Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 15. Гончаров и криминальная милиция
...га уже больше двух десятков лет, а я и не предполагал, что в таком реалисте, как
ты, проснется вдруг художник.
- Спасибо за откровенность. Наверное, я действительно зарвался. Убедил. Исправлюсь. А вот и
Георгий! Чем обрадуешь?
- Не знаю, понравится вам это или нет, - начал Гостюхин неуверенно, - но при первом же
беглом исследовании выявился следующий факт: смесь песка и глины, извлеченная нами из подошв
обуви потерпевшего, идентична кладбищенскому грунту. Письменное и более обстоятельное
заключение я смогу дать вам несколько позже.
- Пока нам достаточно и того, что ты сказал. Хочешь чаю?
- Нет, побегу, там еще уйма дел. Петр Васильевич, фотографии Ухову я отдал, а что касается
свободного эксперта, то тут напряженка. Если на завтра...
- Вот именно, завтра с утра он и может понадобиться. Пусть сидит и ждет звонка. Не хочу его
напрасно гонять.
Глава 9
Пожелав Максу удачной и продуктивной встречи с милицейским начальством, я загнал машину в
укромное местечко, подальше от любопытных глаз, и приготовился как следует пошевелить
извилинами своего изможденного мозга. Я напрягал эту одряхлевшую ветошь до посинения, но все
было напрасно; либо мой биокомпьютер совсем сдал, либо ему не хватало какой-то пустяковой
детали, малозначительного факта. Вся имеющаяся у меня информация крутилась какой-то чертовой
малопонятной каруселью. И вся эта карусель хаотично вертелась вокруг кладбища.
Вчерашнее утро. Памятник на могиле Скороходовой. Торчащая из свежевырытой ямы рука.
Приезд милиции. Разговор с Шавриной. Макс рассказывает о гонках за автомобильными ворами и
схватке в деревне. Могильщик Володченко и труп Стукалова. Разговор с Наумовой. Встреча с
Шавриной. Гараж, а в нем несметные сокровища и непонятного назначения шурф с коленом,
уходящим вправо.
Все это проносилось перед глазами быстро и отчетливо, но никак ни один фрагмент не желал
цепляться за другой и тем паче складываться в более-менее логичную картину. Однако я твердо знал,
что все эти детали связаны между собой какими-то невидимыми, но крепкими нитями. Может быть,
только ограбление зубного кабинета и банда угонщиков проходили мимо. Все остальное должно
было как-то состыковаться, но как? В конце концов плюнув на все, я отключился в тайной надежде
на то, что Макс подбросит новую пищу моим гениальным, непревзойденным, уникальным мозгам, и
тогда-то я выдам по полной программе резюме.
Приободренный такой замечательной перспективой, я потихонечку открыл бардачок и немного
себе позволил, тем самым предоставив Ухову разбираться с правилами дорожного движения и
утомительными инспекторами. Он вернулся удивительно быстро и некстати, когда я уже хотел
повторить процедуру своего грехопадения и опуститься еще на одну ступеньку вниз.
- Ежели Гончаров пересел на пассажирское место, значит, с ним все ясно, - были его первые
слова, но по интонации я понял, что он пребывает в наилучшем расположении духа и готов простить
меня прямо в зале суда.
- Ничего тебе не ясно, - недовольно проворчал я. - Просто мне подумалось, что ты водишь
машину гораздо лучше, нежели я. Как настоящий профи.
- Ну это-то и козе понятно, - без лишней скромности согласился он.
- А ты прямо цветешь и пахнешь, не иначе как Требунских открыл тебе тайну гибели
Атлантиды, а Потехин пожаловал титул великого магистра мальтийских рыцарей. Рассказывай,
новоявленный масон, какую информацию тебе удалось у них крысануть.
- Скорее наоборот. Они выдавили из меня больше, чем я из них. Но все же кое-что мне удалось
у них позаимствовать. Для начала держи портрет того парня, которого сегодня нашли за речным
портом. Он тебе никого не напоминает?
- Как же, как же! - не смог скрыть я удивления. - Да это же натуральная копия того мужика, с
которого у нас начались неприятности. И дырка во лбу почти в том же самом месте, может, на
сантиметр выше. Ничего не понимаю.
