Не горюй, глядишь, оно и к лучшему. Без детей вас в два счета
разведут. А живность я тебе тоже оформлю, за определенную плату конечно. Что
ты! Ты, паря, даже не волнуйся... Стой! Ты куда едешь, мужик? Зачем свернул с
дороги в лес?!
— А моя тетя живет в лесу, и имя ей — волчица.
— Брось свои шутки, останови машину! — задергался нотариус, пытаясь
открыть дверцу, заранее мною блокированную. — Ты что делаешь, сволочь? Ты куда
меня везешь? — Пронзительно завизжав, он вцепился в рулевое колесо, и только
чудом я не врезался в здоровенный пень, торчащий справа.
— Осторожнее, боров, — попросил я, рубанув его ребром ладони по
кадыку. — Подыхать вместе с тобой у меня нет никакого желания. Да и ты нам пока
нужен живой.
— Что значит — пока? — массируя кадык, просипел он простуженным
гусаком.
— Сейчас приедем, и ты все узнаешь. — Сворачивая с просеки на едва
заметную колею, я углубился в лес. — Да ты не волнуйся, если будешь себя хорошо
вести, то мы дадим тебе шанс еще немного попортить воздух этой планеты.
— Куда мы едем? — воодушевленный таким обещанием, требовательно
спросил он.
— Уже приехали, — усмехнулся я, притормаживая у полковничьей
Волги
.
— Выметайся через мою дверь! — выходя из машины, прикрикнул я на него. — Да не
вздумай бежать, в этом случае пуля тебе обеспечена.
Ухов с полковником сидели на бревнышке, с интересом наблюдая, как
пыхтящий толстяк выбирается из машины. Два мотка веревки и свежесрезанные
ивовые прутья лежали у их ног. Эти нужные и полезные вещицы нотариус заметил
тоже, но их наличие его совсем не обрадовало.
— Что вы от меня хотите? — в страхе попятился он в чащу.
— Приятель, мы хотим совсем немного. — Отрезая ему путь к бегству,
Ухов ощерился своей неподражаемой неандертальской улыбкой. — Нам нужен пакет
документов на унаследование одной трети дома Арбузова Петра Геннадьевича. Как
вам известно, он скончался, но перед смертью завещал эту треть своей законной и
благочестивой супруге Вере Григорьевне Кравчук. По неопытности и наивности она
передала этот пакет вам, но при этом забыла взять с вас расписку. Что вы на это
скажете, разлюбезный Анатолий Игнатьевич?
— Скажу, что это полная чушь. Эта сумасшедшая баба ко мне уже
приходила и требовала свой мифический пакет. Мне пришлось выставить ее за
дверь.
— То есть вы хотите сказать, что ранее вы с этой дамой не имели
никаких нотариальных дел? — дружески взяв его за руку, зловеще улыбнулся Макс.
— Совершенно верно, вы абсолютно правильно меня поняли.
— И имя ее умершего мужа вам тоже незнакомо?
— Вы и тут угадали, — все увереннее и увереннее наглел Гриценко.
— А теперь мы спросим об этом саму Веру Григорьевну. Вы не
возражаете?
— Возражаю, — озираясь по сторонам в поисках своей обвинительницы,
запищал нотариус. — Она опять будет врать и мне и вам.
— Вера Григорьевна, прошу вас, выйдите из машины. Вам знаком этот
гражданин? — подождав, пока Кравчук выберется из салона, спросил Макс.
— Да, знаком. Это нотариус Анатолий Игнатьевич Гриценко, — как на
суде, голосом лишенным всякой выразительности покорно ответила она. — В
понедельник, третьего июля, я передала ему завещание мужа и прочие документы,
подтверждающие мой брак с Арбузовым Петром Геннадьевичем. В частности, мой
паспорт и свидетельство о браке. Пообещав все подготовить, он велел мне прийти
на следующий день, во вторник. Однако, когда я явилась к нему в назначенное
время, он сказал, что видит меня в первый раз, а когда я стала напоминать ему
суть дела, то он просто вышвырнул меня на асфальт. Это могут подтвердить
ссадины, которые по сей день не сошли с моих коленей.
— Вот видите, она врет, не верьте ей, она аферная сочинительница, —
бабским голосом, пронзительно и тягуче заверещал Гриценко.
— Вера Григорьевна, — не обращая на него абсолютно никакого внимания,
продолжал Макс. — А ранее, до того, как вы пришли к нему в понедельник, вам
случалось встречаться с господином Гриценко?
— Конечно, он приходил домой еще при жизни Петра Геннадьевича и при
мне составлял завещание, из которого следовало, что после смерти моего мужа две
трети дома отходят его сыну Арбузову Геннадию, а одна треть мне, Вере
Григорьевне Кравчук. Флигель же, вместе с дворовыми пристройками, он оставлял
за своей сестрой Светланой Геннадьевной Арбузовой. Завещание вступало в силу
через месяц после смерти.
— Что вы на это скажете, неуважаемый Анатолий Игнатьевич?
— Бред и грязные инсинуации. У этой женщины ярко выраженные признаки
шизофрении, — презрительно оттопырив мокрую губу, поставил он диагноз. — А вам
следует передо мной извиниться, а ее сдать в психушку.
— В психушку мы всегда успеем, — вытаскивая штык-нож, заверил его
Макс.
— Что такое? — в ужасе выпучив глаза, прошептал нотариус.
— Ничего страшного. Маленько надо тебя поучить, — молниеносно втыкая
нож в его жирное брюхо, ухмыльнулся Макс.
Взвизгнула Вера Григорьевна, ойкнула Милка, охнул полковник, а по
моей спине побежали противные, колючие мурашки, когда тело нотариуса обмякло и
мешком свалилось к ногам Ухова.
— Ты что? — заорал Ефимов. — Болван, что ты наделал?!
...Закладка в соц.сетях