- Не переживай, это у тебя давно началось, - с некоторым садизмом успокоил он. -
Приглядись внимательней, Иваныч. Этому парню лет тридцать, а его двойнику под пятьдесят. У того
веки полуприкрыты, а этот таращится на ствол как баран на новые ворота. Скорее всего, это отец и
сын.
- Очень близко к истине, - не мог не согласиться я с его предположением. - Похоже, не я, а
ты у нас гений!
- Ага, кукушка хвалит петуха... Самое интересное то, что на его ботинках обнаружены частицы
кладбищенской земли, тогда как сам-то он найден возле порта, а это расстояние никак не меньше
пяти километров. Но и это еще не все. Твой лепший кореш, Иван Захарович, указал предварительное
время его смерти. Ты представляешь, когда его убили?
- Представляю, чай, не круглый дурак, наверное, в то же время, что и отца.
- Какой ты сообразительный, Иваныч, прямо душа за тебя радуется.
- А у меня за тебя и поет, и радуется, - незамедлительно вернул я комплимент. - И во что
тебе обошлась эта информация?
- Пустяки, я расплатился твоим разговором с Людмилой Яковлевной Наумовой. Правда, я
дипломатично промолчал о существовании Рихарда Наумова, но Алену назвать пришлось. Невелика
потеря, все равно они завтра собираются опросить моих соседей.
- Вот и накладка получится. Вроде ты в своих интересах его скрыл.
- Почему же скрыл? Не скрыл, а малость запамятовал. Всяко бывает. Не рычи, Иваныч, у меня
еще два сообщения, и оба достойны твоего царственного внимания. Представляешь, сам генерал
генеральшин, господин Требунских, попросил меня о маленьком одолжении, а именно: сегодня же
посмотреть на квартиру Виктора изнутри и результаты сообщить ему лично. И далее. Сидя в его
приемной, я совершенно случайно услышал, что полковник намерен повторно осмотреть место
преступления возле могилы Скороходовой. Буквально дословно он заявил следующее: "Мне не дает
покоя кладбище. Не проходит ощущение, будто мы чего-то недоглядели".
- Ну и что? - простодушно спросил я. - Мы-то здесь при чем?
- Понимаешь, Костя, насколько я его знаю, это надо намотать на ус. Если он это сказал, значит,
здесь, вернее, там, на кладбище, что-то есть. Вот я и думаю - а не подъехать ли нам туда же, только
пораньше? Часиков в восемь утра?
- До утра еще дожить надо, - неопределенно ответил я. - Рассвет нынче поздний, и в восемь
ты там ничего не увидишь. А вот часов в девять...
- Принимается, - на полуслове прервал он меня, соглашаясь. - Сейчас куда едем?
- Выполнять приказ господина полковника. Должны же мы хоть как-то, хоть чем-то отработать
долг за полученные от него сведения.
Пока Макс, проделывая акробатические трюки, проникал в квартиру Виктора, я терпеливо ждал
возле двери, думая о том, что сегодня мне еще предстоит работа, надо выполнить поручение Любови
Иннокентьевны Шавриной. Тем более, что она в качестве аванса сунула мне в карман махонькое
женское колечко совершенно чудной работы. Нет, я, конечно, не хотел, но она настаивала с таким
жаром и говорила такие удивительные слова о красоте моей жены, что я в конце концов не устоял и
сдался.
Макс мне открыл тогда, когда я уже придумал, в каком месте и каким образом я разобью
несчастную "копейку" Шавриной. По его округлым глазам я сразу же понял, что он обнаружил в
доме нечто из ряда вон выходящее.
- Входи, - негромко позвал он таким тоном, будто собирался показать мне либо райские кущи,
либо десятый круг ада.
В облезлой, обшарпанной передней, при тусклом свете умирающей лампочки творился
форменный бедлам. Нет, разбитой посуды, покалеченной мебели или вспоротых перин я не увидел по
той простой причине, что подобной роскоши здесь просто не имелось. Единственное, что пока
оставалось на виду, так это обои. Клочьями сорванные со стен, они в беспорядке закрывали весь пол.
То же самое творилось и в другой комнате, а на кухне, кроме всего прочего, был отколот весь кафель.
Но и этого чьим-то хлопотливым рукам показалось мало. В некоторых местах они до самого кирпича
отбили даже штукатурку. Неужели соседи ничего не слышали? Или просто привыкли к хмельному
загулу, шуму и грохоту? Однако не следы погрома встревожили меня. Насторожил едва уловимый,
но ни с чем не сравнимый знакомый привкус тления и смерти.
- Максушка, а Нина Петровна перед похоронами не того?.. - на всякий случай
поинтересовался я. - В смысле, не начала подпахивать?
- А почему ты об этом спрашиваешь? - удивленно посмотрел он.
- Ты ничего не чуешь?
- Вот теперь чую. Нет, она была сухонькая. Ё-мое, а где же труп?!
- Вот и я о том же. В квартире, кроме лежака и голой железной койки, ничего нет, а значит, и
труп прятать негде. Чепуха какая-то.
- Может, его унесли? - выдвинул он совершенно бредовую идею.
- Очень умно. Кроме тебя, на такую глупость никто не способен. По-твоему получается, что
человека замочили, дали ему время хорошенько протухнуть, а только потом утащили под корягу. Не
убийцы, а какие-то сомы или стервятники.
- Подожди, Иваныч, кажется, я все понял. - Наморщив свой неподражаемый нос, Макс пошел
на запах. - Точно, он на антресоли! Посмотри-ка.
Присев на корточки, он подставил мне спину. Взгромоздившись на нее, я приоткрыл дверцы и
тут же их захлопнул, настолько сильна была вонь, смердящим кулаком шибанувшая мне в нос.
Спрыгнув на пол, притупляя рвотный рефлекс, я тут же закурил.
- Ну что там? - с легким сарказмом спросил Ухов. - Поплохело?
- Ну что ты, - жадно затянувшись, ответил я. - Сказочное амбре! Рекомендую.
- Обойдусь. Верю тебе на слово. Кто там лежит?
- Откуда мне знать? Сам посмотри. Какой-то труп с пегой лысоватой головой, а изучать его
подробнее у меня не было никакого желания. Предоставляю это тебе.
- Не надо, я уже знаю: если лысоватый и с пегим волосом, значит, это Витька.
- Похоже, он и есть.
- Что ж, если Витька, то туда ему и дорога. А какие сволочи невоспитанные: замочить
замочили, а окна не открыли. Хоть бы о людях подумали, мокрушники долбаные. В квартире ведь
градусов под тридцать. Когда же его ухлопали, что он так завонял?
- Когда ты видел его в последний раз?
- Кажется, я тебе уже говорил - на поминках после похорон, двадцатого числа.
- А сегодня кончается двадцать седьмое. За это время, да при такой влажности твой Витя
вполне дозрел. Впрочем, если тебя интересуют вопросы судебной медицины, то обращайся к доктору
Коржу.
- Ладно тебе. Посиди тут, покарауль, а я домой сбегаю, позвоню Требунских.
Да, такого поворота событий я ожидал меньше всего. Где-то подспудно в моей голове назревала
мысль, что Стукалов и неопознанные трупы дело рук Скороходова. Теперь же полный пассаж и
сумятица. Правда, еще остается призрачная надежда на не менее призрачную Алену, но это уже
чистой воды фантазия. Собственно говоря, почему я вообще стараюсь привязать эти трупы к дому
Скороходовых? На каком основании? Только потому, что труп был обнаружен вблизи могилы Нины
Петровны? Так это еще ни о чем не говорит. Или потому, что орудовали "вальтером"? Но мало ли у
кого мог быть этот "вальтер". Например, у сына Шавриной он тоже имелся, правда, другого калибра.
У него был, а у Скороходова как раз его могло и не быть. Так что полная ерунда получается,
господин Гончаров. Как говорится, это все ваши смешные фантазии.
- Полковник с оперативной бригадой уже в пути, - вернувшись, сообщил мне Макс. - Я
думаю, что не в наших интересах...
- Намек понял, улетучиваюсь, - заторопился я к выходу. - Позвоню тебе через пару часов.
Больше всего меня интересует предварительное заключение судмедэксперта. И конечно же каким
способом его умертвили.
- Слушаюсь, товарищ генерал, не извольте беспокоиться.
- Пока, дышите глубже, и желательно ноздрями, вы не в розарии!
Оставшись один, Ухов вышел на балкон, потому как находиться в комнате было делом
противным. Первыми прибыли Трибунских с Потехиным в сопровождении оперативной бригады. В
общей сложности в передней собралось шесть человек. Бегло оглядев все углы и укромные места,
Потехин вопросительно взглянул на Ухова:
- Ты что? Поиграть с нами решил? Где твой обещанный труп?
- Там. - Кивнув на антресоль, Ухов коротко пояснил: - Под потолком хранится. Разве вы
запаха не почувствовали?
- Почувствовал, но ничего не увидел. На антресоли, говоришь? Тогда дождемся медиков. А ты,
Олег, можешь приступать к работе. Вахидов, начинай опрос соседей. Петр Васильевич, пойдемте на
балкон, дышать невозможно.
- А что, Макс, Гончаров давно сбежал? - спросил Требунских.
- Какой Гончаров? - вылупив от удивления глаза, изобразил недоумение Ухов и даже
осмотрелся по сторонам. - Я не понимаю, о чем вы говорите!
- Когда поймешь - будет поздно, - мрачно пошутил Потехин.
- Не надо, Геннадий Васильевич, - с трудом сдерживая смех, остановил его полковник. - Он
же от усердия сейчас с балкона вывалится. Ухов, коли врать не умеешь, так не берись, а тем более не
учись, все равно у тебя ни черта не получится. Подними-ка свою лапчатую ножку да покажи мне
подошву.
- Примерить мой сапожок хотите? - осведомился Макс, послушно задирая свою медвежью
лапу.
- Так-так, на твоей подошве ясно и четко просматривается поперечное рифление, на обрывках
обоев оно тоже присутствует, однако здесь виден еще один след, и тоже свежий, но рисунок
рифления в елочку, да и размером он на порядок меньше. Ты ухватил мою мысль? Только не говори
нам, что вторые сапоги ты надевал себе на руки, все равно мы в это не поверим. Итак, когда сбежал
Гончаров?
- Минут пять тому назад, - потупился, как первоклассник, Ухов, и это выглядело довольно
комично.
- Матушка-заступница! - захохотал Потехин. - Да ведь военный разведчик покраснел!
- Медики приехали! - отвлекая внимание от своей персоны и тыча пальцем вниз, радостно
закричал Макс. - Смотрите, врачиха и санитар! А где же второй?!
- Второго не будет, - входя в квартиру, ответила женщина средних лет, ранее Максу
незнакомая. - Мы с Сергеем на домашнем дежурстве. Вызовов сегодня много. Господи, Петр
Васильевич? Здравствуйте, я сразу-то вас не узнала. Но почему вы сами? Дело серьезное?
- Достаточно серьезное, Вера Павловна. Очень жаль, что вы с одним санитаром. Труп нужно
снимать с антресоли.
- Ничего, я баба здоровая, как-нибудь управимся. Олег, вы его уже осмотрели? - обратилась
она к криминалисту. - Мне можно приступать?
- Я его не смотрел, вас дожидался. Не знаю, как нам быть, да и что я там наверху увижу? Надо
его стащить вниз. Вы отойдите, мы с Сергеем его снимем.
- Остались на Руси рыцари, - улыбнулась врачиха, пятясь на балкон.
- А как же, мадам! - галантно выступил вперед Ухов. - Остались, и великое множество. Куда
вам лучше его сгрузить? В коридор или на кухню?
- Лучше на кухню и прямо на носилки.
Соорудив из носовых платков нечто похожее на хирургические маски, три отважных рыцаря
начали операцию. Первым делом Макс привязал ноги соседа полотенцем, а Олег, действуя с
противоположной стороны, то же самое проделал с руками. Проверив надежность растяжки, Макс
понемногу начал вытягивать мертвеца на себя, Олег же при этом стравливал свой конец. Все шло
гладко и замечательно. Покойник выдвинулся наружу больше чем наполовину, и Сергей уже
собирался его подхватить, когда неожиданно из рук Олега выскользнул страховочный конец.
Свободный мертвец, шлепнувшись спиной об пол, удобно пристроил голову на ступнях у Макса и
жестоко засмердел, словно мстя ему за все перенесенные обиды. Негромко, но явственно
выругавшись, Ухов отскочил в глубь кухни.
- Ну что же вы, мальчики, так неаккуратно? - укоризненно пропела врачиха.
- Он лучшего не заслуживает, - проворчал Ухов, проскальзывая на балкон.
- Вытащили? - спросил его Потехин. - Огнестрельное?
- Нет, - закуривая, мотнул Макс головой. - "Галстучник", шнуром удавили. У него такое
роскошное жабо красуется, любой индюк позавидует.
- Примерно когда наступила смерть?
- Геннадий Васильевич, вы это у меня спрашиваете? - отбрасывая окурок, довольно едко
спросил Ухов. - Простите, но мы медицинских академиев не кончали.
- Извини, я в самом деле чего-то не того... А ты уж сразу!...
- А что сразу! Что сразу! - сорвался всегда выдержанный Ухов.
- Перестаньте ругаться, мужики. Пока можно предположить, что его смерть наступила не
позднее сорока восьми часов назад, - примиряюще заявила судмедэксперт.
- Не позднее сорока восьми... А не раньше?.. - спросил полковник.
- Вообще-то можно говорить о пяти и даже десяти днях.
- Однако, Вера Павловна, точностью вы нас не балуете.
- Для вашей же пользы, Петр Васильевич, чтобы не вводить вас в ненужное заблуждение, -
парировала эксперт. - Поработаем с трупом по науке - скажем точнее.
Оставив машину на стоянке, я нанял такси и в считанные минуты добрался до знакомого гаража.
Слава богу, в соседних боксах никого не было, только в самом конце ряда сквозь неплотно
прикрытые ворота пробивался свет и слышался гогот веселящихся мужиков. Нисколько не заботясь о
своей репутации, я открыл замок и проскользнул вовнутрь. Первое, что я сделал, так это свинтил
внутренние шпингалеты и монтировкой изуродовал крепежные отверстия ворот как изнутри, так и
снаружи. Затем устроил легкий кавардак на полках и только после этого забрался в машину.
"Копейка" завелась с первого раза. Посмотрев на датчик, я решил, что такое количество бензина
может сослужить плохую службу. Не поленившись, я слил из бака около двадцати литров и выехал
из гаража. Потом педантично закрыл ворота и накинул на проушины заранее перепиленный замок, а
отломанные головки болтов раскидал невдалеке. Конечно, все мои уловки любая техническая
экспертиза раскусила бы с первого раза, но для замысла Шавриной они вполне годились.
Место аварии, на мой взгляд, я выбрал удачное. Довольно крутой стометровый отрезок дороги
резко поворачивал налево, а прямо, в двадцати метрах от проезжей части, расположилась какая-то
строительная фирма с бетонным забором. Это меня устраивало вдвойне: во-первых, я как следует
разобью машину, а во-вторых, пробудившийся от грохота стражник тут же сообщит об этом в
милицию. Главное, чтобы машина при ударе не загорелась, иначе все мои труды пойдут прахом.
Неизвестно, когда гаишники определят ее номер и будут ли определять вообще. Но кажется, остатки
бензина я выработал полностью, по крайней мере, стрелка датчика прочно и недвижимо застыла на
нуле. Ну, с богом!
"Машину жалко, - подумал я, подталкивая ее к кончине, - ей еще бегать да бегать".
- А я и побежала! - ответила "копейка" и, набирая скорость, покатилась вниз, прощаясь
рубинами глаз.
Удар был впечатляющим. Сторож выскочил сразу же. Пожара не произошло, задерживаться
долго на месте аварии было опасно, и я скорым шагом двинулся в сторону основной дороги. Мавр
сделал свое дело, и Дездемона может спать спокойно.
В десять я явился домой и первым делом позвонил Шавриной. Отчитавшись о проделанной
работе, я тут же набрал телефон Ухова и узнал от него много полезных вещей. Например, о том, как
на него упал удавленный покойник, о том, что ему, как идиоту, пришлось тащить его до машины, и о
том, что в данный момент он стоит в трусах и собирается лезть в ванну, поскольку весь провонял
тухлой мертвечиной и его родная "кастрюля" грозится прогнать непутевого муженька на улицу. Что
же касается времени смерти Виктора, то диапазон настолько широк, что едва умещается в недельный
отрезок. Единственное, что я почерпнул полезного из нашего беспредметного разговора, так это то,
что смерть его наступила не позднее сорока восьми часов назад. А это означало, что двадцать пятого
декабря до десяти часов вечера Виктор мог еще быть живым. Смерть же неопознанного господина,
которого мы с Уховым обнаружили на кладбище, наступила двадцать шестого между двумя и тремя
часами ночи, то есть Виктор не имеет к нему никакого отношения, к тому времени он уже был
задушен.
Пожелав Максу приятного омовения, я собрался поговорить еще с одной особой, но гневливоядовитый
голос жены остановил меня на полпути.
- Подожди, благоверный! - Выдернув из моих рук телефонную трубку, она с раздражением
бросила ее на аппарат. - Подожди, солнышко ясное! Ответь мне на один вопрос: долго это будет
продолжаться или когда-нибудь кончится?
- А что должно продолжаться и что кончиться? - спросил я, ровным счетом ничего не
понимая.
- Ах вот оно что! Ты даже не знаешь! - Пританцовывая на месте, она агрессивно тыкала мне в
лицо острый ноготь. - Ты даже не помнишь того, что я говорила тебе вчера вечером!
- Ой! Совсем закрутился. - Изобразив крайнюю степень отчаяния, я молитвенно сложил руки
и встал на колени. - Прости подлеца, но я исправлюсь!
- У подруг мужья как мужья-а-а, все с женами пришли-и-и... - вдруг завыла Милка. - Только
я одна-а-а, как ду-у-ра-а-а, сидела-а-а. Сволочь ты, Костя!... Что я есть, что меня не-е-ет, скоти-и-ина-а-а!
Тебе бы только со мной переспа-а-а-ть да еще по-о-ожра-а-а-ть...
Неизвестно, сколько бы продолжалось страдание обманутой Медеи, не вспомни я про кольцо,
врученное мне еще утром милейшей Любовью Иннокентьевной Шавриной.
- Душечка, миленькая, ну как ты могла обо мне так плохо подумать? - глядя в зеркало на свою
иезуитски лживую рожу, опротестовал я ее вой. - Я денно и нощно только о тебе и думаю, только
ради тебя и живу. Вот и сегодня, дабы сделать тебе приятность, я вынужден был с утра и до поздней
ночи трудиться, как ломовая лошадь, с одной только целью - порадовать мою лапусю подарком.
Посмотри-ка, разве эта вещица не перетягивает никчемного времяпровождения с твоими глупыми
гусынями?
По тому, как по-кошачьи зорко сверкнули ее зрачки при виде крохотного ограненного сапфира, я
понял, что победил и вновь прочно сижу на коне.
- Это мне? - заикаясь на манер Клары Новиковой, нарочито робко и застенчиво протянула она
руку. - Нет, это правда мне?
- А то кому же! - Чуть грубовато и снисходительно я вложил ей в ладонь украшение. - Или
ты думаешь, что я для соседки старался?
- Боже мой, какое чудо! - рассматривая скань перстенька, зашлась она в восторге. Наверное,
так же вождь племени мумба-клумба пожирал глазами впервые увиденный "АКМ". - Костя, ты у
меня просто прелесть. А можно я его примерю?
Это была уже чистой воды игра, но я ее поддержал.
- Графиня, ну кто же в засаленном халате прикидывает такой презент? Ты спервоначала помой
уши, руки, нацепи юбку и туфли, а только потом покажись мне и папане.
Как ветер она умчалась в спальню, а я вернулся к прерванному занятию и набрал нужный мне
телефон. Не отвечали довольно долго, но в конце концов я их достал.
- Костромская слушает, - ответил мне приятный, немного грассирующий голос.
- Добрый вечер, заранее извините за поздний звонок, - галантно начал я. - Мне бы хотелось
услышать Екатерину Георгиевну. Это возможно?
- Вы ее уже слышите. Представьтесь, пожалуйста.
- Константин Иванович Гончаров, вы меня не знаете.
- Это я уже поняла, - с легкой насмешкой уведомила она. - Чем же я обязана Константину
Ивановичу Гончарову? Какая возникла надобность звонить мне после десяти?
- Видите ли, уважаемая Екатерина Георгиевна, я в некотором роде занимаюсь частной
практикой. Сказать, что я частный детектив, это много...
- Я понимаю, нельзя ли поконкретней?
- Могу ли я завтра с вами встретиться? - набравшись смелости, выдохнул я.
- А почему бы и нет? Позвоните моему секретарю, она назначит вам день и время.
- Но это личный вопрос.
- Свои личные вопросы я решаю только со знакомыми мне мужиками, - хамовато ответила
она. - А в чем, собственно говоря, дело?
- В вашем отце, - злясь на нее, а заодно и на себя, резко сказал я. - Точнее, в его смерти.
Кажется, он погиб при весьма загадочных обстоятельствах?
- Я не собираюсь это обсуждать с незнакомым мне человеком. Извините.
Она положила трубку. Грязно выругавшись, я сделал то же самое.
- Костя, с кем ты так грубо разговариваешь? - заплывая в комнату, задушевно пропела Милка.
- Ну и как я тебе?
- Прекрасно, - буркнул я и, мельком глянув на свою расфуфыренную чучундру, понял, что
еще лет пять в тираж она не выйдет. - Просто восхитительно! - с чувством добавил я и просунул
руку меж диванными подушками. Бутылки не было! - Потрясающе, но будет еще лучше, если ты
вернешь мне мою заначку. В противном случае мы с тобой продолжим разговор в суде.
- Костя, ну как ты мог такое подумать! - искристо возмутилась она. - В холодильнике твоя
заначка. Сейчас я накрою на стол, и мы в кои-то веки все вместе поужинаем. Еще днем я зажарила
курицу, именно так, как ты любишь. Кстати, Костя, от тебя воняет какой-то тухлятиной. Пока ты
примешь ванну, я все устрою.
Однако отведать эту самую курицу мне было не суждено. Не успел я выйти из ванной, как запел
телефон, и грассирующий голос попросил к телефону мою персону.
- А в чем дело? - довольно грубо спросил я. - Кажется, мы уже поговорили.
- Простите, Константин Иванович, но я не могла с вами разговаривать, пока не навела о вас
справки, - как-то испуганно извинилась она. - Вы не могли бы подъехать ко мне прямо сейчас?
Это звучит несколько необычно, но, тем не менее, это так.
- Девушка, свои личные вопросы я привык решать только со знакомыми дамами, - с плохо
скрываемым удовольствием напомнил я ее беспардонность.
- А если я сама за вами приеду? - пропустив мимо ушей мою колкость, наседала она. - Вы
сможете отлучиться хотя бы на полчаса?
- Нет, милая, в моей душе царят мир и согласие, а в холодильнике потеет водка.
- Это не проблема, в моем баре вы найдете все, что только можете пожелать. Вы разбудили
спящую собаку, и она не успокоится, пока с вами не поговорит.
- Ладно, будем считать, что вы меня уговорили. Давайте ваш адрес. Так и быть, прибуду через
двадцать-тридцать минут.
Занимая просторную трехкомнатную квартиру, Екатерина Георгиевна жила одна. Понять это
было нетрудно, взглянув на вешалку, где сиротливо болтались довольно дорогая женская шуба,
меховой плащ и дамская сумочка. Несмотря, на занимаемый высокий пост, женщиной она оказалось
молодой и к тому же красивой. Невысокая, кареглазая, подвижная как чертик, она мне сразу
понравилась. Помогая снять мне куртку, она привстала на цыпочки и, наверное, случайно ткнулась в
меня своими крепеньк
...Закладка в соц.сетях
